Глава 6. Когда соприкасаются губы
5 марта 2026 г., 00:05
입술이 닿으면 마음도 닿는다
Дословно: Когда соприкасаются губы — соприкасаются и сердца
Посреди ночи Чонгуку пришло сообщение: обнаружили ещё одно нарушение границы заповедника. Он был вынужден сорваться, оставив Тэхёна дома одного. Если ехать на машине, на дорогу уйдёт час, не меньше. А если пробираться напрямую, через леса, то путь можно сократить в два раза. Сейчас каждая минута была на счету. Чонгук вышел на террасу, разделся донага и аккуратно сложил одежду под ротанговое кресло. Альфа повёл плечами, разгоняя кровь, чуть пригнулся — и его тело прошила судорога. Всего пара мгновений — и мощный чёрный волк бесшумно спрыгнул с террасы на траву и нырнул в лесополосу, начинающуюся сразу за домом. Из пасти вырвался тихий рык — такой низкий и короткий, что его услышали только те, кому он был предназначен. Чёрные тени мелькнули между деревьев. Чимин подбежал первым, беззвучно, словно вырос из самой темноты. Следом — ещё один волк, старый, с порванным ухом. Когда он подошёл ближе, то Чонгука обдало волной запахов: пота, земли, крови и дичи. Когда-то этот волк добровольно отправил себя в изгнание, поселился в ветхой сторожке на краю заповедника, предпочтя жизнь отшельника. В стае остался его омега-внук, только поэтому старый волк не ушёл на другие территории. — Чимин сказал, что ты кого-то учуял. Показывай, что нашёл, — без обиняков, прямо в лоб потребовал Чонгук. — Следуйте за мной, — бросил старый волк и развернулся к лесу. Теперь они неслись группой через подлесок, подгоняемые бурлящим в крови адреналином. Земля под их лапами была мягкой и влажной. С каждой минутой ночной сумрак отступал, серел, распадался на тени, и становилось всё светлее. Чонгук втянул свежий воздух с запахом приближающейся грозы. Чуткий нюх уловил куропаток в траве, перепуганных зайцев и парочку лис. Старый волк резко замедлился у самой кромки. Почти растворяясь в траве, крадучись, направился вдоль высокого сетчатого забора с колючей проволокой. От металла тянуло холодом и пахло старой ржавчиной. Сетка в одном месте неплотно прилегала к земле. Почва была разрыхлена, трава примята. Огромный лаз позволял беспрепятственно проникнуть на территорию заповедника и выйти обратно. Чонгук зарычал глухо, предупреждающе. Чимин подошёл ближе, склонил морду к земле и втянул воздух резко, глубоко. Его хвост дёрнулся. — Пусто. Ушли твари, — передал он коротко. — Но были здесь недавно. Чонгук принюхался ещё раз. Никаких человеческих запахов. Ни бензина, ни пота, ни металла. Но свежевырытый лаз однозначно подтверждал: их посетили незваные гости. — Не люди, — уточнил старый волк. — И не одиночки. Я находил следы трёх оборотней. Не из стаи чёрных волков. Пару раз исчезали и появлялись в разных местах. Здесь и у реки. Но запах странный, такое ощущение, будто они его пытались замаскировать. Чонгук провёл лапой по земле, вдавливая чужой след глубже, словно запечатывая его. — Почему странный? — спросил Чимин, принюхиваясь. — Как будто несколько ароматов. Как в духах бывает. Но эти были натуральные. Химии я не почувствовал. — Когда это было? — Неделю назад вроде бы. А сегодня вот… обнаружил это и решил вам сообщить. Чонгук зарычал. Объявилась группа оборотней, которая осознанно несколько раз совершала наглые вылазки на их территорию и старательно маскировала при этом свои следы. Они действовали исподтишка и очень сильно рисковали. Стая чёрных оборотней считалась одной из самых крупных и самой сильной. Чонгуку не верилось, что кто-то решился бросить им вызов. Давно мир оборотней не сотрясали никакие войны. Стаи определились на своих территориях и старались жить так, чтобы не привлекать к себе внимание людей. В старом заброшенном заповеднике обитал клан черных волков, на острове Чеджу — серые волки, на юго-западе в лесах Сораксан за водопадами скрывались буро-рыжие волки. Много лет назад их предки заключили договор, поделив территории, и соблюдали его веками. Заповедник был особым местом. Здесь зов древней крови ощущался особенно сильно. Скрытая от людского внимания огромная территория, куда вот уже полвека не ступала нога человека, дарила свободу и полную изоляцию стае чёрных волков. Закрытая зона помогла избежать им страшной эпидемии, которая несколько лет назад чёрной чумой пронеслась по всему миру. Неизвестный вирус, появившийся в Китае, заражал людей, меняя их иммунитет, неся смерть тем, кто оказался слаб. На оборотней этот вирус действовал иначе. Они превращались в «диких». Оборотень терял способность оборачиваться в человека, подчиняя усилием воли внутреннего зверя. Менялись их повадки — оборотни становились неуправляемыми огромными хищниками. И с каждым днём их становилось больше, чем возможно было представить. В лесах сбивалось в стаи озлобленное море диких тварей. Их укус означал «черную метку». Для человека он был смертельным. Внешне все признаки заболевания походили на бешенство, вот только инкубационный период был короче. Человек сгорал за несколько дней в судорогах, лишённым сознания, захлёбываясь пеной изо рта. Если же укус дикого получал оборотень, то он и сам превращался в дикого. Численность стай оборотней по всему миру начала резко сокращаться. И тогда совет старейшин объявил войну. Одним днём все стаи оборотней вышли на охоту и вступили в схватку с дикими. Именно во время той битвы Чонгук потерял отца. Ему пришлось занять место погибшего вожака и повести стаю в бой за собой. Он был вынужден проявить звериную жестокость и силу, о которой даже не подозревал до того дня. Боль от потери отца застилала глаза кровавой пеленой. В ту ночь настоящая мощь вырвалась из его нутра, требуя крови убийц. Чонгук никогда не чувствовал такого слияния со своим волком. Они хотели одного и того же — защитить свою стаю, своих сородичей, своё право на жизнь. Дикие и оборотни схлестнулись между собой в отчаянной схватке. Лес содрогнулся от хруста костей, стонов и звериного воя. Казалось, даже небо потемнело от месива чёрных тел. Земля пропиталась кровью настолько, что даже сезон дождей долго не мог смыть в лесу запах смерти. — Может, ещё что-то? Может, что-то необычное видел? — встряхнулся Чонгук, прогоняя жуткие воспоминания. Дрожь стремительно прокатилась по позвоночнику, как круги по воде, дошла до хвоста, который описал в воздухе упругую дугу. — Да вроде ничего. — Старый волк понурил голову. — Тебе кажется, что… поселение в опасности? Чонгук скрипнул зубами. — Я надеюсь, что не прав. Но ещё ни разу появление чужака не приносило ничего хорошего. — Инстинкт Чонгука вопил, что добром это не кончится. А чутьё его ещё никогда не подводило. — Если вернутся — я хочу знать первым. У них явно что-то на уме, но в открытую выйти к нам они не решаются. — Сюда они больше не сунутся, но я усилю охрану северной части, — заверил Чимин. — Возвращаемся домой, — приказал Чонгук. — Если заметишь какую-нибудь странность, всё, что бывает не так, немедленно мне звони. Лично мне. Старый волк покорно наклонил голову. Не дожидаясь ответа, Чонгук развернулся и направился в обратную сторону, за ним след в след — Чимин. У самого края леса вожак поднял морду — и раздался вой, вибрирующий протяжным эхом. Сверкнула молния, а вслед за ней раскат грома заглушил всё. Чонгук застыл, вслушиваясь в шум дождя. Нет, ему не показалось. Это были не раскаты грома и не скрип старых деревьев, а тихий протяжный стон — мучительный, полный ужаса. Тэхён! Услышать его стон было невозможно, но Чонгук и не слышал, он это чувствовал. Внутри резко дёрнулось, будто связующую нить между ними болезненно натянули. Страх был чужим, но отозвался так, словно принадлежал ему самому, ударив по оголенным нервам, и зверь отозвался сразу. Волк рванул назад, к своему дому — туда, где был его истинный. От одной только мысли, что Тэхён остался дома один, липкий страх парализовывал конечности. Мысли лезли в голову, лишая его скорости. Чонгук боролся с собой. Всё, о чём думала человеческая сущность — это желание увидеть Тэхёна своими глазами, дотронуться до него, убедиться, что с ним всё в порядке. Его звериная половина хотела в прыжке ворваться в комнату и забраться на кровать к Тэхёну. Растянуться рядом с ним, пряча омегу в густой шерсти, поделиться частью тепла, чтобы тот перестал метаться во сне и успокоился. И какая из них победит, когда он окажется дома, Чонгук не знал. Когда над головой прогремел очередной раскат, волк не выдержал, глухо взвыл и заскрёб лапой землю. Он не требовал, он молил, чтобы Тэхён не закрыл дверь в свою комнату.***
За окном громыхнуло. Тэхён вздрогнул всем телом и проснулся, распахнув глаза. Посмотрел на часы, висящие на стене. Стрелки показывали пять утра. Он чувствовал себя лунатиком. Вроде бы и проснулся, но всё же до сих пор пребывал во сне. Июньская гроза рвала ночь за окном. Тэхён сел в кровати, подчиняясь странному инстинкту. Замер, прислушиваясь. Сквозь шум дождя пробился резкий звук — по дереву провели чем-то острым. Уверенно, настойчиво, как будто тяжёлая лапа скреблась в дверь. Тяга, такая сильная, что ей невозможно было сопротивляться, заставила Тэхёна встать и на цыпочках подойти к двери. Юноша остановился, замерев перед самым полотном, и прислушался. Ему показалось, что он сходил с ума. Как иначе было объяснить, что он точно знал, что за дверью был Чонгук. Он пришёл сюда, потому что ему снились кошмары? Наверное, он стонал во сне и тот услышал. Он стоял там, за дверью так близко, что Тэхёну казалось, что слышал его дыхание. Тяжёлое, хриплое, словно после быстрого бега. Чувствовал, как его запах просачивался в комнату через замочную скважину. Аромат одновременно и притягивал, и пугал. Терпкий, с нотами смолы, хвои и нагретой солнцем коры кедра. Чонгук пах по-особому, и это был не сложный парфюм — нет, это был природный аромат альфы. Тэхён находился как в трансе. Он даже через закрытую дверь чувствовал, что тот делал сейчас. Вот Чонгук протянул руку… положил её на дверную ручку… сжал пальцы… В дверь постучали. Уверенно и настойчиво. — Почему ты пришёл? — Сердце Тэхёна споткнулось, а рука замерла, так и не решаясь сделать поворот ключа, чтобы открыть дверь. — Тебе снился кошмар, — раздался глухой голос в ответ. — Ты звал. Я всего лишь хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Тэхён распахнул дверь. Ошарашенно уставился на мужчину, стоящего перед ним. На его бёдрах низко сидели джинсы… и в общем-то всё. Мокрый деним плотно облепил мускулистые ноги. Глаза поднялись дальше и задержались на рельефном прессе. Тэхён моргнул, вглядываясь в витиеватую татуировку на плече, напоминающую бензиновые разводы на воде. Узор захватил всё плечо и спускался на руку. Взгляд скользнул выше к шее, по которой всё ещё стекала вода. И только потом — к лицу. Мокрые волосы липли к коже, подчёркивая резкие черты. Тэхён понял, что всё это время стоял на месте, разглядывал Чонгука не дыша, словно редкий экспонат в музее. Альфа был такой большой и сильный, и… он пришёл, чтобы прогнать его кошмары. Взгляд Чонгука был взволнованным и полным смутной тревоги. А потом вдруг альфа потянулся ближе и глухо выдохнул, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Тэхён вздрогнул. Он знал, что альфа ничего не почувствует. Его запах был настолько слабым, что даже в течку Тэхён его и сам с трудом различал. Тэхён первым поборол неловкость и сделал шаг назад, пропуская Чонгука в комнату. — Где ты был? Ты весь мокрый. — Утренняя пробежка в лесу. Дождь застал перед самым домом. Прости, я тебя разбудил? Тэхён поёжился. Голос альфы — тихий, вкрадчивый — послал мурашки по его телу. В груди зародилось странное тепло. Тяжелой волной оно упало в живот, заставив сжаться в предвкушении. — Не т-ты… Гроза разбудила… — То ли от холода, то ли от волнения зубы предательски начали отбивать чечётку. — Ты замёрз. — Чонгук осторожно взял его руки в свои. Его ладони были сухие и тёплые, а пальцы Тэхёна — холодные как ледышки. — У меня всегда холодные руки. — Он попытался освободиться от смущающего прикосновения. — Может быть, тебя ещё просто никто не пытался согреть? — тихо сказал Чонгук и чуть крепче сжал его ладони. Их взгляды столкнулись, добавив происходящему ещё больше неловкости. Тэхён даже не заметил, откуда в руках альфы появился плед. Чонгук ловким движением накинул ему пушистую ткань на плечи и запахнул на груди. Плед укрыл его почти полностью, ладони Чонгука задержались на плечах лишь на секунду: тёплые и надёжные. — Есть хочешь? — спросил Чонгук. — Нет, — ответил Тэхён, но звуки требующего еды организма опровергли скорый ответ. — Немного. — Тогда давай одевайся и спускайся на завтрак. — Чонгук мягко улыбнулся. Тэхён недолго выбирал, что из одежды Чонгука будет ему не так велико — схватил первую попавшуюся футболку и спортивные штаны, быстро натянул на себя и поскакал вниз, на кухню. Увидев Чонгука в шелковой рубашке с графичным принтом и в классических чёрных брюках, он тут же пожалел, что так необдуманно подошёл к выбору одежды. Тэхён, мысленно отвесив себе подзатыльник и пообещав, что больше так не облажается, поспешил сесть за стол. Огромная кружка ароматного кофе, горячие тосты с тающим маслом, джемом и хрустящим беконом, аккуратные кусочки дыни, накрытые тончайшими слайсами прошутто — всё это довольно быстро появилось перед Тэхёном. — Ешь, — потребовал Чонгук, пододвигая к нему тарелки. Перед собой Чонгук поставил блюдо с тонко нарезанным свежим мясом, приправленным только специями, оливковым маслом, желтком и горчицей. Тэхён поморщился: один только вид этого блюда вызывал у него неприятное бульканье в животе. Но Чонгук, не обращая внимания на его брезгливое выражение лица, с урчанием набросился на тартар. Но вскоре отложил палочки в сторону и, нахмурившись, посмотрел на Тэхёна. — Помнишь, что Сокджин тебе прописал? — строго спросил он. — Покой и усиленное питание. Пока у нас не очень получается выполнять его предписание. По ночам ты не спишь. Да и аппетит у тебя не очень. Ещё и ни куска в рот не отправил. Не нравится, что я приготовил? — Что ты! Всё очень вкусно. — Тэхён торопливо набил полный рот. — И необычное сочетание вкусов. Фрукты и мясо. Ты его везде добавляешь? Чонгук тихо фыркнул, пряча улыбку в кружке с кофе. — Смотри, — оживился Тэхён и протянул вперёд руки. — Я сначала вчера не поверил, но как и обещал доктор, наутро и следа не осталось от порезов. Волшебство какое-то. Господину Киму однозначно нужно патентовать этот крем и продвигать на рынке. Все фармацевтические компании уцепятся за эту разработку. — Или наоборот, — усмехнулся Чонгук. — Объявят шарлатаном. Никто не захочет оставаться без работы. Джин давно придумал эту сыворотку, но использует только в своей клинике, потому что понимает все риски. Тэхён печально вздохнул, соглашаясь. — Давай, доедай быстрее. Потом в душ. У тебя сегодня насыщенная программа, — по-деловому скомандовал Чонгук, посмотрев на часы. — Какая программа? — опешил Тэхён. — Нужно одеть тебя и купить всё необходимое. Мне не жалко своей одежды, но… — Тэхён торопливо поправил футболку, которая так и норовила сползти и оголить плечо. — Она тебе явно великовата, — со смехом добавил Чонгук, заставив его смутиться в очередной раз. — А если ты останешься в живых после шоппинг-тура с Юнги, то я тебе покажу весь наш посёлок и съездим ко мне на работу. — Спасибо… — Тэхён старался говорить серьёзно, чтобы не показывать излишнюю радость от полученных новостей. — Ты работаешь прямо здесь? — У меня два офиса: головной в Сеуле и ещё один здесь, в «Семи звёздах». Иногда обстоятельства складываются так, что я не могу покинуть посёлок, поэтому и открыл второй. — Чонгук внимательно, чуть потяжелевшим взглядом посмотрел на Тэхёна. — Получается, что сейчас… — Тот не договорил и прикусил губу, смутившись лишь от одной мысли. — Сейчас ты моё главное обстоятельство, — прошептал Чонгук, приподнимая его лицо за подбородок. — Я столько лет тебя искал… Тэхён замер, не до конца понимая услышанное. Чонгук навис над ним нерушимой скалой, всматриваясь в глаза с немым вопросом, словно спрашивая разрешения. И Тэхён незаметно сглотнул, мучительно боясь его следующего шага, но отчаянно его желая. Чонгук потянулся вперёд и прикоснулся к его губам. Весь мир будто замер! Остался только Чонгук, Тэхён и их первый поцелуй. Губы альфы были теплыми и нежными, а поцелуй настолько ласковым, что по телу Тэхёна растеклась нега, унося от реальности. Поцелуй пленял, кружил голову, лишая разума и воли. И Тэхён тонул, задыхался, ощущал, как неслышно звенели невидимые струны, связывая душу и сердце. Чонгук мучительно застонал и первым разорвал поцелуй. Провёл кончиком носа по его шее как загипнотизированный, впиваясь губами в гладкую кожу, цепляясь за неё зубами, как зверь, а Тэхён ощущал себя его добычей. Казалось, тихое рычание вырывалось из груди альфы. — Твой запах сводит меня с ума, — прошептал Чонгук ему в губы, прислонившись своим лбом к его лбу. — Тэхён, иди к себе или я за себя не ручаюсь. Глаза альфы потемнели, только зрачки вспыхнули неестественным жёлтым цветом. Резко выдохнув, Тэхён прижал холодные ладони к пылающим щекам. И он со всех ног рванул к себе в комнату, перепрыгивая через ступеньку. Когда Тэхён оказался в своей комнате, он длинно выдохнул, прижимая ладонью дрожащие губы. Сохранять чистоту и ясность ума после произошедшего было задачей со звездочкой.***
Чонгук почувствовал ответное возбуждение Тэхёна. Его пьянящий аромат усилился. Голова кружилась от похоти, а сознание уплывало. Зверь внутри Чонгука бесился и рвался с цепи. Требовал продолжить, взять, присвоить. Сделать своей такую желанную добычу. Чонгуку было мало одного поцелуя, мало его вкуса, мало аромата Тэхёна, мало его голоса — медового, стекающего по позвоночнику сладкой патокой. Он хотел его всего. Здесь и сейчас. Так, что волосы на загривке дыбом приподнялись. Если бы только волосы… Но был ли готов продолжать Тэхён? Нет… Он ещё не готов принять его и тем более не готов познакомиться с его зверем… — Твой запах сводит меня с ума. — Глухой голос Чонгука звучал будто бы через силу. Словно он заставлял слова протискиваться через горло. — Тэхён, иди к себе или я за себя не ручаюсь. Тот отшатнулся. Посмотрел испуганно и со всех ног припустил к себе в комнату. Чонгук подошёл к столу, взял в руки стакан с водой и выпил его залпом. Не помогло. Даже если его сейчас окатить ледяной водой из брандспойта, волк всё равно продолжит рваться к Тэхёну. Сможет ли он найти в себе силы, чтобы сдержать зверя? Чонгук обречённо выдохнул, закрывая глаза. Тэхён — его наркотик. Личный, неведомый науке сорт. Его счастье и проклятье. Его безумие. Чонгук хотел Тэхёна до помешательства. Ещё бы мгновение — и он не смог бы его отпустить. Это невыносимо — быть так рядом с истинным и не сметь к нему прикоснуться. Самое время сбежать из дома. Пока окончательно дров не наломал. Или уже поздно? Чонгук разжал кулак. Осколки стакана упали на пол.***
Вскоре Тэхён услышал, как хлопнула входная дверь. Чонгук ушёл. Тэхён с трудом вернул себе способность двигаться. Он, еле передвигая ноги, поплёлся в ванную и встал перед зеркалом. Прислонился лбом к прохладному стеклу. Перед глазами тут же возникло лицо Чонгука, его губы, лихорадочно блестящие глаза и стекающая капелька пота по виску. Что? Что с ними только что произошло? Он только что целовался с Чонгуком! С совершенно чужим альфой! Тэхён упёрся ладонями в раковину, наклонился ближе к зеркалу, всматриваясь в собственное отражение, будто там мог быть ответ. Губы всё ещё покалывало. «Так нельзя. Произошедшее — это ненормально. Неправильно! Я совсем забыл про все нормы приличия. Мы знакомы с Чонгуком чуть больше дня, а я уже позволил ему целовать себя. Но, чёрт!.. Как же мне понравилось». — Тэхён машинально провёл по губам пальцами и тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. Поцелуи Сону всплыли в голове сами собой: короткие, редкие, всегда будто второпях. Жёсткие, почти требовательные, без этой странной паузы перед, без осторожного прикосновения, без вопроса, который Чонгук задал одним лишь взглядом. Сону целовал так, словно делал одолжение. И Тэхён к этому привык. А сейчас было иначе. С Чонгуком всё было иначе. В груди неприятно сжалось от стыда. Он должен был оттолкнуть. Остановить. Сказать хоть что-нибудь. Но вместо этого стоял и позволял, растворяясь в ощущениях. Мысль о том, что ему понравилось, резанула особенно остро. Не просто понравилось… Даже сейчас, когда Чонгука не было рядом, Тэхён чувствовал непреодолимую, нездоровую тягу к этому альфе. Он зажмурился, сделав глубокий вдох, потом ещё один. Включил холодную воду, подставил ладони под тугую струю. Но холод не помог. Руки горели, губы горели, внутри всё ещё было тепло. Тепло, подаренное Чонгуком. Запретное. — Чёрт… — выдохнул Тэхён почти беззвучно. Раскаяние накатывало волнами, но вместе с ним — странная, пугающая ясность. Этот поцелуй не был случайностью. И не был слабостью. Он был тем, что Тэхён слишком долго не позволял себе почувствовать. И именно это пугало сильнее всего. Что такой сильный красивый альфа мог найти в нём? Тэхён вгляделся в отражение: всклокоченные волосы, опухшие ото сна глаза, торчащие в вырезе футболки ключицы. В нём не было ничего, что могло бы привлечь внимание такого альфы. Значит, дело не во внешности? Чонгук сказал… запах. Сказал, его запах сводит его с ума. Но как такое возможно? Тэхён оттянул ворот футболки и, нагнув голову, принюхался к себе. Запах как запах, ничего особенного. Немного цветочных нот, оставленных на коже гелем после душа. И больше ничего. Он повернул голову и посмотрел на нишу возле тропического душа, заполненную всевозможными бутылочками и склянками. И даже протёр глаза, не поверив в увиденное: среди множества средств не было ни одного с цветочным ароматом. Пахнущий кожей строгий «Соваж» от Диор, в плотном стекле — терпкий, с оттенком свежесрезанной зелени «Игрек» от Ив Сен Лоран, в чёрном флаконе — древесный «Джентльмен» Живанши. Получается… что этот цветочный аромат его? Тэхён плеснул в лицо холодной водой, а потом ещё и ещё раз. Нужно было прийти в себя. Нужно всё хорошенько обдумать. Его доктор предупреждал, что последствия ковида, который он очень тяжело перенёс несколько лет назад, могли проявляться по-разному и со временем сходить на нет. У кого-то пропадало обоняние, кто-то переставал чувствовать вкус еды, привычные вещи становились пустыми и безликими. Тэхёну досталось другое — он лишился собственного аромата, будто его просто стёрли, оставив тело без опознавательных знаков. Врач говорил, что скорее всего это было связано не столько с вирусом, сколько со стрессом. Тэхён очень сильно переживал потерю отца, который заболел вместе с ним. Вот только он не справился с недугом, ушёл из жизни в тяжёлой агонии. Но сейчас… Должна же быть причина, почему вдруг всё изменилось. Почему аромат вернулся? Аромат лесного ландыша.***
