Беглец с запахом человека

Мягкие простыни, окутавшие тело, ощущались великолепно. Большая подушка, на которой было так удобно спать, заставляла задуматься о вечном сне. А тёплый плед согревал, не давая выбраться из царства Морфея. Большая холодная ладонь невесомо гладила по голове, чуть покручивая прядки. Нил протяжно зевнул и перевернулся на бок. Рука на мгновенье замерла, а после продолжила поглаживать. Эндрю сидел почти неподвижно, лишь изредка переворачивая страницы какой-то старой книги. На обложке оборотень заметил изящно выведенные розы, которые были забрызганы кровью, а где-то около края нарисован изящный нож. Нил хмыкнул. Вампир читает детектив про убийство? Возможно, даже любовный детектив. Нил заинтересованно наклонил голову, пытаясь прочесть название, но на удивление буквы оказались незнакомые. Эндрю перевернул страницу и, поправив очки, вновь запустил руку в волосы оборотня. Очки?.. А разве вампиры их носят? Нет, Эндрю, конечно, полукровка, но разве у него могло настолько сильно ухудшиться зрение? И как он вообще смог их достать? Нил лежал неподвижно, размышляя и внимательно осматривая спокойное лицо Эндрю. Оказывается, когда тот сосредоточен, то его брови чуть сводятся, но глаза остаются бесстрастными. — Пялишься. — Не отрываясь от книги, сказал Эндрю и вновь перевернул страницу. Нил лишь легко улыбнулся и даже не подумал отворачиваться. Эндрю, заметив это, легонько потянул прядь волос, заставив отвернуться. Нил фыркнул, но послушно уткнулся носом в подушку, продолжая краем глаза наблюдать за вампиром. Эндрю, прочитав ещё пару страниц, отложил книгу и перевёл всё своё внимание на оборотня. Нил повернул голову обратно и посмотрел в глаза Эндрю. Ему столько надо рассказать... Вампир поймёт, скорее всего поймёт... У самого умерла мать. И вероятнее всего прямо у него на глазах. Он, наверное, поймёт его чувства. — Не смотри на меня так заговорчески. Если что-то хочешь сказать, скажи. — Эндрю говорил спокойно, но тихо, так, словно хотел, чтобы его услышал только Нил, а не стены вокруг. Вампир медленно стянул с себя очки, убрав их к книге на тумбочку. Нил прикусил губу, но, кивнув самому себе, окончательно вылез из-под пледа и сел перед Эндрю. — Знаешь... — Оборотень смотрел в глаза Эндрю, перебирая в руках кусочек пледа. — Я... Из-за меня умерла моя мать. — Нил выпалил слова быстро, хотелось зажмуриться, не смотреть на Эндрю, не видеть его реакции. Но оборотень, словно парализованный, даже отвернуться не мог. На секунду зрачки Эндрю расширились, а после быстро пришли в норму. — Расскажешь, как это произошло? — Вампир, как всегда, спокоен, но Нил заметил, как напряжена его спина. Это не было безразличием, как казалось на первый взгляд, это была готовность слушать и поддержать. — Да... Ты попросил показать уши вчера. — Нил на мгновение замялся, но, сделав медленный выдох, продолжил. — Я тогда так испугался из-за этого случая. Моя мать всегда учила не смешивать свои сущности. Лис значит лис, человек — это человек, никаких хвостов, ушей и прочих лисьих штучек. Но однажды так получилось, что я нарушил это правило. — Картинки воспоминаний пронеслись перед глазами. Старый деревянный домик. Весёлый смех. А после огонь, жадно поедающий всё живое. Эндрю положил руку поверх ладони Нила, чуть сжимая. Он не задавал никаких вопросов, лишь находился рядом, давая высказать всю ранее не озвученную правду. — Мы жили на окраине деревни во Франции. Мама не любила маленькие поселения, там сложно затеряться, но мои лисьи инстинкты рвались наружу, и мне нужно было где-то бегать, а лес был самым подходящим местом. — Нил говорил медленно, с небольшой усмешкой на губах. В лесу было лучше, чем среди людей, спокойнее, никто не трогал, не спрашивал, не знал. Ветви деревьев прятали, словно защищали от всех невзгод. — Мы прожили там три недели и должны были уезжать вечером. Тогда должно было быть большое празднование какого-то языческого праздника. Никто бы не заметил нашего отсутствия. — Нил поднял руку кверху, словно изображая какое-то божество. Вспыхнула картина воспоминаний, как на всех домах были развешаны красные ленты. Лежали огромные стопки дров для костров. — Я... Почти ни с кем не общался, не хотел привязываться. Но чем больше близился вечер, тем хуже я себя чувствовал. Словно я уже знал, что произойдет. Нил вновь замолк. Эндрю неотрывно смотрел на него, словно пытаясь прочувствовать каждую эмоцию, словно боялся очередной панической атаки и был готов остановить ее в любой момент. — Я вышел из дома, хотел прогуляться, отвлечься от негативных мыслей. Но не успел я зайти в лес, как меня перехватила одна девушка, мы с ней были знакомы, она часто ходила за мной по пятам. Она стала рассказывать что-то о прыжках через костёр, о венках, поцелуях и ещё о чём-то. Я не хотел слушать. — Нил перевернул руку и сжал ладонь Эндрю в ответ. Вампир чуть глубже втянул воздух носом, когда оборотень недовольно сощурил глаза, но медленно продолжил. — Она завела меня в какой-то сарай и сказала, что сегодня ночь, когда всё можно. Я, если честно, вообще ничего не понял. Как это связано с праздником, почему к этому причастен я... Картинка в голове становилась всё более чёткой, обрастая деталями, которые он весь год пытался забыть. Оборотень оглянулся на закрытые шторы, похожие висели у них в квартире в Швейцарии. Медленно выдохнув, он вновь посмотрел в глаза Эндрю. — Она меня поцеловала. Это был первый мой в жизни поцелуй. И последний. — Нил сглотнул, в горле стало сухо. Фантомный запах душистых роз вновь заполнил всё пространство. Эндрю мгновенно придвинулся ближе и положил свободную руку на затылок, успокаивая. — Мать всегда говорила, что любовь — это зло. А когда видела, как я на кого-то заглядывался, избивала и таскала за волосы, чтобы отбить малейшее желание. Пальцы Эндрю сильнее сжались на его затылке, но вампир всё также безмолвствовал, ожидая продолжения. Нил судорожно вздохнул и тихо продолжил, отводя взгляд от глаз Эндрю к пледу. — Было странно, я ничего не понял. Знаешь, она просто прижала меня к стене и поцеловала, проталкивая свой язык мне в глотку?... — Нил растерянно пытался подобрать слова, но горло сжалось, и он лишь беспомощно разжал пальцы, выпуская плед. — Я растерялся. Попытался ответить. Мне уже было 18, подумал, что это выглядело бы странно, просто оттолкни я её... Признаться честно, мне было интересно, какого это... Нил почуял запах сена и старого дерева. Вновь мурашки пробежались по коже, но Эндрю мгновенно прикоснулся к его лицу, осторожно приподнимая, заставляя взглянуть ему в глаза. — Я здесь. — Тщетно произнес вампир, выделяя каждое слово, но когда не заметил видимо эффекта, стал медленно водить холодными пальцами по подбородку. — И ты тоже здесь. Всё, что было, уже прошло. Ты это пережил. — Нил затуманенно моргнул. — Тогда, видимо, от переизбытка чувств я потерял концентрацию, и мои уши с хвостом вылезли наружу. Я сначала не заметил, но... Она, Розетта, хихикнула и сказала, что в их краях на этот праздник прыгают через костёр, чтобы изгнать всю нечесть. — Нил замолчал, чувствуя, как холодные пальцы Эндрю всё ещё лежат на его щеке, не давая провалиться в воспоминания с головой. Тишина в комнате стала тягучей, почти осязаемой. — Она ушла, больше ничего не сказав. А я... Только спустя пару минут додумался провести рукой по голове. — Сделай вдох. — Нил даже не заметил, как перестал дышать. Он медленно втянул носом воздух и постарался глубоко выдохнуть, как учила мать, но вышел лишь короткий прерывистый вздох. — Теперь медленно продолжай. — Эндрю вернул одну руку на шею, а вторую передвинул к области ушей, невесомо задевая, словно напоминая оборотню, что сейчас он человек, никакие лисьи части не вылезут, если он не захочет. — Я надеялся, что слова про костёр — это всего лишь шутка или зазывание на праздник. Зря. Как только я смог прийти в себя, бросился к дому, где мы жили. Заходить было страшно, мама, скорее всего, впала бы в бешенство. Ещё страшнее было увидеть ее мертвой. — Нил вновь замер, вспоминая тот момент. Вот он стоит у маленького неказистого домика, сплетенного воедино с деревом. А вот уже открывает скрипучая дверь. Около небольшого столика мать собирала вещи в ту самую сумку, которая сейчас лежит под кроватью Эндрю. — Она поняла всё по моему виду, ничего не спросила. Просто достала из-под старой половицы документы, отдала мне сумку... И выставила за дверь заднего выхода. Нил прикусил губу. Рассказывать дальше не хотелось, его ошибка стоила много, а то, что он сделал дальше, было ещё хуже. Никогда не возвращайся в одно и тоже место дважды. Оборотень, не отводя глаз, чуть отклонил голову ближе к руке Эндрю. Вампир сидел не шевелясь, лишь изредка Нил замечал неуловимое подрагивание пальцев. — Я почти сбежал. Спрятал сумку где-то в далеке леса и вернулся. — Нил поёжился, словно хотел согреться, но телу наоборот было безумно жарко. Огонь безжалостно пожирал всё вокруг. Крона деревьев сбрасывала листья, словно маленькие огненные бомбы, которые поджигали траву рядом с домом. — Я остался стоять в большом кустарнике неподалеку. Хотел спасти её, даже побежал, но увидел людей. Они бы сразу поняли, кто я. Врядли у них по деревне разгуливали лисы. — Большая ветка упала, отрезая всякий путь к наступлению. Девушка стояла неподалеку и словно чего-то ждала. — Я видел мать в окне. Она держалась за живот, осев на пол. Она была вся в крови. В нее стреляли. Нил дотронулся до живота, старая режущая боль вновь возникла. Эндрю, тяжело вздохнув, убрал руку и переплел пальцы Нила со своими. — Я прождал до самого утра. До того, пока пожар не стих. — Голос Нила сорвался, превратившись в сиплый шёпот. Он смотрел сквозь Эндрю, сквозь стены комнаты, туда, в то утро. — Когда я зашёл в дом, от мамы остались только пара костей. Я... — Оборотень судорожно сглотнул, и его желудок сжался от тошнотворного воспоминания. — Я забрал их. Долго носил с собой, ощущая её присутствие. Подсознательно я понимал, что это неправильно, а когда очутился на берегу моря, закопал их там. Надеюсь, хоть теперь она будет свободна. — Пальцы Эндрю сжались сильнее, но Нил едва чувствовал это прикосновение. Он был там, посреди пепелища, где ещё тлели угли, а утреннее солнце безжалостно освещало результаты его ошибки. — Почему именно у моря? — Эндрю наконец подал голос. Тихо, ровно, но в этом тоне не было привычной отстранённости. Нил задумался на мгновение, прокручивая в голове тот день. Холодный ветер, крики чаек, бесконечная серая вода, сливающаяся с горизонтом. — Она никогда не видела моря. По крайней мере со мной, она всегда бежала, не оглядываясь. Я хотел, чтобы она обрела спокойствие. — Простой ответ, сорвавшийся с губ прежде, чем Нил успел его обдумать. — Мы всё время прятались в лесах, в горах, в маленьких деревнях. Море было слишком открытым, слишком опасным. Но когда я добрался до побережья... — Он пожал плечами, и это движение вышло неестественно-детским, почти беспомощным. — Я стоял там несколько часов, пока руки не онемели от холода. А потом просто... пошёл дальше. Без неё. Впервые в жизни совсем один. — Сейчас ты не один. — Эндрю сжал руку до побеления костяшек, медленно выдохнув, он отпустил одну руку и, пододвинув голову Нила ближе, прижался лбом к лбу. Нил ощущал дыхание Эндрю на своих губах, его холод, его близость. Весь мир показался слишком неважным на фоне прикосновения Эндрю. Это же тот самый вампир, который говорил ни за что не прикасаться к себе. — Я защищу тебя. Ты останешься здесь столько, сколько захочешь. Нил несколько секунд осознавал слова, сказанные Эндрю. Он уже говорил их, но в этот раз они звучали обещанием на всю жизнь, и оборотень знает, вампир его точно сдержит. Сердце отчего-то сделало кульбит, когда вторая рука Эндрю легла на щёку. Те же действия, что и в разговоре, но почему ощущаются так по-разному? Нил сглотнул, попытался ответить, но в горле пересохло, и навязчивый шёпот изнутри говорил не двигаться, растянуть момент подольше. Эндрю сидел и медленно водил большим пальцем по щеке, но это не были нежные, успокаивающие прикосновения, они скорее напоминали вампиру, что перед ним сидит Нил, а не кто-то другой. Оборотень вспомнил о завете не трогать Эндрю первым, о том, как вампир с доскональной точностью изучал его и только потом решался дотронуться. У Эндрю тоже есть свои скелеты в шкафу, похожие на секреты Нила. — Ты... — Нил запнулся. Стоит ли спрашивать сейчас? Эндрю обещал правду за правду. Но о прошлом вампира известно ему мало. Да и то рассказал больше Ники. В голове вновь, как рой пчел, возникли мысли с бесчисленным «почему?». — Ты тоже знаешь, какого быть одному? — Слова сорвались прежде, чем Нил успел подумать ещё раз. — Да. — Пальцы на щеке Нила остановились, и на мгновение оборотню показалось, что вампир сейчас отстранится, закроется своей привычной ледяной стеной. Но вместо этого Эндрю чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Нил раньше не видел. — Чшш. Об этом не сейчас. Нас уже заждались. Нил лишь невесомо кивнул. Эндрю медленно приподнял голову и задел губами нос оборотня, чуть отстранился. Прикосновение было случайным, совершенно ненамеренным, но Нил отчётливо чувствовал даже спустя время это странное, мимолётное касание. Холод губ вампира будто оставил на коже крошечный ожог, который не жёг, а, наоборот, приятно покалывал, посылая тёплые импульсы куда-то вглубь. Эндрю, казалось, не заметил ничего необычного. Он уже поднялся с кровати, поправил слегка съехавшую повязку на руке и подошёл к двери, облокотившись на косяк. Его взгляд медленно скользнул по Нилу, будто что-то оценивая. — Так и собираешься постоянно ходить в моей одежде, не вылезая? — Вампир ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Она вся измялась, пока ты спал. — Эндрю кивнул на футболку, которая выглядела изрядно потрёпанной, будто пережила не день с оборотнем, а как минимум неделю носки. Ворот растянулся и чуть съехал на одно плечо, а на левом боку и вовсе вся ткань смялась в один большой комок. — Ты сам мне дал свою одежду. — Парировал Нил, стараясь унять руки, которые пытались разгладить ткань. — А вчера я просто случайно уснул в ней. — Нил по-лисьи фыркнул. Эндрю не обязательно было знать, что он уснул в его одежде не случайно. И тем более не стоило знать о том, что его успокаивает и заземляет запах вампира. Запах, которого по факту нет — лишь холод и нечто настолько неуловимое, что сложно описать даже оборотню с его острым нюхом. — Я дам тебе новую. — Эндрю легко оттолкнулся от косяка и направился к шкафу. Он открыл дверцу и принялся перебирать вещи, всё те же чёрные, одинаковые на вид, но разложенные с какой-то странной, почти ювелирной аккуратностью. — Чтобы тебе дать... — Тихо пробормотал себе под нос Эндрю и, ещё раз пристально оглядев оборотня, вновь повернулся к шкафу и начал что-то искать. Нил подошёл ближе и замер, разглядывая ряды футболок, кофт, несколько пар брюк. Ничего лишнего, ничего яркого. Как и сам Эндрю. — А у тебя есть что-то не чёрное? — спросил Нил скорее из любопытства, чем из реального желания. — Есть серое, — невозмутимо ответил вампир, даже не повернув головы. — Но тебе оно не надо. — Наконец вытащил что-то коричневое вперемешку с чёрным. Вампир, отдав в руки Нила вещи, кинул короткое: — Раз тебе так понравился плед, завернись в кофту. — И пошёл к окну. Нил подошёл к кровати и по-отдельности посмотрел каждую вещь. Эндрю себе не изменял. Чёрная футболка и брюки. Только большая коричневая кофта, которая явно была велика как самому вампиру, так и оборотню. Нил ещё раз глянул на Эндрю и, убедившись, что тот явно не собирался поворачивается, быстро сменил футболку. Чёрт. Она оказалась теснее, буквально как вторая кожа. Вздохнув, Нил быстро переодел и штаны, а вот они оказались более широкими. Что вампиру вообще не нравилось в одежде самого оборотня? Она же в сотню раз удобнее. Нил накинул сверху оставшуюся кофту и, кажется, замер на пару секунд. Ладно, хорошо. Он потерпит неудобную футболку ради этой кофты. Большая, тёплая, мягкая, а самое главное — полностью пахнущая Эндрю. Оборотень не сдержался и поднёс край к носу, втягивая приятный запах, в этот момент Эндрю обернулся и, опять усмехнувшись, направился к выходу. — Не отставай. — Эндрю вышел в коридор. Нил последовал за ним. Но, кажется, он всё-таки отстанет. Он уже ходил по этому коридору будучи человеком, но сейчас это ощущалось по-другому. Раньше он лишь украдкой пробрался в ванную и так же быстро дошёл до комнаты Эндрю. Сейчас Эндрю ведёт его не как лиса, который может сбежать в любой момент, а как человека, как члена своей семьи. И это чувство заставляет замедлить шаг. Коридор кажется намного больше, уютнее. Нил втянул воздух и осознал, что больше не чувствует большого скопления запахов, воска, пыли, дерева, а лишь шлейф чего-то домашнего. Он больше не навостряет уши, думая, как бы кого не встретить, он спокойно идёт за Эндрю. А вампир словно невзначай тоже замедляет шаг, позволяя насладиться этим чувством. Коридор плавно сменился знакомой дверью в столовую. Эндрю толкнул её, не оборачиваясь, и Нил вошёл следом, на мгновение задержавшись на пороге. Внутри всё было почти как всегда. Ники хлопотал у плиты, что-то радостно напевая себе под нос. Аарон сидел на своём обычном месте, мрачно уставившись в чашку с кофе, и даже не поднял головы. Но кое-что изменилось. Нил заметил это сразу: рядом с местом Эндрю на столе стояла ещё одна тарелка. — Вы наконец проснулись! — Ники весело помахал лопаткой в знак приветствия. — А мы тут с Ароном обсуждали ежей. Как они вообще потом снимают с иголок свою еду? Они же лапками не дотягиваются... — Учёный закатил глаза и отвернулся. А Ники с грустным видом начал доставать ложки. — Ники, как ты не понимаешь... Если ты увидел какую-то картинку в детской книжке, это не значит, что это правда!... — Аарон закатил глаза и начал мешать свой кофе, который явно уже давно остыл. — Ежи не таскают на своих иголках еду... Они не питаются ими вообще. Едят жуков, ягоды, то, до чего могут дотянуться. Но никак не яблоки на своих иголках. — Учёный отпил кофе и недовольно скрючившись отставил его от себя. — Да!? А ты видел? — Ники радостно подошёл к кузену и начал что-то активно объяснять, размахивая руками. Эндрю сел на свой стул и похлопал рукой по соседнему, где стояла тарелка. Нил пару секунд постояв, хихикая с перепалки кузенов, сел и невесомо провёл рукой по тарелке, словно проверяя, что она действительно тут. Он может ходить по дому как человек и есть из тарелки на ровне со всеми. На первый взгляд такая глупость, но у него никогда не было такого права. И то, что происходит сейчас, захватывает дух. Они знакомы каких-то десять дней, а он им доверяет свою жизнь. — Вот, Нил, скажи, ты когда-нибудь видел ежей? — Ники резко вырвал его из потока мыслей, на что оборотень лишь кивнул. — Они что, вообще яблоки не едят? — Смотря на полностью сосредоточенное лицо Ники, Нил улыбнулся. Вампиру может быть не одна сотня лет, а он с такой серьёзностью спрашивает о ежах. — Я видел однажды, как ёжик катался на спине по траве, чтобы скинуть с себя яблоко. — Оборотень улыбнулся. Он часто ночевал в лесу последний год и часто видел много разных животных, которые стайками искали кров на ночь. — Правда видел!? — Ники радостно убрал кастрюлю с огня и подсел на стул рядом с Нилом. — А какой он был? — Прекрати его дезинформировать! А то так и будет верить, — буркнул Аарон и вновь притянул к себе кружку, но не для того, чтобы пить, скорее занять руки. Нил заметил, что учёный на него смотрит с явным недоверием и старается взаимодействовать больше с братьями. — Ладно, ладно. Нил, я приготовил такой каши! Аарон сказал, что вкусная, — вампир улыбнулся и наложил в тарелку каши, от нее все ещё исходил горячий пар. — Я нашел у нас ещё ягод, надеюсь, тебе понравится. Нил кивнул и, взяв ложку, попробовал. Действительно, вкус был невероятным. Кажется, Ники добавил ещё немного мёда. Удивительно, как вампир, который никогда не пробовал человеческую еду, научился так вкусно готовить. С матерью оборотень всегда ел на бегу, даже если они где-то останавливались, она постоянно торопила его. Да и еда была сплошные полуфабрикаты. — Ники, это... Вкусно. — Тихо сказал Нил. Он не знал, как правильно выразить это чувство. Внутри разливались теплота от заботы Ники и восторг от удивительного вкуса. Ники, видимо, понял по его интонации, что оборотню сильно понравилось, и радостно улыбнулся, сел напротив. — Эндрю... А ты есть не будешь?... Вампир задумчиво обернулся на Нила, который с явным удовольствием уплетал еду, и вальяжно пододвинул свою тарелку к Ники. — Буду. — Краткий ответ, но Ники, чуть ли не взвизгнув, быстро взял тарелку и, наложив кашу, вернул обратно. Эндрю с совершенно безразличным видом приступил к завтраку. Нил понял, что никогда не видел, как Эндрю ест полноценный завтрак. Всегда пастила, вода, кровь... Но никогда не суп, каши и подобное. Он чувствует вкус, но не чувствует насыщенность? Тогда почему сейчас согласился? Нил нахмурился, но решил, что спросит об этом позже, продолжил завтракать. Завтрак на удивление проходил в приятной тишине, которую нарушал лишь звон ложек и тихие вопросы Ники о ежах. Он все ещё не мог поверить, что его столько времени обманывали. — Кстати, Нил. Не думал переехать в собственную комнату? — Заговорчески предложил Ники, как только тарелка оборотня опустела. — Или тебе нравится спать в одной кровати с Эндрю? Нил замер, бросив быстрый взгляд на Эндрю, и поняв, что выкручиваться явно предстоит ему самому, быстро начал придумывать ответ. Спать с Эндрю просто безопасно, да и обычно он спит как лис, это не должно сильно мешать. Но в голову вдруг ударила вчерашняя фраза вампира. «Охмурил Эндрю». Нет, если Ники сейчас намекает на что-то романтическое, то явно ошибается. Какая из них с Эндрю пара? — Я засыпаю в лисьем обличии, так удобно. — Нил сглотнул и передал пустую тарелку Ники. — Эндрю не жалуется. Ники понимающе улыбнулся, но в его глазах плясали лукавые искорки. Он перевёл взгляд на Эндрю, который с невозмутимым видом доедал кашу, словно речь шла о погоде. — Мне все равно. Его в этом одеяле и не видно. — Эндрю отодвинул пустую тарелку и взял стакан, отпив воду. Вампир легонько под столом коснулся колена Нила. Он здесь, он защитит. — Ладно, ладно. Всего лишь предложение. — Весело хотнул Ники и принялся мыть посуду. А Нил спокойно наблюдал за привычным утренним шумом. Никто не прокомментировал, что он теперь ходит как человек. Все узнали обо всем вчера. Но никто ничего не сказал. Ничего не изменилось. Лишь Ники попытался неудачно пошутить. Но так было всегда. Радостный Ники, спокойный Эндрю, даже его прикосновения, раньше он гладил по голове, сейчас касался, но так, чтобы никто не видел. А Аарон... Он все также бурчит, только сейчас не про грязные лапы на столе, а про дезинформацию Ники. Все осталось по-прежнему. Они приняли его без слов. Возможно, в будущем Аарон вновь скажет ему уходить отсюда, но сейчас все хорошо. — Пойдем. — Эндрю наклонился к Нилу и тихо прошептал на ухо. Его дыхание ощущалось привычным холодом. Оборотень расслабленно кивнул. Эндрю поднялся со стула, но остановился, заметив, как Аарон угрюмо смотрит на Нила. Учёный встряхнул плечами, будто бы сбросил большой неприятный груз, и отдал чашку с так и недопитым кофе. — Я в лабораторию. — Аарон направился к выходу и, обернувшись напоследок, недовольно скривил лицо, увидев, как Эндрю облокачивается на стул оборотня. — Если собираетесь опорочить дом, занимайтесь этим в комнате Эндрю. — И ушел. Ники сдержанно посмеялся, но даже не стал оборачиваться, чувствуя спиной грозный взгляд Эндрю. Нил проводил Аарона взглядом и перевёл его на вампира, всё ещё стоящего слишком близко. В голове застряла фраза про «порочить дом». Что это было? Опорочить? В смысле убить кого-то? Но как они сделают это в доме? И почему тогда Ники посмеялся? Оборотень явно что-то упустил в этой цепочке... Нил отогнал мысль, решив, что Аарон просто пытается уколоть в ответ на вчерашний разговор. — Идём. — Эндрю выпрямился и направился к выходу, не оглядываясь. Нил поспешил за ним, на ходу поправляя слишком широкий рукав кофты. Они прошли через столовую, миновали знакомый коридор с картинами и свернули туда, где Нил ещё не бывал. Света почти не было. Горели лишь пара свечей, и то они выглядели изрядно потрёпанными, явно зажжённые не в первый раз. Картины на стенах не заполняли всё пространство, как это было обычно. Там, где любимые места Эндрю, картин меньше, подумалось Нилу. Они завернули за угол и медленно начали подниматься на второй этаж. Кажется, это была вторая башня дома. В одной живёт Эндрю, а в этой что?.. Ещё одна его комната? Эндрю чуть сбавил шаг, позволяя Нилу осмотреться. Оборотень заметил, как вампир взял одну из свечей и понёс с собой, зажигая последующие, они почти оказались в полной темноте. Нил нехотя сменил глаза на лисьи, он научился этому фокусу ещё лет в пять, когда заставляли спать, запирая в тёмной комнате, лисье зрение помогало увидеть то, что не могли человеческие глаза. Теперь он мог заметить каждую пылинку, которая пролетала в воздухе, а их было немало. — Эндрю, куда мы?.. — голос Нила дрогнул в полутьме, когда они завернули за очередной поворот узкой винтовой лестницы. — Тихо, почти пришли. — ответил вампир на грани слышимости. Винтовая лестница вела всё выше, и с каждым шагом свечей становилось меньше. Эндрю, казалось, знал этот путь наизусть: он уверенно перешагивал через скрипучие ступени, иногда замирая, чтобы подождать Нила. Оборотень разглядывал стены — лишь грубый камень, кое-где покрытый паутиной. Эндрю остановился. И Нил заметил большую дверь. Она была словно не из этого места. Сделанная из тёмного-тёмного дуба, с металлической огранкой, которая явно должна была повторять форму вьющихся деревьев, но больше была похожа на вены наркомана. — Ключ с собой? — Эндрю протянул руку к Нилу, словно намекая отдать, чтобы он мог отпереть дверь. Оборотень растерянно пошарил по карманам новой одежды. Пусто. Он его брал с собой, но куда же дел? Проведя рукой по шее от досады, Нил почувствовал знакомый материал. Оборотень улыбнулся и снял с шеи верёвочку, на которой болтался ключ. — Оригинальное место для хранения. — Эндрю ухмыльнулся и лишь чуть отошёл в сторону, позволяя открыть дверь самостоятельно. — Я не виноват, что у тебя появилась привычка переодевать меня. — парировал Нил, медленно вставляя ключ в замоченную скважину. — Он правда от всех дверей в доме? — Пара поворотов, и тяжёлая дверь со скрипом открылась, запуская их в огромное чёрное помещение. Сначала Нил не понял, что это вообще за помещение. Из-за темноты оно казалось огромным. Но чуть принюхавшись, оборотень ощутил запах дерева и старых книг. Эндрю прошёл вперёд первым и начал зажигать свечи около входа, после проходя дальше и зажигая парочку канделябров. Тогда Нилу открылся обзор на круглую башню изнутри. Она оказалась выше и просторнее, чем он ожидал. Стены уходили куда-то вверх, теряясь в сумерках под самым потолком. Вдоль них, ровным кругом, тянулись дубовые стеллажи — тёмные, массивные, с резными узорами по краям. Полки были заставлены книгами: старыми, потрёпанными, с кожаными корешками и потускневшим золотым тиснением, а где-то виднелись новые, словно вообще ещё не прочтённые. Между стеллажами висели лестницы — приставные и подвесные, а одна, винтовая, уходила наверх, к другому ярусу, где тоже виднелись ряды книг. В центре, нарушая идеальную геометрию круга, стояли ещё несколько стеллажей, образуя небольшой островок. Они были ниже настенных, но такие же массивные, с тонкой резьбой. А в самом сердце библиотеки, между центральными стеллажами, возвышался дубовый стол. Не огромный, но и не маленький — такой, за которым удобно сидеть вдвоём. Толстые резные ножки, гладкая столешница, потемневшая от времени. На ней стоял тяжёлый подсвечник с несколькими свечами. По бокам стола — два кресла. Высокие, с прямыми спинками, резные, такие же старые, как и сам замок. Они выглядели торжественно и немного строго — в таких обычно сидят, выпрямив спину, и не позволяют себе лишних движений. Нил поёжился, чувствуя неудобность этих стульев. А после заметил, что в креслах лежали мягкие подушки с длинными завязками. Они выбивались из общей массы аристократизма, явно добавленные позже. Рядом, на полу, примостился небольшой пуфик — тёмно-бордовый, потёртый, но уютный. А чуть поодаль, у самого окна, затянутого плотными шторами, стоял небольшой диванчик. Его было сложно разглядеть, слишком уж далеко он находился. Нил проследил, как Эндрю, не оборачиваясь, прошёл вперёд. Его шаги по каменному полу звучали глухо. Он обогнул центральные стеллажи, оказался у стола и, не говоря ни слова, зажёг те самые подсвечники, сел в кресло. Руку он положил на подлокотник и кивнул Нилу на место напротив. — Садись. — Голос Эндрю эхом разнёсся по огромной комнате, отражаясь от каменных стен и теряясь где-то под высоким потолком. Нил медленно прошёл вперёд, рассматривая книги по пути. Вот книга на немецком, вон там на французском, а с правого края вообще на латыни. Нил знал парочку языков, но владел ими больше в разговорной форме. — Зачем мы сюда пришли? — Поинтересовался Нил, усаживаясь на неудобное кресло. Как он и думал, спинка неудобно давила, а подлокотники впивались в кожу. Кто вообще придумал такие кресла? Красивые, а толку мало. — Ты хотел задать мне вопросы. — Эндрю смотрел прямо в глаза, сцепив руки в замок и подперев ими подбородок. — Можешь задать любые, кроме тех, что касаются моего прошлого. Я расскажу о нём, но не сейчас. — Нил заметил, как напряглись плечи Эндрю, а после того, как вампир попытался незаметно сделать глубокий вдох и выдох, чуть расслабились. — Хорошо. — Нил откинулся на спинку кресла, старательно не замечая неудобства, и начал думать. Вопросов к Эндрю было много. Но какие же лучше задать? — Сколько тебе лет? — Вампир выглядел ровесником оборотня, но стоит знать, с кем на самом деле разговаривает Нил, возможно, со столетним существом, а может, действительно вампир не так далеко ушел от него по возрасту. — Двадцать. — спокойно ответил Эндрю. Это выходит, вампир старше его всего на год? Или это какие-то особенности, вампирские года? Типа год считают за пять человеческих? — И как давно тебе двадцать? — Нил растерянно пытался сообразить, не слышал ли он когда-нибудь об измерениях жизни вампиров, но его главной задачей было выжить, и уж тем более не собирать какую-то неважную информацию о врагах. — С 4 ноября 2007 года. — С лёгкой иронией сказал Эндрю. — Если вдруг ты думал, что я тебя в раза два старше, то ты сильно ошибся. — Нил запоздало кивнул. Эндрю старше его всего-то на год. А к разговору о прошлом можно отнести расспросы о возрасте Ники? — Ты чувствуешь насыщение от человеческой еды? — Нил вспомнил, как задумался об этом на завтраке. Эндрю мог есть человеческую еду, но насколько она вообще давала ему пользу? — Пх, всё-таки заметил. А ты наблюдательный. — Эндрю тоже откинулся на спинку стула, скопировав позу Нила. — Я могу есть её, я чувствую вкус. Но никакой ценности она мне не несёт. — Эндрю задумчиво замолчал, словно обдумывая что-то крайне важное. Нил не торопил, если вампир захотел что-то рассказать, значит, это действительно что-то важное или интересно. — Ники тебе говорил, что мы с Аароном хоть и оба полукровки, но пришли к этому по-разному? Нил отрицательно помотал головой, продвигаясь ближе к столу. Тяжёлое кресло недовольно скрипнуло, и оборотень на миг отвлёкся на этот звук, но тут же вновь сосредоточился на Эндрю. Он говорил не спрашивать о прошлом, но, кажется, решил сам что-то рассказать из него. — Наша мать — обращённый вампир, отец — человек. Мы уже родились наполовину людьми, наполовину вампирами. — продолжил Эндрю. Его голос звучал ровно, почти механически, словно он зачитывал факты из той самой книги, которую он читал с утра. — Но... То, что произошло дальше, разделило наши способности. Аарон долгое время сидел на таблетках, чтобы организм перестраивался под вампирский стандарт. — продолжил Эндрю, и в его тоне впервые проскользнуло что-то похожее на... усталость? Или горечь? — Должен был произойти обряд посвящения, после этой предварительной подготовки. Но на нём... — Нил затаил дыхание. Он заметил, как Эндрю на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их снова — в них не было ни холода, ни обычной отстранённости. Только странная, пугающая пустота, которая была хуже любой эмоции. — Истинный вампир укусил уже меня. Так что у нас обоих превращения в вампиров считается незавершенными. — закончил Эндрю, и его голос вновь стал ровным, почти безразличным. — Но Аарон с тех пор, как я снял его с таблеток, больше похож на людей, а я — на вампиров. Теперь Нил понял, что означает эта темнота в глазах Эндрю. Это не злость на весь мир, не агрессия, это точка невозврата, которую прошел вампир некоторое время назад. Нил не знал, что именно случилось во время того обряда, но точно понимал, что это то, что заставило эту семью смотреть на этот мир иначе. Сейчас Нил не будет об этом спрашивать, но, может быть, когда-нибудь Эндрю сам будет готов. — Почему ты согласился меня оставить? — Нил задал вопрос, который мучил его с того самого момента, как он обнаружил себя идущим обратно с Эндрю в дом. — Я знаю этот момент, когда надо решить: остаться одному или попробовать новую страшную жизнь. — Голос Эндрю был тихим, почти невесомым, но каждое слово врезалось в память Нила, оставляя глубокий след. — Я позволил тебе выбрать, ты решил остаться. Нил, не в силах произнести ни единого слова, просто сидел. В голове были сотни мыслей, и он не мог ухватиться ни за одну из них. Нил чувствовал одновременно безмерную благодарность и облегчение. Они начали с того, что он был всего лишь экспереметом Аарона, сейчас они делятся друг с другом своими подаренными историями. — Если вопросов больше нет — выбирай любую книгу, я тебе почитаю. — сказал Эндрю и лениво поднялся с кресла, переходя к дивану. Оборотень улыбнулся. Пока он шел, он заметил одну книгу. Но так и не понял, на каком именно она была языке. Нил поднялся и начал глазами искать зелёную бархатистую обложку. Обойдя несколько стеллажей, он нашел её. Оборотень проверил устойчивость лестницы и аккуратно стал подниматься. Ступени оказались скользкими, натёртые до блеска сотнями прикосновений. Нил осторожно переставлял ноги. На третьей ступеньке лестница жалобно скрипнула, но выдержала. На пятой он уже смог дотянуться до заветного корешка. Пальцы коснулись бархатистой ткани. Нил вытянул книгу, и в тот же миг лестница качнулась. Он рефлекторно рванулся вперёд, прижимая находку к груди, и замер, ожидая падения. Но лестница замерла на месте. Нил осторожно посмотрел вниз и заметил, как Эндрю придерживает её. Невольно улыбнувшись, он начал спускаться, внимательно следя за каждой ступенькой. Когда подошвы коснулись каменного пола, Нил выдохнул с облегчением и повертел находку в руках. На книге аккуратными буквами на трёх разных языках было выведено название. Один оказался знакомым — французский. «Книга сказок народов мира». Эндрю одобряюще кивнул и вернулся обратно к дивану. Теперь-то Нил мог хорошо его разглядеть. Он по стилю был такой же, как и кресла, но, видя, как под лежащим Эндрю мягко прогибается обивка, сразу становилось понятно — вампир как-то усовершенствовал диванчик для своего удобства. — Вот. Правда, тут на трёх языках. — Нил сел с краю и прочувствовал всю мягкость. Почему они сразу сюда не пошли? На диване раз в тысячу удобнее. — Сможешь перевести? Я знаю только французский отсюда. — Я могу прочитать всю книгу. — Эндрю забрал её из рук Нила и, повернув несколько раз, словно что-то обдумывая, добавил. — Я читал все эти книги и переводил их, так как некоторых языков не знаю. Но сделав один раз, я уже не забуду об этом. Нил удивленно наклонил голову. Эндрю помнит всё, что происходило с ним на протяжении всей жизни? Удивительно. Это ведь и дар, и проклятье одновременно. Помнить всё. Все успехи, радости, но наравне с этим все неудачи, ошибки, одиночество. Нил сел поближе, стараясь поддержать без слов, но не настолько близко, чтобы вампиру стало некомфортно. — Есть какая-то определённая сказка, которую бы ты хотел услышать? — Эндрю открыл оглавление и перевернул книгу к Нилу. Оборотень пробежался глазами по строчкам и лишь пожал плечами. — Любую, я ни разу не слышал сказок. — Эндрю замер. Его пальцы, перелистывавшие страницы, остановились. Он медленно поднял взгляд на Нила, и в его глазах, обычно таких бесстрастных, промелькнуло что-то неуловимое. Не жалость — Эндрю не умел жалеть. Скорее, тихое, ледяное понимание. — Ни одной? — спросил он, и в его голосе не было удивления. Только констатация факта, которую Нил уже успел принять как форму эмпатии. Оборотень покачал головой. В горле встал ком, но он справился с ним, как делал это тысячи раз — просто проглотил. — Мать говорила, что сказки — это ложь. Отвлекают от реальности. — Нил пожал плечами, и этот жест вышел на удивление безразличным. Тогда Эндрю кивнул чему-то своему и принялся читать. Низкий голос успокаивал и завораживал. Иногда вампир читал на языке книги, а после переводил. Нил понял, что некоторые цитаты звучат лучше в их коренном произношении, иногда Эндрю пояснял какие-то особенности перевода. А Нил лишь слушал и наслаждался спокойствием. Когда тело Нила затекло сидеть, он потянулся. — Можно? — Бросив лишь одно короткое слово, превратился в лиса, указывая лапой на колени вампира. Эндрю кивнул и продолжил читать, но теперь одна его рука была на голове Нила и мягко погладила его. Нил не заметил, как стал засыпать.