Валет для Короля

Тело Вару трясло. Всю ночь — в жару, потом в холод. Он стонал, бился в подушку, выворачивался. Пик держал его крепко, как якорь, как стена. — Всё, Вару, это отходняк… ты справишься, слышишь? — шептал Пик, вытирая пот с его лба. — Я рядом. — Не… могу… — судорожно, сбивчиво. — Хочу… обратно… хочу тишины… — Нет. Ты не хочешь тишины. Это яд говорит. Настоящий ты — хочет жить. Первый день отмены был адом. Тело отказывалось. У Вару была рвота. Судороги. Панические атаки сменялись апатией. Лицо горело, а руки — синели. Врач приходил дважды в сутки, ставил капельницы, давал сорбенты, следил за показателями. Он сказал: — Его тело будет сопротивляться неделями. Отвыкание от белладонны — это как ломка. — Мы пройдём это, — сказал Пик. — Он не один. На второй день Вару почти не открывал глаз. Пик кормил его с ложки, поил с ложечки. Пел что-то бессвязное. Шептал. — Ты справлялся со всем один. А теперь — можешь не тащить. Разреши мне. Позволь быть твоей опорой. Тот только прошептал: — Не отпускай. — Никогда. Третий день был чуть легче. Он начал дышать ровнее. Пальцы уже не судорожно сжимались. Однажды он открыл глаза и прошептал: — Мне всё ещё страшно… — Это нормально, — ответил Пик, глядя в глаза. — Мне тоже. Но я держусь — за тебя. К четвёртому дню из Вару словно вытянули яд. Он стал пустым. Измождённым. Но… свободным. Пик сидел рядом и держал его руку. Они не говорили. Просто были рядом. Вару смотрел в потолок. Потом повернул голову. — Пик? — М? — Я правда жив? — Да. — Тогда… можно я буду жить рядом с тобой? Пик сжал его пальцы. — Я давно жду, чтобы ты это сказал. Эмма стояла у двери и, впервые за долгое время, улыбалась не с усталостью, а с теплом. Она знала: их ждали ещё шрамы, рецидивы, страхи. Но теперь Вару знал главное — у него есть дом. И любовь. И сила.