Плаксивый кролик.

Эмма Ри Стоунер — моё имя, словно клеймо. Я не люблю его, как и своих отца и брата. Ненавижу. В груди сдавливает, а в голове пустота. Шестнадцатилетняя девочка, сидя на крыше заброшенного здания, смотрит вниз. Рядом с ней девушка. — Я скоро уеду. Меня приняли в команду по экси. Переезжаю в Пальметто, — спокойно говорит она. Но Эмма... Не сможет... Не сможет сказать то, что хочет, Рене. Не сможет произнести ни слова ей вслед... А так хочется... Хочется сказать что-то тёплое... Так хочется иметь право на голос. Эмма отдала бы всё за это право. Но когда Рене вздыхает и хочет подняться, девочка встаёт раньше и крепко обнимает её. Раз она не имеет права говорить, то хотя бы прикоснуться... Хоть разок... Хоть разок попробовать. Но по телу разливается пламя огня, словно прикосновения с людьми приносят ей невыносимую боль. Губами девочка шепчет, горло обдает горечью. Голос не слышен, ведь его нет. Но Рене мягко улыбается. Она не обнимает в ответ, ведь знает. Знает то, что не знает никто. Через секунду по щекам полились слёзы. — Эмма... Не плачь. Мы ещё увидимся, — говорит Рене, не давая обещаний. Но её слова внушают столько доверия, что Эмма верит. Верит всем сердцем, которое не готово отпустить. Когда Эмма отстраняется, перед ней появляется нож. Холодная сталь. Рене больше не улыбается. Руки тянутся к ножу, который держит старшая подруга. У девочки стынет кровь в жилах, когда она берёт нож. Рене уходит, а Эмма так и остаётся стоять на крыше, сжимая нож в руке. Прошло полгода. Ночь. Эмма не спит. Сегодня он снова придёт. Страшно. Девочка слышит скрип половиц и нервно сжимает рукоять ножа, спрятанного под подушкой. Сегодня... Жертвой будет не она. Когда мужчина входит в комнату, он начинает что-то тихо шептать, как всегда «мило» улыбаясь. — Моя Эмм... Я так скучал по тебе... Ты и сегодня будешь тихой? Как жаль..... Ублюдок. Когда он садится на край кровати и тянет свою руку под одеяло, девочка, зажмурившись, резко двумя руками втыкает нож в его грудь, ближе к сердцу. А после ещё раз. И ещё. Мужчина не успевает ничего сообразить. Девочка толкает его назад, и тот, схватившись за рану, что-то крезтел. Теперь он не может говорить, и он будет тихим. Эмма стоит столбом, смотрит на уже мёртвого брата. Руки трясутся, лихорадочно. А ноги лишь ватно шагают на выход из комнаты. Идя по коридору, девочка останавливается перед чужой комнатой. Рука тихо открывает дверь. Пройдя прямо к кровати со спящим отцом, Эмма замахнулась. Всплеск. Темнота. Всё как в чёрном, густом тумане. Но Эмма боится темноты. Когда девочка приходит в себя, она уже стоит перед отцом, который судорожно хватается за воздух ртом. Но в итоге... Заглох. Эмма ужаснулась и отшатнулась, но запнувшись об свою же ногу, упала. Нож отскочил. Истерика. В голове лишь мольба: «Помогите». Но никто не слышит. Веть она молчит. Не имея право на голос. Девочка судорожно искала в своём рюкзаке телефон. И найдя, случайно испачкав кнопки в крови и половину экрана, Стоунер набирала телефон, который выучила ещё очень давно. Гудки. А потом трубку берут. Эмма наконец, за последние 6 лет, выдавила из себя голос: — Рене... Помоги...