Беглец с запахом человека

Нил медленно шёл по пустым коридорам. Оказывается, в этом здании намного больше комнат, чем могло показаться на первый взгляд. В темноте скрывалось множество коридоров: какие-то заводили в тупик, какие-то выводили в новом, ранее неизвестном направлении. Нил за две прошедшие недели увидел много нового. Эндрю не соврал — ключ на его шее действительно подходил ко всем дверям в замке. В некоторых комнатах было что-то вроде склада, где хранились ненужные вещи бывших хозяев. Интересно, где они сейчас? Продали замок и живут себе счастливо, или их выгнали насильно? А в других комнатах сохранилась былая роскошь: огромные люстры из стекла, диваны и кресла, аккуратно расставленные прямо посередине. Но самое запоминающееся, что видел Нил, — это полы. Они были деревянными, и на них мастерски вырезали узоры. Нил сначала даже не понял, как сделан этот пол. Он медленно прошёл внутрь комнаты и удивлённо заметил, что резные элементы не впиваются в ступни, а после, приглядевшись, заметил отблеск от свечи. Оборотень, нахмурившись, присел на корточки и провёл рукой по поверхности пола. Он понял, что сами узоры вырезаны прямо в дубовом полу, а сверху залита смола, чтобы можно было спокойно ступать по поверхности. Нил ещё долго провёл в той комнате, рассматривая замысловатые узоры, которые сплетались между собой, создавая образы необыкновенных животных. Но сейчас Нил шёл в самую дальнюю и неизведанную комнату. Всего в доме осталось две комнаты, которые он ещё не осмотрел. Одна — та, в которую он сейчас направлялся, другая — совсем рядом с комнатой Эндрю. Ту комнату он оставил напоследок, потому что, скорее всего, она до ужаса похожа на комнату Эндрю. Оборотень уже натыкался на такие, и из головы до сих пор не выходили слова Ники о том, что, может быть, стоит Нилу переехать в собственную комнату. Идея казалась странной и нереалистичной. Он постоянно был с матерью. Они спали в одной кровати, чтобы в случае чего суметь защитить друг друга. Сама возможность выбора дальнейшего пути заставляла задуматься о тех вампирах, от которых они всегда бежали с матерью. Где они? Собираются ли прийти за Нилом? И главное — существуют ли они вообще? Именно те, кто без остановки гонится за ними? Да, мать вытащила оборотня из вампирского дома, оттуда, где он чуть не умер от истощения, но… Действительно ли он настолько ценен, чтобы высокомерные вампиры не отпускали его по сей день? Медленно выдохнув, Нил покрутил головой, выбрасывая негативные мысли. Он либо умрёт, либо выживет. Третьего не дано, так что сейчас он решил полностью насладиться оставшимся ему временем. Тем более Эндрю обещал почитать ему сегодня одну из его любимых книг. Улыбнувшись, оборотень прошёл дальше. Впереди виднелась одинокая тёмная дверь. В этой части дома не было зажжённых свечей, поэтому Нил нёс одну в руке. Он снял с шеи ключ и открыл замок. Комната оказалась небольшой, даже давящей своим тесным пространством. Нил неприятно сглотнул, но решился пройти внутрь. Он зажёг свечу и замер на месте. Комната оказалась с таким же завораживающим полом, но только здесь не было красивых фигур животных или цветов. Тут были вырезаны какие-то древние символы, покрашенные тёмно-красной краской. Оборотень инстинктивно отступил на шаг назад и заметил, что символы расположены в определённом порядке, словно для какого-то обряда. Нил пытался вспомнить, видел ли он такое раньше. Некоторые символы казались знакомыми, а другие он даже не мог понять, как нарисованы. Кажется, это латынь?.. Или нечто такое же древнее. Воск медленно стёк на пальцы, возвращая Нила в реальность. Оборотень вздрогнул и решил, что не стоит здесь долго задерживаться. — Нил. — Голос Эндрю был, как обычно, тихим и спокойным, но оборотень от неожиданности дёрнулся, чуть не выронив свечку из рук. — Что это за комната? — Нил повернулся к вампиру и увидел, как тот опирается плечом о дверной косяк. Эндрю скучающим взглядом окинул комнату. — Не знаю. Когда мы переехали, она уже была здесь, и с тех пор мы в неё не заходили. — Эндрю замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать, а Нил, внимательно слушая, подошёл ближе. — Насколько я знаю, предыдущие обитатели тоже не были людьми. — Вампир внимательно посмотрел на оборотня и, заметив его заинтересованный взгляд, пожал плечами. — Когда мы заселились, здесь уже никого не было. Охотник лишь помог обустроить это место, чтобы не проникал свет. — Я думал, это здание просто принадлежало каким-то богатым людям. — Нил ещё раз задумчиво оглянулся на комнату и поспешил выйти. — Не каждый мог позволить себе такую роскошь. Да и библиотека тоже дорогого стоит — столько книг. Эндрю безразлично пожал плечами и медленно пошёл в сторону своей комнаты. Нил с недоверием в последний раз посмотрел на дверь и быстро запер её на ключ. Сюда он точно не вернётся. Слишком уж странное это место. Оборотень резко передёрнул плечами, словно сбрасывая мрак комнаты, и быстро догнал вампира. Тёмные коридоры начали сменяться более светлыми, наполненными уже знакомыми картинами. Парни стали подниматься на второй этаж, как вдруг Нил заметил новую картину Ники. Они недавно нарисовали её вместе: море с грозой на небе. Вампир тогда удивился, зачем добавлять молнию к спокойному морю, но оборотень лишь довёл линию до конца и ответил, что так смотрится лучше. Конечно, он не стал говорить, что молния напоминает ему мать, а морской берег — последнее место, где он её видел. Пусть всё остаётся как есть. — Ты уже все комнаты осмотрел, любопытный хвост? — Эндрю остановился перед дверью и изогнул бровь, разглядывая Нила, застывшего на середине лестницы. — А, нет. Осталась одна. — Оборотень, опомнившись, посмотрел на вампира и подошёл к нему, чуть спотыкаясь. — Вот эта. — Нил указал на дверь возле комнаты Эндрю, ожидая реакции. Они стояли близко. Нил привык к тому, что Эндрю рядом. Они вместе спали, ели, гуляли. Вампир читал ему вслух. Но что-то не давало покоя, словно что-то должно было быть иначе. — Ты сегодня какой-то рассеянный. — Эндрю приложил холодную руку ко лбу Нила, измеряя температуру, и, убедившись, что она в норме, развернулся, открывая дверь. Нил зашёл первым. Как он и предполагал, комната оказалась почти точь-в-точь как у Эндрю, только расположена зеркально, а кровать… Она была односпальной, без балдахина, скрывающего хозяина от света, даже если он пробьётся сквозь плотные шторы. Нил прошёл дальше и поразился тому, какой пустой кажется комната. Оборотень вспомнил, что подумал так же, когда впервые увидел комнату Эндрю. Но… чем дольше он жил в этом доме, тем больше замечал маленькие, незримые детали, которые делали помещение по-настоящему обжитым. Иногда Эндрю не до конца закрывал шкаф, и оттуда выглядывали кофты; иногда оставлял возле кровати инструменты для заточки ножей. — Как тебе? — Голос Эндрю раздался совсем близко, но Нил в этот раз не отшатнулся. Он стоял посреди комнаты, разглядывая пустые стены, голый матрас на узкой кровати. Всё здесь казалось чужим. — Твоя так же выглядела до твоего приезда? — Оборотень задумчиво открыл шкаф. Внутри ничего не было, даже пыли. Всё стерильно чисто. Нил подошёл к окну и удивлённо понял, что оно намного меньше. Если в комнате Эндрю окно было почти до пола, то здесь оно едва достигало в длину вытянутой руки оборотня. Почему вампир тогда выбрал другую комнату? — Да. — Эндрю плюхнулся на кровать, и та жалобно скрипнула. Несмотря на внешне почти идеальное состояние, мебель была старой. — Охотник во многом помог её обустроить. — Вампир махнул рукой, указывая на постель. — Здесь стояла такая же, но её заменили: невозможно было установить стойки для балдахина. — Эндрю на мгновение замолчал, словно что-то вспоминая, а после продолжил с лёгкой ухмылкой: — Было забавно смотреть, как охотник несколько раз переделывал кровать. Никак не мог рассчитать так, чтобы она пролезла в дверной проём. — Ого, сколько же Ники ему заплатил, раз он так заморочился? — Нил удивлённо перевёл взгляд со старых штор на вампира, который легонько покачивал ногой, прикрыв глаза. Оборотень невольно засмотрелся, чуть приподняв уголки губ. Эндрю в этом сумраке был точно источник света: сначала обжигал, не давая прикоснуться, но чем дольше они были вместе, тем сильнее Нил грелся об эти холодные руки. — Он делал это по доброте душевной. — Эндрю открыл глаза и, глядя куда-то сквозь Нила, добавил: — Охотник — странный человек. Остальные стремятся истреблять вампиров, а он помогает. — Вампир в привычной манере хмыкнул и, поднявшись с кровати, кивнул в сторону выхода: — Только любит совать нос не в свои дела. В голове Нила вновь закружились мысли. Он никак не мог собрать воедино образ этого странного, почти нереального человека. Охотник должен быть суровым мужчиной, убивающим животных просто потому, что надо кормить деревню, — безэмоциональным и непреклонным. Но что из рассказов Эндрю, что со слов Ники этот человек, наоборот, стремился к почти невероятному желанию помочь. Причём не кому-нибудь, а вампирам: обманывает деревню, приносит кровь для пропитания. Врёт сыну, но строго запрещает впускать в дом незнакомцев. Интересно, знает ли он об отношениях Аарона и Кевина? А если знает, как к этому относится? Аарон — полукровка, вроде выступает за вегетарианский образ жизни, но… он же может сорваться? Неужели охотник действительно ему доверяет? — Ты завис. — Эндрю уже стоял за порогом. — И опять слишком много думаешь. Хочешь что-то спросить — спрашивай. — Вампир, не дожидаясь ответа, ушёл. Нил услышал лишь хлопок соседней двери. Он и правда сегодня слишком много витает в облаках. В последний раз оглядев комнату и всё-таки признав, что здесь ему не по себе — не потому, что комната плохая, а потому, что он уже привык к другой, — оборотень вышел, притворил за собой дверь и, не задумываясь, толкнул соседнюю. Комната Эндрю встретила его полумраком. Вампир методично перебирал книги: осматривал обложку, раскрывал там, где оставлена закладка, пробегал глазами по строкам и переходил к следующей, словно подбирая что-то особенное. Нил сел рядом на диван, ожидая, когда вампир определится и начнёт читать. Со временем чтение стало для него своеобразным островком спокойствия. Да, сейчас Нил никуда не бежит, ни от кого не прячется. Эндрю позволил ему быть собой. Но иногда прошлое возвращается и не желает выпускать из своих лап. А тихий, чуть хрипловатый голос заземляет и заставляет дышать. — Пойдём. — Эндрю взял одну из книг и, поднявшись с дивана, направился к выходу. Нил озадаченно моргнул, но последовал за ним. — Сегодня почитаем на улице. Уже наступила осень, скоро придут холода. — Вампир медленно спускался по ступеням и перед самым выходом взял чёрную кофту, натягивая её. Нил мысленно нахмурился. Насколько долго они будут снаружи, что вампиру понадобилась кофта? Или он не заметил, как пролетела почти вся ночь? Тогда какой смысл Эндрю вытаскивать их на улицу?.. — А почему мы?.. — Нил не успел договорить, как в него прилетела кофта. Ещё больше перестав понимать смысл происходящего, оборотень натянул вещь и заметил, как вампир плотно застёгивает свою молнию. На улице так холодно? Рассвет ещё даже не наступил. Ничего не понимая, Нил подошёл ближе к Эндрю и склонил голову в немом вопросе, но вампир лишь как-то слишком резко дёрнул молнию до самого подбородка и повернулся к двери. Послышался противный скрип. Эндрю, не обратив на это внимания, вышел из дома. Нил, чуть поморщившись, последовал за ним. Вампир натянул рукава до самых кончиков пальцев и прижал книгу к груди. Небо всё ещё оставалось тёмным, и где-то в вышине мерцали звёздочки. Лёгкий осенний ветер трепал рыжие волосы, и Нил невольно улыбнулся, приглаживая пряди. Он всегда любил начало осени: листья становятся жёлто-красными, и в эти моменты он мог спокойно бегать по лесу, зарываться в кучи листвы, оставаясь никем не замеченным. Если лето было для него сезоном смерти, то осень возвращала в те немногие счастливые деньки, когда они только приходили в городок и оборотень мог сбежать понежиться в лесу под солнышком. Эндрю же, едва почувствовав ветерок, натянул капюшон на голову. Сейчас не было светло, вампир явно сделал это из-за ветра, но почему?.. Нил нахмурился. Эндрю всегда был сдержанным, но теперь в его движениях чувствовалась какая-то странная, почти нервная собранность. Нил не стал спрашивать: захочет — сам расскажет. Они свернули с тропинки, и Нил услышал шум воды — тихий, успокаивающий и такой знакомый. Эндрю уселся под дубом и опёрся спиной о ствол. Оборотень плюхнулся рядом и уже хотел было превратиться, как слова Эндрю его остановили: — Оставайся в человеческой форме. — Вампир произнёс это, не глядя на Нила. Казалось, он весь день избегал встречаться с ним взглядом: всегда рядом, но глаза в глаза — редко. Оборотень невольно сощурился, пытаясь найти ответ где-то глубоко внутри вампира, но тот лишь ткнул его пальцем между бровей. Вампир открыл книгу, невесомо провёл пальцами по закладке, снова вчитываясь в текст. Нил помнил эту книгу — сборник сказок братьев Гримм. Эндрю уже читал из неё несколько историй. Тогда Нил понял, что не все детские сказки заканчиваются хорошо. — Мачеха убедила отца выгнать детей в лес. — Эндрю произнёс это ровно, но Нил заметил неестественную позу вампира: плечи чуть приподняты, словно он защищался от невидимого удара, пальцы сжимали обложку сильнее, чем нужно. Костяшки побелели. Нил не отводил взгляда. Он видел, как Эндрю смотрит в книгу, но не читает: глаза застыли на одной строчке, а зрачки чуть расширились. — Брат с сестрой, Гензель и Гретель, не смогли найти путь домой. — Голос вампира стал тише, почти шёпотом. — Они наткнулись на дом старой женщины. Гензелю она понравилась: казалась доброй и угощала сладким, которое он так любил. А Гретель, наоборот, относилась с осторожностью и не доверяла старухе. — Эндрю чуть наклонил голову, и мягкий свет едва пробивающихся лучей солнца упал на его лицо — бледное, с заострившимися скулами. — Потом она заперла Гензеля в клетку и хотела съесть, а Гретель заставляла работать… — Эндрю говорил почти буднично, но его пальцы вцепились в книгу так, что старый переплёт жалобно скрипнул. — В один момент Гретель убила старуху. Она сделала это, чтобы спасти брата. Чтобы вырваться. Это был единственный выход. — Он поднял взгляд от страницы и посмотрел прямо на Нила. В его глазах не было привычного холода — только тьма, та, что заставила пройти через годы страданий и не позволяла никому рассказать об этом. — Они сбежали… — Эндрю замолчал, не собираясь продолжать чтение. Нил краем глаза заметил, что это предложение не было концом сказки. Книга была на немецком, а этот язык он хорошо знал. — Нил, я обещал рассказать про своё прошлое... — Кевин! Твою ж мать, помоги мне! Нил резко обернулся на знакомый голос. Аарон стоял в тени дерева на противоположном берегу и недовольно указывал сыну охотника куда-то на вершину небольшой горы. Уже начинало светать, и, хоть на полукровке была большая, не по размеру, кофта, было заметно, что он нервничает. — Сам достать, что ли, не можешь? Тут забраться-то невысоко. — Кевин, стоящий рядом, потрепал Аарона по волосам и потянул на себя, туда, где первые лучи солнца уже освещали берег. Аарон чуть дёрнулся и с головой прижался к Кевину, так, чтобы лучи не попадали на него. Нил вспомнил, как примерно в такое же время они с Аароном впервые встретились, как полукровка совершенно невозмутимо тащил его в дом. А тут прямо в объятия падает. Неужели это из-за того, что они встречаются? — Не буду я! Ты, в конце концов, выше! Давай достань этот дебильный цветок! — полукровка совершенно невозмутимо оттолкнул Кевина и обратно ушёл в тень, указывая на красный бутон. — Да солнце ещё толком и не взошло, твоя аллергия так быстро не вылезет, успокойся. — Кевин попытался притянуть полукровку обратно, а Аарон лишь закатил глаза и сел у подножия горы. — Да и зачем он вообще тебе нужен? Он же ядовитый! — Сам ты ядовитый. А если его правильно приготовить, то он может помочь с бессонницей и успокоить сердце. — Нил хмыкнул про себя. Бессонница? У Аарона, у которого триста дел в сутки, после которых он сразу вырубается? Скорее уж Кевин не спит, пытаясь угодить этому колючему полукровке. — А у тебя что, сердце при виде меня успокоиться не может? Мог так и сказать. Я помогу справиться с этим и без всяких цветов. — Кевин усмехнулся и, не дожидаясь ответа, одним движением подхватил Аарона на руки. Полукровка возмущённо вскрикнул, вцепился ему в плечи, но вырываться не стал — только зло прошипел: — Поставь меня, идиот! Солнце уже… — Кевин никак не отреагировал, лишь спокойно начал забираться на гору, аккуратно придерживая полукровку, так, чтобы тот точно никуда не свалился. — Ну вот и твой Адонис. — Кевин аккуратно поставил Аарона на землю, закрывая собой от солнца. — А как поблагодарить надо? — Кевин вновь улыбнулся и показал пальцем на свою щёку. Аарон лишь закатил глаза и принялся максимально аккуратно доставать растение, чтобы не повредить его корни. — Моя благодарность в том, что я тебя не ударил и не спихнул с этой горы. — Полукровка поднялся с колен с цветком в руках и за ворот наклонил к себе Кевина, что-то прошептав ему на ухо. Это было явно что-то хорошее, потому что сын охотника довольно подхватил Аарона обратно на руки и спустил с другой стороны горы, туда, куда ещё не пробивалось солнце. Нил проводил их взглядом. Челюсть свело от неловкости — будто он подглядывал за чем-то слишком личным, слишком… чужим. Он повернулся к Эндрю, ожидая привычной колкой фразы насчёт предпочтений его дурного брата, но заметил лишь глубокую отстранённость. Вампир закурил сигарету и медленно выдохнул дым. — Эндрю?.. — Нил попытался привлечь внимание вампира, но тот упорно делал вид, будто его здесь не существует. — Ты до конца дочитал? — Оборотень потянулся к книге, которая лежала между ними, но Эндрю забрал её. — Как он мог так просто вытащить его на солнце? — Эндрю сжал сигарету между пальцев и медленно, словно по какой-то заученной схеме, разжал и затушил, достав новую. — Он знает, что нельзя, и всё равно ходит по тонкой грани. — Ты тоже выходил на солнце. — Слова вырвались изо рта Нила неосознанно, он тут же прикусил язык. Да, Эндрю вышел, чтобы забрать его обратно в дом, но что двигало им тогда, оборотень так и не понял. — Это другое. — Затяжной взгляд вампира давал понять, что всё-таки Нил чем-то зацепил. Тогда, перестав слишком много думать, оборотень с лёгкостью вытащил одну из сигарет Эндрю и приблизился к лицу вампира, прикуривая. — Разве? — Нил покрутил сигарету в руках и медленно, невесомо приложил её к губам, вдыхая дым. — Кевин пытается показать Аарону, какой может быть жизнь без ограничений, раз он считает, что это просто аллергия. — Аарон может умереть от его свободы, а Кевин этого совершенно не понимает. — Эндрю отвернулся от Нила, потушив вторую сигарету, и сильнее натянул кофту на костяшки пальцев. — Они из разных миров. — Ты тоже мог умереть, но пошёл за мной. — Нил выдохнул дым, прикрывая глаза. Он знал, что от Эндрю вряд ли сейчас получится добиться вразумительного ответа, но попытаться всё же стоило. — Пошли, нам тут делать нечего. — Вампир поднялся с земли и направился обратно к дому. Нилу на мгновение показалось, что они вернулись к самому началу. Эндрю вновь прятался за маской бездушия. Оборотню это абсолютно не нравилось, но он ожидал подобного ответа. В тишине осеннего леса особенно остро ощущались звуки просыпающихся животных. Кто-то шуршал в кустах, белка прыгала с ветки на ветку. Нил вдохнул чистый воздух. На траве виднелась роса. Утро действительно вступает в свои владения. Лучше быстрее добраться до дома. Но сейчас все мысли крутились только вокруг Эндрю. Почему он прочитал именно эту сказку? Она явно как-то была связана с его жизнью. Тогда почему он не дочитал до конца? Вампир вроде бы что-то начал говорить, когда крик Аарона его прервал. Возможно ли, что?.. — Эндрю, про что ты хотел рассказать? — Нил обогнал вампира и остановился впереди, вглядываясь в глаза. Оборотень хотел получить ответы на свои вопросы, и нельзя было упускать момент, когда вампир был готов на них ответить. Эндрю просто смерил взглядом хитро улыбающегося лиса и обошёл его, проходя дальше к дому. Нил нахмурился. Ну уж нет. Он ждал две недели. Если из-за глупой выходки Аарона ему придётся ждать ещё столько же, то он самолично пойдёт и оборвёт все листья ему. — Почему ты не дочитал до конца? Я знаю немецкий. — Нил больше не останавливался, он шёл рядом с Эндрю, не давая тому ускорить шаг настолько, чтобы оборотень плёлся сзади. — Сколько дарований в одном человеке. — Вампир устало закатил глаза и, остановившись, всучил книгу оборотню. — Если так интересно, сам и дочитай. — Почему ты сказал, что это другое? Кевин даёт Аарону возможность выбора, как и ты мне. — Нил остановился у берёзы, рассматривая книгу в руках и несколько закладок. — Не притворяйся, будто не понимаешь очевидных вещей. — Это не это. — Эндрю развернулся к оборотню и медленно, словно хищник, приближающийся к своей жертве, начал подходить. — Я даю тебе выбор остаться, — голос вампира звучал ровно, но в нём прорезалась та самая сталь, которую оборотень научился распознавать. — Кевин даёт Аарону выбор умереть. Это разные вещи. Нил опёрся на дерево и, пристально смотря в красные глаза Эндрю, произнёс тихо, но чётко и уверенно: — Я ведь тоже могу умереть в любой момент. Эндрю оказался рядом в мгновение ока. Нил даже не заметил, как он переместился, — просто вдруг почувствовал, что между ними не осталось расстояния. Вампир стоял так близко, что Нил чувствовал его дыхание на своих губах — ровное, слишком ровное, словно он заставлял себя не сорваться. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Красные глаза Эндрю впивались в лицо Нила, изучали каждую эмоцию. В них не было холода — только что-то тяжёлое. — Останови меня, — выдохнул Эндрю. Голос его был хриплым. И когда вампир не получил отказа, он притянул лицо Нила за подбородок и впился в губы. Нилу показалось, что на мгновение он отключился и это всего лишь сон, но с каждой секундой он всё больше ощущал холод рук и губ Эндрю на себе. Тогда оборотень потянулся к лицу вампира, но вспомнил, что Эндрю не любит прикосновений, и дёрнул лишь за край кофты. В этот момент Эндрю окончательно перестал себя сдерживать. Он целовал так, будто отвоёвывал мир для них обоих, так, словно в губах Нила начинался и заканчивался весь мир. Оборотень забыл как дышать, он расплавился в этом поцелуе. Осознание происходящего пришло только тогда, когда Эндрю отстранился и, тяжело дыша, заправил прядь волос Нилу за ухо. Оборотень сглотнул, мысли путались в голове. Эндрю поцеловал его. Прямо сейчас. И ему не было противно, как было с Розеттой. Нил был бы не против повторить ещё. — А сам будто понимаешь, глупый хвост. Пошли в дом. Солнце почти встало. — Тихо произнёс Эндрю и отстранился. Он осмотрел оборотня с головы до пят и, ухмыльнувшись, задержал взгляд где-то чуть выше самого Нила. После вампир поднял с земли книгу, отряхнул её от листьев и, не оборачиваясь, двинулся вперёд. Нил остался стоять у берёзы, прижимаясь спиной к шершавой коре, чувствуя, как дрожат пальцы. Почему Эндрю это сделал? Кажется, он действительно чего-то не понимает. Мотнув головой, Нил решил, что подумает об этом в доме, и, обернувшись лисом, догнал вампира. В этой форме сейчас было легче. Никаких вопросов, никаких ответов. Кажется, он сам завёл себя в тупик. Они вошли в дом, когда солнце начинало светить слишком ярко для вампиров. Они безмолвно поднялись на второй этаж. Эндрю, как только зашёл, плюхнулся на диван и кинул кофту на край. Нил удивился, как чистолюбивый вампир так небрежно отнёсся к своей вещи, но комментировать не стал. Пройдя к кровати, Нил обернулся обратно человеком и сел. Взгляд упал на Эндрю с книгой в руках. Губы вновь обожгло холодом. Нил неосознанно провёл по ним рукой. Эндрю поцеловал его страстно, но не так, чтобы на губах появились раны. Вампир не хотел его крови, он просто показывал свои чувства как мог. Оборотень не мог отвести взгляда от Эндрю. А тот просто сидел, что-то читая, явно не ту сказку про брата и сестру — закладка виднелась из середины книги. Такой спокойный и собранный. Сердце вновь начало колотиться. А щёки, кажется, покраснели. Это было странно. Он уже целовался, но это не ощущалось так приятно, так правильно. Так почему же теперь Эндрю заполнял весь его разум? Что он имел в виду? Каково его прошлое? А самое главное — почему Нил сам его не оттолкнул? Эндрю же просил его остановить, так почему сердце Нила так глупо трепетало от одной только мысли о холодных губах? Нил точно узнает ответы на все эти вопросы. Их взгляды пересеклись. Эндрю задумчиво смотрел на Нила в ответ, будто ища какие-то подтверждения своим мыслям. Этот пронзительный взгляд пробирал до костей. Нил невольно отвернулся и лёг, закрываясь одеялом сверху. Всё. Хватит на сегодня мыслей. Они завтра поговорят, и всё встанет на свои места.