Валет для Короля

Комната была просторной. Мягкий ковёр, большая кровать с серыми подушками, шторы на окнах, полки с книгами, тумбочка, лампа. В углу — удобное кресло. Всё было серо-фиолетовое, под стиль замка. Но для Вару это всё было просто клеткой. Новая. Тихая. Глухая. Он даже не тронул вещи. Вару сидел на полу, у стены, с коленями, прижатыми к груди. Руки дрожали. Он чувствовал, как внутри всё перекатывается. Прежний мир исчез. Но новый — не стал безопасным. Просто другой. Он не ел. Уже третий день. Ему приносили еду — Эмма лично ставила на тумбочку, но не заходила близко. Он даже не смотрел в её сторону. Ни разу не коснулся вилки. Только пил воду. Чуть-чуть. Ночами он не спал. Пульс бился в висках, мысли ломали череп. Он не мог кричать. Не смел. Он лишь шептал сам себе: «Нельзя. Не здесь. Нельзя. Терпи. Терпи. Терпи…» За дверью стояли Пик и Эмма. — Он ничего не ест, — тихо сказала Эмма. — Я проверяла. Ни крошки. Только воду. — Я слышал, как он ночью ходит, — буркнул Пик. — Туда-сюда. Без света. Без звука. — У него под глазами фиолетовые круги. Я видела через щель. Он сам себе царапает руки. — Он боится нас. — Пик сжал кулаки. — Чёрт. Я — его Король. А он даже не может смотреть мне в глаза. — Ему страшно, — Эмма посмотрела в сторону. — Ему весь мир опасен. Мы для него тоже — угроза. Пик молчал. Затем резко сказал: — Я не оставлю его одного. И вошёл. Комната погрузилась в напряжённую тишину. Вару даже не шелохнулся. Только глаза метнулись к двери. Пик был большой, тёмный, страшный — весь в мускулах, как скала. Но он не приближался. Осторожно присел у стены напротив. И просто… смотрел. — Я не стану тебя трогать, — сказал он глухо. — Просто… посижу. Молчание. — Ты думаешь, что я злой. Да, я злой. И громкий. Я не умею говорить красиво. Но я не враг. Я не ударю тебя. Никогда. Вару чуть дрогнул. Пальцы сомкнулись крепче. Пик продолжил: — Я знаю, ты не веришь. Но я буду приходить. Каждый день. И сидеть здесь. Пока ты сам не скажешь: «Уходи». Понял? Тишина. Пик не ушёл. Просидел так полчаса. Потом встал, тихо вышел, закрыв дверь. С этого дня — он приходил каждый вечер. Прошла неделя. Вару не говорил. Не смотрел в глаза. Не ел. Зато резал. Он прятал острые предметы в рукавах, под матрасом. Садился в угол, где свет не доставал, и вырезал линии на предплечье. Одну. Вторую. Третью. Молчал, терпел боль — как наказание. За то, что жив. За то, что их татуировка — у него. Он тихо вскрикивал, когда слишком сильно порежет, но глушил себя подушкой. Он не хотел, чтобы слышали. Однажды ночью Эмма проснулась от странного чувства. Шёпот. Скрип. Она вскочила — и в ту же секунду грохот. Металл ударился о пол. Дверь распахнулась. Пик вбежал в комнату Вару. Гром гремел снаружи. Шторы хлопали на ветру. На полу — сидел Вару, прислонившись к стене. Руки — в крови. Нож — рядом. Он не плакал. Он — трясся. — Ты что творишь?! — рявкнул Пик. Подскочил, схватил лезвие, бросил в стену с грохотом. — Я… я не хотел… Просто… просто, чтобы всё это ушло… — его губы дрожали, а голос был еле слышен. — Никакого больше «просто»! — Пик опустился на колени, схватил его за плечи. — Не режь себя. Лучше режь меня! Хочешь боли? Я выдержу. Но ты — нет. Ты нам нужен. Он прижал Вару к груди. Крепко. Не отпускал. И тогда — впервые — Вару заплакал. Беззвучно. Слёзы просто текли. И он позволил себе упасть… в руки того, кого боялся. Эмма стояла в коридоре. Услышала всё. Не вошла. Но впервые — на её лице мелькнула тень боли. Не злости. Не отчуждения. А боли. Позже, когда Пик вышел, усталый, с Вару на руках — уже перевязав его раны — она молча открыла дверь в аптечку. — Я найду психолога. А ты… оставайся с ним. Всегда. — Уже остаюсь, — прошептал Пик.