На бис

      ТленЁбаныйтленТлен.              Прошёл год.              Вся Британия страдала от смуты, наступившей после истребления верхушки.              Грюма убили. Рон и Билл выжили.              Возглавить правление не брался никто, поэтому Шотландия и Ирландия, которые в течении войны не хотели ввязываться в этот пиздец, отправили сюда своих людей. По факту, Магической Британии больше не существовало.              Рону и Биллу дали орден первой степени за заслуги перед миром. Грейнджер вычеркнули из этого списка за её связи с…       НедумайнедумайНасилиепережитоМирвпорядке.              Она почти ни с кем больше не общалась. Через пару месяцев после завершения правления Л0#а… её бывший лучший друг пытался наладить с ней отношения. И был возмущён тем, что она не простила его, ведь теперь они, по словам Рональда, были «квиты».              Сука, квиты.              Она начала пить. Много пить. К счастью, запасы в её доме были нескончаемыми. В одиночку девушка никогда не истратит погреб мэнора.              Грейнджер не жила там.       Онпровёлтамсвоёдетство.Сукасуканедумай.              Несмотря на формальности, магические права перекочевали к ней, потому что кроме неё никто не мог унаследовать права на недвижимость. К Мал##м она стояла довольно тесно, чтобы все эльфы подчинялись ей. Да, с некоторым презрением, но страшнее для них было то, что от домовиков откажется невеста бывшего хозяина.              Единственные люди, которые не раздражали девушку до порезов на руках, ногах и всех частях, которых касался он, были Джинни и Блейз. О, с последним было даже легче найти язык, чем с бывшей Уизли. Новоиспечённая миссис Забини всё время пыталась вернуть её к прежнему состоянию. Но, чтобы, блять, это сделать, требовалось найти маховик времени и забросить Грейнджер в тот судьбоносный день.              С Блейзом было проще. Они могли часами пить его прекрасный огневиски и молчать. Слов не требовалось, чтобы сочувствовать друг другу.              Однако милая Молли стала инструментом по спасению от алкоголизма Забини. Грейнджер же помочь никто не мог.              Раньше Рождество доставляло ей столько эмоций… Что бы это ни было: война, ссора с друзьями — этот праздник всё равно брал своё и зажигал в ней искорку надежды. Теперь же она чувствовала себя окурком, упавшим в грязь, когда натыкалась взглядом на мишуру, омелу и улыбки людей.              Она бы читала ёбаного «Маленького принца» в постели, которая перестала им пахнуть через пару месяцев, попивая портвейн.              Но не принять приглашение своих лучший друзей было невежливо, поэтому Грейнджер с сигаретой в зубах аппарировала к особняку четы Забини. Слюна во рту с привкусом тыквы царапала язык. Вот бы сдохнуть от рака горла. Это бы было чертовски поэтично.              Она проморгала момент, когда поздоровалась с Джинни, и включаясь, только когда они уже сели за стол.              — Первое Рождество малышки! Гермиона, ты можешь поверить! — восторженно проговорила Уизли, то есть Забини, улыбаясь во все тридцать четыре.              — Прекрасно, — почти без красок в голосе ответила девушка. — А где она? — ради приличия задала вопрос Грейнджер.              — Сейчас Блейз принесёт, — девушка поправила какую-то вилку на столе, махнув палочкой. — Ты как?              Этот вопрос всегда вставал поперёк горла, как кость. Отвечать правду было не принято.              — Нормально, — ХА-ХА-ХА.              Джинни заметила ложь. Каждый бы заметил. Девушка просто кивнула, усаживаясь за своё место.              — Я попросила приготовить эльфов индейку, помню, что ты её очень любила. Оказывается, Забини никогда не готовили её на Рождество, представляешь?              — Ого.              — Как тебе ёлка? У меня впервые такая огромная стоит в доме. Раньше мы не могли позволить…              Грейнджер не заметила дерево в углу столовой.              — Чудесная.              Джинни сделала тяжёлый вдох, чтобы сказать что-то, но Блейз с малюткой на руках пришёл вовремя. Грейнджер бы не выдержала серьёзных слов в свою сторону. Сразу бы свалила.              Они пересеклись взглядами с парнем. Честно, девушка бы с радостью пошла бухать с ним прямо сейчас, но знала, что тот не согласиться.              Однажды она всё-таки задала вопрос про него. И Блейз рассказывал всё, что знал. Про детство, про побеги на метле, про Нарц%$#у и его отца. Она слушала внимательно, словно наконец-то добралась до дозы. Ей хотелось ещё и ещё. Чтобы до потери пульса.              А затем эффект эйфории проходил, и Грейнджер просыпалась от кошмаров. Ей снился одинаковый почти каждую ночь, поэтому она старалась не спать. Синяки под глазами стали глубокими до ужаса. А она даже не шнырялась героином, хотя он манил уже который месяц.              Гермиона бежала, не обращая внимание на врагов и друзей. Для неё не существовало ничего, кроме Драко, который лежал у трона Лорда. Девушку не смущали заплетающиеся ноги и тело, которое подрагивало от недавнего Круцио. Всё померкло, когда его взгляд стал пустым.              — Драко! — она упала на колени перед ним, хватая лицо парня в свои руки. Мечтая, чтобы это было шуткой. ДО ОМЕРЗЕНИЯ ПЛОХОЙ ШУТКОЙ.              Гермиона целовала чуть похолодевшие губы парня, надеясь, что своим теплом она сможет восполнить жизнь в его теле. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.              Не уходи! Прошу!              Девушка обнимала его, совсем не страшась полукровок, которые могли быть ещё живы. Хотя она сомневалась в том, что они не сбежали после устранения их Хозяина.              Любимый, прошу. Драко. Милый. Пожалуйста, не бросай меня. Я не смогу…              Глаза парня так и оставались пародией на его привычные проницательные льдинки. И это вызывало в ней непрерывный табун мурашек по каждой части тела.              Девичьи слёзы текли на лицо Драко, на его грудь, на его руки. Гермиона задыхалась в конвульсиях от лап осознания, которые затягивали её в свой омут всё дальше и дальше. Нет.              Нет!              НЕТ!              Драко не мог умереть!              Было неясно, сколько времени она провела, пытаясь растормошить парня.              Но вскоре привычный запах вишни превратился в запах гниения. И тогда…              Она поняла.              — Мисс Грейнджер…                     — Гермиона? — девушка вернулась за праздничный стол, ощущая непреодолимое желание покурить. — Молли говорит тебе «привет», — Джинни взяла крошечную ручку своей дочки и помахала Грейнджер.              Девушка подняла уголок одной губы, пытаясь сдержать подступающую обиду. Она радовалась за друзей, правда. Однако несбыточные мечты о собственной семье душили слишком часто.              Она могла быть другим человеком – норвежкой с шелковистыми волосами.              Но не быть с другим человеком.              — Гермиона, тебе чего-нибудь наложить?              Она встретилась глазами с маленькой девочкой, которая никогда не познакомится со своим крёстным. Грейнджер утопала в её милых глазках, чувствуя, как любит эту малышку. Когда Джинни родила, Грейнджер была третьим после родителей человеком, который взял её на руки.              Иногда ей казалось, что этот ребёнок – единственное, что могло её хоть немного порадовать. Но одновременно с этим Молли воплощала в себе то, на что Грейнджер не могла смотреть.              То, как люди могли жить дальше.              — Нет, я не могу, — тихо проговорила Грейнджер, перекладывая салфетку со своих ног на пустой соседний стул. — Ребята, я думала, что выдержу, но…              — Пожалуйста, останься, — взмолилась юная миссис Забини. — Я так хотела, чтобы…              — Джинни, прости. Я вас всех очень люблю, но…              — И куда ты пойдёшь? — холодно поинтересовался Блейз.              Ей не нужно было и секунды на раздумье.              — В мэнор.              Она не стала ждать попыток её отговорить, поэтому быстрым шагом поспешила на выход.                     Она выпустила дым изо рта, присаживаясь на лавочку рядом с монументом. Окурок упал в ближайший сугроб.              — Недавно думала о том, чтобы отрезать волосы, — без каких-либо предисловий начала Гермиона, наливая в рюмку виски. — Потом вспомнила, как сильно они тебе нравились, и решила оставить.              Вторая наполненная рюмка стояла на надгробие.              — Джинни с Блейзом нормально. Молли милашка. Ты бы растаял, — Гермиона опустила глаза, рассматривая затоптанный ей снег. — Ты никогда не говорил, но мне кажется, ты любил детей, — девушка опрокинула пойло, ощущая только горечь во рту. — Не мог не любить.              Девушка взяла бутылку и снова наполнила гранёное стекло до краёв.              — Сегодня Рождество, — глухо продолжала она. — Время чудес, — она горько усмехнулась. — В прошлое Рождество ты переспал со мной в облике Исаксен. Чем не чудо?              Гермиона вернула свой взгляд на надпись:              «Драко Малфой.       Любимый жених и лучший сын».              — Это худшее Рождество в моей жизни, что бы ты знал, — оттопырив указательный палец в обвинении, Гермиона снова сделала глоток виски. — Кстати, это твой любимый, — она специально выбрала тот, о котором ей рассказал Блейз. — Дерьмо ещё то. Знала, что ты с большей вероятностью купишь невкусную бурду, чем приятный дешёвый алкоголь. Просто признайся, что ты сноб.              Она редко приходила сюда, потому что могла просто сойти с ума. Вне мэнора она не обменивалась с людьми и десяткой слов, а здесь, перед памятником её жениха… она вещала часами.              — Я никому этого не говорила, но… я стараюсь не спать не только, потому что мне снятся кошмары, — она пьяно улыбнулась, закрывая веки. — Ещё потому, что один из тысячи снов бывает один про счастливых нас, — влага в глазах стала накапливаться. — Да, мы просто ходим там по маггловским магазинам, спорим и гуляем, но… когда я просыпаюсь… я непонятно зачем уговариваю себя не утопиться в ванной.              Девушка схватила себя за кофту рядом с сердцем, поднимая взгляд на монумент.              — Драко, я так не могу… Не могу, Драко! — она всхлипывала, утирая слёзы на своём лице. — И знаешь, что самое поганое? — Гермиона поджала губы. — Если бы у меня был выбор, никогда не влюбляться в тебя или оставить всё, как есть — я бы ничего не изменила.              Она схватила бутылку за горлышко и стала хлестать алкоголь, пока не подавилась.       Когда девушка откашлялась, продолжила:              — Ты ведь знал. Знал, блять! Я проматывала этот день миллиард раз, и ты бы никогда не сказал тех слов, если бы не знал. Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя!              Прозвучал звон разбитой бутылки, которая столкнулась с камнем. Теперь алкоголь облизывал памятник.              — Здесь даже нет твоего тела! А я говорю, будто ты сидишь передо мной! Ты знал и договорился обо всём со Снейпом! Представь, какого было мне, когда тот сжёг тебя, чтобы уничтожить последний крестраж!              Гермиона задыхалась в рыданиях. Её сердце будто резали раз за разом. Иначе было не объяснить, откуда взялась такая невероятная боль.              — Я думала сжечь твой маггловский дом, — устало проговорила она, открывая помятую пачку тыквенных сигарет. Вскоре она почувствовала своим языком вкус табака. — Будто бы это может помочь. Слышала, что психологи советуют такую терапию, вроде «оставить всё прошлое позади», — она чиркнула зажигалкой. — Согласна с тобой. Полная брехня.              Она курила, а пока не поняла, что этот стик был последним.              Гермиона потянулась за палочкой, чтобы наколдовать венок рядом. Которого он заслуживал: пышного, красивого и благородного. Целиком и полностью из красных роз.              Девушка посидела в тишине некоторое время, не выпуская палочку из рук.              — Помнишь, что ты мне тогда ещё сказал? — Гермиона почувствовала, как кончик древка поцеловал висок. — На бис, Грейнджер, — слёзы текли по её улыбке. — Что ж…              Сделав последний затяг, Гермиона выкинула окурок в сторону.              — На бис, Драко.                     — Повторишь?              Она распахнула глаза, не двигаясь. Казалось, даже пульс перестал отбивать ритм. Она уже умерла?              — Я не расслышал.              Гермиона начала дрожать, поворачиваясь корпусом на звук.              Он стоял перед ней в белой рубашке и брюках.              Парень медленно подошёл к девушке.              Джинни говорила ей о том, что вскоре она сойдёт с ума, если продолжит подобный образ жизни. Миссис Забини была права. Свихнулась так, что его касание пальца к подбородку ощущалось настоящим.              — Драко… — заворожённо пробормотала девушка.              Он аккуратно вынул её палочку из рук, пряча ту в карман.              Это уже не могло быть видением. Не могло ведь?              — Не пугай меня так больше, Грейнджер, — тихо проговорил он, мучая её своими голубыми глазами. — А если бы я пришёл чуть позже?              — Как… — пьяное сознание чуть спокойней принимало новую реальность. Совершенно дикую.              — Мне пришлось создать крестраж, — пояснял он, не пытаясь издеваться над ней, как делал всегда. — И не был уверен, что смогу вернуться. Но Снейп помог.              Гермиона медленно поднялась на ноги, и, совсем не стесняясь, водила по его груди руками, чтобы окончательно добиться правды. Мерлин, он действительно стоял перед ней…              — Клянись, что это не игры моего сознания, — невнятно бурчала она в его рубашку, слушая стук его сердца.              Но вместо клятвы парень отодвинул девушку и опустил свои губы на её — мокрые.              — Я скучал, Гермиона.              Впервые за год девушка почувствовала, что жива.              Ведь он был рядом и вдыхал запах её волос.

***

      — Как домовики не сорвали нашу помолвку?       Пряный запах просачивался в его тело, оставляя приятный чувство внутри от стараний его любимой женщины.       — Потому что знают, что никто, кроме меня, тебя не вытерпит, — под звук опущенной тарелки, насмешливо ответила Гермиона.       — Ну, вообще-то… — Драко уже хотел напомнить, что у него был брак до неё, который длился больше двух лет. Но его смущали пальчики девушки, которые постукивали по миниатюрному ножику.       — Что, Драко? — подозрительно спокойно спросила девушка.       — Уже не терпится попробовать, — проигнорировал её колкий взгляд Малфой с приподнятым уголком губы. Парень накрутил на вилку спагетти и опустил макароны на язык.       Ахуенно.       Гермиона правда научилась готовить. Хоть и одно блюдо, но всё же.       Малфой прикрыл глаза, пытаясь каждым рецептором ощутить этот кайф. Он не помнил, чтобы пробовал что-то вкуснее. Не считая самой Грейнджер, естественно.       — Ой, забыла, чёрт, — что умеет колдовать? Видимо, раз девушка вскочила, чтобы схватить салфетки с кухонной тумбы.       Но Драко было похуй на салфетки и похуй на то, что в детстве он с мамой пробовал потрясающую пасту в Италии. Всё, что касалось Грейнджер, стало для него чем-то вроде лучшего деликатеса.       Когда девушка встала около него, чтобы положить парочку салфеток, он, под аккомпанемент её крика, усадил ту к себе на колени.       — Я не деревянный, мог бы сам взять, — утыкаясь носом в кудри Гермионы, прошептал Драко.       — Но…       Малфой наслаждался девечьим ёрзанием на нём. Она попыталась слезть, терзаясь хохотом, но хватка парня была достаточно сильной, чтобы Гермиона просто смирилась и обняла его шею.       — Ты бы хотела куда-нибудь?       Гермиона оторвала лицо от шеи Драко и вопросительно посмотрела на него.       — Куда угодно. В Швейцарию, в… Норвегию? — он гладил её ляжки, пока девушка размышляла о предложении.       — В Норвегию нам путь заказан. Хотя, в виде Грейнджер они меня не знают, а для всех в мире ты мёртв…       Он разглядывал, как морщинка между бровями девушки от крутящихся в её голове шестерёнок углублялась. Это была такая базовая реакция Грейнджер, что он не мог не улыбнуться.       — Я люблю тебя.       Девушка опешила, переводя взгляд на Драко.       — Я…       Но не успела произнести это, как внезапно Малфой стал дёргаться и биться в конвульсиях. Его глаза закатились, а в голову словно попал разряд тока хуже двести двадцати вольт. Разум стирался, оставляя только одно невыносимое чувство.       Чувство боли.       Это была агония. Он не ощущал подобного с момента…       — Ты знаешь, — редко можно было увидеть на лице Снейпа что-то похожее на смятение.       — О да, Лорд сам поведал мне, когда создавал ещё один крестраж.       — Это невозможно.       — Для меня.       Нижняя губа Северуса дрогнула.       — Если это глупая шутка…       — Какие уж тут шутки. Ты единственный, с кем я могу посоветоваться.       — Насчёт чего?       — Что будет, если меня убить? Его душа исчезнет из моего тела?       Мужчина серьёзно задумался.       — Сомневаюсь.       Резко всё прекратилось. Малфой лежал на полу, а Грейнджер нависала над ним со слезами на глазах.       Сколько ещё ей плакать из-за меня?       — Драко! Ты меня слышишь?! — умоляюще тараторила Гермиона, не выпуская его лица из рук. — Милый?!       — Он знал…       — Что?! Драко, о чём ты?       — Когда делал мне крестраж, Реддл знал, что останется в нём, — потеряно шептал парень, ощущая жжение под кожей. От того, что его жизнь снова обречена. — Ведь наши души уже были связаны…       Гермиона смотрела на него с широко раскрытыми глазами.       — Он вернулся.       Послышался женский всхлип. Девушка опустилась рядом с Малфоем, сжимая в руках его футболку. Голова Гермионы легла на грудь парня, и Драко почти слышал, как её сердце кричало от страха за него.       — Мы найдём выход, — чуть подрагивая, шептала девушка. — Драко, мы сможем. Отправимся в Румынию, Болгарию…       Малфой слушал, как Гермиона придумывала новые и новые способы, чтобы его спасти.       А он заключил её в объятия, вдыхая шоколад с розами, чтобы прийти в себя.       Видимо, судьба любила давать им испытания ради убеждения, что их союз крепче любого другого.       Именно поэтому им придётся пройти этот путь вновь.