На бис

      За полтора месяца нечастых встреч Гермиона привыкла стоять сбоку от Малфоя. Ей не хотелось противопоставлять себя Ордену, но переходить на их сторону стола было совсем странно.              До операции осталось три дня, что вызывало в девушке внутренний диссонанс. Время шло быстро, а волнение — со скоростью света. Это немного натягивало нервы, которые и так искрились от волнения, которое читалось в её дёргающемся большом пальце на правой руке.              Все присутствующие, кроме Грюма и Драко, зевали. За окном виднелась полная луна, которая была постоянным спутником их собраний. Все дневное время Лорд держал Малфоя при себе. А потому у них не оставалось выбора. Она не помнила, когда в последний раз спала больше шести часов.              Их будущий поход все прозвали «Точкой». Никто не говорил этого вслух, но если они провалятся, это будет считаться завершением существования организации по борьбе с Пожирателями. Девушке хотелось рвать на себе волосы от того, что каждая вылазка Ордена могла стать фатальной для всей Британии.              — В этом году Реддл будет восседать на троне.              — Чего? — сложил руки на груди Рон.              — Того, Уизли. Он хочет во всём подражать своему предку Слизерину.              — А чё, у него был трон?              — Мда. Для гриффиндорцев явно мало семи лет обучения. Нужно было спорить с Забини на поместье, когда мы размышляли, умеете ли вы читать. Ответ очевиден.              — Пошёл нахер, — прошипел Рон.              Честно, Гермиона думала, что их презрение станет той самой язвой, которая будет всё увеличиваться в размере, пока не испортит всё дело к чёртям. Однако, несмотря на постоянные склоки, они всё-таки пытались хотя бы чуть-чуть терпеть присутствие друг друга. Удивительно, но общая ненависть к самому главному ублюдку столетия заставила даже их зарыть топор войны до конца исполнения «Точки».              — Хватит, — резко прервал их перепалку Грюм. — Это хорошо. Значит, что его движения будут ограничены, — рационально вещал мужчина.              Гермиона прожигала взглядом бумаги, лежащие на столе. Чем ближе подходил этот день, тем больше она чувствовала себя нечеловеком. Глыба в виде безнадёжности подкралась к ней так незаметно, что самые тягостные кошмары в её голове находили всё больше мрачных красок.              Она устала быть девушкой, которая ходила по канату, надеясь на то, что он сделан из прочных материалов, когда вокруг парила бездна, которая мечтала засосать её со всеми потрохами. Один неверный шаг — и ты труп.              Умирать было нельзя. На кону стояло будущее маленьких волшебников, на которых совершали рейды Пожиратели. Три года подряд вместо письма дети получали зелёный луч в лоб. Она надеялась, что это был всего лишь луч. Мерлин, она молилась об этом…              — Забини, ты получил нужное количество зелья? — продолжал пробегаться по организационным вопросам Аластор.              — Ага, — лениво протянул Блейз, на что Гермиона едва не закатила глаза. Если она не погибнет на операции, её, с вероятностью сто процентов, доведут до ручки бывшие слизеринцы. — Весь литр у меня.              — Мы как-то можем убедиться в действии этого зелья? — спросил Билл, встречаясь глазами с мулатом.              Она знала, почему Блейз вообще принял её предложение об участии в совещаниях. Джинни хотела помочь, но не могла появиться здесь сама.              И то, как он общался с Уизли сильно отличалось от поведения Драко. Будто Забини и правда пытался наладить с ними контакт — не только ради «Точки». Грейнджер краем глаза видела, как он часто останавливал себя от колких комментариев в сторону Рона или Билла. И корни такого изменения, опять же, были очевидны.              — Вам придётся поверить на слово, — излюбленная фраза Драко вылетела из его рта.              Гермиона задержала дыхание на секунду. Она представляла, что творилось в головах Орденовцев. Девушка понимала их. Слишком много надежды на врагов явно не придавало им сил, каждая крупица которых им понадобится на будущем задании.              Потому Грейнджер решила пойти наперекор Малфою. Ей нужно было задержать Аластора после собрания.              — Откуда кольцо?              Сначала девушка не поняла, что обращаются к ней. Но эта фраза вытащила её из раздумий, заставляя поднять взгляд на Рона.              — Что?              — Что за кольцо у тебя на пальце?              О, нет.              Нет…              — Это… это просто…              — Это подарок, Уизли, — его голос не был самодовольным. Драко источал холод. И впервые она была ему благодарна в этом.              Если бы он стал шутить по поводу кольца Нарциссы, которое девушка забыла снять, её бы просто вырвало от подступающего ужаса в груди.              Она носила его постоянно. С украшением не возникало проблем в душе, оно выглядело не супер помпезно. Кольцо было идеальным описанием «тихой роскоши» и элегантности, которая раньше Гермионе могла только сниться. Да и в конце концов, девушке оно просто нравилось. Ей слишком приятно было чувствовать физическую принадлежность к любимому человеку.              — Какого хера ты вообще даришь ей подарки? — ощетинился Рон, стреляя глазами в белое золото на пальце подруги.              — Это была благодарность за спасение жизни.              — Чего?              — А ты не знал?              — Это правда? — перевёл разъярённый взгляд на Гермиону Уизли, с уже покрасневшими от злости щеками.              — Рон…              — Блять, у тебя была возможность его убить, но ты спасла этого сукиного сына?!              — Эй, вообще-то этот сукин сын здесь, — иронично подметил Блейз, но в его голосе проглядывались стальные нотки. Парень был наготове.              — Как ты могла?! Он был один из твоих целей! Как ты…              — Уизли, оставь свои…              — Пошёл ты, Аластор!              — Рон…              — Билл! Хотя бы ты не суйся! — брат тяжело вздохнул, принимая факт, что Рона уже ничего не остановит от причитаний. — Я заметил, как вы общаетесь. Какого хера происходит, Гермиона?! Как так вышло, что ты забыла, что он убил Джорджа!              — Он сам хотел умереть, — девушка не успела обдумать слова, как они уже витали в воздухе, придушивая её горло.              — Чего?!              — Он даже не пытался отбиваться. Мы сражались на поле боя, Уизли. Честно, я даже удивился, когда он просто дал мне это сделать.              Уизли ринулся в сторону врага, но его тут же схватили в тиски.              — Сука, я тебя убью, уёбок, — слюни брызгали изо рта разгневанного парня. — Держись от неё подальше!              — Рон! Пожалуйста…              — Заставь меня, Уизли, — процедил Драко. — Она принадлежит мне.              Сердце остановилось.              Гермиона уже открыла рот, но просто не смогла придумать, что сказать. Её планы оборвались вмиг.              Да, она знала, что когда-нибудь обязательно расскажет Уизли о том, что её связывает с Драко больше, чем просто дело. Но Гермиона хотела сделать это позже миссии. Так было правильно. Все узлы, которые держали её надежды на какое-то более-менее адекватное объяснение, разорвались.              — Что? — этот вопрос был, как предупредительный выстрел.              — Она моя будущая жена, Уизли. Знаешь, почему ей стало плевать на тебя на шестом курсе? Потому что она влюбилась в меня.              Рон молчал. И это было хуже, чем его крики. Потому что тишина значила осознание. Прозрение в том, насколько всё херово.              — Это правда? — его ноздри стали широкими от черпания воздуха.              Девушка опустила взгляд в пол, полностью отдаваясь в пасти всеобъемлющей вине.              — Да.              — И все эти года… ты была ёбаной шлюхой Пожирателя? — шипел Рон.              Однако он не успел услышать ответ, который затмил звук хруста костяшек о его челюсть.              Теперь пришло время Блейзу, который наблюдал за этим спектаклем со знанием дела, сдерживать своего приятеля от драки. Он был готов к этому с первой реплики Малфоя.              — Ещё раз ты оскорбишь её, я уничтожу сначала остатки твоей семейки, а потом — тебя самого, — с бурлящей ненавистью на языке проговорил Драко, вырываясь из хватки Забини.              — Драко, пожалуйста, — взмолилась Гермиона, сама не зная, о чём просила.              Пусть это всё просто закончится.              И Уизли проследил за этой сценой. Когда правая рука Лорда сразу же чуть смягчилась в лице, услышав только два жалких слова от девушки.              — Нет… Сука, нет! — предательские слёзы покатились из глаз Рона, сжавшего челюсти от гнилой злости.              — Рон, я могу объяснить! — отчаянно говорила девушка.              — Пошла нахер! Что бы подумал о тебе Гарри, если бы узнал! — кричал парень во весь голос, превращаясь в одну большую гору обиды.              Гермиона не заметила, как сама заплакала. Она знала… знала, что теряла его навсегда. Их дружба длиной в десяток лет превращалась в больной отголосок, который погибал на её глазах.              Ещё вчера она была относительно счастлива, потому что восполняла упущенное время с Драко, гладящего её кожу каждый раз, когда они оказывались в одном пространстве.              Сладость преобразилась в горечь, как только она заметила тёмный отблеск в глазах Рона, который теперь ненавидел самого близкого человека в её жизни.              Уизли попытался сбросить с себя руки брата и Аластора.              — Отпустите! Я просто свалю отсюда! Не могу находиться в одном месте с чёртовой предательницей.              Их хватка ослабла, и он избавился от оков, тут же уходя в сторону двери, хлопая последней.              Его оскорбления прорезали дыру в её сердце. Оно было уже изрешечённым от смерти десятков друзей. Но сейчас огромный кусок отвалился от него, заставляя её колени подкоситься от бессилия.              Она не знала, сколько просидела так, пока не поняла, что её обволакивала вишня.              — Гермиона, вставай. Всё хорошо, — и, о Мерлин, этому голосу верилось. Просто по наитию. Потому что он не любил лгать ни в чём, кроме чувств к ней. И последний пункт уже не считался рентабельным. Больше не было необходимости её обманывать.              Когда разговор касался «Точки» даже этот пиздец не мог остановить их от завершения беседы о миссии. Потому что ничто не могло помешать её исполнению.              Остаток ночи Грейнджер стояла, будто была стоячим трупом. Она не реагировала на вопросы, не поднимала глаз, когда обращались к ней. Единственное, что держало её от припадка — руки, которые обвивали её талию. Руки её жениха.              Рон ушёл.              Драко не уйдёт никогда.              Он не бросит её.              Даже, если мир будет в огне, Малфой найдёт её и спасёт. Даже, если всё это пламя возникло по его желанию.                     Девушка не поняла как, но вышла из ступора, когда Грюм развернулся, чтобы уйти. Раньше бы Малфой скептически отнёсся к её прихоти поговорить с лидером Ордена, но сейчас не хотел делать ей ещё хуже. Потому промолчал, когда она окликнула мужчину, чтобы вызвать на разговор.              Они вышли на улицу, и Грейнджер заговорила монотонным голосом, в котором не было и намёка на жизнь.              — Вам нужно было узнать, как действует зелье, — она засунула руку в карман, доставая оттуда флакончик с перламутровой жидкостью. — Держи.              — Он дал тебе его? — подозрительно спросил Грюм.              — Я его украла в Норвегии.              Мужчина без разговоров взял зелье и спрятал его за пазуху.              — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Грейнджер, — речь явно шла не о краже.              Она смотрела ему в глаза и видела те же самые эмоции, что и у Рона. Их отличало только то, что Аластор всегда был властен над своими.              — Я надеялся, что мы казним только Малфоя после операции. Теперь и твоё будущее под вопросом, — его слова должны были колоть остро. Вот только у Гермионы уже не осталось места для новых порезов.              — Пошёл ты.              Он хмыкнул и повернулся, чтобы проковылять к месту аппарации.              Драко просто не позволит её смерти случиться.              

***

             — Это невозможно!              Гермиона лежала в обнимку с Драко на диване. Малфой сразу же уснул, вернувшись от Лорда, который в последнее время совсем не хотел, чтобы парень ночевал дома. Девушка беспокоилась о том, как бы его не заставили спать с Реддлом в одной спальне.              Тихому сопению уставшего парня помешало восклицание Блейза, который влетел в их дом, не беспокоясь о приличиях. Ему ничего не мешало постучать, Годрик.              Малфой стал часто моргать, чтобы сделать картинку, представшую перед его лицом, чёткой. А Грейнджер пыталась предположить, что же случилось, раз почти всегда собранный мулат ходил по комнате, как заведённый.              — Я не могу больше! Она меня не слушает. Грейнджер, вся надежда на тебя, — нервно сказал Забини, встречаясь с ней взглядом.              — Что случилось? — спросила Гермиона, ощущая, как тепло от тела Драко уходило. Парень поднял свой корпус, потирая глаза и принимая более удобную позу для сидения.              — Уизли! Джинни собралась на операцию! И я не знаю, что делать, потому что она готова проклясть эльфов, лишь бы быть с нами всеми там! — пояснял Блейз, указывая рукой в направление своего дома (Гермиона сомневалась, что оно правильное). — Она сошла с ума! Сказала, что сбежит после операции, если я не пущу её!              — Уизлетта хочет получить Аваду в свой огромный живот или что? — глухо отозвался Драко, невзначай поглаживая коленки Гермионы. Девушка чуть зарделась.              — Видимо! Я приводил все аргументы. Я не хочу, чтобы моя дочь умерла ещё в утробе из-за того, что мать решила погеройствовать!              — Что она говорит?              — То, что она и так наломала дров, и это способ помочь Ордену, — девушка впервые видела такого Забини. Его нервозность передавалась и ей.              — И ты думаешь, что Грейнджер сможет это исправить?              — Ну не ты же. Как мы все знаем, ты хуёвый дипломат.              Гермиона до сих пор не привыкла, что на подобные словечки, когда они сыпались из рта Забини, Драко почти никак не реагировал. Девушка заметила, что уже успела напрячься, когда Драко только повёл плечом, закатывая глаза.              — Я поговорю с ней, — девушка сдёрнула с себя лёгкий плед карамельного цвета, вставая на ноги.              — Отлично, — сказал Забини, выдвигаясь.              Он скрылся за дверью, когда послышалось:              — Гермиона.              Девушка обернулась, пересекаясь с взглядами с Малфоем.              — Да?              — Скажи ей про Поттера. Это сработает.              Грейнджер нахмурилась, сопоставляя со всеми аргументами, которые уже успела придумать для разговора с Джинни. Это было грязно. И действенно. Одним словом — по-малфоевски.              Девушка кивнула, отправляясь с Забини в его поместье прямо в домашней одежде с плюшевыми штанами и поверх накинутой шубе.                     Она постучала в комнату, тут же расслышав крик:              — Я всё решила, Забини! Молли ещё слишком маленькая, я справлюсь!              Гермиона осторожно вошла в комнату, замечая девушку, сидящую на полу с тёмной одеждой, которая подходила для облавы Пожирателей.              — Джинн?              Уизли взметнула брови вверх. Подругу она точно не ожидала увидеть.              — Гермиона? — она поднялась, оттряхивая одежду от невидимой пыли. — Что-то случилось?              — Говорят, ты хочешь проклясть эльфов. Я не могла не защитить своих маленьких друзей, ты ведь знаешь, — она пыталась звучать весело, но тон всё равно оказался вялым. Надвигающаяся миссия вытягивала из неё все соки.              — Даже ты не сможешь отговорить меня от моего решения, — девушка говорила твёрдо. Чёрт, она совсем не шутила.              — Джинни, а как же…              — Я уверена, что с дочкой всё будет в порядке. Тем более, вы ведь наверняка всё учли. Расскажите мне свой план, и я…              — Джинни, ты не участвовала в сражениях…              — С лета. Это не так много.              — Много.              — Хватит. Я иду, и это не обсуждается, — сейчас она напоминала свою мать, как никогда.              Грейнджер поджала губы, складывая руки на груди.              — Ладно, — она села на кровать.              Уизли не ожидала, что пререкания закончатся так быстро, что даже опешила.              Она бегала глазами по комнате, словно там могла быть найдена тема для разговора.              — Э-э, а как там Билл с Роном?              — Ненавидят меня за Малфоя, — честно ответила Гермиона.              — Блейз мне рассказал… — Джинни подошла к подруге и присела рядом с ней на кровать. — Мне так жаль.              — Я знала, что он так отреагирует. Просто мне не хотелось распалять его до вылазки. А Драко… не выдержал.              — Вы поругались с ним?              — Нет. Я устала быть против него. Он сказал правду. Это усложнило ситуацию, но… я даже рада, что это не пришлось говорить мне самой.              — Ого.              — Знаешь… несмотря на то, что Малфой часто пытался меня оттолкнуть, он всегда принимал меня со всеми изъянами. И это… будто бы это подтверждает, что я сделала правильный выбор, — девушка посмотрела на свою руку с кольцом на пальце.              — Оно тебе идёт, — тихо сказала Джинни.              — Спасибо.              — Гермиона, — девушка взяла её руки в свои, — за то время, пока я встречалась с Блейзом, я поняла одну вещь: неважно, что о вас кто-то говорит, — она перевела взгляд на подругу. — Важно, что вы есть друг у друга. Даже в самые гадкие дни, когда я понимаю, что Блейз рядом со мной, я знаю, что мы со всем справимся. Потому что мы непобедимы, когда вместе. Поэтому я так хочу туда. Если он будет умирать, я спасу его. Любовь всегда спасает.              Гермиона сделала тяжёлый вдох.              — Ты права, Джинни, — произнесла девушка. — Но Гарри не сказал нам, куда идёт — тоже по любви.              Улыбка Уизли тут же померкла.              — Его родители пожертвовали собой ради его жизни. Ты не сможешь пожертвовать своей жизнью ради Молли, потому что она ещё часть тебя. Прошу тебя, подумай о том, что может случиться с Блейзом, если он потеряет вас обеих.              Во взгляде Джинни промелькнуло осознание. Её голубые глаза тут же заблестели от влаги.              — Гермиона… я просто так боюсь за него… Я не хочу, чтобы он был там один.              — Забини такой изворотливый, что с ним точно ничего не случится, — подняла уголок губы Грейнджер. Это была правда. В школе об этом слизеринце ходили такие легенды, что он мог свергнуть Малфоя с пьедестала знаменитости змей, если бы только захотел. Чего только стоила та афера с его братом-близнецом на четвёртом курсе.              Джинни сквозь слёзы начала смеяться, кивая.              — Это точно!              И всё-таки Драко был снова прав.              — Я люблю тебя, Джинни, — наслаждаясь её искренней радостью, проговорила Гермиона.              — И я тебя люблю, Гермиона.              

***

             Гермиона не могла уснуть. Снова.              Девушка старалась аккуратно выбраться из постели, чтобы не разбудить Драко. Это была последняя ночь перед операцией. Ей было панически страшно начинать следующий день. Сначала она думала почитать что-нибудь, чтобы занять беспрерывный поток мыслей, но недосып не позволил бы ей концентрироваться на строчках. Поэтому впервые в своей жизни девушка решила воспользоваться советом своей матери и пойти что-либо приготовить.              Первым, что попалось ей на глаза, когда она открыла тумбочку, были макароны. Спагетти лежали в нетронутой упаковке, как и вообще каждый продукт, который тут находился. Если честно, она не понимала, зачем это всё тут было, если им всё равно готовили домовики.              Однако Гермиона не стала концентрировать на этом своё внимание, просто открывая упаковку и доставая помидоры из холодильника. Единственное блюдо, которое она научилась готовить еле-еле во время постоянных перебегов со штаба на штаб.              Пока она разогревала воду на плите, девушка думала о Роне, который мог просто не явиться на миссии из-за строптивости. Затем она отмела этот вариант, потому что парень был тем, кто сначала говорит, а потом думает. Даже если он больше не заговорит с лучшей подругой, Уизли не упустит шанса отомстить тому, из-за которого пострадала его семья.              Пока она резала помидоры, Грейнджер вернулась к самой неприятной мысли, которая заставляла её ужасаться от несправедливости этого мира. Драко — крестраж. Когда они убьют Волан-де-Морта, он сможет вернуться, если будет жив другой. Эта чёртовая круговая порука доводила девушку до исступления.              Как они могли этому помешать?              Закидывая овощи на разогретую сковороду, Гермиона прикрыла глаза, чтобы продолжить размышлять.              Она вспоминала абзацы из книги, которую ей дал Малфой на шестом курсе. Первое упоминание крестражей относилось к Румынии. Когда люди думали о том, что среди них ходили вампиры, вечно возвращающиеся в города в разных обличиях. Потом оказалось, что это были не существа другого вида, а люди, которые создали себе крестражи.              Значит, когда они лишат Лорда очередного тела, им нужно будет сразу же ехать в Румынию, чтобы почитать оригинальные записи про первые тёмные артефакты.              Девушка слушала, как шипят помидоры в масле вместе с фаршем.              Затем нужно будет побывать в Болгарии. Такой богатый кладезь тысячи томов по тёмной магии трудно найти в какой-либо другой стране. Можно будет написать Виктору — он наверняка захочет помочь и проведёт её в особые библиотеки, доступ в которые ему открыт. Гермиона испробует все варианты, пока…              — Что ты делаешь? — она вздрогнула, когда кончик носа полоснул по её шее, а тело парня прижалось к её спине.              — Готовлю.              — Ты знаешь, что нам сегодня нужно придушить уёбка? А для этого нужно хорошо выспаться.              Она не могла не улыбнуться, замечая в его речи нотки заботы.              — Ты будешь?              — Что-то приготовленное из твоих рук? Лучше убей, сладкая.              Она пихнула его локтем в грудь с улыбкой на лице.              — Да шучу, Грейнджер. Конечно, я попробую. Только, если я отравлюсь от твоего блюда, будешь сама объяснять Лорду, куда пропал его верный последователь.              — Ха-ха. Очень смешно, — Гермиона старалась сдержать веселье, которое играло на её губах, пока перемешивала все ингредиенты в сковороде. — Если я всё-таки стану твоей женой, тебе придётся есть то, что выйдет из-под моей руки. И тебя никто не спросит.              — А ты собралась готовить?              — Ну… — девушка на секунду замялась, не зная, что вообще люди делают в браке. Жёны ведь обычно готовят, ведь так? А Нарцисса… — наверное.              — Брось. Есть столько интересных вещей, которыми можно заниматься вместо готовки. Для этого есть эльфы.              Грейнджер фыркнула.              — Хочешь со всей своей сердобольностью освободить каждого эльфа, когда станешь моей женой?              — Да, — твёрдо ответила Гермиона, но не была уверена, что те не побьют её ложками до смерти за это.              — Моя мама никогда не готовила.              Девушка опустила уголки губ, выключая плиту. Она повернулась к Драко, проницательно вглядываясь в него.              Она заметила, что он продолжал худеть. Служба у Реддла делала из него ходячего мертвеца, у которого была только ночь, чтобы восстановить силы и ничего больше. А Малфой продолжал делать вид, что его это не касается. Будто это происходило с кем-то другим.              Гермиона положила свою руку на его лицо, поглаживая его скулу. Он подался ласке и чуть склонил голову в сторону руки девушки.              — Расскажи мне о ней.              Он помолчал некоторое время с прикрытыми веками, а затем едва слышно произнёс:              — Она любила розы, ненавидела фиолетовый цвет, хотела посетить Японию, клялась, что больше никогда не сунет ноги в Америку, — он вздохнул, продолжая. — Она была блестящим окклюментом и моим учителем в этом. Её смешили мои танцы в детстве, а моя жестокость, передавшаяся от отца — расстраивала, — он открыл глаза, прикасаясь к её волосам. — В общем, она была такой, как ты.              Гермиона ошарашенно уставилась на Драко, не веря его последним словам.              — Что?              — Да. Она была такой же доброй, — он заправил кудряшку за ухо девушки. — Такой же храброй. Такой же любящей.              Гермиона сочувственно изогнула брови, продолжая проводить пальцем по его щекам.              — Она знала меня настоящего и никогда не отворачивалась от меня. Как и ты, Гермиона.              Гермиона окунулась в объятия парня, как в самое безопасное место на планете. Этот время на кухне в полчетвёртого ночи она запомнит навсегда.              — Пошли травиться твоей едой.              Девушка с шутливой злостью укусила его за место рядом с ключицей.              — Тише, львёнок. Перебьёшь аппетит перед своей пастой.              Она зачерпнула лёгкими больше его запаха, чтобы опьянеть от вишни и запрятать её глубоко-глубоко. Навеки.              Потому что сегодня это могло умереть.              Они могли умереть.