summer kids

Oh, boy.

      — О, милый.

———

You said your phone was broken,

Just forgot to charge it.

      — Пау, ты можешь подождать гребаные пятнадцать минут? — издается обреченный стон из спальни, пока Джинкс сидит рядом с Ишей, приговаривая недовольства, пока мажет творожный сыр на хлеб и передаёт один из тостов девочке. — Я не могу поехать с разряжанным телефоном!       — Если ты будешь меня так называть, то шанс на отсрочку сократится! — кричит она в ответ, запихивая тост с сыром практически полностью в рот, другой рукой прочесывая длинные волосы, которые в последние несколько дней она решила не заплетать чтобы побесить Экко. Он ведь тоже бесил ее. Вот пусть и довольствуется засоренным смывом в ванной. — Я заберу с собой Ишу и уеду обратно в Теннесси!       Она кидает взгляд на недовольную Ишу и пожимает плечами, выпутывая руку из собственных волос чтобы потрепать малышку по голове. Та недовольно цокает языком, но едва ли сдерживает улыбку.       Вообще, Иша планировала остаться с Экко, ну, максимум на неделю. А потом всё затянулось на две и… чтож, она торчит здесь уже месяц. А что здесь делает Джинкс?       — Ты придурошная, кудряшка. — прошептала в тот день девушка, когда Иша, поняв причину их заминки, потянула её сначала на территорию дома, а после уже и на кухню, как оказалось, второго дома Экко. Группа всё таки приносила достаточные доходы, тут Джинкс прогадала. Надо было догадаться. Да и ладно, Экко бы всё равно не отказал ей. Даже спустя полгода без общения, он выглядел как верный щенок, от чего на губах Джинкс проявлялась улыбка.       И стоило только Джинкс улыбнуться этим мыслям, как из спальни выскочил Экко, попутно одевая на себя сумку и пытаясь не запутаться в проводах повербанка. Джинкс, как самый обиженный человек в мире, который, вообще-то, возмущается, что они опаздывают, сделала вид заинтересованности в своих волосах, немного выгоревших на солнце. Ей стоит меньше сажать цветы, иначе краски будет уходить немерено. Иша на картину дяди, что был непривычно не собран, лишь беззвучно похихикала и откусила ещё один кусочек от тоста.       Джинкс рассматривает лицо Экко, что исказилось от нервозности, но затем её взгляд скользит вниз и её глаза закатываются а она падает лицом в ладони на столе, на которые до этого опиралась.

Whole outfit you’re wearing..

God, I hope it’s ironic.

      — Блять, скажи что это ирония над обществом. — раздается хныканье, заглушаемое кожей ладоней. Экко смотрит вниз, оглядывая свои короткие шорты и потрепанную жизнью майку, а Иша улыбается, крадя тост Джинкс. — я тебя умоляю, переоденься и не позорь меня.       — Но ты сама в просто белом платье! — возмущается он, после чего ловит взгляд девушки и поджимает губы, понимая, что прямо сейчас его готовы похоронить заживо. И когда Джинкс, с только ей подвластной скоростью, несётся к нему, он понимает как же он ошибался.       Его ещё и через все углы мебели заставили пройтись головой. Страшная женщина эта ваша Джинкс. Даже Экко ещё не привык.       Экко выдыхает только когда девушка останавливается перед шкафом и залезает внутрь чуть ли не с ногами. Ну, точнее залезает по талию, а ноги остаются снаружи. В этот момент он понимает насколько же хорошо его желтые занавески подходят к атмосфере на улице. Нужно купить их побольше, да. Занавесок. Точно.       — Так, надеваешь что дам я и не возмущаешься, понял? — доносится из шкафа, после чего на голову парня вываливается зеленая рубашка и белые шорты, которые были больше всё таки похожи на штаны, чем на шорты. Джинкс выныривает из шкафа и смотрит на Экко строгим взглядом, пока тот поправляет свои дреды и смотрит на неё все теми же щенячими глазами. Боже, за что он такой? — Не смей надевать ремень на шорты, я подвергну тебя пыткам.       Слова слетают со смеющейся улыбкой, после чего голубые волосы исчезают в дверном проёме. Экко лишь вздыхает, начиная переодеваться, пока Иша пытается успокоить Джинкс от того, чтобы запищать на весь этот чертов дом.

———

      Поездка в Лос-Анджелес прошла успешно. Иша отдана её родителям на выходные, как и все недели до этого, родственники, оставившие её на дороге, поруганы заново, а Джинкс снова молодец и вообще умница. Не зря она нравилась им в университете. И упустим то, что с того момента прошло уже около двух лет и несколько непоправимых травм. А ещё не важно, что видели они до этого её, от силы, два раза. Она помнят её такой же маленькой “Пау-Пау”.       И честно? Джинкс блевать хочется от этого прозвища. Сколько в этом мире людям объяснять что если человек меняет имя, то вы должны называть ее по новому имени? Боже. Ещё и Вай вспомнили… чтоб их черт побрал. На больное давят.       Благо, Иша всё сгладила. Она никогда и не знала гениальной-девушки-нашего-малого Паудер, поэтому лишь цокнула язычком и обняла на прощание, кивнув несколько раз, что в среду будет снова в пригороде, рядом с ними.       Ну, и, знаете, Экко тоже не был так уж плох в успокоении. Прознал, гений, что Джинкс любит когда её успокаивают… иными методами. Не так, как он это делал с Паудер. Поэтому как только дверь его дома закрывается, его сильные руки подхватывают её под бедра, донося до машины и залезая вместе с ней на переднее сиденье. Джинкс хмыкает. Прощупывает дистанцию.       Когда дверь машины закрывается с хлопком, Джинкс слетает с катушек, впиваясь в его губы с поцелуем, царапая отросшими ноготками его шею, пока его рука — в несколько раз больше её, чертов великан! — путается в голубых волосах.       Тяжелые стоны наполняют салон машины, пока Джинкс ерзает у него на коленях и кусает губы до крови. Но стоит только Экко опустить свою руку ниже её талии, она отстраняется, тяжело дыша и закатывает глаза, перелезая на водительское место. Она откидывает голову назад, пытаясь отдышаться, пока парень просто даёт ей это сделать, опираясь головой на дверь машины. В окне Ишы подозрительно что-то блестит, от чего Экко усмехается, поворачиваясь чтобы посмотреть на растрепанную Джинкс.       Та, пытаясь отвлечься, тараторит что-то себе под нос, в один момент резко останавливаясь и смотря на парня, сидящего в расстоянии меньше метра. Она усмехается и наклоняется, оставляя целомудренный поцелуй у него на губах, свойственный больше Паудер, чем Джинкс. Но кого это заботит? Главное, что в голову дал адреналин и окситоцин, а кровь прилила в паху. И не у неё одной, но она будет это игнорировать.       — Говори свой адрес, идиот, хочу увидеть твою квартиру. — мямлит Джинкс, пристегивая ремень безопасности и заводя двигатель.

———

      Под звук ночного города, живущего активную жизнь внизу высокой многоэтажки, раздаётся лязг металла. Джинкс поджигает сигарету, кидая зажигалку в карман шёлкового халата, который ей когда-то подарила Кейтлин, бывшая жена её сестры. Или нынешняя. Не то, чтобы Джинкс общалась хоть с кем-то из старого окружения, кроме Экко. Одиночество и сигареты остались единственными её приятелями с того времени.       И, ещё, может чужие руки, обвитые вокруг её талии, пока она затягивается дымом, и выдыхает его в атмосферу, с преувеличенной скорбью на лице замечая, что начинает капать дождь.       — Сука, — тихо ругается она, стряхивая пепел и надеясь, что на сигарету не попадет вода. Тяжела рука поднимается выше, мягко проходясь мозолистыми пальцами по голубым волосам. — почему не спишь?       — Думаю, — без заминки отвечает парень, вдыхая аромат её шампуня и ментоловых сигарет, целуя в макушку. Где-то внизу сигналит машина, что отдается гулом в голове Джинкс, оповещая о том, чего бы она трогать не хотела. Ей явно не хотелось говорить о том, какое же у них трагичное прошлое.       — Ты умеешь? Не знала. — фыркает Джинкс, но кладет свою свободную руку поверх чужой, прижимаясь к нему спиной. Она вдыхает ядовитый дым так же яро, как принимает любую привязанность, которую он ей показывает. Это путает, но точно так же радует.

Did you just say you’re finished?

Didn’t know we started.

      Экко замолкает на секунду, обдумывая вопрос.       — Мы же всё закончили? — шепчет он, возвращая вторую руку на её талию, создавая кольцо, из которого, при желании, можно было спокойно вылезти. Джинкс весело хмыкнула. Какой же он осторожный.       — Не знала что мы начинали, — она резко разворачивается, опираясь бедрами на ограждение балкона и выгибаясь за край, чувствуя летний знойный ветер, раздувающий её волосы и полы шелкового халата. Она делает длинную затяжку, смотря в карие, чарующие, глаза. Она правда может делать это свободно? Боже.

It's just do familiar,

Baby, what do you call it?

      — Звучит знакомо. — на его губах расцветает озорная улыбка, он принимает правила её игры. Смотреть можно, но для того чтобы знать нужно разрешение. Экко прекрасно это понимает, наклоняясь и шепча ей в губы, — И как же ты это называешь?       — Джинкс. — так же спокойно отвечает она, утягивая его в поцелуй прямо над обрывом, делясь вкусом противных сигарет. Лишнее движение и они полетят вниз с двенадцатого этажа. Заботит ли их это? Нет.

———

Stupud?

      — Господи, какие же вы все такие тупые! — Джинкс сходит с ума. Даже не из-за того, что её выдрали с теплой постели грузчики, не дав выпить и чашки кофе с утра чтобы проснуться, заставив ехать практически тридцать километров от города в девять гребаных утра. И не потому, что Ишу сегодня не привезут родители, ведь они поедут в театр. Нет, вовсе не из-за этого. А из-за того, что рабочие решили, что подождать хозяев дома буквально двадцать минут это такая огромная трата времени.       Черт возьми, двадцать минут. Что в масштабах человеческой жизни вообще значат двадцать минут? Джинкс в среднем тратит столько в день на то, чтобы обозвать Экко. И чтобы с утра встать с него. Ей не думается, что у грузчиков есть дела поважнее, чем полуголый Экко, которому точно нужно отбить возможность и желание говорить.       Ну, ладно. Плевать даже не этих грузчиков. Но Экко же посчитал лучшей идеей позвать пацанят с улицы помогать им в дом поставить мебель из квартиры Джинкс. И она была бы в лучшем настроении, если бы они, хотя бы, отличали право и лево.

Or is it…

Slow?

      — А нельзя побыстрее? Быстрее закончите и я выпну вас отсюда дальше играть в мяч. — фыркает Джинкс, больше походящая на злой комок волос чем на человека. Конечно. Успела бы Джинкс расчесаться в таких условиях? Блять, нет.       Экко стоял в стороне, руководя процессом и стараясь не тревожить Джинкс в лишний раз, лишь бы не получить кулаком в глаз. Не то чтобы он боится, потому что он и так по физической массе в два раза сильнее неё, но бить девушку? Да ещё и которую ты любишь? Идиотизм.       Когда парни заканчивают, Экко подгоняет их к выходу, всучивая каждому по купюре и закрывая дверь, тихо выдыхая.

Maybe it’s…

Useless.

      — Бесполезные. — выдыхает Джинкс прямо у него за спиной и Экко вздрагивает. Боже, когда она стала такой быстрой?       Парень с тихим вздохом поворачивается к ней и резким движением подхватывает ее на руки, заставляя взвизгнуть.

But there’s cuter word for it,

I know,

Manchild.

      — Отпусти, придурок!       Через несколько секунд комната заполняется раздраженными и агрессивными звуками, включая попытки Джинкс выбраться из сладкого плена, смазанные поцелуи и нецензурную брань.

———

Why are you always come a running to me?

      — Экко, я не могу сейчас никуда сорваться, Иша меня проклянет, — Джинкс вздыхает, смотря на девочку, что спокойно раскрашивает что-то в своём блокнотике миллионом цветных карандашей, привезенных её родителями, которые волнуются о том, что ей будет скучно. Ага, конечно. — тем более на студию. Ты издеваешься? Я в последний раз там была когда второй курс заканчивала.       Она фыркает и слушает хныканья в трубке, пока другой рукой поливает ядовитое растение, привезенное из её дома в Теннесси. Не то, чтобы был от этого какой-то толк, просто занятие на фон. В этом доме у неё была привычка заниматься сразу несколькими делами. Просто для вида, хотя бы. Иначе Экко развалится. Или сделает вид что развалится. В любом случае тогда от него нельзя будет достучаться, поэтому Джинкс терпит.       — Кейтлин посидит с Ишей. Просто, пожалуйста, приезжай сюда, иначе от меня не отвалит не только толпа фанатов, но ещё и менеджеры с директорами. — Джинкс перестаёт пшыкать удобрение на бедное растение и закатывает глаза. Боже, за какие грехи такие в этой ситуации оказалась именно она?       — Что одеть?       — Что-то в стиле Джинкс. — говорит Экко и сбрасывает, пока её брови поднимаются вверх, а шаги направляются в их общую спальню. Чтож, походу, это будет сущий кошмар. До этого времени она ходила в одежде, которая словно кричала о наличии Паудер в ней. Те же самые пышные силуэты, длинные юбки. Да и погода способствовала. Но раз её попросили так конкретно... Она сделает.

Fuck my life.

      — Похуй.       К студии она подъезжает безо всяких проблем, с Ишей, которая держит её под руку и смотрит на Джинкс с восхищением. И, в частности, со страхом. Потому что видеть её на огромных каблуках и в юбке, которая едва что-то скрывает… необычно. Она привыкла к открытым образам, лето на дворе, всё-таки, но не к такому.       — Вини во всём Экко. — шепнула Джинкс, заводя девочку в прохладное помещение, где её встречала девушка, привычно знакомая… а, Кейтлин. Точно.       Она замечает Джинкс с её длинными косами до пояса и малышкой под боком, сглатывая и подходя.       — Здравсивуй, Паудер, — она хотела продолжить, но Джинкс останавливает её рукой.       — Джинкс. — строго поправляет она и садится на корточки, целуя Ишу в лоб. Та довольно улыбается и сама, без лишних слов, идет к работнице, пока девушка с тяжелым вздохом встаёт. Двадцать четыре это не её пятнадцать. Спина болит ужаснейше. — Этаж?       — Четвертый.       Джинкс заходит уверенно, оглядывая помещение и хищно улыбается, видя измотанного и раздраженного Экко. Она подходит к нему со спины, практически беззвучно, закрывая глаза руками и наклоняясь, шепча в ухо: — Угадай кто?       Радости Экко было не передать.

Won’t you let the innocent woman to be?

———

      Джинкс спокойно потягивается в кровати, зная, что никаких будильников сегодня играть не будет и залезает на Экко сверху, сдавливая его грудную клетку своим, не самым крупным, но всё-таки весом. Ну и ещё скрывая оголенную грудь от взглядов соседей, которые, почему-то, очень любят смотреть в чужие окна.       Экко от таких проявлений тактильности ерзает и открывает глаза с недовольным выражением лица, но, увидев Джинкс, расслабляется. Его руки начинают очерчивать её талию, пока она высовывает язык, думая в каком же состоянии её волосы прямо сейчас. Она немного приподнимается, оставляя затяжной поцелуй на его губах. Их поцелуи по утрам ни капли не горячие, и, тем более, не торопливые. Джинкс бы застрелилась если бы ей не дали уделить как минимум десять минут чтобы полениться перед тем, как снова начать нарезать круги по дому и саду, делая вид, что без неё этот дом развалится.       Когда Джинкс всё таки справляется с тем, чтобы перестать мучать Экко своими ленивыми действиями, не переходящими грань дозволенного, она падает звездой на кровати, прикрывая глаза и фыркая. Через секунду она уже была в сидячем положении, взяв расческу с тумбочки. За её спиной слышится тяжелый вздох, который девушка благополучно игнорирует.       Экко смотрит на солнечный свет из окна, переплетённый с голубыми волосами, и слушает ругань Джинкс на колтуны в волосах. Он зевает и придвигается ближе, обнимая её за оголенную талию. Один из концов волос приземляется ему на лицо, щекотя нос.       — Отпусти. — доносится сверху, но от фразы не веет злостью или раздражением, скорее попыткой сыграть на его лояльности. Он на это лишь усмехается, тыкаясь носом в бедро, украшенное татуировкой. Слышится цоканье языком, но продолжается звук соприкосновения пластика с волосами, поэтому Экко понимает, что его не собираются убивать в ближайшие минуты.       Джинкс в это время фыркает, пытаясь прочесать особо неприятный колтун на волосах. В этот же момент она прищуривает глаза, замечая то, что её волосы достаточно сильно выгорели на солнце, что от голубого цвета остался лишь оттенок. Ей точно стоило оставаться дома подольше вместо того, чтобы вестись на поводу у желания посадить цветы по всему участку. Что дальше? Она предаст свой холодный оттенок кожи ради загара? Боже.

Why so sexy,if so dumb?

      — У нас есть в округе магазин, в котором есть краска для волос? — спрашивает Джинкс, опуская глаза и ловя Экко, застывшего перед тем как укусить её за бедро. Она приподнимает брови и тот, понявший намёк, отстраняется, закатывая глаза. — Краска, Экко. Пригоняй кровь обратно к мозгам.       — В десяти минутах на машине есть магазинчик, — пожимает плечами он, не убирая руку с её талии, наоборот, поглаживая её нежную кожу грубыми пальцами. — Зачем тебе?       В комнате наступает тишина которую рушит Джинкс, вдыхая так глубоко, что, кажется, она собирается сдуть с лица весь этот дом и Экко заодно.       — Почему я вообще оказалась в твоей кровати? — она кидает на него взгляд и его смеющиеся глаза говорят всё что хотелось бы ей знать и чего бы точно нет. — Заткнись.       — Я молчал.       — Вранье и провокация.

———

And how survive the earth so long?

If I’m not there it won’t get done,

      — В каком смысле ты не можешь меня покрасить? — её бровь поднимается с лёгким раздражением, пока она смотрит на Экко, оперевшегося на дверной косяк. Кошмар, даже так он выглядит как щенок.       — Я не умею красить людей, Пау-Пау, — он вздыхает, со страхом смотря на четыре упаковки синей краски для волос. — Я облажаюсь и ты будешь ходить с гнездом на голове. Или лысая.       — Не придуривайся, — фыркает она, суя ему перчатки в руки, а сама открывая краску и второй рукой доставая из своей полки комода кисточку для смешения компонентов краски. Экко лишь вздыхает и качает головой, всё таки надевая перчатки.       — Если ты останешься лысой, то не будешь меня винить.       — Может быть.       — Джинкс!       — Да, я!       Спустя час хохота и бесконечных объяснений что нужно делать, Джинкс смывает краску и сушит волосы феном, прекрасно зная, что если она этого не сделает, то примерно всё в этой квартире станет голубым. Сушили её, к слову, они тоже вдвоем, потому что фен оказался не только в ящике Джинкс, но и Экко. Да и так проще.       Показавшись в зеркале, она делает самое расстроенное лицо в мире. Она прочесывает волосы с такой скорбью, что даже плакальщицы бы обзавидовались. Но как только она ловит взгляд Экко, который выражает ужас и прощание с собственной жизнью, она разражается смехом и прыгает на парня. Впрочем, он, наученный её выходкам, подхватывает её под бедра и вздыхает, когда его затягивают в поцелуй.       — Не пугай, — шепчет Экко, когда она отстраняется, на что получает смешок и тычок в ребра.       — Ты смешной, когда ты вот такой.       — Ты находишь смешным даже мертвую ворону.       — Кто сказал что ты выглядел лучше?

———

      Ладно, может быть, те парни не были так уж и плохи. Как минимум, они нравились Ише. А этой девчонке она доверяет больше всего на свете. Не то чтобы она не доверяла Экко… просто в то утро она готова была кого-нибудь застрелить. И Экко, со своей мнимой поддержкой, совсем не помогал.       Но сейчас, сидя на скамейке около дома и наблюдая, как Иша играет с какими-то дворовыми парнями, которые даже пытаются запомнить что-то на языке жестов, — который даже Иша с трудом понимает, — чувствуется спокойствие.       Джинкс достаёт из кармана шорт пачку сигарет, которые в последнее время начала курить намного реже. Лязг металла, обжигающая вспышка, ядовитый дым. Всё как обычно. Повседневный ритуал, появившийся после смерти Вай. Та курила так много, что Паудер морщилась, заходя в квартиру. При жизни у неё не получилось приучить сестру этой гадости, но при её смерти, от безвыходной ситуации, единственное что от неё осталось в памяти — запах сигарет. Крепкий, вонючий, но заставляющий морщится всех вокруг кроме самой Вай.       У Вай было много привычек. Самая её любимая — напоминать Паудер о том, что она гениальный ребенок. Буквально любой их спор заканчивался фразой “от гения слышу”. На удивление, это даже не было оскорблением. Это было сказано с гордостью, но которая почти полностью скрывалась под злостью или обидой.       Джинкс бы отдала всё чтобы вернуться в то время. Поменяла бы обратно имя, перестала относиться к Кейтлин со скептицизмом, закончила бы магистратуру, вернулась бы в квартиру Экко…       Справа маякнуло что-то, подозрительно смахивающее на розовый цвет, и Джинкс резко повернула голову, осматривая небольшой участок их дома. Ничего розового, кроме занавесок у соседей, в ближайшей доступности не было. Но она точно видела ярко-розовый… Из мыслей её выводит рука Экко на её плече. Джинкс вздрагивает и от смятения, просто делает очередную затяжку, даже не поднимая головы. Она уже успела забыть, что подожгла сигарету, из-за чего она уже неприятно дошла до середины.       — Земля вызывает Пау-Пау, — Экко щелкает перед её носом пальцами, заставляя посмотреть на него. Джинкс поднимает заторможенный взгляд лишь спустя пару секунд и проваливается в глубине его карих глаз. Отрывается она только когда он вздыхает и плюхается рядом на скамейку рядом с Джинкс, притягивая её к себе за плечи и утыкаясь носом в её макушку. — Что случилось?       Джинкс сжимает фильтр сигареты чуть сильнее, поджимая губы и прикрывая глаза. Она затягивается, смотря на Ишу и чувствует как на глаза наворачиваются слезы.       Она чувствует с этой девочкой особую связь. Такую, какой у неё никогда не было. Ни с мамой или отцом, ни с приемной семьей, ни с Экко, ни даже…       — Вай бы полюбила её. — говорит она это так тихо, что едва ли можно расслышать. Но Экко слышит. И сжимает её крепче в объятиях.       — Это была она? — он спрашивает, не уточняя, но Джинкс не глупая. Она знает. И он знает. Она уверена, он слышит её крики во сне. Даже соседи их слышат, от чего они не раз приходили жаловаться.       — Я не знаю, — она судорожно делает вдох ядовитого дыма и тушит закончившуюся сигарету в пепельнице, стоящей рядом с ними на подлокотнике лавочки. Через пару секунд она поджигает ещё одну. — я просто задумалась на секунду, почему-то подумала про Вай, а потом увидела ярко розовое пятно слева и испугалась, ну, ты знаешь, как это бы сделала Паудер. Я думала я похоронила эту девчонку, но, боже, она иногда так раздражающе появляется. Но всё равно на неё… Паудер мертва. Да там же нет никакой Вай, верно? Было бы глупо если бы она просто появилась в виде призрака, правда? Могла бы и пораньше, если честно, а то…       Её не перебивают. Её не пытаются успокоить. Лишь притягивают ближе, словно защищая от остального мира. Джинкс затягивается сигаретой и затыкается. Она не двигается, не пытается прильнуть поближе. Просто сидит, наблюдая за Ишей и делая затяжки словно в трансе.       Спустя пару минут тишины раздается тихая размеренная речь, которая сильно контрастирует с быстрой бессмыслицей, которую несла Джинкс ранее.       — Вай бы тобой гордилась. — этих слов достаточно, чтобы по щеке Джинкс сползла слеза впервые, за практически год со смерти Вайолет.

Amen.

———

      Джинкс подала документы в магистратуру. Через два с лишним года, после того, как бесследно исчезла из поля зрения инженерного дела. Нет, она, конечно, делала всякие штуки на заказ и работала помощницей в лаборатории, пока жила в Теннесси, но это другое. Тем более, последний практически год, который она провела в дороге и доме Экко, она нигде не работала. Первые недели — потому что было достаточно отложенных денег, позже — потому что Экко прекрасно зарабатывал. И не то, чтобы Джинкс недооценивала работу музыкантов, — её любимая музыкантка с давних времен это Тейлор Свифт, она точно знает как много денег крутится внутри индустрии, — но что-то ей подсказывало, что он не так хорош. Никогда её догадки не ошибались. Но в этот раз ошиблись.       Экко зарабатывал много. Настолько много, что такси в пригород из центра города и наоборот, каждый день, туда и обратно, обходились едва ли в одну пятую его месячных выплат. Стоило ли говорить, что Джинкс жила в полном комфорте, при этом палец об палец не ударив? Она не делала практически ничего. Она даже не готовила. Экко ей это дело не доверял.       Да, она делала всё и везде, но едва ли когда это доходило до быта. Она подвозила Экко когда и куда тому было нужно, ходила на его концерты так, словно это она здесь главная звезда, оставляла следы фиолетовой помады ему на щеках перед выступлениями, следила за Ишей, поливала цветы и… всё. На этом её полномочия заканчивались.       Удивительно, как он её ещё не выгнал из своего дома.       — Приветик, Пау-Пау, — говорит он, быстро залезая внутрь машины, только выбежав со студии, но, за каким-то чертом, всовывающий ей стаканчик с кофе от какой-то супер вкусной кофейне, в которой она никогда не была. Джинкс держит стаканчик в руках, на котором нарисована какая-то рожица и её имя почерком Экко. Она улыбается и прикрывает глаза, заводя мотор свободной рукой.       Он бы никогда её не выгнал.       Черт, она уверена, он бы и никогда не подумал.       — Я подала документы в магистратуру. — выпаливает она, впервые произнося это вслух и сама не веря в то, что сказала. Её глаза рассматривают стаканчик с мягкими буквами, складывающимися в "Джинкс", которое едва ли напоминает то, что она изначально вкладывала в это имя. С вкладом Экко всё меняется. Даже взгляд Джинкс на саму себя.       — Хэй, Пау? — раздаётся сбоку, а увесистая рука ложится на плечо Джинкс. Она не поднимает головы, боясь, что предательские слезы, копившиеся в ней, выйдут наружу. Что Паудер вернется. Что она снова будет охвачена страхом.       Экко это понимает, поэтому просто заключает её в объятия, которые оказываются не самыми удобными из-за их положения и панели управления машины, но определённо одними из лучших в её жизни.       — Я горжусь тобой. — раздаётся сверху, а Джинкс не сдерживается и роняет слезинку на крышку новороченного стаканчика с логотипом. Как же давно она такого не чувствовала.       — У тебя всё получится. — слезы начинают катиться сильнее, пока Джинкс сжимает его в объятиях.

Amen.

———

      Джинкс садится на промёрзшую от ноябрьских ветров землю. Её не заботит то, что она может запачкать дорогостоящую юбку или ботинки, за которыми гонялась полгода. Самое главное сейчас — могила сестры, которую она навестила впервые с её смерти. Джинкс глухо сглатывает, оглядывая аккуратное оформление могилы и несколько букетов цветов, поставленных в вазы.       — Привет, сестренка, — усмехается она, доставая из сумки полную пачку сигарет и поджигая одну из них, от чего в нос бьет крепкий запах табака, от которого Джинкс уже успела отвыкнуть. Она делает первую затяжку, кладя пачку около могилы. — Так много произошло с того времени как ты умерла.       Она затихает на секунду и прикусывает губу. Ядовитый дым развевается клубами дыма, после чего сдувается очередным прохладным ветром.       — Знаешь, ты была права, мне не нужно было спешить с решениями. — она усмехается, склоняя голову. Очередная порция яда попадает в легкие. — Мне жаль что я не смогла приехать на твои похороны. Это было ошибкой. Наверное, если бы я была там, то мне было бы легче. Но ты же знаешь, я ненавижу легкие пути. Я совмещаю безумие и гениальность, помнишь, ты мне говорила?       Улыбка Джинкс поникает и она делает ещё одну затяжку. Как бы ей не хотелось думать, что всё позади, она едва ли сможет когда-нибудь оправиться. Но она пытается.       — Экко и правда лучше, чем я думала. Может на мне сказалось наше воспитание, ну, знаешь, эти новомодные словечки от психологов. Травмы и всё такое. — она замолкла на секунду, перед тем как закрыть глаза. — Мне жаль, что всё получилось вот так. Что я тебя не послушала, уехала, не оказалась рядом. Я видела тебя везде. Узнавала твой голос среди толпы, видела кошмары и, как мне сказал терапевт, галлюцинации иногда. Представляешь, твоя маленькая Пау-Пау действительно сумасшедшая. Это явно не то, кем бы ты хотела чтобы я стала.       Она делает ещё одну затяжку, смотря на выгравированное на могиле имя и дату смерти. Почти два года назад. Как же много времени прошло.       — Но я не только умираю, не подумай. Я сделала много всего чтобы оказаться здесь. — на губах, очерченных фиолетовой помадой, появляется теплая улыбка. — я встретила Ишу. О, поверь, вы бы друг-другу понравились. Она выглядит так же, как и я в детстве. Такая же любознательная. Она племянница Экко.       Джинкс продолжает улыбаться, делая еще две затяжки подряд и выдыхая дым в воздух.       — Мы с ним словно познакомились заново. Да, он, конечно, всё ещё тот щеночек, которым ты его запомнила, но, я думаю, это распространяется только на меня. Вряд-ли кто-то ещё может это увидеть. — Она хихикает, отводя взгляд на утреннее небо. — Он правда хороший. Поверь, если это говорю я, то это правда. Но нельзя чтобы он узнал. А то зазнается ещё.       Она смеется вслух и снова переводит взгляд на портрет Вай, улыбаясь так искренне, как только может это сделать.       — Благодаря нему я поняла, что ещё кому-то в этом мире нужна. — её голос переходит на тихий шепот. — Из-за него я пошла в магистратуру. у меня буквально через час начинаются занятия, но я решила приехать к тебе.       Она замолкает и тушит сигарету об землю, кладя окурок в пачку и тихо произнося:       — Спасибо что ты была со мной двадцать два года. Раньше я бы не могла представить жизни без тебя. Но сейчас... Я понимаю, что так было нужно. Я тебя люблю.

Amen.