Сопровождающие who?

— Ань, ну ты что, не можешь запомнить одну реплику на французском? — Таня говорит это с разочарованием, будто сама в совершенстве владеет им. — И сделай что-нибудь со своим акцентом! Ты говоришь на языке любви, а не пародируешь пьяную немку. — Татьяна Викторовна… — Павлова закатывает глаза, садится на край сцены. Остальные следуют её примеру, понимая, что это надолго. — Я терпела пытки в кабинете логопеда не для того, чтобы снова картавить! В конце концов — пусть Яся скажет эту фразу. Та, услышав своё имя, сразу оживляется. — Татьяна Викторовна, я могу! Смотрите… — она театрально встаёт, отряхивает платье. — Режиссёр ругает ребят за рассыпанные реплики! — выпаливает с удивительной для ребёнка скоростью, нарочно не выговаривая букву «р». Дети смеются, кто-то в шутку начинает аплодировать, другие подхватывают. Яся прыгает на месте от радости, хлопает в ладоши. — Вот видите, — продолжает Аня, — это идеальный кандидат! Нарастает вторая волна смеха. И только Таня стоит полухмурясь-полуулыбаясь. — Подожди… — Она подходит вплотную к сцене, смотрит чуть ли не в страхе. — Повтори, что ты сказала? — То что это идеальн… — Я не тебе. Яся понимает, что речь про неё. Удивлённо моргает, пребывая в состоянии какого-то детского восторга. Потом заново читает скороговорку: — Режиссёр ругает ребят за рассыпанные реплики! — Понимает, что забыла скартавить. — Ой, не так! Режиссёр… — Достаточно. — Таня поднимает указательный палец вверх, обводит всех взглядом. — Вы осознаёте? — То, что по ней плачет Париж? — То, что у неё феноменальная память. — В смысле? — Ну как… — Таня снова переходит на разочарованный тон, — неужели все забыли? — Татьяна Викторовна, вы нас заинтриговали… — торопит Даша, запинаясь. — Объясните уже! Таня отмахивается: ей принципиально, чтобы дети поняли всё сами. Быстро поднимается на сцену. Садится рядом с Ясей, всё ещё находящейся под впечатлением от своего звёздного часа. — Зайка… — Таня машинально разглаживает складки на детской юбке. — Почему ты сказала именно эту фразу? — Хм… — она делает вид, что задумывается, чтобы удерживать внимание как можно дольше. — Не знаю. — Звезда моя, я же вижу, что ты хитришь. Ответь честно. — Ну…

***

— Меня зовут Таня, приятно познакомиться. С сегодняшнего дня я буду преподавать вам актёрское мастерство. — А отчество? — Прости? — Отчество у вас какое? — А что, я так старо выгляжу? — Нет, но вы же учитель… — Учителя сейчас сидят в учительской и обсуждают новое расписание. А я здесь. Значит — я не в их числе. — А кто вы тогда? — Будем считать, что я ваш наставник. — Но всё-таки — какое у вас отчество? Так принято в школе. — Послушайте: не всё, что принято — обязательно должно исполняться. Называйте меня просто Таней, ладно? — Мы попробуем…

***

— Подождите, — прерывает Саша, — а в какой момент вы стали Татьяной Викторовной?

***

— Таня, а ты уверена, что мы успеем подготовиться к отчётнику? Может, нам в нём не участвовать? Подождём до следующего… — Ну уж нет. Если даже шахматный кружок каким-то образом будет выступать там — значит, мы тоже должны. Я что, хуже Роберта Валерьяновича? Или мои дети не такие талантливые? — Не хуже! Просто в шахматах всего тридцать две фигуры, а реплик у нас… — Так, хватит жаловаться, актёры! Давайте лучше ещё один прогон, с самого начала. — Можно мы хотя бы поедим?.. — Ну хорошо, — нехотя соглашается Таня. — А то будете потом рассказывать родителям, что я вас голодом морю… — Она щёлкает пальцами в воздухе, и этого оказывается достаточно, чтобы привлечь внимание. — Перерыв десять минут! Я пока схожу в учительскую, заполню заявку на концерт, — добавляет, уже направляясь к выходу. — Таня, Таня! — звучит мимо адресата: та уже скрывается за дверью. — Подожди, ты телефон забыла! Даша выбегает за ней в холл, пытается найти среди толпы старшеклассников, выстроившихся на экзамен. — Прошу вас, — Маша складывает руки практически в молитвенном жесте, — не опозорьте меня и нашу школу. Вы сдаёте экзамен в лицее, понимаете? Ведите себя прилично, — она подмигивает, — покажите, что вы умнее этих заучек… — Таня, подожди! — Даша кричит, даже не зная, в нужную ли сторону. — Ты… — Это ещё что такое?! — Маша отвлекается на неё, подзывает к себе. — Ты кого ищешь? — Таню… — Даша склоняет голову, готовясь к выговору. — У меня её телефон. — Какую Таню? Это твоя подруга? — Нет, учительница. Точнее, наставник… Она так говорит. — Не поняла? — Так речь, наверное, про новую театралку! — вмешивается кто-то из старшеклассников. — Ну, которая скрывает своё отчество. — Вова, ты бы лучше так физику знал! Чтобы я потом не краснела, объясняя, почему у меня медалист загремел на пересдачу… — Ой, Даша! — Таня вбегает в холл с другой стороны, кажется, успев сделать круг по всему первому этажу. — Ты не видела мой… — Здравствуйте, Татьяна Викторовна, — сухо бросает Маша, уже передавая ей телефон, выхваченный из рук Даши. — Пройдёмте ко мне в кабинет, пожалуйста. — А мы? — жалобно звучит из толпы. — Я думал, вы нас хоть до калитки проводите… — Дима… — Маша уже разворачивается, но решает договорить. — Вот сам и проводи своих одноклассников, раз ты такой инициативный! И себя заодно. А у меня дел по горло. — А хотите — я их провожу? А что? У меня аура счастливая… — Да! Пусть Таня нас проводит, с ней не страшно! — Таня… — Маша нарочно язвительно выделяет это имя, — сейчас пройдёт ко мне в кабинет. А вы — пойдёте сами. И только попробуйте покурить по дороге. Аттестатов не получите! Она уже стучит каблуками в направлении коридора, но останавливается, не слыша, чтобы кто-то шёл за ней. — Я непонятно выразилась? — спрашивает, даже не оборачиваясь. — Да нет, — Таня догоняет её, громко шоркая подошвой по полу. — Я как раз в учительскую иду. — Что значит «как раз»? Кабинет завуча и учительская — не одно и то же. — Извините, я просто не разбираюсь тут… — А пора бы. Уже вторую неделю работаете. Должны были освоиться. Они сворачивают за угол. Таня пытается разбавить неловкое молчание, повисшее между ними на несколько секунд: — А в чём дело? Зачем вы меня вызвали? — А что за спешка? — Маша осматривает её с ног до головы. — Или у вас нет на меня времени? — Есть… — отвечает с несвойственной ей робостью. — Просто хотела сэкономить его вам. — Благородно. — Маша смеётся, на секунду давая надежду, что разговор будет лёгким, но быстро возвращается к привычному тону. — Тогда может объясните мне, почему дети называют вас Таней? — Потому что меня так зовут… — В стенах школы вы — Татьяна Викторовна. Или вам не известно понятие «субординация»? — Известно, но… — Вам же не приходит в голову называть меня Машей, правда? Вот и дети должны понимать, кто есть кто. Не забывайтесь, пожалуйста.

***

— А что вы тогда подумали о Марии Генриховне? — Саша озвучивает вопрос, о котором успели подумать все. — Она вам уже тогда нравилась? — Я вас умоляю! Я считала её стервой и ненавидела всей душой… — А почему вы покраснели? — Не выдумывай. — Татьяна Викторовна, но вы правда… — Да не нравилась она мне! — наотрез отказывается Таня. — Смысл мне врать сейчас? — Ну, допустим. И что вы сделали? Высказали ей всё в лицо? — Нет конечно. Я поступила по-взрослому… Просто стала игнорировать педсоветы, на которые она меня активно звала. — Получается, вы её френдзонили? — Да ради бога... Френдзона — это когда ты просто друг. А она для меня была «строгой училкой, которая всё время чем-то недовольна». — А когда вы поменяли своё мнение? — Когда увидела, как она курит за школой. — Ну, не увидели, а я вам рассказала по секрету… — Ань, а везде, где есть курение — обязательно фигурируешь ты? — Вик, а ты что, самая наблюдательная? — Ну уж понаблюдательнее некоторых. — Девочки, вообще-то, мы перебили рассказ Яси. — Да, Ясь, продолжай.

***

— В начале каждого занятия мы будем делать артикуляционную разминку. Самое главное в актёре — это то, как он говорит. Если будете бубнить себе под нос — даже Шекспировский монолог покажется бредом сумасшедшего. — А как делать эту атриклу… — Яся смущается, закрывает лицо руками. — Ну, вы поняли… разминку? — На самом деле — это только звучит страшно. По сути — надо просто учиться читать скороговорки, напрягая все мышцы рта. Может вы знаете какие-нибудь? — Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет! — произносит Тёма с гордостью. — Это скучно, — отмахивается Таня. — А что-нибудь пооригинальнее? — Тридцать три корабля лавировали, лавировали… — с каждым словом звучит всё менее уверенно. — Дети, ну это же банальщина! Давайте я дам вам что-нибудь новое… Кто хочет потренироваться? — Я! — с энтузиазмом отзывается Вика. — Только можно не на букву «с»? Я её ненавижу… — Ага, я запомню. Буду мучать тебя этой буквой, — шепчет, перелистывая страницы потрёпанного блокнота. — Вот например, если у вас плохо с «р» — попробуйте: «Рита репетирует роль радостного рыцаря». — А как Рита может репетировать роль рыцаря? Она же девочка… — Не обязательно всё привязывать к полу. И вообще — это не главное. — Я хочу что-нибудь со смыслом. Мне так проще. — «Рыжий режиссёр ругает ребят за рассыпанные реплики» — достаточно осмысленно? — Да, это мне нравится! Рыжий режиссёр ругает… а кого он ругает? Я не запомнила. — Ребят, — подсказывает Таня. — Только подожди. Давай без рыжего? Выкинь это слово. — Почему? — Просто оно дурацкое.

***

— Подождите! — снова перебивает Саша. — Так вы тогда сказали так потому что… — Да-да… Я была главным хейтером Марии Генриховны, — смущённо смеётся Таня, — точнее, на тот момент Германовны. Я никак не могла запомнить её отчество, вплоть до…

***

— Вау, Мария Германовна, а вы всегда так серьёзно беседуете с теми, кто прогуливает педсоветы? Прямо на пальцах объясняете… — Клянусь, если вы..ты меня ещё раз так назовёшь — спать пойдёшь к себе в номер, поняла? — Поняла… Маша. Только поцелуй там ещё раз.

***

— До чего? — До нашего первого, — она старательно подбирает слово, — свидания. — Следующий коллектив придёт через пятнадцать минут! — голос администратора безжалостно вырывает их из мира воспоминаний. — Начинайте освобождать помещение. — Хорошо-хорошо! — Таня послушно кивает, дожидаясь, пока та закроет дверь. — Ну вы же понимаете, — обращается уже у детям, — что для Марии Германовны репетиция шла полным ходом? Все смеются. Встают с пола, потягиваясь и хрустя костями. Мальчики возятся с реквизитом, наспех задвигая его за кулисы. — Стойте! — почти выкрикивает Павлова, заставляя всех посмотреть на неё. Только Таня продолжает спокойно собирать сумку, даже не глядя в сторону Ани. — Так мы в итоге отдаём мою реплику Ясе? Я язык ломать не хочу. — Придётся. Вряд ли жюри поймут, если десятилетняя девочка скажет «Je suis prisonnière de ta passion».