Без смягчающих обстоятельств

      — Братан, давай вставай, будильник твой заебал уже!       Женя почувствовал удар чего-то большого и жесткого по голове — вероятно, общажная подушка прилетела. Такой вообще-то и убить можно, при сильном желании. Сон сразу как рукой сняло. Перевернувшись на спину и скинув одеяло, Боков пытался проморгаться от недолгого и слишком беспокойного сна. Всю ночь кошмары какие-то снились, как будто он следак и не может маньяка поймать. Бегал за ним, как ебнутый, по уликам левым, людей своих терял одного за другим — все бестолку. А вчера вот снилось, что его близкий друг оказался убийцей-серийником… Какие-то странные сны в последнее время, надо бы таблеток попить, что ли.       Парень достал мобильник с тумбы, убрал какие-то бессмысленные уведомления и обратил внимание на время. В мыслях пронеслось: «Какого хуя меня вообще в семь утра разбудили?». Но через пару секунд в голову выстрелило осознание: сегодня ебаное первое сентября.       Боков перешел на четвертый курс Юридического института. Пока остальные выпускники грустили, что их «беззаботная студенческая жизнь» подходит к концу, парня невероятно радовала мысль о том, что осталось годик потерпеть, и эта ебатория наконец-то закончится. Когда-то он безумно хотел податься в следователи, бредил этой идеей по-страшному, книжки читал всякие про маньяков от знаменитых профайлеров, о методах расследования преступлений. Женю очень привлекала эта профессия — настолько, что даже общественным помощником в Следственное управление Следственного комитета весь первый курс бегал, сразу после пар, и сидел там почти до ночи со всеми сотрудниками. Помощник он был у двух прекрасных женщин: Елены Петровны и Яны Сергеевны. Они никогда ничего не скрывали от Жени, рассказывали и показывали каждое преступление в деталях, слушали его версии и мысли по каждому делу, давали советы на будущее. Да и до сих пор иногда просят помочь: понятым побыть, стенограмму сделать, описи. Даже место ему уже пригрели у себя…       Но только учеба отбила все желание как-то связывать свою жизнь с законом.       Учился Боков не сказать, что плохо, не совсем. Уголовное право, криминалистику, криминологию и прочие дисциплины уголовного профиля он страсть, как обожал, но все остальное: административка, гражданка и такие же конченые отрасли типа налогового или земельного — вызывали только желание выйти из универа и никогда больше в него не возвращаться, предварительно подпалив каждую кафедру.       Хоть уголовку он и любил, но препод был сущим мудаком: старый, жирный мужик с сальными волосами и очками на минус девять, который втихаря подрачивал на молоденьких студенток, каждую пару читая им весь материал по бумажке, даже не пытаясь заинтересовать «молодых специалистов», ничему полезному Женю так и не научил. Бокову приходилось самому выискивать какую-то информацию из учебников и пособий, смотреть ролики, спрашивать что-то у следователей из их практики. Хуй знает, зачем он всю школу старался: по репетиторам носился, кучу денег родителей туда вбухал, и ЕГЭ написал лучше всех в классе по истории и общаге… Ведь тут студентов буквально загоняли в рамки «пиши, че дают, и не отсвечивай».       Поэтому Женя еще на третьем курсе положил необъятный болт на эту учебу, распрощался с красным дипломом и стипендией и просто ходил на пары для галочки. Ну, и было огромное желание подоставать преподов, которые думали о себе слишком дохуя, а на деле нихуя из себя не представляли.       Боков был таким человеком, который за словом в карман не лез. Если ему что-то не нравилось — он не собирался смалчивать или лицемерить, и его особо не волновало кто перед ним. В простонародье таких людей обычно хамами и эгоистами называют, но Бокову плевать было. А что плохого в том, чтобы свой покой и комфорт ценить? Зачем под кого-то подстраиваться, если это тебе приносит какие-то душевные волнения или нервы треплет?       — Валер, может, ну его нахуй? — Женя накрылся одеялом с головой, надеясь, что это все очередной его страшный сон, и на самом деле сейчас тридцать первое августа и ему можно еще денек пострадать хуйней.       — Боков, ты заебал, хотя бы в первый день приди, потом будешь прогуливать, — надевая парадно-выходную рубашку, пробубнил Валера.       Валера Козырев, сосед Жени по общажной комнате, учился на пятом курсе специалитета по направлению «Правовое обеспечение национальной безопасности». Формально, это тоже была специальность юридической направленности, но занимать высокие должности в суде или прокуратуре выпускники специалитета не могли. Для того, чтобы начать карьеру судьи или прокурора — нужно было заново обучаться на Юридическом, только уже на бакалавриате. Нахуя себе Валера так жизнь усложнил, Боков не понимал, ведь Козырев хотел в дальнейшем связать жизнь именно с прокуратурой. Видимо, не подрассчитал, и аж до выпускного курса думать об этом не собирался.       Женя посмотрел на расписание занятий, которое в общий чат любезно скинула староста их группы и, по совместительству, его хорошая подруга — Надя Райкина: административное право (сука, и сразу две пары), уголовка и криминалистика.       Административное право у его группы со второго курса вела омерзительная женщина средних лет — Таталина Анна Витальевна, которая пиздец как обожала на каждой паре по полчаса рассказывать про своего богатенького мужа на «мерсе», который купил ей последний айфончик. Только про то, что он пиздошит ее каждый божий день и она синяки тоналкой замазывает — она не любила говорить. Смешно получается.       Преподаватель из нее был некудышный от слова «совсем». Она, как и большинство преподов в данном учебном заведении, просто читала по распечатанной бумажке, иногда выебываясь информацией, которой нет ни в едином пособии. Но через пару месяцев обучения у Таталиной, Женя понял: ее нигде не было, потому что информация эта — устарела давно. Позорище, да и только.       Женя целенаправленно усердно готовился к ее парам, чтобы задать вопрос, от которого ее мозг перейдет в спящий режим, она впадет в ступор и, немного позже, начнет в истерике тараторить: «А это я оставлю вам на дом, умники!». Конечно же, Боков после занятия скидывал одногруппникам ответ на вопрос, который он задал. Мразью он не был, просто повеселиться хотелось. Женя любил учиться новому, но его особо никогда не спрашивали, потому что поведение у него было максимально хуевым. Так обычно и губят таланты!

***

      — Боков, ты что здесь, самый умный? — Анна Витальевна, как и ожидалось, и как и хотел Женя, взбесилась от вопроса про органы контроля и надзора, и как эти органы регулируют отношения в образовательной сфере. Никто ведь не дал бумажки по прошлогодней теме.       — Ну, Анна Витальевна, вы мне прям льстите, — широко улыбаясь, парень развалился на стуле, как на троне, закинув ногу на ногу и прикурив воображаемую сигарету. — На дом оставляем, правильно?       — Да, спрошу тебя первого! А остальные пусть пишут проверочный тест по этой теме завтра. И тебя, такого умника, благодарят, — Таталина была вне себя от гнева и обиды. Сидела, сгорбившись над распечатками заготовленной темы на пару, листала, что-то отмечала — ну, или делала вид. Руки слегка тряслись, губы перекосило в мерзкой усмешке, а глаза бегали от одной напечатанной строчки к другой. Как же Жене это доставляло удовольствие, никто даже представить себе не может. — Все свободны!       Быстро собирая тетрадь с ручкой в сумку, Женя параллельно скидывал в групповой чат ссылку на ответы, и возможный тест, который Таталина в любом случае скатает с первого (в лучшем случае с третьего) сайта в поисковике. Выйдя с аудитории, Женя нагнал Надю, желая наконец-то нормально поздороваться с подругой, ведь на пару он, ожидаемо, опоздал.       — Королева моей жизни, Наденька, как же ваш покорный слуга скучал по вам, — раскинув руки для объятий, Женя почти налетел на девушку, сжимая ее так, будто не видел лет десять, а не всего пару месяцев. Конечно они иногда списывались, но это не то совсем. Надя заливисто засмеялась от глупости момента, так еще и Боков орал на весь этаж. — Как твои дела?       — Жень, вот только год начался, а ты уже опаздываешь, — рука Райкиной потянулась к волосам Жени, потрепав его по голове. Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, которой ежедневно манипулировала преподами, чтобы они пожалели ее подопечных в оценивании, или же отменили пару. — Я тоже скучала, Женька. Да как дела, на практике все лето почти пробыла в МВД-шке, знаешь же. Столько херни всякой повидала… Но долго рассказывать.       — Ну все, намек понят! — Женя воодушевился. Появился прекрасный повод выбраться из общаги и прогуляться с Надей, голову проветрить хотя бы, после снов шизанутых, да и посмеяться с ней от души. — Часов в шесть давай в парк сходим?       Студенты совсем не заметили, как дошли до кафедры уголовного права, увлеченно заговорившись. Сегодня в расписании стояла лекция, поэтому пару им поставили в лекционке, с этажами парт и неудобными лавочками, которые стояли слишком близко к столам, отчего невозможно было раскинуться в свое удовольствие. Надя села на первый ряд, ведь ее плохое зрение не позволяло с далека читать текст даже с проектора, но очки девушка носить наотрез отказывалась, а с линзами «заморочек много». Женя опустился на третий ряд — он считал, что это самое лучшее место, чтобы и он сам мог спокойно слышать, что там бубнят за кафедрой, и его нелестные высказывания тоже мог услышать старый хрыч.       До начала лекции оставалась минута, а жирного уебка так и не было в аудитории, что настораживало, потому что он обычно приходит почти самый первый. Оставшееся время до пары он проводит на стуле, смотря, как студентки в коротких юбочках и на каблуках поднимаются по ступенькам, светя стройными бедрами.       Вдруг дверь распахнулась, и в кабинет вошел молодой парень примерно одного возраста со студентами. Не высокий, почти такого же роста, как и Женя, среднего телосложения, с темными волосами цвета шоколада или… Хуй знает чего, и большими голубыми глазами. Пройдя к кафедре, парень положил папку и ноутбук на стол, закатал рукава на своей белоснежной рубашке, расстегнул первую пуговицу на вороте у горла, и наконец повернулся к группе:       — Здравствуйте, студенты. Меня зовут Злобин Иван Сергеевич, — парень облокотился о стол, присел на самый край и свесил ноги, обходя взглядом всю группу. — Я ваш новый преподаватель по Уголовному праву. Артем Валерьевич ушел на пенсию, поэтому мне предложили взять вашу группу, так как я сам относительно недавно закончил обучение. Посчитали, что я смогу найти к вам подход.       В лекционке послышался гул полушепотков. Девочки в восторге и предвкушении обсуждали «красивого молодого препода», а парни просто вкидывали варианты, что Валерьича на самом деле уволили за его не профессиональное и неэтичное поведение, и дело совсем не в уходе на пенсию. Женя уставился на Злобина с недоверием. Выглядел он правда очень молодо для преподавания, тем более у выпускников, и тем более такой важной дисциплины.       — Так, ребят! Давайте вы меня дослушаете, пожалуйста! — Злобин привстал со стола и повысил голос, что весьма было неожиданно услышать от парня с такой слащавой внешностью. Студенты вмиг замолчали, удивленно вылупившись на препода. — Я сразу хочу убить пару моментов. Во-первых, мы с вами абсолютно на равных. Я не собираюсь на себя важности какой-то накидывать, сам недавно студентом был, и все прекрасно понимаю. Поэтому договоримся так: кому уголовка в будущем не пригодится, и кому совсем будет неинтересно на моих парах — можете не приходить. Тройку я вам в конце семестра выведу, не переживайте. Я совсем не вижу смысла тратить и мое, и ваше время, если вам от моих занятий толку не будет.       Тридцать пять пар глаз вылупились, с неверием смотря на Сергеевича. Так реально бывает? Или, может, он специально это говорит, чтобы на его пары никто не ходил, а он потом завалит всех на экзамене и на пересдачу отправит? А некоторых на отчисление… Женя немного воодушевился. Если это правда, во что с трудом верилось, то у него появится куча свободного времени, вместо уголовки.       — Во-вторых! — Злобин обошел стол, присел на стул, открыв ноутбук, и стал что-то листать. — Журнала так и нет у меня… Ребят, кто у вас староста?       За первой партой показалась вскинутая вверх рука Райкиной:       — Я, Иван Сергеевич, — Надя встала с места, подойдя ближе к Злобину и положила ему на стол новенький журнал группы. — Надежда Райкина.       — Спасибо, Надежда, отлично подготовились! — Злобин открыл журнал, пройдя взглядом по строчкам. — Подскажите еще, у вас в программе «Судебная медицина и психиатрия» есть?       — Должна была быть, но не нашли преподавателя…       — Тогда ее тоже будем на парах затрагивать, замечательно.       Райкина кивнула, пройдя к своему месту. Женя внимательно посмотрел на Надю. На ее лице не было такого же восхищения новым преподом, как у остальных девчонок. Она спокойно приняла новость, немного недоверчиво смотря на Сергеича, и ерзала на стуле, желая, чтобы пару уже начали поскорее. Именно поэтому Женя дружил с ней — она всегда была не такой, как другие девочки. Добрая, милая, светлая, но далеко не дура, всегда ко всему относилась с легким подозрением, искала везде подвох, прямо говорила — что хочет, а что нет. Они были с Женей сильно похожи в характере, и именно это послужило началом их крепкой дружбы. Многие косились на парочку, думая, что они встречаются или просто тайно спят, но у Жени с Надей даже мысли такой никогда не возникало — они делились друг с другом вообще всем, рассказывали про свои отношения, спрашивали советов, даже знакомили своих девушек/парней.       — Итак, я правильно же понял, вы максимально бегло прошлись по разделам Уголовного кодекса, верно? — Злобин поднялся с места, и скрестив руки на груди, посмотрел на группу. Многие закивали, подразумевая, что Валерьич нихрена им не рассказывал и ничему не научил за два семестра. — Хорошо, тогда мы начнем с самого начала: раздел семь, «Преступления против личности», и самой первой главы «Преступления против жизни и здоровья человека»…       — Извините, Иван Сергеич, — Женя подал голос, подняв руку. Не знает он, что именно в этом человеке ему не нравилось, но почему-то голос и манера речи Злобина разжигали в Бокове странные чувства раздражения. Хотелось как-то высказаться, наперечить, показать что-то. — А вы посещаемость проверять не собираетесь? А то, получается, я зря пришел сегодня.       — Интересный вопрос, — переведя свои яркие глаза, Злобин смотрел на Женю с минуту, пытаясь что-то разглядеть или высмотреть. — А вас как зовут, молодой человек?       — Женя Боков.       — Евгений Боков, значит… — Злобин сверлил в Жене дыру своими глазами, похожими на… Нет, ну не цвет моря, слишком сине-голубое оно… На реку, точно! Горную реку, причем. Там вода прозрачная, до ужаса, но зелень на дне и солнечный свет делают ее слегка лазурной, с зеленым отливом. Вот, точно. Любил же Женя всякие ассоциации, пиздец… — Очень напоминает одного выдающегося следователя, не находите? Только фамилия немного другая…       — Да-да, я в курсе. Евгений Бакин, который Чикатило и Фишера поймал. — Женя закатил глаза. Не один, и даже не пять раз ему говорили подобное. Особенно в комитете — все, как будто сговорившись, твердили, что он и внешне, и по характеру похож на тезку, и что его ждет такое же выдающееся будущее в правоохранительных органах. Вот только забыли они упомянуть, что Бакина все верхи терпеть не могли из-за того, что он лез туда, куда лезть совсем не стоило. Что его убрать пытались постоянно, засадить, жизнь ему испортить, за то, что тот язык за зубами не держал.       — Не надо только сейчас говорить, что если я буду стараться, меня такое же светлое будущее ждет, окей?       — Да я и не собирался вам это говорить, — с легкой улыбкой, Злобин проговорил это, смотря все так же пробирающе, будто в глубину души. — Вы если бы вы выделываться перестали, и прятаться за показной напыщенностью, может и правда стали бы кем-то. Но что-то мне подсказывает, что вам на себя как-то параллельно. Поэтому вопросы глупые при себе оставьте, а если не хотите здесь сидеть, — Иван Сергеевич показал рукой на дверь. — Тогда вперед, в теплую кровать, прожигать лучшие годы.       «Сука, ну и уебок…»       Че он из себя возомнил вообще? Знать его не знает, а распизделся так, будто друзья закадычные. Сам еще малолетка, может на года три-четыре его старше, а строит из себя… И вообще, какая показная напыщенность? Че он несет-то? Если он выглядит и разговаривает, как мудак конченный, а Бокову это не нравится, ему сидеть и молчать? Женю всего распирало от злости, руки начало потряхивать. Пока Злобин наконец-то отвел свое внимание от него, начав спрашивать студентов о мотивах убийства, и какие у преступления отягчающие обстоятельства, Женя пытался выровнять дыхание от эмоций и какой-то детской обиды. Пиздец какой-то, первый день, а уже нервы вытрепали…       — Евгений, а давайте-ка вас спросим, а то вижу, как вас распирает от желания высказаться, — Злобин поднялся на третий этаж парт, почти вплотную подойдя к его столу, скрестив руки и улыбаясь. Как идиот выглядит, ей-богу. — Чем, по вашему мнению, отличается убийство от покушения на убийство?       — Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий и предвидел возможность или неизбежность наступления смерти человека и желал ее наступления, — Женя как мантру проговорил определение, потому что заучил Пленум Верховного Суда до дыр.       — Допустим. А если виновный не хотел убивать, и покушения на убийство тоже не планировал, но сильно избил потерпевшего, и тот умер от полученных травм, тогда что?       — Тогда квалифицируем как статью сто одиннадцатую, часть четвертую, причинение тяжких телесных повреждений, повлекшее смерть по неосторожности. Умысла убить не прослеживалось, умысел был на нанесения травм потерпевшему.       Женя смотрел на Злобина в упор, не отводя глаза ни на секунду, что делал и преподаватель. Война взглядов продолжалась еще минут пять, пока Злобин гонял его почти по всей главе, спрашивая все, что связано с убийством. И про новорожденного, и про бездействие — про все, блять, что можно. Женя знал все это, заучил и забил себе на подкорку мозга, но в другой ситуации, если бы вопросы задавал другой человек, Боков бы реагировал нормально. Но когда этот надменный урод стоит, и почти нависает над ним, пытаясь какое-то превосходство показать, то, сука, вымораживает.       — Отлично, Евгений. На твердую четыре поработали.       — Чего? — Женя выкрикнул, даже не задумываясь о тоне.       Какая, нахер, четыре? Он че, прикалывается? Боков ему весь материал рассказал, который они месяц проходить будут, а он ему четыре, сука, ставит? Плевать парню было на оценку на самом деле, тут дело принципа.       — Я же вам все ответил!       — Для мотивации, Евгений, для мотивации, — через спину выкинул слова Злобин, начав что-то выписывать на доске.       — Да я вашу мотивацию…       — Можете не продолжать, — улыбнувшись, Злобин махнул на него рукой, как бы показывая, что ему абсолютно душевные метания Бокова не интересны.       Вот уебок. Как же он мастерски, блять, может выбесить такого терпеливого человека. Жене захотелось въебать по этому смазливому лицу, чтобы этот мудак в себя пришел, и попроще стал, хоть на самую малость амбиции сбавив. Жаль, что Женя физическое насилие не очень воспринимал. Натерпелся многого дома.       — Итак, внимание на доску, — Злобин привлек студентов, показывая на нацарапанные на доске мотивы убийства. — Здесь я написал возможные мотивы преступника, которыми он может руководствоваться, когда у него появится мысль умышленно лишить жизни другого человека: корысть, месть, ревность. Но я хочу, чтобы вы понимали, что некоторые люди просто хотят убивать. Они получают неповторимое удовольствие от процесса или результата своего деяния. У такого человека может не быть мотива, не быть определенной цели, кроме как испытать экстаз и удовлетворение. И вы никогда, повторюсь, никогда не узнаете, что человек убийца, если доказательства не будут железными, либо, если он не признается сам. Кто-то знает о Банди? — спросил Иван Сергеевич, ища глазами заинтересованных людей.       Руку подняла Наташа, очень умная девочка, но тихая и стеснительная, до невозможности. Женю удивило, что она осмелилась сама поднять руку и захотела ответить что-то, ведь обычно она сидит тише воды, ниже травы, и говорит только тогда, когда ее спрашивают. Видимо, ей безумно понравился этот уебок за кафедрой.       — Д-да, я читала о нем. Тед Банди был американским убийцей, примерно в семидесятых годах. Убивал девушек и девочек, иногда насиловал. На его счету более тридцати жертв…       — Как вас зовут? — Выслушав студентку, Злобин удовлетворенно кивнул.       — Наталья Добровольская, — еле слышно процедила девушка, боясь, что сказала что-то не то. Потому что по тону этого мудака хер поймешь, что вообще за эмоции он испытывает.       — Отлично, Наталья. Хорошие знания. А знаете ли вы, какими мотивами он руководствовался? — Наташа отрицательно мотнула головой. — Да никакими. Он не искал наживы, никогда ничего не брал с жертв. У него была прекрасная жена, которую, по его словам, он безумно любил, да и она сама это подтверждала, и которая не давала поводов для ревности. У него были деньги, семья, хорошая работа. Все вокруг отзывались о нем исключительно в положительном ключе. У него не было никаких проблем и конфликтов, даже чтобы мстить. Хорошее, даже слишком, психически и материально, детство, заботливые родители, бесконфликтная обстановка дома. У него просто не было ни единого мотива убивать, кроме его желания видеть жертву в страдании, — максимально серьезно посмотрев на студентов, Злобин открыл слайды на проекторе, показывая потрет Банди и других серийников, о которых Женя не раз читал и смотрел. — Если можно было объяснить мотивы Чикатило — тяжелое детство, пошатнувшее психику, Спесивцева — деспотичная мать, невезение в отношениях с женщинами, Попкова — травма от измены жены… То мотивов у Банди не было. Я вам это сейчас говорю, потому что хочу, чтобы в будущем, если вы свяжите свою жизнь с поиском и поимкой таких ужасных людей — вы не опирались только лишь на мотивы или причины. Мотив — это максимально косвенный довод.       Жене было пиздец как сложно себе признаться, но слушать Злобина было интересно. Интересно то, как он подходил к подаче информации. Наглядно показывал, взаимодействовал со студентами, рассказывал то, что в обычных учебных книжках не вычитаешь. Боков сам не заметил, как заслушался, а когда пара закончилась, и он вылез из своих мыслей, то в голове было ужасное сметение: и что делать? Ему было интересно впервые за четыре года обучения! И он пиздец как хочет ходить на эту пару. Но он пиздец как не хочет видеть это надменное лицо. Какой-то замкнутый круг получается. И хочется, блять, и колется.       Криминалистику Боков решил пропустить, препод все равно не отмечает, а на паре он только включает записи лекций прокурора из какого-то университета МВД и уходит куда-то. Между «посидеть дома» или «посидеть на ебаном неудобном стуле и в маленькой душной аудитории» — Женя очевидно выбрал первое. Зайдя в комнату, парень увидел Валеру, который тоже только пришел.       — Пиздец Валер, у нас новый препод по уголовке такой уебок… — Женя прошел к своей кровати, закинув куда подальше сумку, и накрылся одеялом, даже не удосужившись снять одежду.       — Злобин который? А мне понравился. Он у нас уголовный процесс ведет, объясняет все максимально понятно, мне даже спать не захотелось, не заметил, как пары две пролетели, — смотря что-то на ноутбуке, Козырев явно желал вывести Женю из себя своими восторженными отзывами о ебаном Иване Сергеиче.       — Ой блять, все, — Женя отвернулся к стенке, зарывшись в одеяло, намереваясь поспать до вечера, а после пойти с Надей на прогулку. — Я тут тебе душевными страданиями делюсь, а ты… Все вы заодно, суки.       Валера громко посмеялся над нытьем Жени, надев наушники и продолжая смотреть что-то. Женя думал, как же ему поступить. Можно было бы просто не ходить на пары и получить заветную тройку — и это звучало так круто, что даже не верилось, что это реально. А можно все-таки посещать уголовку и слушать интересные истории и информацию, которую не найти в книжках, но ругаться с конченным преподом, которого Боков уже успел возненавидеть за жалкие полтора часа. Наверное, стоит посоветоваться с Надей, она всегда помогала Жене сделать выбор в самых тупых ситуациях.       Уже засыпая, Женя прокручивал в голове почти всю пару, пытаясь понять, что же его так задело в словах Злобина. Может то, что тот прав был? Что парню действительно пиздец как интересно учиться, только он этого не покажет никогда, потому что плевать всем… Все преподы свою линию стандартов обучения гонят и все. Или то, что Боков действительно проебывает жизнь лежа в кровати, редко куда выходит и даже не думает о том, что будет после универа? Что он будет делать? Кем станет?