На бис

      Она до последнего держала сигарету во рту. Впервые её кончик тлел так быстро. Гермиона перебирала во рту слюну с шоколадным привкусом, пока опиралась блондинистой головой о каменную кладку их дома с Драко. Он ушёл ранним утром, когда мгла ещё покрывала улицу.              Что ж.              Грейнджер выбросила окурок в сторону, придавливая его носком сапогов. Чёртовы формальности. Несмотря на то, что она была почитаемым воином в ряду Пожирателей, девушке приходилось следовать дресс-коду, по которому ей нужно было напялить что-то женственное.              Каблук был широкий. Она без сомнений вспорет глотки уёбков даже на них.              Не теряя минуты, Грейнджер в виде Исаксен аппарировала к «Воробью».              Уверенным шагом девушка поднялась по ступеням, постучав пару раз по входной двери.              — Пароль, — потребовал Грюм, обводя её фигуру своим механическим глазом.              — Верум, — чётко произнесла Гермиона.              — Ничего не изменилось, Грейнджер? — спросил мужчина, когда она проходила мимо него, чтобы попасть внутрь.              — Всё по плану, — она достала пачку сигарет, засовывая уже, наверное, десятую полосочку табака в зубы. Ей хотелось спокойствия. Но даже со стиками она не рассчитывала его получить. Грёбаное плацебо.              — Тогда мы отправимся через тридцать минут после тебя.              — Официальная часть начнётся ровно в шесть. Через минут десять уже аппарирую.              Может быть, на неё так влияло тело Исаксен, но, когда она надевала на себя эту сущность, её стойкость работала на максимум. Больше не было сомнений, всё становилось до роботизированной четкости понятно. Ей нужно было выполнить очередное задание. Она делала вещи и похуже. Завоевывать доверие норвежцев было явно не плёвым делом.              — Наверняка ты переспала с гандоном напоследок. Сегодня он может сдохнуть, — выплюнул свой яд Рон, тараня её презрительным взглядом.              — Рон…              — Сама не напейся этой мерзости, а то хрен знает, что случится с твоей шкурой.              Это была… забота?              — Рон, я хотела тебе рассказать после. Я знаю, что виновата в том, что…              — Ты думаешь я совсем придурок? Трахалась с ёбаным подонком, пока я пытался добиться тебя годами. Могла бы сказать! Я бы не тратил своё время на слизеринскую подстилку.              Девушка разинула рот.              — Что б ты знал, я встречалась с ним только в школе, а потом ненавидела его несколько лет, и только на миссии узнала, что у него пропала память!              — Да, Грюм мне рассказал. Думаешь, это что-то меняет? — его брови изогнулись.              — Я… — если бы Драко был здесь, он бы не позволил ему так со мной говорить. — Я достаточно сделала для Ордена, чтобы искупить свою ошибку.              Гермиона верила в это. Она сделала достаточно, чтобы перегнуть чашу весов в сторону Ордена Феникса.              — Ага, и что ты сделала? — парень начал приближаться. Морщинка на лбу становилась всё глубже.              — Я, блять, втёрлась в доверие к самому Тёмному Лорду, Рональд! Я терпела пытки от него! Я уничтожила с Драко крестраж, когда ты сидел на жопе ровно, занимаясь какой-то хернёй!              Вау.              Драко бы гордился.              — Да?! А тогда…              — Хватит! Если ваш конфликт как-то помешает в миссии, я лично спущу с вас десять шкур! — рявкнул Грозный Глаз, стреляя взглядом то в девушку, то в парня.              Гермиона поджала губы, собираясь мыслями.              — Нет. Это ничего не меняет. Мы убьём Реддла сегодня, — уже не на повышенных тонах ответила Грейнджер.              — Хоть в чём-то я могу с ней согласиться. Главное — змеиная рожа.              Они сцепились взглядами, как рапирами. Но в них искрилось одно и то же желание. Покончить с войной.                     Всем известно, что в Малфой-Мэноре стоял антиаппарационный щит. Гермиона отправилась в Косую аллею, чтобы найти камин и переместиться в поместье, которое теперь для неё значило что-то большее, чем устрашающий замок с отголосками её собственных криков от пыток Лестрейндж.              Она смахнула порох со своей накидки пожирателя, делая шаг на тёмный паркет. Её тут же встретила Астория с маленькой эльфийкой под боком. Взгляд девушки тут же потерял всякий гостеприимный оттенок, когда она увидела, кто пришёл на мероприятие.              Однако, несмотря на исчезнувшую рядовую улыбку, та подала ей миниатюрную розу, с которой ходила каждая без исключения женщина в зале.              — Мы ради приветствовать вас в Малфой-Мэноре. Добрых лет жизни нашему правителю, который спас нас от нечистых и юродивых, — монотонно пропищала жена Драко.              — Да здравствует Хозяин, — ответила Грейнджер, принимая алую розу из рук девушки, которую ей было жаль.              Когда она увидела всю палитру страданий на лице Гринграсс, Гермиона вновь хотела возненавидеть себя за любовь к Драко. Потому что она не переставала делать людям больно, когда решилась соединить с ним свою жизнь.              Она ревновала жену Малфоя к нему же, но в то же время жалела. Потому что Астория явно ничего не могла поделать с этим браком. Что бы не говорил Драко, Грейнджер представляла, как именно здесь работает эта биржа по продаже своих чистокровных дочерей богатым семьям. Так грязно и несправедливо.              И Гермиона могла поставить свою жизнь на то, что Гринграсс пыталась зажечь огонь внутри Малфоя по отношению к ней. Однако, это было невозможно. Потому что со школы с памятью или без, парень принадлежал ей.              — Если вы пройдёте в глубь зала, найдёте домовиков, которые разносят напитки.              Она просто кивнула в знак благодарности, игнорируя презрительный взгляд Гринграсс, и стала знакомиться с окружением.              Чернота. Она сочилась отовсюду.              Мебель, интерьер, люди — всё было обёрнуто в тёмное. Если бы не причёски людей, она бы подумала, что заболела дальтонизмом.              Она одёргивала себя от желания расчесать запястья. За то время, пока она перестала бывать в Норвегии, её навыки самоконтроля снизились. Теперь каждое действие нужно было обрабатывать и прерывать, если оно несло за собой флёр неуверенности.              Гермиона старалась держать осанку так, как держала её Нарцисса. И чем-то поместье помогало ей сконцентрироваться на этом занятии. Скорее всего это было всего лишь самовнушение, но дом придавал ей сил, словно говоря: ты здесь своя, перестань паниковать.              — Наконец-то я могу рассмотреть тебя во всей красе, Исаксен.              Грейнджер задержала дыхание от внезапного обращения.              — Забини, что ты делаешь?              — Общаюсь с соратницей своего лучшего друга, конечно.              — Где он? — она мотала головой в поисках Малфоя, но ничего не подавало признаков того, что он был в зале с толпой пожирательских псов.              — У него аудиенция с Лордом. Они ведь такие близкие друзья.              — Обхохочешься. Он скоро будет должен открыть лишний камин, — говорила она настолько тихо, насколько это было возможно.              Ладно, разговор с Забини и правда был лучше одиночества среди своры этих уродов.              — Разве это не должна сделать ты?              — Издеваешься? — шикнула на него Грейнджер. — Я так похожа на Драко, или…              — Он говорил, что ты теперь его невеста. А значит…              — У нас не было свадебного ритуала. Я никто здесь, пока…              — Грейнджер, ты правда хочешь услышать от меня лекцию по родовым поместьям?              — Ты хочешь сказать, что я здесь… своя? — она могла найти тысячу опровержений. Однако девушка и правда не так хорошо разбиралась в этой теме. У неё всегда была литература интересней, чем многовековые постройки чистокровных семей.              — Возможно, — сказал Блейз, хватая с подноса бокал шампанского. Он почти осушил его в несколько глотков.              — Ты чего?! С ума сошёл? А если там…оно!              — Беспокоишься за меня, Гр… Исаксен? — он усмехнулся в точности, как Драко.              — Отвали, Забини.              — Отлично. Тогда сама найдёшь дорогу к камину, — он подмигнул ей, ретируясь в противоположную от неё стороны.              — Змеи, — девушка закатила глаза, стараясь понять, куда ей нужно было идти.              Блейз передавал слова Малфоя, а тот бы не стал говорить попусту. Значит, это действительно возможно.              Грейнджер отправилась в сторону первого попавшегося коридора. В мэноре должно было быть до снобского безумия много каминов. Можно ли было открыть любой или нужно определённый? Этим должен был заняться Драко, чёрт.              Он ведь и вправду мог задержаться у Волан-де-Морта в покоях. Она понятия не имела, что этот свихнувшийся мог требовать от Малфоя, но ей было не по себе от того, что теперь эти двое были постоянными спутниками.              Думай, Гермиона. Думай!              Полы её накидки развевались от скорого шага. Скрип полов преследовал её.              Девушка решила открыть первую попавшуюся дверь, и та, к её удивлению, действительно поддалась. Однако в ней оказалась совсем крошечная спальня без камина.              Грейнджер дошла до перекрёстка. Она свернула налево, натыкаясь на портрет до болезненно-худощавой женщины с ужасно строгим видом.              Однако она ничего не сказала Гермионе, а только оценивающе проскользила по ней взглядом. Ей явно не понравилось то, что она видела перед собой. Девушка не стала задерживаться там надолго.              Что же делать… А если она выберет неудобное расположение или… соседнюю от Волан-де-Морта комнату?              Если она имеет какие-то права в этом месте, то…              — Тинки?              Было глупо надеяться, что эльф…              — Мисс?              Гермиона схватилась за сердце от испуга.              — Мерлин, Тинки! — опешила девушка, а затем осознала своё везение и повторила. — Тинки! — радостно воскликнула Грейнджер.              — Я не знаю, почему пришла на ваш зов… Это… Вы… Вы мисс Гермиона? — тоненький голосок зашёлся в сомнениях.              — Тише! — девушка прислонила к губам указательный палец. — Нельзя, чтобы кто-то узнал!              — Конечно! Вы… вы стали женой Хозяина?!              — Нет. То есть… да? То есть… мы обручены, Тинки. И мне нужна твоя помощь.              — Всё, что скажет моя госпожа! — глаза домовихи заблестели от счастья в том, что она могла угодить любимой женщине своего Хозяина.              Гермиона присела на колени, чтобы звучать, как можно тише.              — Мне нужен камин, по которому сюда можно привести людей. О них не должен знать никто, кроме меня и Драко.              Эльфийка непонятливо уставилась на девушку.              — Вы хотите, чтобы люди попали сюда не по официальному входу?              — Да, Тинки, — Гермиона посмотрела на крошечные часы на своём запястье. — И лучше это сделать как можно быстрее.              Если она не успеет открыть камин до их телепортации, весь Орден заявится в главный зал сегодняшнего вечера. Годрик!              — Я поняла вас, мисс, — кивало существо. — Я вас проведу.              — А ты не можешь меня перенести туда?              — Конечно могу! — восторженно и гордо объявила Тинки.              — Давай!                     Предки бы сдохли от возмущения, если бы лицезрели такую раболепскую картину. Малфой наблюдал за тем, как Лорд надевал на себя праздничное одеяние. Обычно он никогда не менял свои одежды. Его вполне устраивало то древнее платье, которое всегда висело на нём мешком. Однако, сегодня начинался четвёртый год его правления, это требовало чего-то величественного.              Драко лично подал ублюдку каркас, на котором держался воротник его новой тёмно-зелёной мантии, будто бы он был грёбаным слугой. Хотя, в этом была правда. Вот только ненадолго. Остался примерно час.              Малфой отошёл на пару шагов назад, чтобы не мешать Реддлу рассматривать себя в зеркале.              — Драко, я хочу, чтобы этот день стал для тебя настолько же важным, как и для меня, — о, поверь, важнее, чем ты думаешь. — Это будет не просто очередной встречей моих подданых и их повелителя. В этот день я хочу объявить, что ты являешься частью моей семьи.              Что, блять?              Ублюдок специально молчал, чтобы вызвать только больше вопросов в голове Драко.              — Твоя мать недавно трусливо погибла от своих же рук, — говорил Лорд, пока работал с застёжками на мантии. — А твой отец не стоял рядом с тобой по исполнительности и преданности.              — К чему вы клоните, мой Лорд? — Малфой держался из последних сил, чтобы не ударить его за слова о матери.              — Я никогда не думал, что захочу завести семью. Привязанность, надежда и любовь — слабости для каждого, кто имеет в семью. Я давно заметил, что ваши отношения с Люциусом стали холодными. И единственной слабостью, которая стояла за тобой долгое время, была Нарцисса. Но она сама избавилась от этой проблемы, — мужчина поправил воротник. — Теперь ты свободен от оков. Теперь ты целиком принадлежишь мне, — они встретились глазами в зеркале. — И этот день дань не просто моему величию, но и твоему.              Скулы на лице Драко стали острее. Ему определённо не нравилось, к чему шёл этот разговор.              — Тёмный Лорд всегда щедр к тем, кто предан ему, — он развернулся и медленно стал приближаться к парню. — Сегодня я объявлю, что считаю тебя своим сыном, — его костлявая рука почти легла на плечо Малфоя. Но остановилась висеть над ним. — Ближе тебя у меня никого не было, Драко. Мы связаны, как никто другой. Ты часть меня, а я — часть тебя, — мурашки пробежали по коже парня. — Мы — настоящая семья.              Драко замер, задержав дыхание.              — Мне следует отправиться к гостям, пока они не заскучали, — произнёс Реддл, изгибая подобие губ в кривую улыбку. — Я горжусь тобой, Драко.              Когда дверь закрылась, Малфой потерял счёт времени. Ему хотелось выхаркать внутренности или воткнуть в себя ёбаный кинжал, только бы перестать слышать эхо этого ёбаного разговора в своей голове.              Сын.              Семья.              Пошёл нахуй.              Его сердце бешено стучало от мерзости, которую он пытался переварить в мыслях.              И тут его бегающий по комнате взгляд, который пытался задержаться хоть на чём-то, лишь бы перестать рвано вдыхать в себя воздух. Давай, дыши. Он остановился на часах.              Грейнджер.              Блейз сказал ей?              Гермиона. Гермиона спасёт. Гермиона поможет забыть.              Гермиона-Гермиона-Гермиона-Гермиона.              Драко стремительно покинул комнату.                     Гермиона смотрела на часы. У неё была одна попытка, чтобы сделать это. Проверять, работает ли её власть над Мэнором. Тинки говорила, что да, но под ложечкой всё равно сосало.              Девушка кусала свои губы, постоянно возвращая взгляд на камин, который они с домовихой отыскали.              Проблема плана была в том, что Драко должен был открыть какой-то из каминов, который покажется ему более удобным по расположению от зала и покоев Реддла. Последний из-за своей паранойи выбирал каждый раз новые, если оставался в Мэноре на долгое время. Поэтому Гермиона надеялась на то, что её с Тинки выбор пал на нормальный камин.              Минутная стрелка передвигалась преступно медленно. Груз тишины и одиночества давил на неё с силой наковальни, которую решили разместить ей на голову. Если бы тут была хотя бы эльфийка Малфоя, было бы легче. Но Тинки нужно было работать на кухне.              Дверь распахнулась, и сначала она подумала, что это Драко, потому что цвет волос — первое, на что она обратила внимание. Вот только длина была не той, а морщины на лице глубже.              — Добрый вечер, мисс…              — Исаксен, мистер Малфой, — твою мать.              — Как мило. Норвежское происхождение? — нарочито вежливо спросил Люциус, прикрывая дверь. Защелкивая замок.              Гермиона пыталась смочить горло слюной, но выходило из рук вон плохо. Сухость во рту появилась сразу же после прихода Малфоя-старшего.              — Да, мы с Драко работали над одним и тем же делом в Норвегии.              Она была уверена, что её голос бы не дрожал, если бы здесь был любой гнилой аристократишка Пожиратель. Но это был отец её жениха.              — Интересно, мисс Исаксен. А что вы забыли на втором этаже моего поместья? Заблудились? — каждое его слово содержало второе дно. Ей хотелось сбежать отсюда. Вот только… тик-так. Время на исходе. — Скажите мне, мисс Исаксен, почему я слышу от своих эльфов и невестки о том, что любовница моего отпрыска расхаживает по поместью и что-то вынюхивает?              — Я… — у неё правда не было ответа. На ум ничего не шло из лжи. Совершенно. — Я хотела найти Драко.              — Даже в такой день думаете о том, как бы переспать с моим сыном? Как это низко, мисс Исаксен. Единственное, о чём вы должны думать, это о величии Тёмного Лорда.              — Так скажи ему, если кишка не тонка, — ледяной тон понизил температуру комнаты на несколько градусов.              Она могла поклясться, что почувствовала, как ей стало легче дышать.              Драко.              — Ты должен быть на мероприятии.              — Помощь Лорду заняла больше времени, чем я предполагал. Решил сначала проверить, всё ли идёт по плану.              — Какого хера эта шлюха стоит здесь? — срывая маску дружелюбия, спросил Люциус.              — Она гостья Лорда.              — Астория сказала мне, что застукала вас здесь! Ты вообще понимаешь, что делаешь?! Семейное поместье не приемлет проституток!              Малфой только усмехнулся выпаду своего отца.              — Знаешь, что ещё поместье не приемлет? Самоубийство хозяйки, — последние слова он сказал так, словно кинул отравленный кинжал.              — Не смей даже упоминать Нарциссу! Ты, неблагодарный…              Спусковой крючок. Секунду. Драко уже врезал тело своего отца в стену, прижимая кончик древка к его шее.              — Я обвинял каждого в её смерти. Особенно себя. Но это всё херня. Причина сейчас передо мной, — цедил Малфой, наблюдая за искажённым от неприязни и боли лицом своего отца. Тик-так. — Если бы до моего рождения ты не связался с этим гандоном, если бы не твоя вера в эту провальную кровную теорию, она бы была жива.              — Как ты можешь нести этот…              — ЖИВА, БЛЯТЬ! — Драко дёрнул своего отца, ещё раз ударяя его голову о стену.              — Драко, нам нужно поторопиться! — взмолилась девушка, надеясь, что парень слышит её.              — Верни свой настоящий облик, — проговорил он, не открывая разъярённых глаз от Люциуса.              — Что? — неуверенно спросила Гермиона, думая, что не расслышала что-то.              — Настоящий облик, Грейнджер. Давай.              Она потупила взгляд на сына и отца, которые нацелили палочки друг на друга. Однако ей не хотелось злить Малфоя, поэтому она просто послушно выполнила его приказ.              Её тело начало колоть от трансформации. Тянущее ощущение в каждой конечности дошло до той степени, что стало болезненным. Её рост совсем чуть-чуть стал ниже, а волосы вмиг обратились в пористые и пышные.              — Что за… — прозвучал скрипящий голос Малфоя-старшего, глаза которого расширились от беспроглядного шока. — Грязнокровка Поттера? Она ведь…              — О, она жива. И знаешь, что? — с оскалом продолжал говорить Драко. — Грейнджер, подними руку.              Девушка сделала так, как сказал он. Дрожащая рука висела в воздухе, пока Люциус рассматривал украшение, которое когда-то подарил своей возлюбленной.              — Нет…              — Да, отец. Она моя невеста. И дом принял её, — злорадно шептал Драко, наблюдая, как вся жизнь увядает в радужках мужчины.              — Как ты мог? — тихим, будто затишье перед бурей, голосом, Люциус задал вопрос сыну.              — А как ты мог испоганить жизнь своего сына и своей жены?              — Ублюдок! Предатель! — мужчина стал вырываться из хватки Драко, но явно был слабее, чем первый. — Я убью тебя! Убью!              — Скажи маме, что я по ней скучаю.              — Ты не можешь! Он накажет тебя, если ты убьёшь меня!              — Как? — маниакально шептал Драко. — Я ведь убью его первым.              Люциус взглянул на своего сына так, словно наконец-то осознал, во что тот превратился. Его тело обмякло, когда до него дошёл смысл слов.              И не успел он сказать что-либо, как зелёная вспышка осветила комнату.                     Тик-так.              Гермиона будто не своими глазами смотрела на то, как Драко приблизился к ней. Она не слышала его слов. Она словно находилась в пузыре, через который звуковые волны проходили очень глухо.              — Ге…на. Ты…ке?              Наверняка ещё тёплое тело Люциуса лежало на полу с открытыми веками.              — Драко.              Парень схватил её голову двумя руками, сочувственно вглядываясь в её лицо. Затем он взял её руку, чтобы увидеть время на миниатюрных часах.              — Чёрт.              Он произнёс заклинание для открытия доступа к камину. И буквально через пару мгновений из него вышли Грюм и два Уизли в одеяниях под стать событию. Им нужно было слиться с толпой. Хотя бы на первое время.              — Какого хера он…              — Он мёртв?              — Кто его убил?              Тут же посыпались вопросы насчёт Люциуса, на которые Драко отвечал коротко и чуть раздражённо. Он махнул палочкой, чтобы закрыть доступ к камину и начал объяснять орденовцам, в каком примерно месте на карте они находятся, чтобы те могли отыскать зал, если вдруг Малфою придётся срочно уйти.              — Грейнджер, почему ты не в теле норвежки?              — У вас мало времени. Она придёт в зал по другому пути, — безапелляционно сказал Драко, бросая обеспокоенный взгляд на девушку.              Всё серьёзно. Он разобрался со своим отцом, а значит… правда намерен покончить с Лордом.              Грейнджер не могла поверить, что он так просто сделал это. Словно тот не был когда-то его ролевой моделью, словно не им Драко кичился на младших курсах.              Они справятся.              — Гермиона.              Наконец-то она оклемалась и осознанно посмотрела на него.              — Драко.              Она обняла его шею руками, выдыхая тяжесть из груди.              Малфой был одним из лучших бойцов, который она знала. Он бесстрашно разобрался с Беллой, с отцом, Брувстером и тысячей других людей. Значит, сможет и с Лордом.              Затем они найдут способ его спасти.              И всё закончится.              Гермиона оторвалась от него, чтобы поцеловать. Напоследок испробовать вишню, которая ходила за ней по пятам столько лет, которая заставляла её наслаждаться губительным всласть.              Девушка облизывала его губы, чтобы помнить их даже в другой вселенной. Где угодно. Даже в аду.              Она шерстила по его волосам пальцами, трепетно перебирая их. Впечатывая в пальцы их мягкую текстуру.              Гермиона наконец-то позволила себе оставить поцелуй.              — Идём.              Девушка уже сделала два шага в сторону двери, как рука Драко схватила её.              — Стой.              Она изогнула брови в непонимании.              Парень томил её в ожидании, пока рассматривал лицо Гермионы.              — На бис, Грейнджер.              Парень притянул её к себе и впился в её губы с новой силой. Так, как раньше. Будто бы их путь обнулился. Драко вкушал её язык, слушая её стоны, которые не могли не появиться от его действий и касаний. Его ладони сжимали тонкую женскую шею, доставляя боль.              Он кусал её. Девушка была уверена, что останутся следы коже от его зубов. Она не понимала почему, но её щеки уже стали влажными.              От мягкости и уюта их последних поцелуев не осталось и следа. Он терзал её так, будто они снова были на шестом курсе. Будто были не обременены войной и страхами. Будто у них до сих пор не было секса друг с другом, оттого ему хотелось забрать её всю через рот. Напоследок.              Сигареты убивают.              Он чуть отодвинул её голову от своей.              Грубый секс истязает.              — Я люблю тебя.              Всё исчезло. Имели смысл только эти три слова, которые набатом кружили в её голове. Гермиона видела в его глазах такое тепло, которое согревало изнутри. Хотя те были цвета льдинок.              — И я тебя люблю.              А он…              Он окрыляет.              Девушка опустила голову на его грудь.              Несмотря на всё, что было между ними, она любила каждое воспоминание. Потому что это была плата за настоящую любовь — видеть друг друга с оголёнными душами и окунаться в них. Окунаться в души, полные чёрного желания и светлых надежд.              Вновь и вновь.              Вновь и вновь.                     Он слышал, что среди чистокровных начал гулять сифилис, если верить Забини, у которого были уши в каждом доме. Малфой ненавязчиво наблюдал за всеми этими пидорами, которые сейчас топтали его родовое поместье. Из них явно кто-то трахался с магглами. Иначе эта зараза попасть сюда не могла. Ёбаные лицемеры.              Слава Реддлу, блять.              К Малфою уже тысячу раз подходили эльфы и слуги, предлагая выпить. Но чёрта с два он сделает это, даже со знанием того, что «Пьюре-морте» будет подмешано в следующей партии.              Не он один не пробовал алкоголь на мероприятие. Его глаза тут же нашли Волан-де-Морта, который величественно восседал на троне, подобном тому, что Драко видел на портрете Салазара Слизерина.              Если так задуматься, то всё это — грёбаный маггловский цирк, о котором ему рассказывала Грейнджер: собрались уроды и делают вид, что им не страшно находиться рядом со змеиным чудищем.              Тик-так.              Он нашёл Исаксен, которая вежливо обменивалась словами со старшим Гойлом. Хотелось её спасти, но это вызвало бы подозрение. Потерпи, милая.              Ему нельзя было часто стрелять глазами в её сторону. Кто-нибудь точно заметит.              И один уже был.              — Вы хотите, чтобы вас сразу же раскрыли?              — Он подумает, что мы просто трахаемся.              Всегда хмурый Снейп, плавил его своим презрительным взглядом.              — Надеюсь, вы знаете, что делаете.              — Знаю.              — Когда мне поведали эту прелестную историю, я не думал, что всё настолько плохо.              Малфой хмыкнул, вспоминая их последний разговор за неделю до операции.              — Ты хочешь, чтобы я всадил в твоё сердце клык Васелиска?              — Если убьёшь меня им, его душа будет окончательно мертва. А это нам и нужно. Когда я сцеплюсь с ним, мне нужно выиграть. Я должен сделать это сам. За маму и Грейнджер.              — Как бы мне не хотелось это признавать при твоём и так немалом самомнении, но это заслуживает уважения.              — У вас получиться попасть в Тайную комнату?              — Несомненно, мистер Малфой.              Драко уже хотел выйти, как его догнал вопрос крёстного.              — Почему ты не хочешь ей сказать, что существует крестраж?              Малфой остановился.              — Не хочу, чтобы она страдала, если у тебя не получится меня вернуть.              Послышался звон ложки о бокал.              Свечи, витающие в воздухе на потолке, погасли. Теперь свет остался только над Тёмным Лордом, привлекая внимание каждого находящегося в зале.              Реддл поднялся со своего места. И наверняка каждый видел в нём человека, который до умопомрачения желал походить на настоящего аристократа. Вот только мудак выбрался из маггловского детского дома. И каждому, кто ел манеры на обед и ужин с пелёнок его старания были слишком заметны. Херов притворщик.              — Я рад видеть каждого, кто решил посетить столь чудесный праздник, — будто бы у них был выбор. — Вы знаете, что это дата значит для каждого из нас. Наша вера в будущее чистокровных семей оправдалась. Мы смогли истребить отголоски грязных тварей, называющихся магглорождёнными. Когда-то они заполоняли школы, Министерство и ещё десятки заведений, в которые нам было неприятно ходить, зная, что нас могут обслуживать эти выродки.              Пока он продолжал вещать своим змееподобным голосом ахинею, он снова оглянулся на Грейнджер. Она потирала палец, на котором обычно сидело кольцо Нарциссы. Он подавил улыбку. Девушка настолько привыкла к украшению, что то стало для неё антистрессом.              — Я хочу сказать, что этого ничего бы не было, если бы не мой верный подчинённый Драко, который стал мне, как сын, — о, это вызвало верный эффект. Кто-то даже ахнул от ахуя. — Несмотря на то, что он стал Пожирателем ещё подростком, он лишил жизни Дамблдора, а в том году убил Кингсли Брувстера, тем самым приведя в упадок террористическую организацию Орден Феникса…              Парень заметил краем глаза, как окружающие уже держали бокалы в руках, ожидая команды. Ухмылка завладела его губами сама собой.              Его речь продолжалась ещё несколько минут, каждая из которых казалась Малфою мучительной. Ему хотелось поскорее отомстить.              — …но мы выиграли. И эта дата — день, когда мир изменил свой лик навеки. Теперь мы можем не бояться, что наших детей и наше будущее будут третировать грязнокровки. Нет ничего чище нашей крови. Нет ничего важнее моей победы над Орденом Феникса и мальчишкой Поттером.              Малфой отсчитывал секунды. Раз…              — Поднимите же свои бокалы за меня и моё величие, которое помогло добиться нам светлого и чистого будущего.              Два…              Люди сделали несколько глотков алкоголя, который опалил их горло холодом и первоклассной отравой.              Он снова обернулся, чтобы увидеть Гермиону. А она уже глядела на него, одним только видом говоря: всё получится.              Конечно, любимая.              Сегодня эта шваль сдохнет.              За маму и за их с Гермионой будущее.              Три.                     Когда первый маг умер замертво, остальные не заставили себя ждать. Она увидела, как упал Теодор Нотт, который за секунду до этого держал за талию свою жену Пэнси. Она тоже через пару секунд повалилась навзничь.              Гермиона отвернулась, чтобы не видеть, как умирали её бывшие однокурсники. Но ей стало ещё тяжелее, когда она заметила, как коленки косились у подростков, которые наверняка за спиной родители сделали пару глотков шампанского.              Её стало тошнить.              Ядрёно-зелёные лучи стали ударять в людей, которые никак не отреагировали на «Пьюре-Морте». Ряды Пожирателей и их семей редели, делая помещение пустым. Она надеялась, что в этом месиве тел и тёмных мантий Реддл пока ещё не разобрал, кто начал этот разбой.              Гермиона присела, стреляя Авадой в ноги бежавших людей. Женщины, мужчины… не имело значение. Она заранее пыталась побороть в себе эмпатию к любому. Такова была жертва для искоренения чумы, порождённой Лордом.              Кое-кто наконец-то понял, что происходит. Девушка сцепилась с хорошо сложённым Пожирателем. Ей перестало казаться, что он мог быть бойцом, когда заметила, как дрожит его палочка. Грейнджер воспользовалась его волнением и стрельнула заклинанием прямиком в лоб.              Следующий тощий мужик сражался отлично. На уровне рядового. Вот только Гермиона не была рядовой. Она была лучшей. Потому пару финтов, которые оказались для него необычными, и он погиб от её древка.              Девушка периферийным зрением видела, как расправлялись с врагами братья Уизли. В движениях Рона так была заметна злость. В другой раз она бы сказала ему, что это только помешает и замылит его глаз, но не сейчас. Его проклятия уничтожали Пожирателей пачками.              Грейнджер только успела поворачивать голову, чтобы отбиваться и отбирать жизни противников. Палочка нагревалась от интенсивности выпуска ей заклятий, а тёмная магия восполняла в её организме недостаток жестокости.              Ей словно впрыснули наркотик, который делал из неё машину по убийствам. Только в такие моменты она признавалась себе, что это нравилось ей: быть властной над чужими жизнями. Брать ниточку, которая отвечала за будущее каждого отдельного человека, и перерезать ту.              Спина Гермионы покрылась потом, а пятки побаливали от прыжков на каблуках. Она крутилась вокруг своей оси, чтобы поражать как можно больше ублюдков вокруг.              Она заметила, как за спиной неповоротливого Грюма возникла фигура. Авада пролетела прямо над ухом Аластора, заставляя упасть незнакомца замертво.              В этот же миг Рон сделал почти то же самое для неё. До ссор и неприязни не было место, когда речь шла о бое.              Макияж Исаксен потёк, пока она бегала от одного противника к другому. Это было вкусно. Хотелось размозжить ещё чью-нибудь голову.              Сколько времени прошло? Она устала.              Совершенно случайно девушка заметила труп Астории Гринграсс. Она не успела отреагировать на летящую в неё красную вспышку.              Было глупо мучить своего врага, когда игра шла насмерть. Она корячилась на полу от боли. Это Круцио было явно от кого-то неумельца. Потому что это было несравнимо с пытками Беллы или Лорда.              Кто-то из Ордена убил его, потому что действие быстро прекратилось.              Ей некогда было лежать и восстанавливать свои силы, поэтому Гермиона продолжила с тремором рук сражаться дальше.              Но в какой-то момент замерли все.              Потому что Драко Малфой бросил Аваду в своего Покровителя.                     Несмотря на состояние Реддла после уничтожение его предпоследнего крестража, тот мгновенно отреагировал на атаку. Малфой сцепил зубы, проклиная этого подонка.              — Что ты делаешь, Драко?! — каким-то образом слышал парень, пытаясь вложить всю возможную магию в эту ёбаную Аваду.              Как Малфой и думал, Лорд не хотел убивать свой крестраж, а потому запустил в него Круцио. Предсказуемый гандон.              — А ты думал, я буду благодарен за весь этот пиздец? — кричал Драко, чувствуя, как ладонь начинала болеть от отдачи древка. — Твои теории — дерьмо, как и ты сам!              Волан-де-Морт зарычал, продолжая впиваться красным заклинанием в зелёный луч Драко.              — Мы связаны, Драко! Если ты меня убьёшь, я не исчезну, ведь всегда буду жить внутри тебя!              Глаза парня слезились от напряжения. Каждая клеточка тела вытягивала из себя магию, чтобы отправиться в убийственное заклинание. Это было невыносимо больно. Сопротивление Реддла было потрясающим.              Малфой подозревал это с самого начала. Душа Лорда у него в организме не давала ему избавиться от прародителя. А значит… выход был один.              — БЛЕЙЗ!              В грудь Лорда врезалось заклинание, заставляя того закричать от боли.              И умереть.              Когда Малфой восстанавливал дыхание, он думал только об одном.              Снейп уже должен быть поблизости, чтобы заколоть его. Они избавятся от последнего крестража, и всё закончится.              Но крёстный не успел.              Потому что в Малфоя попала Авада от Рональда Уизли.              А пока Драко шёл за своим бывшим Владыкой в небытие, он слушал истошный вопль своей любимой девочки.              Его сладкой Гермионы Грейнджер.