Возврату не подлежит

질투는 사랑의 그림자다

Дословно: Ревность — тень любви

      Всё-таки приём в честь первого дня рождения Юнми состоялся. В клинике провели полный осмотр Юнги, убедились, что нет признаков родовой деятельности, ребёнок ведёт себя активно, без тревожных замираний. Сокджин заставил неугомонного папашу отдохнуть пару часов после анализов и отпустил домой под наблюдение, взяв с Юнги слово, что тот не поднимет ничего тяжелее стакана с соком и следующие три недели будет вести себя очень осторожно.       Вечеринку семейство Пак решило провести на открытой веранде своего дома. Длинный стол ломился от еды и напитков. Нос щекотал аромат тёплой выпечки и цветов, в которых утопал внутренний дворик. В кронах деревьев зажглись гирлянды, и сотни крошечных огоньков, словно звёзды, запутались в ветвях. По периметру веранды расставили фонари в стеклянных колбах. Пламя внутри них колыхалось, придавая происходящему сказочную атмосферу. Юнги явно продумал каждую деталь, от небольших подарков каждому гостю, до слегка дрожащего десерта-мусса в форме спящего котёнка. На отдельном столе возвышался торт с цифрой «один».       Гости пришли семьями. Для малышни в глубине сада устроили детский уголок с мягкими подушками и пледами. Автомат пускал мыльные пузыри. Те, переливались всеми цветами радуги и разлетались по всему саду, а за ними носились дети, со смехом и визгом лопая их ладошками.       В центре сада стояли виновники торжества. Чимин держал на руках Юнми. Малыш, одетый в крошечный голубой ханбок, с любопытством таращился на гирлянды воздушных шаров. Рядом, держа мужа под локоть, стоял Юнги и смотрел на свою семью влюблёнными глазами.       В какой-то миг Тэхён почувствовал, что спину прожигает чей-то взгляд. Обернувшись, он встретился глазами с Хосоком, который стоял чуть в стороне. С натянутой как струна спиной и лицом, не выражающим эмоций, он не сводил взгляда, вот только не с Чонгука, а с Тэхёна. Попавшись за этим занятием, Хосок быстро надел на лицо улыбку, отсалютовал бокалом с шампанским и сунул свободную руку в карман узких брюк. Тэхён кивнул ему в ответ и повернулся снова к Чонгуку.       Чимин прокашлялся и кивнул Чонгуку на микрофон, намекая, что пора открывать праздник. Тот подхватил со стола бокал с шампанским, шагнул в центр импровизированной сцены и постучал ножом по фужеру, привлекая внимание:       — Сегодня, глядя на малыша Юнми, я вспоминаю с чего всё это началось… Юнги, ты всегда был… как бы это сказать… — Чонгук замолчал на секунду, и глаза заблестели от озорства и веселья. — Ты был ураганом, который ворвался в нашу жизнь и перевернул всё вверх дном. Я помню, как в ночь Чильсока Чимин подошёл к тебе и склонил перед тобой голову, признавая в тебе пару. Но ты и не думал так просто сдаваться. Потребовал сначала пройти обряд. И очень долго гонял бедного Чимина по лесу, путая следы.       По гостям прокатился смех. Юнги закатил глаза, но улыбнулся. Тэхён склонился к Намджуну и шёпотом спросил:       — А что за обряд? О чём…       — Тс-с-с. — Намджун прижал палец к губам. — Потом объясним.       — А Чимин, — Чонгук перевёл взгляд на друга, — Чимин, когда поймал тебя, не отпускал больше из своих объятий. Я смотрел на вас и думал: или они убьют друг друга в первую же неделю, или… Или построят нечто такое, что никто не сможет разрушить.       Чонгук поднял бокал выше.       — Вы построили замечательную семью. И как доказательство вашей любви — этот малыш, — он кивнул на Юнми, который пытался схватить Чимина за нос.       Чонгук сделал глоток шампанского.       — За Пак Юнми. Пусть он вырастет таким же сильным, как его отец, таким же красивым, как его папа, и пусть в его жизни появится такая же любовь, которая есть у его родителей. С днём рождения!       — С днём рождения! — подхватили гости.       — Господин Чон, позвольте.       Хосок, сияя ослепительной улыбкой, появился из-за спин гостей. За ним следом шли двое помощников и несли нечто огромное, укрытое золотистой тканью. Мужчины поставили подарок перед родителями, и Хосок, слегка поклонившись, дёрнул за край ткани.       По рядам гостей пронёсся восхищённый вздох.       Это была точная копия внедорожника, только в уменьшенном масштабе. Чёрный глянцевый кузов, настоящие фары, кожаный салон, руль с работающими кнопками.       — Это… — Юнги прижал ладони к губам. — Чонгук, ты с ума сошёл?! Прекрати баловать ребёнка. На следующий день рождения что подаришь? Дом?       — Можно и дом. Например, вон на том большом дереве, — согласился Чонгук, довольный эффектом, который произвёл его подарок.       — Машина полностью электрическая. — Рядом с Чонгуком встал Хосок и с воодушевлением начал пояснять все прибамбасы подарка. — С родительским пультом управления на случай, если Юнми решит, что он уже готов выехать на дорогу. Максимальная скорость — пять километров в час. Запас хода на четыре часа активной езды.       Чимин присвистнул.       Юнги усадил сына в крошечный джип, и малыш с восторженным визгом вцепился в руль и принялся молотить ладошками по кнопкам, которые, к счастью, пока не работали.              — Ну, теперь его из машины не вытащить. Похоже, спать Юнми будет теперь только в ней.       Тэхён из своего укрытия наблюдал за ними. Хотя столик с закусками, возле которого он стоял, трудно было назвать укрытием. А он совсем и не прятался, но ощущал себя невидимкой среди множества гостей.       Тэхён никогда не считал себя красивым. Симпатичным — да, харизматичным — безусловно. Но в нем не было того лоска и стиля, который был у Хосока. Идеальный, красивый, явно привыкший к знакам внимания. Его невозможно было не заметить, им невозможно было не восхищаться. Всё, что он говорил или делал, получалось с такой грацией, которой никогда не было у Тэхёна. А рядом с брутальным Чонгуком невзрачность Тэхёна казалась ещё более заметной.       Тэхён молча наблюдал, как Хосок встал рядом с Чонгуком и положил ему руку на плечо. Они стояли слишком близко, слишком интимно. Тэхён сильнее сжал пальцы на бокале, наблюдая за этой идиллией.       Беспокоило ли его это? Пожалуй. Но у Тэхёна никогда не было иллюзии на свой счёт. Его пребывание в этом посёлке — вынужденная мера: он спрятался здесь от преследования мужа. И был очень благодарен Чонгуку за помощь. Вот только трудно было объяснить, а ещё труднее понять, что в последнее время происходило с Тэхёном. Чонгук притягивал к себе со страшной силой. И Тэхён ничего не мог с этим поделать.       Хосок, будто ненарочно, провёл рукой по спине Чонгука. Тот криво усмехнулся, что-то прошептал ему на ухо. Сердце пропустило удар. Внутренности у Тэхёна скрутило тугим узлом.       «Чёрт! Вот же прилипала! Присосался к Чонгуку, как пиявка!» — Тэхён залпом выпил бокал шампанского, заставляя себя отвести взгляд от этой парочки, но даже не представляя, как выбросить из сердца ревность, которая грозила разорвать его на части.       — Спасибо, Хосок. — Чонгук повёл плечом и отстранился. — Отлично сработано с подарком.       Хосок улыбнулся ему и отошёл к группе гостей, но Тэхён заметил, как скользнул по Чонгуку его взгляд, чуть дольше, чем позволял этикет.       Вскоре всё пришло в движение: началась церемония тольчаби, ради которой все сегодня здесь и собрались. Помощники вынесли маленький стол, и родители выложили на него множество предметов: книгу, кисточку для каллиграфии, моток ниток, стетоскоп, амулет из ракушек, глиняный горшочек с рисом, несколько монет, маленький деревянный меч.       Чимин поставил сына рядом со столом и отпустил руки.       — Юнми-я, иди, выбирай, — прошептал он, и все замолчали.       Юнми постоял секунду, оглядывая разложенные сокровища. Потом уверенно поковылял вперёд. Маленькая ручка потянулась к деревянному мечу… и замерла. Малыш вдруг передумал, подался чуть вперёд и схватил стетоскоп.       Гости ахнули. А Сокджин, стоявший рядом с Тэхёном, издал звук, похожий на всхлип.       — О боже, — прошептал он, прижимая ладони к губам. — Вы видели?! Он выбрал стетоскоп! Он будет врачом! Я знал это!       Тэхён улыбнулся, глядя на то, как Сокджин, чуть ли не подпрыгивал на месте.       — Ну что, Сокджин, поздравляю. — Чимин заговорщицки подмигнул другу. — У тебя будет достойный преемник. Теперь ты не отвертишься, когда мы попросим понянчиться с Юнми.       Сокджин обернулся к нему, и его глаза сияли от счастья.       — А когда я отказывался? Иди ко мне, мой хороший. — Он подхватил Юнми на руки и звонко поцеловал в носик. — Пусть родители отдохнут немного. Я не шучу, Юнги. Быстро устроил свой зад в кресло и чтобы до конца вечера я тебя на ногах не видел!       — Но я хотел принести ещё лимонаду и закусок, — начал спорить Юнги.       — Сидеть! — скомандовал ему Сокджин. — Без тебя справимся. Тэхён, ты не мог бы с кухни принести ещё лимонаду?       — Графин в большом холодильнике, а пакет со льдом в морозилке, — шёпотом подсказал Юнги, послушно усаживаясь в кресло и подкладывая под спину небольшую подушку.       Тэхён кивнул и направился в дом. Немного поплутав, нашёл кухню. Он высыпал в графин с лимонадом лёд и уже собрался уходить, как, услышав разговор в гостиной, резко остановился, словно налетел на невидимую стену.       — …Пришёл с каким-то Тэёном? Тэмином? Как-то там на «Тэ». — Говоривший раздражённо цокнул языком.       — Тэхён, — рассмеялся второй собеседник, и Тэхён сразу узнал по голосу Хосока.       — Этого не может быть. Чонгук — это же олицетворение секса, а этот… обычный омега. Он даже не из наших. То ли дело ты. Вы идеально смотритесь вместе. Если честно, я думал, что рано или поздно Чонгук предложит тебе стать его парой. Вы столько лет вместе. Он без тебя как без рук.       — Предложит. Куда он денется, — заверил Хосок. — И где он только откопал его? Ты посмотри на него. Ни рожи ни кожи. Тэхён — ходячий «убийца стояка». Жалко мне его. Ни друзей, ни родных, а судя по тому, как он пускает слюни на Гука, наивно рассчитывает стать его парой.       — Но они пришли вместе, в парных рубашках, и Чонгук от этого омеги ни на шаг не отходит. Говорят, что Тэхён живёт у него дома.       — Сегодня живёт, а завтра уедет. Я столько лет был рядом с Чонгуком. Следил за его делами, кормил, поил, носки покупал. Практически жил его жизнью. Я не дам этому Тэхёну спутать мои планы. Сделаю всё, чтобы и духу его не было в этом посёлке. Погоди, ты скоро увидишь, как я ему чемодан помогаю собрать.       Тэхён стоял в проходе между кухней и гостиной, прижимая ладонь ко рту, чтобы ни единый звук не выдал его присутствия. Но графин в другой руке дрожал. Лёд тихо звенел о стекло, и в тишине этот звук казался оглушительным.       Тэхён не понимал, почему слова двух омег так его задели. Совсем недавно он стоял в стороне, наблюдая за Чонгуком и Хосоком, и думал примерно то же самое. Но слышать это вот так…       …Сделаю всё, чтобы и духу его не было в этом посёлке…       Перед глазами всплыло лицо Хосока — идеальная улыбка, идеальные манеры, идеальный омега, который смотрел на Чонгука так, как смотрят на добычу, которую уже считают своей. Он вспомнил, как Хосок стоял к нему слишком близко, касался слишком интимно, улыбался слишком тепло для просто знакомого.       …Я столько лет был рядом…       Тэхён зажмурился и запрокинул голову. Что толку лить слезы. В чём-то они были правы. Кто он такой?       У него нет ничего. Ни семьи, ни денег, ни связей, ни той лощёной уверенности, которая была у Хосока. Он просто омега, которого подобрали на улице, обогрели, приютили. Тэхён криво усмехнулся: у него даже чемодана не было. Он пришёл в жизнь Чонгука с пустыми руками и пустым сердцем, которое тот заполнил собой, даже не спросив разрешения. И теперь это сердце разрывалось от боли и унизительной ревности.       Стоя в этом проклятом проходе, слушая, как Хосок спокойно и уверенно планирует его изгнание, Тэхён вдруг понял одну страшную истину, которая ввела его в секундный ступор. Осознание охватило с головы до ног и накрыло лавиной, вызывая трясучку. Эта правда пульсировала в висках и отбивалась рваным ритмом сердца. Всё это время Тэхён прятался за словами «привязанность» и «благодарность», за всем что угодно, лишь бы не признавать очевидное. Что ему нравится ловить на себе жадный взгляд Чонгука и подставляться под ласку чутких пальцев, что он сходил с ума от запаха альфы, а их поцелуй был самым лучшим в жизни Тэхёна. Он не просто привязался к Чонгуку. Не просто благодарен ему за спасение.       Он влюбился в Чонгука! И понял это только сейчас.       Тэхён вспомнил, как увидел его там, в доме смотрителя, когда думал, что всё для него кончено. Чонгук ворвался как смерч, такой же беспощадный и разрушительный. Он должен был испугаться. А вместо этого почувствовал… облегчение. Будто кто-то наконец пришёл, чтобы забрать его себе.       И Чонгук забирал потом каждый день. Из тьмы, из одиночества, из той выжженой пустыни, в которую превратилась его жизнь задолго до встречи с Чонгуком.       …Он просто омега, которого подобрали на улице…       Нет! Тэхён вдруг расправил плечи. Графин в руке перестал дрожать.       Его не подобрали. Его спасли. И это не было случайностью. Это была судьба. Та самая, в которую он перестал верить. Чонгук не просто заполнил пустоту в его груди. Он создал там новый мир. И Тэхён больше не хотел быть в нём гостем.       — Такие, как он, не задерживаются, — донеслось из гостиной.       Тэхён улыбнулся с вызовом. Этот Хосок думает, что Чонгук уже принадлежит ему? Тешит себя надеждой, что Тэхён всего лишь мелкое недоразумение в их с Чонгуком идиллии? Да не дождётся!       Тэхён хотел ворваться в гостиную и разбить чёртов графин об голову Хосока. Он распахнул дверь и медленно вышел из кухни.       — Такие как я, остаются навсегда! — с вызовом припечатал Тэхён.       Ярость рвалась наружу, но он безмятежно улыбнулся. У омег заметался взгляд, как у воришек, пойманных на месте преступления. Тэхён продолжил совершенно невозмутимо:       — Послушай меня внимательно, Чон Хосок и ты… не помню как зовут. Возможно, в ваших глазах я выгляжу неуверенным в себе омегой, с весьма заурядной внешностью. Но знаете что? Вот такой я и есть. Я это признаю. Но не сомневайтесь, что вот такой зануда, если его разозлить, может устроить неприятности, о которых вы очень пожалеете. Поэтому искренне тебе советую, Хосок, вычеркивай меня из своего списка важных дел. Чемодана у меня нет, собирать тебе нечего. И заруби себе на носу — уезжать я не собираюсь. Доступно всё объяснил?       Тэхён развернулся и на дрожащих ногах направился на веранду. Со стуком поставил графин на стол и оглянулся. Чонгук разговаривал с Намджуном, и они были так увлечены спором, что не замечали ничего вокруг. Юнги устроился на диване в плотном кольце объятий мужа, они были окружены гостями, которые подходили поздравить и пожать им руки. Сокджин на детской площадке обучал дикому танцу «супертуна» детвору. Никто не обратил внимание на появление Тэхёна.       Он направился прочь. Не пошёл — побежал. Похоже, сбегать у Тэхёна получалось лучше всего. Он знал, что если Чонгук сейчас увидит его, то обо всём догадается по лицу. Узнает всю правду о вспыхнувших чувствах к нему.       Тэхён побежал. Он слышал шум за спиной, но не замечал ничего. Он отчаянно озирался по сторонам, не понимая, где ему скрыться от приближающихся шагов.       — Тэхён! Стой! — Чонгук схватил за плечо и развернул.       Его прикосновение было подобно пламени. Оно прожигало насквозь.       — Не трогай меня!       Тэхён дёрнулся и тут же понял. Бесполезно. Чонгук подхватил его и прижал к груди, заключив в крепкие объятия.       — Тихо… Тихо, Тэхён… Кто посмел тебя обидеть? — Чонгук невесомо прижался губами к его лбу, бережно, как к самому хрупкому сокровищу.       И Тэхён понял, что хоть и угрожал Хосоку, рассказать Чонгуку о стычке с его секретарём не сможет. Сказать правду — значит, признаться в том, что он подслушивал. Что позволил чужим словам ранить себя. Что он ревнует. Боится. И самое главное — что он любит.       — Никто, — буркнул он.       — Тогда почему ты ударился в бега? — Чонгук смотрел на Тэхёна прищурившись, словно пытался прочесть его мысли.       — Просто решил пробежаться, захотелось размяться, — соврал Тэхён и отвел взгляд.       — Размяться? На ночь глядя? В таком виде?       Тэхён упрямо кивнул.       — Отлично. Значит, завтра у тебя начнутся физические тренировки. Сможешь разминаться сколько душе угодно. Я лично прослежу за этим. Тэхён, ты имеешь право смеяться, обижаться, бояться, злиться, в том числе и на меня. Ты имеешь право на любые чувства. Единственное, чего ты не имеешь права делать — убегать от меня. Понял? А сейчас мы попрощаемся с Юнги и Чимином и пойдём домой. К нам домой.       Тэхён кивнул, не поднимая глаз. Слова Чонгука «к нам домой» разлились теплом.       — Спасибо, — тихо сказал Тэхён, всё ещё не решаясь посмотреть в глаза Чонгуку.       — За что?       — За то, что догнал.       — Всегда, Тэхён. Всегда.

***

      Ни свет ни заря Тэхёна разбудила с грохотом открывшаяся дверь в спальню.       — Что случилось? — Он испуганно подскочил в кровати, натягивая одеяло до подбородка.       — Ты хотел на пробежку? — выдал Чонгук, нависая над ним. — Собирайся. У тебя пять минут.       Только теперь Тэхёна осенило, почему на нём спортивный костюм вместо привычного по утрам делового. И догадка совсем его не радовала. Чонгук же не всерьёз вчера говорил про пробежку?       — У тебя пять минут. Не выйдешь, я сам тебя вынесу в чём есть.       Кажется, Чонгук не шутил. Можно было притвориться, что не принял всерьёз его требования, но, похоже, альфа был настроен очень решительно. Тэхён живо представил, как Чонгук, перекинув его через плечо, в одних трусах выносит из дома. Тэхён заглянул под одеяло, проверить, в каких он сегодня. Весёленькие боксеры. С медвежатами. Однако светить такими трусами перед всеми — перспектива так себе. От греха подальше быстро натянул шорты и футболку, поплескал водой в лицо, почистил зубы и вышел из спальни.       Чонгук уже ждал его на крыльце. Он спустился по лестнице, Тэхён поплёлся следом.       — Не отставай, Тэхён, — бросил Чонгук и побежал по тропинке в лес, Тэхён — за ним.       Раньше Тэхёну не приходилось целенаправленно тренироваться, но он был уверен, что ничего сложного в пробежке в лесу не будет. Так?       Нет, не так! Уже через десять минут он начал задыхаться, дико закололо в боку, а ноги то и дело заплетались и спотыкались о какие-то коряги.       — Ай, — вскрикнул Тэхён от боли, прочесав коленями по земле.       Чонгук остановился, подошёл к нему и опустился на корточки. Осмотрел ногу. На колене — ссадина в кровь.       — Нужно обработать. Не трогай сейчас руками, а то занесёшь инфекцию, — сказал он спокойно. — Вставай, тут до дома недалеко. Обратно пойдём пешком.       Что? Чонгук то носит его на руках, причём очень долго носит! А теперь даже не поможет?       Тэхён попытался встать. Нога саднила, но сильнее саднило задетое самолюбие. Чонгук шёл вперёд, а Тэхён ковылял за ним, хромая и глотая обиду. Так и хотелось треснуть альфу по затылку, но в таком состоянии его было даже не догнать.       — Нафига нужна была эта пробежка?       — Ты сам вчера изъявил желание, — не моргнув глазом, ответил Чонгук. — Я думал, тебе не хватает физической нагрузки.       — Я это ляпнул, чтобы… Ай! — вскрикнул Тэхён наступая на ногу.       — Чтобы что? — Чонгук не спешил подойти ему на помощь.       — Чтобы ты не приставал с вопросами, — буркнул Тэхён.       — Значит, пристану сейчас. Так всё-таки, почему ты вчера убежал с праздника? — Чонгук невозмутимо смотрел на Тэхёна, явно наслаждаясь его замешательством.       — Я поругался с Хосоком, — признался Тэхён. — Наговорил ему такого, чего никогда и никому не говорил.       — Подробности будут?       Его глаза, затуманенные поволокой, стали почти чёрного цвета. Они внимательно скользили по лицу Тэхёна, будто пытались прочитать что-то очень важное, необходимое. Он было потянулся к Тэхёну, чтобы приобнять за плечи, но тот отпрянул — не хотел жалости.       — Ну… если кратко, то по его мнению, я — ни рожи ни кожи. Ты зря тратишь время на меня, так как я совершенно тебе не подхожу, и он постарается, чтобы я побыстрее съехал из твоего дома, освободив место для него.       Чонгук изменился в лице и сделал ещё полшага вперёд, лишая Тэхёна личного пространства.       — А ты? — хрипло спросил он.       — Айщ… — Тэхён обречённо вздохнул. — Сказал Хосоку закатать губу. Что ни черта у него не получится.       Чонгук подхватил Тэхёна на руки с такой лёгкостью, что Тэхён непроизвольно ойкнул. В ответ альфа прижался губами к его горячей шее, всеми легкими втягивая нежный аромат ландыша.       — Всё-таки полезно с тобой выходить на пробежку. Хотя бы ради того, чтобы услышать это, — сказал он и понёс Тэхёна домой.       А Тэхён замолчал, пытаясь осмыслить сказанное Чонгуком. Получается что? Он сейчас почти признался, что влюбился? И понял ли это Чонгук?

***