Возврату не подлежит

Три недели спустя

      Наступила ночь Чильсока, самая загадочная и самая долгожданная ночь для всех влюблённых пар. Оборотни трёх стай собрались в Заповедном лесу и на несколько дней стали его обитателями. Они отдыхали и веселились, разделившись на компании по интересам. Оборотни перемещались, кто в человеческом облике, кто в зверином, не обращая на это особого внимания.       Меж деревьев разносились голоса и смех, слышалась музыка. Кто-то танцевал, кто-то сидел на траве плечом к плечу, тихо подпевая мелодии. На огромной поляне жарили мясо на барбекю и накрывали большие столы. Омеги трёх племён приготовили столько еды, что Тэхён начал сомневаться, возможно ли всё это съесть за вечер. Его даже начало мутить от изобилия всевозможных блюд и закусок. Молодёжь по старой традиции украшала дерево Ёнриджи, растущее посредине поляны. Два огромных клёна, растущие совсем рядом, переплелись настолько плотно, что со временем превратились в один огромный ствол, который даже вдвоём невозможно было обхватить. Свободные омеги вплетали в ветви цветные ленты со своими именами, а стоявшие неподалёку альфы наблюдали за каждым их действием. Оборотни готовились к восходу полной луны.       По периметру поляны горели костры, очерчивая границу. У самого большого сидели старейшины трёх племён. Они неспешно переговаривались, ещё не остыв от жарких споров, разгоревшихся, пока решалась судьба диких.       «Варенью никогда не стать снова фруктами!» — с пеной у рта утверждали скептично настроенные старцы. Даже доклад Сокджина, что сыворотка доработана и успешно прошла испытания, не прекратил их спор. Тогда Сокджин предложил им убедиться воочию, что выжившие дикие больше не представляли опасности и ничем не отличались от остальных оборотней. Недоверие и настороженность читались на лицах пожилых оборотней, когда на поляну вышли четверо диких волков. Старейшины пытались нацепить на себя безразличный вид, но при этом зорко следили за каждым их шагом.       Дикие продемонстрировали всем присутствующим, что они вернули себе безболезненную способность обращения в человека. Они проделали это с такой лёгкостью, что старейшины, недолго посовещавшись, признали их малочисленную стаю. Осталось только решить конфликт между дикими и стаей чёрных оборотней. Споры тут же стихли, когда к главному костру вышел Чонгук и поклонился старейшинам.       — Вы все знаете, что дикие планировали нападение на стаю чёрных волков. Они покушались не только на мою стаю, они чуть не убили моего истинного и остановились в шаге от непоправимого. Но я готов отозвать обвинение… при одном условии.       Вожак диких сильнее сжал в руке ладонь Хосока. В этот миг решалась не только его судьба, а судьба его пары, его стаи.       — Они поселятся, — продолжал Чонгук, — в доме смотрителя дендрариума, на границе Заповедного леса, будут регулярно взаимодействовать с Сокджином, чтобы тот мог продолжить исследования и… — Чонгук разжал ладонь, демонстрируя миниатюрные чипы, — всем им будут вшиты устройства слежения. Так мы будем знать об их передвижениях и можем быть уверены, что они не представляют опасности. И они становятся членами нашей стаи. Никаких диких больше быть не должно.       Тэхён восхитился, как ловко Чонгук обозначил требования: с одной стороны, они выглядели как наказание — тотальный контроль за дикими, но… чёрт побери! Чонгук проявил мудрость и дальновидность вожака, предложив им крышу над головой, и был готов пойти против волчьих законов: за посягательство на жизнь истинного полагалась смерть.       — Я согласен! — ответил вожак и склонил голову, а за ним Чонгуку поклонились и остальные дикие, признавая нового вожака.       Луна цеплялась за макушки деревьев, словно пыталась продлить ночь. Пламя самого большого костра взмыло вверх, приглашая всех присоединиться к ритуалу объявления пар. Вскоре музыка стихла, а народ стал сходиться ближе друг к другу, и места стало катастрофически мало.       — Ты готов? — Тэхён ощутил лёгкое пожатие руки от Юнги.       — Уже начинается? — испугано спросил он, оглядываясь и ища глазами любимого.       Чонгук стоял чуть дальше остальных альф, что-то тихо обсуждая с Чимином и Намджуном, но при этом не сводил взгляда с Тэхёна.       — Тэхён, не заморачивайся, — отмахнулся Сокджин. — Вы уже пара. Ты признал его волка, он поставил тебе метку. Зачем вы вообще решили участвовать во всём этом? Для вас с Чонгуком это формальность.       Сокджин не спускал с рук старшего сына семейства Пак, после церемонии тольчаби особо ревностно опекая этого мальчугана. Непоседливый Юнми категорически отказывался спокойно сидеть. Он требовал то игрушку, то бутылочку с молоком, норовя выскользнуть из рук и поковылять к любому предмету, который казался достойным его внимания. Сокджин ловил его за капюшон, за ладошку, не выпуская из поля зрения ни на секунду, потому что знал: стоит отвлечься — и маленький Пак Юнми уже окажется там, где ему быть совершенно не положено.       — Это не формальность, — жарко возразил Тэхён. — Этот обряд очень важен Чонгуку. Этого ждёт от него вся стая, ждут старейшины. Вожак должен соблюдать традиции. — И чуть позже тихо добавил: — И мне это тоже важно. Я хочу, чтобы вся стая признала меня и нашу пару.       — Всё так и будет, — заверил Юнги. — Куда они денутся?       — А что, если Чонгук не найдет на дереве мою ленту? А что, если меня поймает другой альфа? — упрямо продолжал накручивать себя Тэхён.       — Другой? Поймает тебя? — рассмеялся Юнги, покачивая коляску, в которой спали новорождённые двойняшки-альфы. — Чонгук найдёт тебя, где бы ты ни находился, и никого к тебе не подпустит. А благодаря метке у тебя теперь нюх и зрение, как у волка. Да, ты не можешь оборачиваться, как это делаем мы, но твои инстинкты ничуть не хуже наших. Иди, не бойся. Как только старейшина подаст знак — беги. У тебя будет совсем немного времени скрыться, пока альфа ищет на дереве именно твою ленту.       Со своего места поднялся самый пожилой старейшина и подал знак. Незамужние омеги встали на краю поляны. Порыв ветра лизнул лицо, и Тэхён поёжился, чувствуя, как от волнения свело желудок.       Из толпы послышались одобрительные возгласы, когда альфы, претендующие на пару, окружили дерево, украшенное лентами. И их было гораздо больше, чем омег. Кто-то неторопливо переступал с ноги на ногу, другие возбуждённо переговаривались, а некоторые срывали с себя одежду и бросали её прямо под ноги. Все ждали только одного — сигнала старейшин.       Раздался протяжный вой — и все омеги врассыпную бросились в лес. Тэхён застыл, напряжённо глядя на Чонгука. И тот приказал тихим рыком: «Беги! Беги со всех ног! Потому что сегодня — ты моя самая желанная добыча».       Тэхён крутанулся и бросился прочь. Он нырнул под тёмный свод деревьев — туда, где свет луны почти не пробивался сквозь кроны. Ветки хлестали по рукам, трава путалась под ногами, дыхание сбивалось, но он не останавливался.       Тэхён бежал наугад, стараясь запутать след, меняя направление, бросаясь то влево, то вправо. Сердце колотилось где-то в горле, шум крови заглушал всё остальное. Он остановился лишь на мгновение, согнувшись, чтобы перевести дыхание, и снова сорвался с места. Он уже не бежал — почти летел, пока вдруг не понял: за спиной стало слишком тихо. Тэхён резко остановился, замер как вкопанный. Тягучий запах словно верёвками переплёл его ноги, не давая возможности сделать и шагу. Сильный и манящий аромат белого кедра, от которого кружилась голова, настойчиво перебил все остальные запахи в лесу.       Можно было петлять, бежать и прятаться сколько угодно. Чонгук всё равно бы нашёл его. Почуял, унюхал, выследил, позвал бы внутренним голосом — и Тэхён бы отозвался. Потому что не мог иначе. Потому что теперь у них была одна жизнь на двоих.       Сильные руки обвили талию, притягивая к себе и заключая в объятия несопротивляющееся тело.       — Нашёл, — выдохнул Тэхён счастливо, растворяясь в ласке любимого.       — Запомни, Тэ, это последний раз, когда ты убегаешь от меня, — тихо сказал альфа у самого уха.       Его дыхание было ровным, спокойным, будто погони и не было. Резким рывком Чонгук развернул Тэхёна лицом к себе и прижал спиной к шершавому стволу дерева, лишая путей отступления, которых тот и не искал. Все мысли сбились, стоило только ощутить прикосновение губ Чонгука. Стон Тэхёна растворился в поцелуе. Он таял и горел в его объятиях. Хотелось слиться с ним, стать одним целым. Ноги отказывались держать и поехали на влажном мхе, но альфа держал крепко, не давая упасть. Горячее дыхание опалило щёку, а низкий голос заставлял замирать от каждого слова:       — Ты действуешь на меня похлеще любого афродизиака… — Влажный язык прочертил мокрую линию от впадины над ключицей наверх, и Чонгук горячо выдохнул в ухо: — Как же я хочу взять тебя прямо здесь… хочу видеть твоё лицо, когда мой член будет входить в тебя… — шептал он, а губы медленно ласкали шею, руки блуждали по телу, сжимая, гладя, спускаясь всё ниже. Рука легла на член, лаская и дразня через тонкую ткань брюк. Под вспышки за закрытыми веками рассудок медленно, но верно покидал Тэхёна.       Сумасшествие подступало неотвратимо.       Тэхён внезапно очнулся. Он решительно освободился от объятий, отодвинул руку опешившего альфы со своего паха. Тэхён мягко надавил на грудь, заставляя отступить.       — Что такое? — разочарованно застонал Чонгук.       — Прекрати. Я хочу всё сделать по правилам, — требовательно ответил Тэхён. — По вашим волчьим законам.       — Почему ты такой упёртый? — сквозь зубы прорычал Чонгук.       Он даже не стал снимать одежду. Нити на ткани поползли, и одежда просто разошлась по швам, упав лоскутами в лапы огромному чёрному волку. Зверь сделал шаг ближе и лизнул руку Тэхёну. Он не рычал и не двигался, покорно ожидая, когда его примут.       Тэхён протянул руку не сразу. Сначала позволил аромату белого кедра окутать себя. А потом коснулся, медленно провёл открытой ладонью по густой шерсти на загривке, чувствуя, как волк задрожал и подался навстречу.       — Люблю тебя, — выдохнул Тэхён почти беззвучно.       И Чонгук не сдержался. Задрав морду, волк издал долгий и протяжный вой, нарушивший покой засыпающего леса. Но не успел растаять последний звук, как его подхватил волчий вой, доносившийся неподалёку. К нему присоединился второй, третий, а потом ещё несколько голосов.       Зверь улёгся на подстилке из хвои и листьев и прикрыл глаза, отбивая хвостом радостный ритм. Большая голова сама подставлялась под руки, требуя ласки. Тэхён присел и с радостью начал тискать мохнатого зверя, глубже зарываясь пальцами в тёплую шерсть. Волк издавал фырчащие звуки вперемешку с довольным рыком, пытаясь лизнуть в лицо. Тэхён засмеялся и плюхнулся на землю от такого напора.       Волк с трудом оторвался от Тэхёна. Поводил носом, взял в зубы порванные брюки и принёс их ему, положив на колени.       — Что? Зачем они? Их только выкинуть осталось, — сказал он, разглядывая безнадёжно испорченную одежду.       Волк рассерженно заворчал, сердясь на бестолковость Тэхёна. Он наконец догадался проверить карманы и вытащил ленту со своим именем. Ту, которую повязал на дерево в начале праздника.       — Ты нашёл её! Как? Там же их было больше сотни.       Волк только фыркнул в ответ.       — Идём. Нужно отдать ленту старейшинам.       Огромный волк опустился у ног Тэхёна. Омега взобрался ему на спину и перехватил густую шерсть на холке, устраиваясь поудобнее. Рывок — и лес замелькал перед глазами.       Когда они показались на ритуальной поляне, всё вокруг утопало в движениях и запахах. Повсюду были волки: одни носились кругами, сталкиваясь и отскакивая, другие сбивали свою пару с ног и валялись в траве. Тэхён оглянулся и заметил, как точно так же, как и его, очень бережно, огромный волк вёз на своей спине Хосока.       Чонгук направился к старейшинам. Тэхён соскользнул со спины оборотня и мягко встал на землю. Не задерживаясь, протянул красную ленту со своим именем самому пожилому из них. Аджосси хитро улыбнулся, поднимаясь с колен.       — Совет Старейшин объявляет новую пару — Чонгука и Тэхёна! — громко объявил он, повязывая ленту на лапу чёрного волка.       Протяжный вой всех оборотней завершил ритуал.

Три месяца спустя

      Внутреннее чутьё Чонгука подсказывало, что назревала проблема. Очень серьёзная проблема. Поэтому он не раздумывая отправил короткое сообщение мистеру Ли: «Зайди в кабинет. Как можно скорее». Шла первая неделя, как Чонгук назначил бывшего вожака диких на пост начальника охраны офиса «Лунный свет», и он очень надеялся, что его железная выдержка поможет справиться с назревающим коллапсом.       — Говорю вам, лучше сделать всё здесь. Это идеальное место, — густой бас Намджуна давил на перепонки.       Ни Намджун, ни Чимин не обратили никакого внимания, когда в кабинет зашёл мистер Ли, они продолжали внимательно изучать план, склонившись над огромным листом бумаги, расстеленным на столе. А Чонгук мерил шагами кабинет за их спинами, стискивая кулаки до побелевших костяшек пальцев.       — Давно ты у нас стал стратегом? Я лучше знаю, где провернуть всю операцию. Он точно догадается, что это засада, если всё произойдет здесь… У Гука здесь не будет эффекта неожиданности, — упрямо спорил с ним Чимин, размашисто поставив маркером крест на карте. — Идеально будет устроить всё вот тут.       Чонгук переводил взгляд то на одного, то на второго альфу, не решаясь пока принять ничью сторону.       — Я вас зачем здесь всех собрал? Время идёт, — напряжение так и сквозило в его голосе, — а вы нихрена не помогаете.       Обычно спокойный и уверенный в себе Чонгук сейчас был на взводе. Намджун и Чимин едва взглянули на Ли, жестами приглашая подойти ближе.       — Хорошо, что ты здесь… зацени и скажи, что думаешь. Я склоняюсь к блиц-атаке отсюда, — спокойно произнес Намджун, водя пальцем по плану.       — Решаем быстрее! — рявкнул Чонгук, резко разворачиваясь.       — Что происходит? — не выдержал Ли.       — Все должно было произойти дома, — пробормотал Чон, скрещивая руки на груди, словно пытаясь успокоиться. — И тут появились эти придурки…       Ли взглянул на Намджуна и Чимина, которые наконец распрямились и смотрели на Чонгука с виноватыми лицами.       — Он собирался это сделать на кухне, — сказал Чимин, едко улыбаясь.       — Что за миссия? Я всё ещё понятия не имею, в чем дело, но судя по нахальной улыбке Чимина — это явно не вопрос жизни и смерти, — заключил мистер Ли, склоняясь над планом.       Вместо ответа Чонгук полез в карман. Все не смогли сдержать улыбок, увидев маленькую чёрную бархатную коробочку в его руках. Чонгук откинул крышку, внутри сверкнуло кольцо из белого золота. Он нервно переминался с ноги на ногу, глядя на друзей.       — Можно? — спросил Ли у него и потянулся за коробочкой.       Чонгук настороженно посмотрел и скрепя сердце вложил её в протянутую ладонь. Ли осторожно вынул кольцо и поднёс ближе к свету. Взгляд упал на гравировку внутри: «Больше, чем жизнь».       — Оно прекрасно, — пробормотал Ли, возвращая кольцо на место. — Тэхёну очень понравится. Только зачем всё это? Вашу пару уже объявили и признали все стаи.       — Чонгуку показалось этого мало, — фыркнул Чимин. — Он попросил нас помочь разработать план, как сделать предложение Тэхёну уже по человеческим обычаям. Не удивлюсь, что следующим будет обряд с кострами, раскраской и плясками, как у зулусских племён.       Намджун еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Ли вновь взглянул на Чонгука:       — Чонгук, ты же знаешь, Тэхён скажет «да». Для этого не нужен сложный план. Просто скажи «Будь всегда со мной» и подари это кольцо. Неважно где и как.       — Важно, — ворчливо ответил Чонгук. — Что я буду рассказывать своим детям? Что сделал предложение их папе, жуя лист кимчи за обеденным столом?       — Оу-у… — Ли распахнул в удивлении глаза. — Вас можно поздравить?       — Можно, — смущённо, но гордо ответил Чонгук. — Только Тэхён ещё ничего не знает. Я сегодня утром почувствовал, как изменился его аромат. Появились слабые ноты лесной земляники. Я уверен, что у нас будет альфа. Совсем скоро и Тэхён догадается, что он беременный. Поэтому я так и спешу. Ну так что? Вопрос всё тот же. Где и как мне сделать ему предложение?       Все резко притихли и вновь склонились над расчерченной бумагой. Звонок на рабочий телефон помешал разработке стратегического плана по захвату Тэхёна.       «Тихо!» — беззвучно предупредил друзей Чонгук, зажимая ладонью трубку телефона.       — Да, милый, — проворковал он безмятежно.       — Ты опять заработался? Я голодный как волк и жду тебя на крыше. Ты забыл, что мы договорились поужинать сегодня вместе? — с лёгкой обидой в голосе ответил Тэхён.       Чонгук хлопнул себя по лбу, признавая оплошность.       — Прости. Уже бегу. Не начинай без меня. — Чонгук завершил разговор, поспешно положив трубку телефона на место.       Он спрятал чёрную коробочку с кольцом в карман и обвёл серьёзным взглядом альф.       — Я к Тэхёну, а вы все остаётесь здесь и не выйдете из кабинета, пока не придумаете идеальный план. Фейерверки, бумажные фонарики, свечи, корзины с цветами и кровать в лепестках роз — до утра сидеть будете, но придумаете всё, чтобы для Тэхёна это мгновение стало самым романтическим и незабываемым. Поняли? Чей план будет лучшим, назначу генеральным директором в фирме. Думайте!       Чонгук, перепрыгивая через ступеньки, поднялся на террасу на крыше, с которой открывался волшебный вид на посёлок: дома, очерченные тёмной кромкой леса, зеркальная гладь озера и горы, сливающиеся с сумрачным небом. Солнце уже скрылось за горизонтом, но, повиснув точно над ними, луна серебрила небосвод. Тёплый ветер лениво трогал листву живых деревьев в высоких вазонах на террасе. Разноцветные гирлянды на решетчатой крыше мягко переливались, сливаясь свечением со звёздами.       Место и правда выглядело волшебно, прямо-таки идеально для романтического свидания. Но всё это не волновало Чонгука. Его внимание сосредоточилось на человеке, способном затмить собой всю эту красоту.       Тэхёну безумно шла ночь. Чёрные глаза ловили блики фонарей. Он выглядел настолько идеально красивым, что захватывало дух и Чонгук забывал дышать.       Тэхён в ответ не сводил с Чонгука взгляда, будто хотел запомнить каждую деталь сегодняшнего вечера.       — Ты пришёл, — выдохнул он, подходя ближе и улыбаясь так, что у Чонгука скрутило живот и ослабли колени.       Его охватили такие сильные чувства, что он едва мог вздохнуть.       — Прости. Задержался…       — У тебя всё в порядке? — с тревогой спросил Тэхён, взяв его за руку.       У Чонгука вдруг защипало в глазах. Он понял: прав был мистер Ли. Вот он идеальный момент! И ничего не нужно придумывать и искать. Только они — наедине друг с другом, только ночь и луна, и звездный блеск в глазах любимого…       «Хочу быть с ним всегда», — в этот миг Чонгук просто не мог думать ни о чём другом.       Он медленно опустился, вставая на одно колено перед Тэхёном. Чонгук выудил из кармана заветную чёрную коробочку и протянул её любимому.       — Тэ… — Эмоции захлестнули настолько, что слова застряли в горле, а руки предательски задрожали. — Ты будешь…       Тэхён закрыл рот ладонью и затряс головой, будто не верил в реальность происходящего.       — Нет… нет… нет… — шептал Тэхён, — этого просто не может быть. Я тоже…       Он оторвал руку от лица, на мгновение отвернулся, что-то достал из кармана и вновь повернулся к ошарашенному Чонгуку.       Тэхён медленно опустился на колени. Его лицо оказалось точно напротив лица Чонгука. Он протянул руку и разжал кулак. На его ладони лежала точно такая же бархатная коробочка.       — Гуки… Давай вместе?       Они в унисон наконец сказали то, о чём оба давно мечтали друг друга спросить:       — Ты будешь моим мужем?

Четыре года спустя

      Чонгук сидел в кабинете Сокджина, держа на руках сына. Мальчуган водил расчёской по его длинным волосам, цепляясь за пряди, но Чонгук этого не замечал. Его взгляд был устремлён в пустоту.       Перед глазами мелькали обрывки прошлого. Во время встречи с инвесторами мебельной фабрики у Тэхёна отошли воды. Мужчины перепугались настолько, что подписали контракт, даже не заглянув в бумаги. Удар кулаком в челюсть от Сокджина, когда Чонгук пытался прорваться в палату к рожающему мужу. Как он не сдержался и расплакался, когда спустя пару часов Джин вынес ему крохотный свёрток.       Сын-омега казался Чонгуку самым красивым ребёнком на свете, несмотря на то, что голосил так, что закладывало уши. Он смотрел на кроху и не верил своему счастью. Как от него могло появиться нечто столь совершенное?       — Ты решил, как мы его назовём? — спросил Чонгук, любуясь, как Тэхён бережно убаюкивал на руках сына.       — Что, если Ханыль? — предложил тот.       — Звёздное небо… Мне нравится.       И вот теперь этот кроха сидел у него на коленях, а Тэхён снова рожал в соседней палате. Чонгук знал, что тот сцепил зубы, пытаясь не кричать от боли. Потому что издай он хоть малейший звук, Чонгук ринется к нему, сметая всех на своём пути. В груди всё сжималось. Он чувствовал каждую схватку, слышал задушенные всхлипы Тэхёна и сходил от этого с ума.              И вдруг всё стихло…       Чонгук прижал к себе сына, прислушиваясь к тому, что происходило в соседней палате.       Крик! Раздался громкий крик младенца.       У Чонгука перехватило дыхание, он чувствовал, как по вискам потекла капелька пота, но даже не шелохнулся. Напряжённо ждал. С каждым мгновением дышать становилось всё труднее. Чонгук схватился за руки Ханыля, как за последнюю надежду, и принялся глубоко дышать, чтобы хоть как-то унять внутреннюю дрожь.       Тишину прорезал новый крик!       Не такой громкий, как первый. Слабый и еле слышный. Но от этого тихого плача сердце заколотилось с неистовой силой. Ледяной страх, что сковывал грудь изнутри, треснул и рассыпался вдребезги.       За стеной всё пришло в движение, зазвучали приглушенные голоса, отчётливо раздавались шаги. Чонгук прикрыл глаза и прижал губы к темени сына. Он ловил каждый звук, пытаясь услышать самое главное — голос Тэхёна. Но всё заглушали голоса Юнги и Чимина, спорящих в коридоре за дверью.       — Иди ты сообщи ему. Ты его друг.       — И что? Думаешь, Чонгук меня не убьёт? Я не хочу своих детей сиротами оставлять. Иди ты, на омегу он руку не поднимет.       Дверь в кабинет приоткрылась. Чонгук вздрогнул и мгновенно поднял голову. На пороге стояли Юнги и Чимин, причём альфа прятался за спину мужа.       — Всё хорошо, — поспешил заверить Юнги, нервно покусывая губы. — У тебя два сына. Они маленькие, но сильные. С Тэхёном тоже всё в порядке.       Чонгук кивал на каждую фразу, не в силах вымолвить ни слова. Он почувствовал, как облегчение заструилось по венам, разливаясь по телу тёплой волной. По щеке покатилась слеза, и Чонгук поспешил смахнуть её, чтобы никто не увидел. Малыш, будто почувствовал волнение, потянулся и обхватил крошечной ладонью его за палец.       — Можно… к ним? — Голос Чонгука сорвался на хриплый шепот.       — Ещё немного. Дай закончить врачам и Тэхёну прийти в себя, — поспешно ответил Чимин.       — Что происходит? Вы что-то не договариваете? — Чонгук вскочил со стула и требовательно вглядывался в лица друзей, пытаясь понять причину их смятения.       — Чонгук… тут такое дело, — начал мямлить Чимин.       — Да, господи, боже мой, где твои стальные яйца? — не выдержал Юнги, кинув осуждающий взгляд на мужа. Набрал побольше воздуха в лёгкие, зажмурил глаза и выпалил: — Короче… Поздравляю, Чонгук! Ты стал отцом двух замечательных омег!       — Как омег? — Чонгук вновь рухнул на стул. — Шаман же сказал, что будут близнецы-альфы.       Юнги подошёл ближе и подхватил у растерянного папаши Ханыля к себе на руки.       — Шаманы тоже люди. Могут ошибаться, — попытался успокоить друга Чимин. — Доверять со стопроцентной гарантией можно только УЗИ и своему носу. Вот какие новые ароматы ты чувствовал от Тэхёна?       — Сладкой дыни и цветов сакуры.       — Ну сам подумай, — фыркнул Юнги, — какой альфа будет пахнуть цветами и фруктами? Да не переживай ты так, будут твои дети нашим сыновьям хорошей парой.       — Пусть только попробуют подойти к моим детям! — зарычал Чонгук, выхватывая сына из рук Юнги. — Ни один альфа не посмеет приблизиться к моему дому.       — Как долго? — по-деловому поинтересовался Чимин.       — Пока я не сдохну!

Прошло ещё пять лет

      Чонгук, заложив руки за спину, медленно шагал вдоль выстроившихся перед ним в шеренгу омег. Те стояли в его кабинете, вытянувшись в струнку, как солдаты перед генералом.              — Итак, — начал он, и его голос прозвучал особенно сурово. — У меня к вам всем один вопрос. И я хочу услышать правду. Кто это сделал?       Все молчали, предпочитая разглядывать узор на ковре, чем встретиться взглядом с разъярённым Чонгуком.       — Тэхён? Твоих рук дело?       Тот сделал максимально невинное лицо, какое только смог.       — Я? Нет, солнышко, понятия не имею, о чём ты. Может, это Намджун сделал? Вчера был у нас. Ты же знаешь, каким он бывает неловким.       Тэхён отрицал сделанное, но при этом лукавая улыбка не сходила с его лица. Чонгук продолжил допрос с пристрастием.       — Я последний раз спрашиваю: кто из вас четверых виноват в том, что сорвётся моя командировка? — Чонгук достал из кармана загранпаспорт и потряс им в воздухе.       Он открыл корочки и продемонстрировал основной разворот с фотографией. Точнее её не было. Не было видно. Совсем. Теперь загранпаспорт Чонгука плотно был усеян блестящими разноцветными детскими наклейками. Здесь были и розовые единороги, и зелёные динозавры, и радужные феи, и жёлтые смайлики.       Чонгук горестно вздохнул. Быть единственным альфой в семействе — задача не из лёгких. Даже зарычать сильно нельзя — они же омеги.       — Ханыль, детка, признайся, это ты сделал? — Чонгук присел на корточки, заглядывая в глаза старшему сыну.       Тот затряс головой, с трудом пряча улыбку.       — Хорошо, — вздохнул Чонгук и переместился чуть в сторону, оказавшись рядом с близнецами. — Ёнхо, Ёнбин, вы ничего не хотите сказать отцу?       Малыши, которым только вчера исполнилось пять лет, крепко держались за руки и признаваться в содеянном не спешили. В конце концов один из них не выдержал:       — У Ёнбина в подарках оказалось больше наклеек, чем у меня… — начал малыш, и его губа задрожала, а в глазах опасно блеснули слёзы.       — Мы только хотели чтобы их стало поровну, — признался второй, крепче сжимая руку брата.       — Это я услышал, что папа не хочет отпускать тебя с Хосоком в командировку, и предложил малышам наклеить лишние в этот «альбом», — проговорился Ханыль.       — А я «совершенно случайно», — Тэхён даже изобразил пальцами эти кавычки, — оставил твой паспорт на столе, — сознался он.       — Так значит, это ты всё организовал? — Чонгук поднялся с колен и приблизился к Тэхёну.       — Нет! — Между ними тут же возник старший сын, грудью вставая на защиту папы. — Мы это сделали вместе.       — Но теперь же стало красиво… Очень! — захихикал младший сын, прикрывая рот ладошкой.       — Я теперь не смогу поехать в Японию! А у меня… — взвыл Чонгук, — важная встреча!       — Ну, прости нас, Гуки, — сказал Тэхён, поднимая руки в жесте капитуляции. — Но согласись, милый, это не дело уезжать на неделю с чужим омегой. — Тэхён обвил руками шею мужа и прошептал на ухо: — Это всего лишь наклейки. Не рычи так на детей. Я вечером отклею их феном.       — Да чёрт с ними. — Чонгук обнял мужа за талию и притянул к себе. — Я думал, что ты больше не обижаешься на Хосока и вы зарыли топор войны.       — Топор-то зарыли, но мне категорически не нравится это ваше путешествие в Японию, — признался Тэхён.       — Хорошо. Отправлю Хосока и мистера Ли вместо себя. А я и не знал, что ты у меня такой ревнивый, Тигрёнок. — Чонгук поймал губы любимого в поцелуе.       — Ура! Отец не сердится! — закричал Ханыль.       — Конечно, не сердится. Ему же некогда, — деловито заметил Ёнхо.       — Ага, целуются, — счастливо прошептал Ёнбин.       Ханыль первым сбежал из кабинета на улицу, а за ним, на ходу оборачиваясь в волчат, выскочили и близнецы.       Они принялись гоняться друг за другом, заходясь в счастливом лае. Чонгук подхватил Тэхёна и, легко перекинув через плечо, направился по лестнице на второй этаж.       — Отпусти! Отпусти меня, сумасшедший! Куда ты меня потащил?       — Исправлять ситуацию! — Чонгук нежно похлопал Тэхёна по попе.       — Что? Что ты задумал? — продолжал возмущаться Тэхён, отчаянно молотя кулаками по спине мужа.       — Пора вашу омежью компанию разбавить. Тигрёнок, нам срочно нужен сын-альфа!

*** *** ***

      Тэхён взял руководство фабрикой на себя, ведь это оказалось гораздо проще, чем накормить одновременно всех детей и мужа. Но он бы ни за что не справился с этим в одиночку, а вот имея такого управляющего, как Ан Доюн, это было сделать несложно. Педантичный и очень требовательный бывший главный бухгалтер «Orion Media Group» вытащил мебельные фабрики «Hanssem» со дна.       Намджуна спустя несколько лет назначили министром юстиции. Сокджин продолжал возглавлять клинику и наконец запатентовал крем-сыворотку на основе крови оборотней, которая чудодейственным образом заживляла самые тяжёлые раны. У них так и не было детей, но каждые выходные их дом наполнялся детским смехом и визгом. Они с удовольствием забирали детей Чонгука и Чимина, позволяя альфам отдохнуть наедине со своими парами.       Юнги стал популярным фуд-блогером. Его стримы с кухни пользовались огромной популярностью на ютубе, и очень скоро на стене его дома красовалась «золотая ютуб-кнопка», подтверждающая один миллион подписчиков.       Чимин оставил пост главы охранной службы. Он, вместе с Сондыком, открыли сеть школ по самообороне для омег, помогая обрести уверенность в своих силах тем, кто оказался в трудной жизненной ситуации.       Хосок вернулся в офис к Чонгуку, заняв прежнее место — его помощника, а мистер Ли — бывший вожак диких, стал генеральным директором в компании «Лунный свет». Они забрали дедушку-отшельника из хижины в заповеднике, и тот помогал воспитывать правнуков. Семья Ли так и продолжала жить в доме смотрителя дендрариума, вот только уже без стаи диких. Как только оборотням удалили чипы, они привели в стаю чёрных волков свои пары, которых нашли на празднике Чильсока в племенах серых и буро-рыжих волков, и теперь жили в коттеджном посёлке «Семь звёзд» своими семьями отдельно.       Бывший муж Тэхёна, Сону, вскоре после стычки с Тэхёном загремел в тюрьму. Его задержание было смешным и нелепым и поначалу не предвещало ничего ужасного. Всего лишь езда в нетрезвом виде. Вот только полиция обнаружила в бардачке наркотики. Сону в зале суда громко кричал, что улики ему подбросили. Но судья был непреклонен, назначив тринадцать лет лишения свободы.       Четвёртый ребёнок в семье Чонгука опять оказался омегой и вожак был… безумно счастлив этому. Но Тэхён, когда к ним в гости заходили мальчишки-альфы, на всякий случай убирал с кухни все ножи, а заодно и клюшки для гольфа, которые стояли в тубусе у входа.       Как только старшему сыну Чимина и Юнги — Пак Юнми — исполнилось девятнадцать лет, он, несмотря на угрожающий рык Чонгука, в ночь Чильсока вышел на поляну к дереву Влюблённых. Юноша обернулся в чёрного волка и лёг в ноги сыну вожака — Ханылю. Рука омеги трепетно коснулась его лба. Подвиг старшего брата попытались повторить двойняшки Пак, но Чонгук зарычал на них так, что даже Тэхён испугался и прошептал мальчишкам: «Ещё рано. Не доросли. Потерпите немного». Те обиженно заскулили и, поджав хвосты, уселись в сторонке. Однако весь праздник не сводили глаз с Ёнхо и Ёнбина.       И не переживайте за собаку, которая укусила Тэхёна. Её забрал к себе Сокджин как напоминание о своей самой грандиозной врачебной ошибке.

*** END ***