На поле светяшек

Дилюку не редко задавали вопросы типа: "Молодой господин, зачем же вы подменяете своего бармена? Вы ведь можете просто нанять второго рабочего!" Ответ был всегда один — сплетни. Натирая бокалы до скрипа чего он только не услышал. Молодой Рагнвиндр знает у кого сколько питомцев, кто сколько бокалов сможет осилить за раз и это ещё только вершина айсберга. В общем, работа барменом вполне нравилась Дилюку если конечно не считать то, что ему иногда приходилось чуть ли не пинками выгонять одних пьяниц из таверны. И конечно, Дилюк никогда не признает, что от этих же "одних пьяниц" слухи были всегда самые интересные. Завсегдатаи таверны являлись весьма неоднозначными личностями. Один великий барбатос, что так позорно раскрыл это. Лучше не знать при каких обстоятельствах Дилюк узнал, что Венти анемо архонт, и хотя история интересная (нет), она весьма короткая — бард наклюкался и в пьяном бреду сам всё рассказал. Благо это услышали только его компания и собственно сам Дилюк. Позволял слух. Вторая, Розария, тоже была очень интересным человеком — монашка, что терпеть не может богослужения и часто прогуливает их за попойками со своими любимыми собутыльниками. Ну и конечно вишенка на торте. Великий и неповторимый капитан кавалерии, собственно, без кавалерии, по совместительству обожаемый всеми, предмет воздыханий многих дам, барабанная дробь... Кэйа Альберих. Дилюк сам не заметил как скривился при произнесении этого имени даже в мыслях. И как бы не было прискорбно, Дилюк завидует. Может, он тоже хочет иметь друзей которые могут дотащить тебя пьяного до дома и уложить в кроватку. Которые могут с тобой и посмеяться и погрустить. Которые поддержат тебя и ободряюще похлопают по плечу. Был такой, конечно, но ключевое слово был. Тот же Кэйа Альберих, тот же капитан кавалерии без кавалерии. В детстве они были как принято говорить — не разлей вода. Таскались всюду исключительно вместе и никак иначе, словно отойдя друг от друга больше не увидятся. И все бы было хорошо, но Кэйа ведь самый настоящий предатель. Бокал чуть не лопнул пока Дилюк яростно натирал его. Вся компания за стойкой недоуменно на него уставилась. — Ма-а-астер Ди-и-илю-юк, — пропел Венти покачивая стаканом, — вы сейчас разобьете посуду, нам потом пить не из чего будет.. — А вам пить вредно. — отрезал бармен. *** На горизонте, где земля встречалась с небом, не было ни одного луча света. Всё погружалось в серое уныние, и лишь изредка раздавался глухой гром. В воздухе витал запах мокрой земли и гнили, словно мир готовился к прощанию с тем, что уже никогда не вернётся. — Отец.. Нет-нет-нет-нет-нет.. — Дилюк всё сильнее и сильнее прижимал к себе мёртвое тело, будто пытаясь захоронить в нём душу. На повозку напало страшное существо. Крепус Рагнвиндр отразил нападение с помощью экзотического артефакта. Кто же мог знать, что этот же "прибор" после использования прикончит своего владельца. Крепус даже не истекал кровью — медленно, но верно рассыпался, становился прозрачным, исчезал. Отряд Кэйи подоспел не очень во время. Кому захочется смотреть, как сын плача и крича звал своего уже мертвого отца при этом держа его же тело на руках. Альберих словно в одно мгновение оказался позади названного брата и то-ли обнял, то-ли оттащил его от тела. Кэйа сжал щёки младшего Рагнвиндера заглядывая тому в глаза. Правда, рассматривать там уже было нечего — бывший ярко-красный цвет посерел и стал тёмно-бордовым, а взгляд был явно нездоровый. Можно сказать, пустой. Синеволосому самому было не очень хорошо, но тот лишь утер слезы Дилюка и приобняв усадил в повозку, приказав рыцарям Ордо Фавониус осмотреть место происшествия. Прибыв на винокурню, Кэйа сказал горничным принести успокоительного отвара из трав, на что те непонимающе уставились сначала на самого Альбериха, что выглядел мягко сказано необычно, а после на Дилюка, о котором вовсе говорить было страшно. Но прислуга быстро сориентировалась и резво исполнила поручение. Альберих в это время уложил Дилюка на его кровать и медленно поглаживал последнего. В мыслях будущего капитана путаница. Вроде его должна съедать горечь утраты, но ничего кроме жалости к Дилюку и желании его успокоить Кэйа не испытывал, и это пугало. Вроде он давно решил, что при войне встанет на сторону Мондштадта. Там его взрастили. В Каэнри'ах меньше чем первый десяток лет Кэйи жить было совершенно некомфортно. Но всё же смерть Крепуса его почти не задела, что Кэйа принял за знак. Пора рассказать Дилюку откуда он и зачем прибыл. Думаю, если он расскажет, то станет легче, Дилюк поддержит Кэйю с его горем, а Кэйа поддержит Дилюка. Верно? Верно же? В конце концов, он ведь на стороне Монда, так что боятся нечего.