Возврату не подлежит

내 것이라면 끝까지 지킨다

Дословно: Если это моё — буду защищать до конца

      Чонгук, обернувшись волком, наблюдал за своей парой. Бесшумно скользил тенью на приличном расстоянии, не приближаясь, чтобы не спугнуть снова. Почти сразу почуял неладное: омега блуждал по кругу и не замечал этого. Его неугомонная пара потерял тропу, по которой вошёл в лес. Он продирался сквозь заросли, цеплялся одеждой за колючий кустарник, спотыкался о коряги, падал, снова поднимался и всё так же упрямо шёл вперёд, не разбирая дороги. Лишь когда вновь наткнулся на поваленное дерево, через которое недавно с трудом перелез, понял — заблудился. Волк почувствовал, как юношу охватила паника: сердце омеги забилось чаще, а дыхание срывалось. Последние силы оставили его, он рухнул на землю и зарыдал.       Чонгук тихо заскулил вместе с ним, но почти сразу замолчал, насторожившись. Резкий порыв ветра принёс новый аромат. Волк вытянул шею, принюхиваясь. Запах псины. В лесу бродит собака? И в подтверждение его догадки неподалёку раздался заливистый лай. Волк оскалил зубы, шерсть на загривке поднялась, он зарычал, приготовившись разорвать любого, кто посмеет приблизиться к его омеге. Но тот, услышав собачий лай, наоборот обрадовался, стал кричать и свистеть, подзывая к себе животное. А когда из-за кустов появилась дворняга, бросился к ней, сгребая в объятия.       — Умница моя! Хорошая Собака! Веди домой. Ты же знаешь дорогу?       Волк глухо зарычал, сгорая от ревности. Пёс насторожился и принюхался, но волк был слишком далеко от них, чтобы тот мог почувствовать или услышать. Пёс беспокойно покружился на месте и побежал, увлекая за собой омегу. Они шли, не замечая, что в тени деревьев за ними бесшумно двигалась чёрная тень, и глаза, горящие янтарём, неотрывно следили за каждым их шагом. Собака вывела омегу на тропинку, и вскоре они оказались у дома смотрителя на окраине заповедника. Чёрный волк остался в чаще, улёгся в тени, положив морду на лапы, и начал ждать. Вскоре омега вышел на террасу и вынес миску с водой для собаки.       — Прости, сегодня на ужин только вода. И у тебя, и у меня. Я же уже говорил, что у тебя самый бестолковый хозяин? Так вот, ничего не изменилось, — сказал он виновато.       У волка внутри всё сжалось от осознания, что его мальчик голодный. Он с замиранием сердца следил, как тот вошёл в дом, и принюхался, надеясь учуять запах еды через открывшуюся дверь. Бесполезно. Мальчишка не шутил, когда сказал, что есть сегодня ему нечего.       Прошло совсем немного времени, и вскоре свет в доме погас.       Волк зарычал, обнажая в оскале острые клыки. По телу прокатилась волна, шерсть встала дыбом, захрустели кости, вытягивались и сокращались мышцы. Волчья тень на земле медленно превращалась в мужской силуэт.       Чонгук расправил плечи, наклонил голову, протягивая шейные мышцы до лёгкого хруста, будто сбрасывая с себя накопленное напряжение. Волк скрёбся внутри. Ему хотелось быстрее оказаться рядом со своей парой. Чонгуку тоже не терпелось, поэтому он направился прямиком к коттеджу. Но как бы он ни старался двигаться бесшумно, собака почуяла его приближение и вскочила. Пёс зарычал и приготовился сорваться в лай.       — Место! — властно процедил Чонгук, не сводя взгляда с собаки.       Это был взгляд доминантного альфы: подавляющий волю, ломающий сознание, отключающий мысли и желания. И не важно, кто был перед Чонгуком — человек или животное. Собака прижала уши и послушно села на свою лежанку, демонстрируя полное подчинение. Удостоверившись, что она не доставит ему проблем, Чонгук осмотрел коттедж, прикидывая, как ему попасть внутрь. На удачу, с задней стороны дома было приоткрыто окно на втором этаже. Подпрыгнув, Чонгук зацепился за оконный откос, подтянулся и заглянул внутрь. В комнате никого не было. Он приоткрыл окно пошире и осторожно, стараясь не шуметь, проник в комнату. Волк бешено заметался в теле, стремясь вырваться наружу и обнюхать здесь всё.       Обострившийся слух Чонгука уловил равномерное биение сердца и ровное дыхание омеги в комнате на первом этаже. Осторожно ступая босыми ногами по деревянным ступеням, Чонгук тенью скользнул по лестнице вниз. Юноша спал, свернувшись калачиком и укрывшись тонким одеялом, которое не слишком защищало от холода. Чонгук присел перед кроватью и замер, боясь нарушить хрупкое равновесие сна. Он любовался жадно и бережно одновременно, запоминая каждый вдох, каждую черту. Перебирал про себя все имена, чтобы хотя бы в мыслях обращаться к нему по имени: Минсок, Джинхан, Ёнджин, Сынчхоль, Доён и Ину… Нет, всё не то, они совершенно не подходили. Слишком просто для такого красивого омеги, слишком ординарно. Юноша лежал спокойно, беззащитно — ресницы отбрасывали мягкие тени на скулы, губы слегка приоткрылись. Чонгук с трудом сдержал глухой стон, представляя, как будет терзать, целовать их.       Нет, это невыносимо. Он хотел этого омегу до безумия прямо сейчас! Кажется, он начал сходить с ума!       Чонгук с трудом загнал взбесившегося волка в клетку и наглухо захлопнул решётку. Он вернул контроль над собственным зверем. От усилий по коже побежали мурашки, и волосы на загривке встали дыбом. Он не смог отказать себе в малом — стараясь его не разбудить, невесомо погладил спящего омегу по щеке. А потом, подчиняясь сиюминутному порыву, Чонгук нагнулся и запечатлел у него на виске поцелуй. У омеги чуть дрогнули ресницы, он нахмурился и, что-то пробормотав во сне, отвернулся на другой бок. Внутри всё сжалось от этой картины.       Волк внутри скулил от жалости к своей паре и готов был в ту же секунду, как только Чонгук расслабится, вырваться и улечься рядом, чтобы охранять и оберегать своего истинного.       Как так? Почему он один живёт в этом доме? Почему он так напуган? От кого скрывается?       Все эти вопросы взрывали голову на части. Долго сидеть и наслаждаться близостью пары Чонгук не мог. До рассвета нужно было многое сделать для воплощения его плана в жизнь. Чон на цыпочках вышел из спальни и покинул дом так же, как и вошёл. Через окно. Он сделал пару шагов в сторону леса и в огромном прыжке обернулся в чёрного волка.

***

      Тэхён проснулся от ощущения чьего-то присутствия и резко сел в постели. В темноте ничего не получалось разглядеть, только приятный запах леса витал по всей спальне, даря полное спокойствие. Этим утром аромат хвои был особенно сильным, как перед дождём.       Почистив зубы и поплескав холодной водой в лицо, Тэхён окончательно проснулся. Все мысли были только о еде. Он должен во чтобы то ни стало раздобыть хоть что-то, что можно съесть. С утра было прохладно, и Тэхён, зябко поёжившись, накинул куртку и вышел на улицу. Пошатываясь от голода, по знакомой тропинке он побрёл в лес проверить силки и садок в озере.       Может, он делал что-то не так, если спустя неделю многочисленных попыток у него так и не получилось ничего поймать. Он не знал, какие грибы и ягоды съедобные, а какими можно отравиться. Был бы у Тэхёна телефон, он бы обязательно посмотрел в интернете, как выживать в дикой природе. Но телефона у него не было, поэтому приходилось полагаться только на чудо, что рано или поздно его ловушки сработают.       Тэхён снова ощутил на себе чей-то взгляд. Быстро оглянулся. Никого. Он выдохнул, чуть поморщившись — нервы всё ещё были на пределе после вчерашнего. Словно почувствовав его страх, деревья за спиной зашелестели листьями. Утро на озере встречало его прохладой и тишиной. У самого берега колыхалась тонкая трава, по поверхности медленно расходился туман. Без всякой надежды Тэхён потянул за верёвку, чтобы вытащить силок из воды, и почувствовал, что тот идёт с большим трудом. Руки задрожали, Тэхён закусил губу, боясь издать хоть малейший звук. Он медленно продолжал тянуть корзину на себя. Как только над водой показались плетёные ручки, он не выдержал и бросился в воду. Схватил корзину и с трудом вытянул её на берег.       Да! У него получилось!       В корзине бились две огромные рыбины! Такие здоровые, что Тэхён даже не понял, как они туда поместились. Он закричал во весь голос и повалился на песок, смахивая слёзы, которые проступили сами собой.       Схватив корзину с рыбой, он вприпрыжку направился проверять силки, на ходу придумывая, что приготовит сегодня. Когда до поляны оставалось дойти совсем немного, он вдруг услышал рычание и отчаянный лай. Собака! Она кого-то встретила в лесу! Тэхён тут же нырнул в кусты и замер, прислушиваясь. Никаких голосов и шагов не было слышно. Только заливистый лай, причём доносился он именно с той поляны, где Тэхён растянул силки. Он спрятал корзину с рыбой в кустах, прикрыв её листьями папоротника, а сам схватил увесистую палку двумя руками и осторожно двинулся вперёд. Отодвинул ветки, чтобы разглядеть, что происходит на поляне, и замер, открыв рот.       В ловушку попала… курица! Самая обычная курица! Не перепёлка, не заяц, а пёстрая домашняя несушка! Собака бегала вокруг неё, срываясь на лай, роя лапами землю, откидывая за себя ошмётки травы и комья. А курица словно подначивала собаку, хлопала крыльями и бесстрашно налетала на неё, пытаясь клюнуть в нос. Собака лязгала пастью прямо у той перед клювом. Ещё немного — и она была готова откусить курице голову.       — Нет! Фу! Не трогай её! — заорал Тэхён, выбегая из кустов и размахивая палкой.       Собака издала предупреждающий рык, чтобы Тэхён не вздумал приближаться к курице, и оскалила пасть. Тэхён не готов был сдаваться без боя. Он, размахивая палкой, двинулся вперёд и заставил собаку попятиться. Тэхён схватил курицу в охапку и прижал к груди. Зажмурился и приготовился, что сейчас собака бросится на него. Сзади раздалось рычание. Глухое, грозное, от которого у Тэхёна поджилки затряслись ещё больше. Он даже не подозревал, что собака способна была издавать такие звуки. Больше походило на рычание дикого зверя. Тэхён, не открывая глаз, отчаянно завопил:       — Лежа-а-ать!       И вдруг всё стихло. Он даже не понял, что произошло.       Тэхён открыл сначала один глаз, потом второй. Перед ним на земле лежал пёс, прижав уши, и скулил, словно просил у него прощения. Тэхён прерывисто выдохнул и оглянулся. Никого. Только он, ставшая удивительным образом послушной собака и дёргающаяся курица в руках.       Что это? Как у него получилось усмирить разъярённого пса?       Тэхён не понимал. Пёс опасливо моргнул, потом медленно, очень медленно поднялся с земли, сделал шаг к Тэхёну и ткнулся носом в его колено.       — Эй, эй, только не вздумай. — Тэхён поднял пеструшку повыше, как самое ценное сокровище. — Нельзя её кушать, понимаешь? Она случайно здесь оказалась. Представь, хозяин придёт её искать? Что мы ему скажем? Простите, мы съели вашу курицу. — Собака слушала внимательно, поворачивая голову, поднимая то одно ухо вверх, то второе. — Мы её отнесём домой. Поживёт пока у нас в гараже. А на ужин я сегодня рыбу приготовлю. Договорились? Ры-бу, не пти-цу!       Судя по тому, как радостно завиляла хвостом собака, на такой ужин она согласилась.

***

      Волк довольно заурчал и начал отбивать радостный ритм хвостом, когда увидел, что на веранду с двумя мисками, от которых ещё шёл пар, вышел его омега. Он поставил одну на пол для собаки, сам уселся на ступени и с диким голодом набросился на еду, мурлыкая от удовольствия.       Чего Чонгук не ожидал, так это того, что курицу, которую он засунул в силки, парень решит пощадить. Омега гладил её, бормотал ласковые слова, успокаивая, потом прижал к груди и понёс домой. С таким серьёзным выражением лица, что волк не удержался и фыркнул. Там омега нашёл старую корзину и уложил на дно охапку травы, будто стелил постель дорогому гостю. Посадил осторожно курицу и погладил её, как кошку. Та поначалу недовольно кудахтала, но не пыталась сбежать — только моргала, нахохлившись.       Может, оно и к лучшему, решил Чонгук, наблюдая за омегой из своего укрытия. Можно будет ночью подложить в корзину пару яиц. Омега даже не догадается, что это не курица снесла. Голодному парню пригодится любая еда. На одной рыбе он долго не протянет. Но даже просто отварная рыба, которую уплетал омега за обе щеки — это лучше, чем вода на ужин и на завтрак. Ещё вчера тот засыпал с пустым желудком и дрожащий от страха, а сегодня — сытый и спокойный.       Чонгук был так взволнован и счастлив, что ничего вокруг не замечал. Для волка существовала только его пара, который спокойно спал, завернувшись в одеяло с головой. Весь мир вращался вокруг него и для него.       Что-то в окружающем пространстве изменилось: в воздухе появился запах бензина, отвратительных выхлопных газов, от которых запершило в носу, запах кожаного салона и едва уловимый запах шерсти. Волк почувствовал приближение своих сородичей. Оставалось узнать, что они тут делают посреди ночи. Чонгук бросился в чащу, и в ночной тишине прозвучал звериный вой.       Крупный чёрный волк нёсся сквозь лес огромными скачками, то появляясь, то исчезая, почти сливаясь с тёмными силуэтами кустов. Обоняние, слух, зрение — всё обострилось в сотни раз. Зверь руководствовался лишь своими инстинктами. И эти инстинкты не разрешали никого подпускать близко к своей паре, даже друзей.       К дому смотрителя, свернув с асфальтовой дороги на грунтовую, медленно двигался чёрный джип. Пыль клубилась за ним, оседая на камнях и траве. С обеих сторон дороги тянулись скалы, они нависали неровными пластами, крошились под тяжестью старых деревьев в трещинах. Волк вышел из леса, поднялся по каменному уступу, замер на вершине и вытянул шею, принюхиваясь. Из ночного тумана вынырнул свет приближающихся фар. Волк оттолкнулся лапами от холодного камня. Тёмная тень сорвалась со скалы, и в одном мощном прыжке преодолела расстояние, разделяющее зверя и машину. Волк возник перед джипом так резко, что водитель едва успел ударить по тормозам, колёса заскрежетали по гравию, и автомобиль замер в паре сантиметров от широко расставленных лап.       — Сдурел? А если бы я не успел затормозить?       Из автомобиля выскочил побелевший Намджун, а следом за ним, насвистывая популярный мотивчик, вышел и Чимин.       Мгновение — и вместо волка перед машиной уже на коленях стоял обнажённый Чонгук. Он легко поднялся, совершенно не стесняясь наготы.       — Ты? И не успел бы затормозить? Хочешь сказать, что не почувствовал моего приближения? — Чонгук с грацией дикого зверя расправил плечи и хитро улыбнулся. — У тебя что? Опять коронавирус? Запахи перестал различать?       — Не напоминай. — Намджуна даже передёрнуло от воспоминаний.       Те две недели, когда он заболел и перестал различать запахи, до сих пор вспоминал, как самый кошмарный сон в своей жизни. Он из сильного брутального волка, лучшего охотника в стае мгновенно превратился в потерянного, дезориентированного щенка. И как бы его супруг Джин ни утешал, говоря, что всё восстановится и нюх обязательно к нему вернётся, Намджун на полном серьёзе собирался покинуть стаю, чтобы не быть никому обузой.       — Раз вы оба оказались здесь посреди ночи, значит, вам не терпелось поделиться последними новостями. Рассказывайте, — потребовал Чонгук.       Он уже успел одеться, взяв комплект одежды из багажника машины. Теперь его ноги облегали чёрные джинсы с потёртостями, а мощный торс прикрывала толстовка на молнии.       Намджун переглянулся с Чимином, который тут же вдруг стал серьёзным.       — Давай ты первый, — решил он.       Старший альфа прокашлялся и начал докладывать, что ему удалось узнать за это время.       — Твоего омегу зовут Ким Тэхён, двадцать пять лет. Проживал в Сеуле, в районе Сочхо-гу, билдинг «Villa Cheongdam Orchid», на улице Ёндин-по.       — Тэхён, значит… — Чонгук повторил имя своего истинного, пробуя его звучание. Красивое имя, как и он сам.       — А теперь самое интересное. В розыске твой Тэхён. На него есть ориентировки в каждом полицейском участке Сеула.       — Дай угадаю. Обвиняют в воровстве? — хмыкнул Чонгук.       Это первое, что приходило в голову, учитывая обстоятельства, при которых они встретились. Омега сбежал из магазина под вопли «держи вора». Но при этом Чонгук точно знал, что тот так и не притронулся к чокопаю, с которым сбежал, хотя сутки сидел без еды. Не верил Чонгук в то, что Тэхён был воришка. Нет! Случившееся было нелепой случайностью.       — Бери выше, — усмехнулся Намджун. — Тэхёна обвиняют в махинациях в особо крупных размерах и промышленном шпионаже.       — Кто обвиняет?       — Муж.       Чонгук зарычал. Мысль о другом мужчине заставила содрогнуться всё его тело. Сжав кулаки, он вплотную приблизился к Намджуну.       — Повтори, — потребовал он.       — Замужем твой омега. Уже два года как замужем.       И Намджун рассказал всё, что ему удалось узнать. Тэхён исчез во время пожарной тревоги в билдинге, позже в новостях объявили, что тревога была ложная, никакого возгорания не было. Его муж заявился в полицейский участок и написал заявление, но не о том, что у него пропал супруг, а обвинил его в промышленном шпионаже. Юн Сону предъявил доказательства: с электронного адреса Тэхёна конкуренты получили информацию, из-за которой фабрика понесла многомиллионные убытки. В утечке были технические чертежи новой линии горячего прессования, патент на которую ещё только готовили к регистрации. Конкуренты оказались проворнее: подали документы первыми, фактически присвоив себе разработку, обойдя компанию Юн Сону.       Служба безопасности проверила трафик — всё указывало на ноутбук Тэхёна, именно с его почты было отправлено письмо. Следы взлома отсутствовали. Получалось, что Тэхён сам переслал конкурентам конфиденциальную информацию, которую выкрал у супруга. А самым главным доказательством преступной сделки было поступление с офшорного счёта круглой суммы на счёт Тэхёна.       — Бред сивой кобылы, а не обвинения. Тэхён не делал этого, — жёстко оборвал доклад Намджуна Чонгук. — Если он получил круглую сумму за слив информации, почему тогда живёт в лесу впроголодь? Почему не тратит эти деньги, скрывшись, например, на Кайманах? Там власти весьма лояльно относятся к экономическим преступлениям.       — Согласен с Чонгуком. — Чимин небрежно сплюнул, не сводя с Намджуна пристального взгляда. — Тэхёна подставили. Кто-то мстит ему. И делает это весьма изобретательно, с пугающей любовью к деталям.       — Потому я оставил своих людей, чтобы проследить за мужем Тэхёна. И кое-что им удалось узнать. — Губы Намджуна дёрнулись в улыбке, больше похожей на оскал.       — Что? — Чонгук одарил Намджуна подозрительным взглядом.       — Перед тем, как Тэхён сбежал из Сеула, его уволили из «Orion Media Group», где он работал офис-менеджером. Похоже, этот парень ходячая проблема.       Тяжёлый непроницаемый взгляд Чонгука заставил Намджуна умолкнуть на полуслове.       — Намджун, ты мне друг, — процедил Чонгук, — но если ты ещё хоть раз позволишь так высказаться про моего омегу, ты глубоко об этом пожалеешь. Не смей никогда говорить о нём в подобном тоне.       — Прости. — Намджун склонил голову, подтверждая своё раскаяние. — Такое больше не повторится.       — Продолжай. — Чонгук устало протёр лицо. Он не спал больше суток, охраняя своего истинного.       — Что-то не чисто во всём этом увольнении. В офисе шепчутся, что между Тэхёном и главным редактором была любовная связь.       Чонгук вновь заскрежетал зубами, чувствуя, что терял власть над своим зверем. Стоило только подумать, что к его истинной паре кто-то другой мог прикоснуться, как весь самоконтроль летел к чертям, и он ничего не мог с этим поделать.       — Не рычи, — попытался успокоить его Намджун. — Это только сплетни. Его уволили. Громко, показательно. Причину официально не озвучивали, представили всё так, что Тэхён ушёл сам. Но по офису поползли слухи, что перед уходом Тэхён залепил пощёчину главному редактору. Но самое интересное не это. Знаешь, где сейчас этот главный редактор? В одном из самых дорогих отелей Сингапура в номере «люкс» на пятидесятом этаже, жуёт мясо краба, запечённого в соусе из чёрной икры, плавает в бассейне, расположенном на крыше. И спонсор всей этой роскоши… Юн Сону, муж Тэхёна.       — Вот же мудак! — Чонгук со злостью хлопнул по капоту. — Он что, подстроил увольнение собственного мужа?       — Всё выглядит именно так. Поэтому я не верю в обвинения про шпионаж и слив информации конкурентам. Но доказать это будет очень и очень сложно.       — Но возможно?       — Не переживай, Чонгук. Можно попробовать надавить на этого Сону, но боюсь, судебных разбирательств не избежать. Я возьму его дело. Стану адвокатом Тэхёна.       — Спасибо.       Став вожаком стаи чёрных волков, Чонгук научился справляться со многим. Когда отец погиб во время Кровавой битвы, ему пришлось самостоятельно разбираться во всех проблемах и неприятностях. Но он смог. Добился, что, несмотря на юный возраст, стая признала его вожаком. Он не боялся принимать решения, когда никто другой не мог или боялся взять на себя ответственность.       Клан чёрных оборотней жил на этих землях заповедника более двухсот лет. Они научились сливаться с человеческим обществом, прятать свою звериную сущность. Приняли человеческое общество как эталон, но всё равно оставались стаей волков со своими обычаями и моралью. Предпочитали селиться там, где людей было как можно меньше. Вместо деревянных лачуг построили современный посёлок, где у каждой пары был собственный дом. Вместо тропинок проложили дороги. Надёжные стены окружали «Семь звёзд», и не менее серьёзная была у стаи и охрана. Посторонним вход в заповедник был запрещён. Огромная территория стала их собственностью.       Оборотни не жили затворниками в лесу, как это делали другие стаи. Чёрные волки отличались от многих других тем, что большую часть жизни они проводили в человеческом обличии. Жили жизнью обычных людей. Чонгук был главой корпорации «Лунный свет», интересы которой были весьма обширны. Намджун возглавлял юридическую фирму и был достаточно известным юристом в Сеуле. Его супруг — Сокджин, лекарь стаи, но все его знали как главного врача больницы, располагающейся прямо на территории посёлка. Чимин — лучший охотник и следопыт в стае чёрных волков — возглавлял охранную фирму. Только ему на время своего отсутствия Чонгук мог доверить безопасность посёлка, в котором жило племя чёрных оборотней.       Хмурый вид Чимина насторожил Чонгука.       — Это не все новости, которые вы приехали мне сообщить? — вкрадчиво поинтересовался он.       — Совет старейшин очень встревожен тем, что ты нашёл своего истинного, — выдавил из себя Чимин.       — Почему это должно волновать старейшин? Я сам решу, кому поставлю метку, — недовольно процедил альфа.       — Ты прекрасно знаешь, что пока Тэхён связан узами брака, ты не сможешь этого сделать, — возразил Чимин.       Оборотни могли бы господствовать над человеческой расой, но Природа сделала ход конём, превратив их в исчезающий вид. Потомство оборотней рождалось только у истинной пары. Найти своего истинного удавалось немногим. Большинство оборотней проживали века, так и не встретив свою пару. Но если они встречали его, то звериный инстинкт бросал волков в объятия друг друга, и метку волк своей паре ставил практически сразу, как встречал.       Но вот если одним из партнёров оказывался человек, то второму приходилось туго. Люди не чувствовали животной тяги, им нужна была душевная привязанность и любовь. И сейчас Чонгук осознавал это как никогда в жизни. Если он хотел видеть Тэхёна рядом с собой довольным и счастливым, он должен добиться его любви. Другого выхода не было.       — Вы всё усложняете. Это дело времени, — отмахнулся Чонгук. — Намджун быстро добьётся развода.       — А ты уверен, что он не любит своего мужа? Вдруг в его сердце не найдётся для тебя места?       — Такого урода, как его муж, невозможно любить. — Чонгук нахмурился. — Просто ему нужно чуть больше времени, чтобы понять это.       — У нас нет его. Думаешь, почему мы приехали?       — Проверить, не сдох ли я?       — Мы звали тебя, когда заметили, что нарушили наши северные границы. Но ты не услышал зов стаи.       — В смысле звали? Когда? — Чонгук изменился в лице.       Он пытался вспомнить, что чувствовал в последние дни. Ничего! Все его мысли были заняты только Тэхёном.       — В первую же ночь, когда тебя не было в посёлке, патруль, совершая обход, обнаружили мёртвого оленя. Не просто мёртвого. Ему вспороли брюхо, все внутренности разбросали, а голову отрезали и насадили на кол.       — Кто это сделал?       — Не знаем. Пока не знаем. — Чимин покачал головой. — Нападавшие не оставили никаких следов. Я лично проверил всё в радиусе трёх километров. Ни следов диких зверей, ни человеческих. Всё чисто!       — Кто осмелился на такую провокацию? — Глаза Чонгука сверкнули янтарём, его волк был в бешенстве. — Какой бессмертный решился бросить нам вызов?       — Ты прав, Чонгук. Это вызов. Тебе, всей нашей стае. А это значит только одно — мы на грани войны! — Намджун встряхнул головой, видимо, пытался развидеть картинку, которую неизбежно рисовал мозг.       — Я удвоил количество патрулей. Добавил камер по всему периметру посёлка. Не хотелось бы раньше времени сеять панику, но, Чонгук, ты больше не можешь находиться далеко от стаи. Ты нужен нам в поселении. Поэтому мы и приехали. — В голосе Чимина сквозила тревога.       Друзья были правы. Пришла пора возвращаться. Вот только вернуться в стаю он должен был не один, а со своей парой.

***

      Собака заходилась в истеричном лае, а это означало только одно — она почувствовала посторонних. Его нашли! Тэхён напрягся. Он сделал шаг вперёд, прислушался. Жалобный визг пса, короткий и рваный, затем резкая тишина.       Пока не поздно нужно было уносить отсюда ноги!       Тэхён схватил нож со стола на кухне, распахнул дверь на улицу и врезался во что-то твердое. Подняв глаза, понял, что что-то — это чёрная кожаная куртка на широкой груди. За спиной амбала в чёрной куртке стояло ещё трое таких же громил.       Тэхён замахнулся, но альфа оказался проворнее. Он перехватил руку и заломил её за спину в болевом приёме. Нож выпал из руки.       — Ножик детям не игрушка! — зло выплюнул альфа, разбрызгивая слюну, и схватил Тэхёна за шею.       От запаха перегара, которым амбал дышал в лицо, Тэхёна начало тошнить, и он поморщился.       — Ты посмотри на него, он ещё и кривится! — Альфа со всего размаху ударил Тэхёна по лицу. — Заставил же ты нас побегать.       Искры посыпались из глаз, а во рту появился металлический привкус крови. Но это Тэхён успел почувствовать до того, как упал на пол и ударился головой об угол тумбочки в коридоре.       — Звоните Сону и сообщите, что мы нашли беглеца. Но вначале мы повеселимся с ним. Босс разрешил не церемониться. — Тэхён услышал слова главаря, злобные смешки его шавок и провалился в темноту.       Очнулся Тэхён от чудовищной головной боли и онемения во всём теле. Стараясь не делать резких движений, приоткрыл глаза и осмотрелся. Он был в одной из пустующих комнат на втором этаже. И был подвешен за руки на крюк для люстры. Запястья дико болели. Подняв голову, он увидел тонкие струйки запёкшейся крови, что тянулись страшными разводами по всей длине рук. Они уходили под рукава футболки, которая пропиталась кровью и неприятно липла к телу.       Страх стянул лёгкие, не давая возможности вздохнуть. Тэхён попытался сглотнуть — горло было сухим, а язык деревянным. Малейшее движение отзывалось болью, такой, что он готов был вновь отключиться. Он понимал: если начнёт вырываться, руки просто не выдержат. Если замрёт — неизвестно, чем это кончится.       Он прекрасно осознавал, что помощь к нему не придёт. Никто не придёт его спасать.       — Ух ты. Смотрите. Он очнулся. — Дикий хохот наполнил пустую комнату.       Тэхён закричал, но понял, что это только доставляет удовольствие его мучителям. Слёзы бессилия потекли по щекам.       — Ну что ты. Не бойся. Сейчас мы тебе сделаем хорошо, — сказал альфа и заржал.       Он провёл рукой по щеке, шее, вызывая отвращение и рвотные позывы. Окинув Тэхёна похотливым взглядом, резко дёрнул спортивные штаны вниз.       — Нет! — Тэхён задёргался на крюке, ощущая режущую боль в руках и тёплые струйки крови.       Он извернулся и, подняв ногу, пнул насильника в пах. Тот резко согнулся и заскулил как собака. Пошатываясь, он поднялся и с ненавистью посмотрел на Тэхёна.       — Это ты зря, — сказал он и замахнулся, чтобы нанести удар, но жуткий грохот снизу оборвал движение.       Все замерли, не понимая, что это могло быть. В звенящей тишине было слышно только сбитое хриплое дыхание Тэхёна.       От мощного удара дверь в комнату сорвалась с петель.       На пороге, полностью закрывая проём, стоял альфа. Тот самый альфа, от которого Тэхён сбежал в магазине! Черты его лица заострились, приобретя хищное выражение, губы поджались, а крылья носа расширялись при каждом вздохе. Он сжал ладони в кулаки до побелевших костяшек и издал рык. Низкий, утробный, от которого по спине пробежали мурашки. Альфа выглядел устрашающе и зловеще. Мощный, опасный, хищный.       Окинув всех холодным цепким взглядом, он остановился на Тэхёне — и того будто передёрнуло. Альфа приблизился стремительно, в два шага. Одной рукой бережно прижал к себе, а другой вернул ему штаны на место и медленно отцепил руки с крюка. Тысячи острых иголок закололи в опущенных руках, обжигая неприятной болью. Тэхён не сдержался и застонал. Кровь побежала по венам, возвращая чувствительность.       Альфа дрожал и всё крепче стискивал Тэхёна в объятиях. Так сильно, что дышать в его хватке становилось всё труднее.       — Держи себя в руках, — услышал Тэхён обеспокоенный голос. К ним подошёл такой же широкоплечий мужчина. — Ты сейчас его раздавишь.       После его слов хватка немного ослабла, а Тэхён смог сделать глубокий вздох.       — Меня зовут Намджун. Я друг этого ненормального, которого, кстати, зовут Чонгук. — Мужчина накинул на плечи Тэхёна мягкий пушистый плед и разрезал стяжку на его руках.       Тэхён вскрикнул от нестерпимой боли. Из потревоженной раны хлынула кровь, а из глаз слёзы. Теперь стало понятно, откуда на руках было столько крови. Стяжка была затянута очень сильно, и когда Тэхёна подвесили, из-за тяжести тонкий пластик просто врезался в кожу.       — Всё будет хорошо, не бойся. Джин тебя быстро вылечит, — заверил третий альфа, угрожающе наступая на отморозков, зажавшихся в углу комнаты. — Гуки, уноси его отсюда. Не нужно ему видеть, что будет дальше.       Чонгук подхватил Тэхёна на руки и понёс на выход. Тот попытался оглянуться, но альфа прижался губами к его лбу и прошептал:       — Не шевелись. Чимин со всем разберётся, а тебе нужно к врачу.       Чонгук направился к джипу. Намджун пошёл с ними, помог разместиться на заднем сиденье, а сам сел за руль.       — Куда вы меня везёте? — дёрнулся Тэхён.       — Домой.       — Нет! Я не хочу домой! Отпустите меня, пожалуйста, — взмолился Тэхён.       — Глупенький. — Чонгук нежно поцеловал Тэхёна в висок. — Куда же я тебя отпущу? — произнёс он таким тоном, будто разговаривал с неразумным ребёнком. — Ты мой.       — В каком смысле?       — В самом прямом. Я тебя теперь никому не отдам.

***