summer kids

But now I'm fine, so when his songs

Are playing loud on the radio

I'm over that

      Перебивчивый звук радио заставляет Джинкс вздрогнуть, а после вздохнуть с облегчением. С заднего сиденья раздаются радостные звуки от Иши, которая за несколько дней тишины и бесполезной болтовни Джинкс уже, кажется, имеет все шансы сойти с ума так же, как и сама девушка. Когда звук белого шума в конец исчезает, оставляя лишь музыку, а машина сворачивает на более оживленную дорогу, где — наконец-то — есть нормальный асфальт, мысли девушки уходят в другую сторону. Ненавязчивое интро с мужским голосом отвлекает от внимательного наблюдением за дорогой.       Поездка длится, уже, кажется, целую вечность. Точнее, так кажется только Джинкс. Иша едва ли едет последние пару дней. Джинкс её подобрала совершенно случайно, увидев ребенка на стыке двух штатов. Чтож, родители этого маленького комочка радости и запутанных кудрей точно её не любят. Ну и ладно, зато у Джинкс появилась спутница, которая, как оказалось, не может говорить, но отлично слушает и умудряется даже отвечать, ведь обучена базовому письму. Хоть чему-то её родители-идиоты научили ребенка и на этом спасибо.       Радио становится чуть громче и Джинкс наклоняет голову, читая название и несколько раз цокая языком.       — Он никогда не был силён в музыке, — она откровенно врёт и закатывает глаза для отвлечения, заезжая на первую, спустя много миль, заправку и сразу протягивая деньги сотруднику. Иша вылезает с заднего сиденья, смотря на Джинкс с любопытством и кивая в сторону радио. Губы Джинкс кривятся в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. — это песня человека, из-за которого мы с тобой встретились, барашек.       Работник спрашивает у неё что-то, из-за чего она отвлекается и с раздражением смотрит на него, меняя настроение по щелчку пальцев. В этой жизни она теперь доверяет одной лишь Ише.

Hello, I'm not sorry that i had to let you go.

There's some things that you should really know.

Listen.

      — Этот придурок оставил меня без гроша, только с машиной, которую, вообще-то, именно я и купила. как и большую часть его квартиры. — она закатывает глаза и достаёт пачку сигарет, прикуривая и прожигая глазами счетчик бензина, который работает слишком медленно для нетерпеливого характера Джинкс. Да и, так-то, стоять на жаре не самое приятное дело. Иша в это время бьет её по плечу и закатывает глаза от неприятного запаха табака. «она начинает приобретать мои черты» мелькает в голове Джинкс, но она не успевает понять до конца: пугает её эта мысль или радует. — он был рок звездой, лучший парень в нашем университете.       Когда работник заканчивается, машина срывается с места и выезжает с заправки с такой скоростью, с которой вообще не возможно повернуть без аварии. У Джинкс получается.       — Знаешь, парни, они всегда так. Очаруют, заставят влюбиться, а потом оставят ни с чем. — голубые косы качаются под движением головы, пока ядовитый дым обжигает губы. По радио, почему-то, играет ещё одна его песня, что раздражает. Кажется, его голос доберется до неё даже если она будет лежать в могиле. — это именно он создал Джинкс. И ещё пару обстоятельств, конечно, но я принимаю решение винить его.       Джинкс усмехается, делая ещё одну затяжку и выкидывая окурок в открытое окно машины, пока ветер привычно раздувает челку. Она быстро поворачивается на Ишу и та смотрит непонимающими глазами. Её выражение лица практически граничит с вопросом «ты сумашедшая?». Джинкс несветно повезло то, что Иша немая.       — Ну не смотри так на меня! — смеётся она, поворачиваясь обратно к дороге и поднимая одну руку в знак капитуляции, пока другая всё ещё лежит на руле. Она поглядывает через зеркало заднего вида, смотря как Иша ерзает. На её лице расплывается теплая улыбка. Она тихо вздыхает и говорит уже спокойно, не похоже на её манеру речи. — ты знаешь, люди склонны иногда менять имена. Я тоже меняла.       Радио снова начало шуршать белым шумом и Джинкс выдохнула, выключив его совсем. Оно вот как специально вывело её на этот разговор, а после оставило разгребать последствия. Даже технологии её ненавидят, а она, вообще-то квалифицированный инженер. У неё есть диплом! Пиздец.       — Раньше меня называли Паудер. — спокойно говорит Джинкс, закрывая окна, чтобы её голос не заглушался свистом ветра. Скорость хоть и не большая, но достаточно чтобы ветер оглушал всех кто решит оказаться в машине. — когда я ещё училась в университете. Ты знаешь эту историю, лучшая ученица, грант, хорошее место и бла, бла, бла. Я рассказывала.       Она смотрит в зеркало и ловит заинтересованный взгляд Иши. Этому ребенку интересно кажется, всё. Удивительно. Джинкс и сама такой в детстве была. Может поэтому и подобрала Ишу. Напомнило её саму. Ну и ещё у неё чемодан смешной был. Чуть ли не больше самой девочки. А что ещё нужно чтобы помочь ребенку?       Джинкс ловит нетерпеливый взгляд и снова поднимает руку, посмеиваясь. Снова задумалась.       — Так вот. У нас, на потоке инженеров, был "прекрасный" парень, зовут Экко, — усмехается Джинкс, немного сбавляя скорость. — он ещё в старшей школе собрал себе рок-группу и стал локальной знаменитостью. Все девчонки бегали за ним. Ну, кажется, кроме меня и пары лесбиянок.       Она смеётся, пожимая плечами и на относит большой скорости поворачивает в резкий поворот, словно делает это каждый день. Иша цокает языком, пока Джинкс хихикает на передних сидениях.       — Но, вот, почему-то, этот идиот решил, что я, девочка, которую интересуют только шестеренки и способы как заплести косы наиболее быстрым способом, буду совершенно не против его компании. — она посмеивается, высмеивая Экко, но в её глазах можно считать теплоту старых воспоминаний. — Ну и я, как идиотка, влюбилась. А он как будто бы и знал что так будет! У него к этому моменту волшебным образом освободилось место в квартире и появилась личная мастерская.       Джинкс умалчивает тот факт, что он реконструировал звукозаписывающую студию ради неё. Нечего Ише знать что у него были и хорошие стороны.

I used to date a rock boy, and he stole my heart

had me rolling in the deep so bad

      — Он украл моё сердце, не спорю, но разве я в этом виновата? — она закатывает синие глаза и играет с цепочкой, которая взялась из ниоткуда.

my momma taught me

never let nobody treat me any less than i deserve

I'm not a dummy (trust me)

      — Мне точно нужно было вспоминать слова мамы хоть иногда. Она вообще всегда давала мне хорошие советы в моём детстве. Нужно ценить себя, не давать всяким придуркам действовать на тебя и не выходить за первого встречного. — Джинкс громко выдыхает и достаёт из бардачка свой телефон. Воспоминания о маме, её советы, её запах, стоит на подкорке с самого детства. Жаль что она была тогда ещё совсем мала чтобы что-то понять. К счастью, она умерла слишком рано чтобы Джинкс хоть что-то правда о ней запомнила. В отличии от...       — Хочешь включить музыку,? — она резко перебивает свои мысли и протягивает телефон Ише, зная, что малышка снова заскучала за безостановочными речами. Когда сзади слышится довольное мычание, губы Джинкс расплываются в доброй улыбке. Может, она не совсем сошла с ума после университета. Как минимум, этот ребенок держит её на плаву.

———

      Ночь подошла быстро и машина, изрисованная граффити и детскими рисунками, остановилась около огромного поля, на котором, неподалеку, расспологался небольшой пруд.       Джинкс заглушает мотор одним движением, потягиваясь в водительском сидении из-за долгой и беспрерывной поездки. Она зевает и поворачивается к Ише, которая последние полчаса рисовала что-то в балконе.       — Не устала, малышка? — посмеивается Джинкс, зная, что Иша сейчас поднимет на неё раздражительный взгляд. Так и происходит, от чего девушка лишь смеётся. — подними голову, смотри какое поле красивое.       Она показывает в окно, стараясь отвлечься от мыслей, нашептывающиз ей что этот ребёнок начинает быть похожим на неё. Она, конечно, успела привязаться к Ише, но это не значит, что она готова к тому, что у этой девочки разрушится жизнь так же, как случилось и у самой Джинкс. Да и тем более, вряд-ли она станет хорошим родителем. Ну, и то, что, вообще-то, у неё есть настоящие родители, её пугает. Она очень не хочет расставаться с девочкой, но понимает, что как только она довезёт малышку до адреса, который она написала в первый день их встречи, им придётся расстаться навсегда. Чтож, Джинкс готова к этому. Наверное.       Она даже не поняла как её вытащили на поле, приходя в себя только тогда, когда Иша залезла к ней на колени. Джинкс тихо вздыхает и разворачивает кудрявую голову в бок, прекрасно зная, чего она хочет. Джинкс собирает ей косы пальцами с неакуратными ногтями, с которых слезал разноцветный лак, так же, как и все предыдущие дни.       — Как жаль что ты не можешь говорить, — вдруг слетает с губ Джинкс, на что она получает тычок в ребра, но девушка не обижается, лишь наклоняясь и трепля Ишу по волосам. — просто я так давно ни с кем полноценно не разговаривала. С момента как выехала из Теннесси.       В её глазах можно увидеть несвойственную для Джинкс тоску. Это чувство больше присуще Паудер, которую, как она думала, она убила. Но, с другой стороны, как можно убить часть себя? Она не знает. Она и не пыталась узнать.       Иша поворачивается к ней и пожимает плечами, глазами выражая свое понимание, пока умелые пальцы заплетают ей косы из её кудряшек. Джинкс становится легче и она улыбается но тут же в её глазах появляются острые нотки.       — Не вертись, а то криво получится, — шикает на неё Джинкс, немного дергая за волосы снова, от чего снова получает тячок в ребра и закатанные глаза. Уголки губ приподнимаются в ухмылке, пока Иша отворачивается и смотрит на ночное небо.       Совсем скоро Иша уходит в машину спать, а Джинкс остаётся на поле, уходя ближе к небольшому пруду. Опускается вблизь к нему, снимая босоножки и моча ноги в воде. Она смотрит на небо долго, напевая под нос мелодию песни Экко. Она помнит её наизусть. И когда в начале поездки заиграло то начало она правда пыталась сделать незаинтересованное лицо. Она знает, что для Иши это не важно. Но это важно для Паудер.       Для неё важно делать вид что всё хорошо и её совсем не заботит тот день, когда ее убили.       Даже если перед глазами добрые глаза и нахальная улыбка. Когда перед глазами момент, в котором из всего клуба, в котором выступали «Поджигатели», его глаза были направлены только на Паудер.       Даже если в голове крутятся сцены их совместных проектов, которые всегда были особенной отдушиной для них двоих. пустая мастерская, чертежи, стоящие бессоной ночи и усталая, но всё ещё танцующая пара, решившая сделать перерыв перед тем, как отрубиться в общей кровати, превратившись в одно целое.       Даже если она физически может ощутить то, как он прикасался к её щеке и как смотрел на неё, пока она была не в состоянии отвести взгляда от карих глаз.       Эти воспоминания вырезаны у неё на подсознанием. Она была для него всем и он был всем для неё.       Улыбка Джинкс спадает, когда она вспоминает их последнюю ссору. Как в неё прилетел бокал, а она так испугалась, что просто сбежала. А на следующий день умерла Вай. И он, конечно же, был на похоронах. Он всё-таки был её другом.       Но Паудер там не было.       Паудер уехала. Поменяла имя. Исчезла. И не появилась на похоронах сестры. И больше она не чувствовала будто имеет права связываться с бывшими друзьями. Их больще ничего не связывало. Ни университет, ни город, ни даже друзья. Насколько до неё доходили слухи до знакомых, её друзья думают, что она умерла. Пусть так. Так легче.

I'd never give my heart again to somebody.

      Но воспоминания не оставляют в покое. Они превращаются в галлюцинации, в кошмары. Джинкс не спит уже третий день. Возвращение в Лос Анжелес пугает её. И темная кожа, прикосновения рук и тел. Прикосновения к талии такого уровня аккуратности, что, кажется , будто её считают за редкий фарфор, что боятся разбить. Вопросы, интимнее чем сам процесс, поцелуи в лоб, переплетённые руки. Деление кровати ночью, когда остальной мир не важен. Нежность, проще говоря. То, что не свойственно Джинкс. То, что осталось в Паудер, когда она её закопала. И Джинкс пугает то, что она вспоминает об этом не с мыслями о мертвом прошлом, а с тоской. Она скучает.       Скучает слишком сильно. Не может сказать какая именно часть, мертвая Паудер, что, кажется, даже и не собиралась поддаваться попыткам Джинкс уничтожить её, или всё таки Джинкс, которая пытается не сойти с ума, цепляясь за воспоминания, когда у неё был хоть кто-то. Когда её любили и ценили.       Джинкс вздыхает и прикрывает глаза, вставая с травы оттряхивая короткие шорты от грязи. Она открывает глаза и её взгляд падает на Ишу, подглядывающую из окна. Джинкс смеётся и идёт к ней, морща нос.       — Эй, барашка, ты сказала что хочешь до смерти спать! — смеётся она, открывая дверь машины и залезая внутрь. Места мало, но они привыкли. Какая разница? Главное что Джинкс впервые за последние полгода не одна. У неё есть хоть кто-то.       Салон машины заполняется смехом.

———

      Утро начинается не с кофе, а с попытки встать, не разбудив Ишу. Миссия оказывается успешно проваленной, а Джинкс получает заслуженные тычки в ребра, после чего, наконец-то, садится на водительское сиденье, смотря за девочкой, которая умывается бутылкой с водой. Джинкс терпеливо ждёт, не заводя машину чтобы не нагревать её больше чем стоило бы. Ночью было достаточно холодно, чтобы по телу проходился холодок.       Пока Иша занята утренними делами, Джинкс пытается понять что ей сегодня снилось, разглядывая всё то же поле в окне. Обычно, сны врезаются ей в памяти темными эпизодами, напоминающими галлюцинации, но сегодня… ничего нет. Вообще ничего. Пустота. Неужели ей перестало сниться сны рядом с Ишей? Бред.       Джинкс вздрагивает, когда у неё перед лицом щелкают пальцами, а после переводит взгляд на Ишу, которая одним выражением лица спрашивает, всё ли в порядке.       — Извини, задумалась. — улыбается она и треплет Ишу по волосам свободной рукой, от чего она закатывает глаза. Боже, нужно быстрее довести этого ребенка до места назначения, иначе она умрёт от страха потерять её. Или уже поздно?       Джинкс улыбается и щелкает девочку по носу, посмеиваясь с её реакции и надутых щёчек.       Они едут под радио, что снова начало работать. Евробиты, техно и баллады. Совершенно несочетаемые вещи, но почему-то это всё проигрывается на национальном Американском радио.       Когда они подъезжают к адресу, указанному Ишей в блокноте, по радио снова начинает играть песня, написанная Экко. Джинкс лишь вздыхает, но тихо подпевает, поджигая очередную сигарету и сворачивая в одну из улочек небольшого городка в Калифорнии, больше похожего на сборище фермеров и прочих бедняг. Она насвистывает мелодию, когда паркуется около маленького заборчика, едва ли ей по пояс и выходит, открывая двери Ише.       Но когда малышка убегает, а Джинкс наконец поворачивается, она давится дымом, кашляя.       Блять.       Перед ней стоит Экко своей же персоной, обнимая Ишу и смотрит на неё с удивлением. Он выглядит точно так же, но словно в несколько раз измотанее. Джинкс сглатывает и подходит и заборчику, затягиваясь сигаретой.       — Что, «Поджигатели» перестали приносить доход и ты превратился в деревенского парня? — смеётся Джинкс, выпуская дым и смотря с улыбкой на ничего непонимающую Ишу.

Had to let him know that he can't play me.

      — Паудер, — было начинает гневную тираду Экко, как делал это раньше, на что Джинкс цокает несколько раз языком и его голос пропадает. Всегда работало.       — Джинкс. — поправляет она, смотря в его карие глаза, разглядывая их глубину. Это было её любимое занятие. Но сейчас взгляд координально изменился. Она больше не пытается заметить детали, она пытается обновить образ в голове.       В это время Экко застывает в ступоре, поднимая брови и смотря на неё с вопросом. Точнее , с миллионом вопросов. Джинкс лишь усмехается.       — О, милый.

Oh, there's this boy that i know,

He made my heart beat a radio.