Неправильно

Игра шла тяжело. Постоянные неудачи: то один нечаянно упадет, то второй перепутает лево и право. Это бы не ощущалось так сложно, если бы не навязчивая тяжесть в груди и голове. Богдан, скорее всего, устал. Мысли об Олеге стали неотъемлемой частью жизни, отчего она перестала идти размеренным чередом, а стала беспорядочным и тревожным бредом. Он не может любить своего друга, с которым прошел множество игр, проблем, счастливых и не очень моментов, не как друга. Это чувство в новинку, а все новое до ужаса пугает. В игре снова наступает момент, где требуется его внимательность, осторожность и мастерство, а в наушниках Олег, тот, который заполонил собой все сознание, объясняет тактику прохождения испытания. Богдан честно пытается сконцентрироваться, но этому мешает всепоглощающая влюбленность, которая разрушает парня каждый божий день. — Смотри, тут нужно идти вправо, потом туда перепрыгнуть и идти влево, я пойду первым, ты иди за мной, — Олег уверенно и спокойно объясняет план действий, полагая, что друг слушает, и они легко пройдут испытание, — ты понял? — Да, да, я понял, — уловив из объяснения только пару слов, Богдан уверил, что все сделает как надо. Хочется закончить игру, хочется остаться одному и подумать над всем, в конечном итоге придя к тому, что Олег его не примет и легче ничего не говорить, а просто уйти, забыть, как несмешную шутку. Олег дорог ему как никто другой. Он – самый близкий человек, всегда поддержит, успокоит шуткой и останется рядом. Такого терять не хочется. Но такой друг, как Богдан, ему не нужен, ему нужен правильный, который не захочет поцеловать, обнять. Тошнит от собственной неправильности, от чувства вины за то, что из-за него придется разрушить все, что они так долго строили. Испытание пройдено успешно, впереди ещё множество в разы сложнее, а мысли о неправильности всего, что он чувствует, смешиваются с мыслями о том, какие разработчики твари. Спустя час после запуска игры они доходят до первого чекпоинта. Становится спокойнее оттого, что им не нужно будет проходить этот весь ужас, по мнению Богдана, заново. Но после очередной смерти они возвращаются… в начало. Кулаки зло сжались, а трехэтажная ненависть начала выходить наружу вместе с отчаянием. — Блять, да, Олег, какого ж хуя, сука, там же был чекпоинт, — слишком жалобно звучала матерная тирада. — Сейчас, сейчас я все решу, солнышко, не блокируйся, — Олег старался не подавать виду, что находится в таком же состоянии, и пытается мужественно все решить. Сердце закололо от нежности фразы. Как можно было не полюбить его? Конечно, такое обращение было исключительно дружеское, романтического подтекста не вкладывалось, это лишь попытка подбодрить друга, который и так последние месяцы слишком грустный. За окном бушует ветер, темное ночное небо слегка украшают еле видные звёзды. Хоть летние дни и были жаркими, но ночи выдавались прохладными, что заставляет Богдана чуть поежиться и, откинувшись на спинку стула, слушать отборные маты друга, который пытался правильно зайти в игру. Чекпоинт не сохранился. Приходится возвращаться в самое начало. — Ну что ж, мы снова здесь, — неподходящая для ситуации радость сквозила в словах Олега, — ты не расстроился? — парень действительно заволновался за друга. — Нет, все нормально, — слишком обречённо и максимально неправдиво проговаривает в микрофон, — давай завтра доиграем? — Конечно, без проблем. Приостановив запись видео, Олег все сохраняет, но звонок в дискорде не завершает. Он слышит, как собеседник тоже клацает мышкой, проделывая все то же самое. — Бодь, сильно устал? — Олег закончил с выключением всего на свете и расслабленно уселся в игровом кресле, слыша, как на том конце раздался тихий отрицательный ответ, — поговорим? — Конечно, что-то случилось? — не хотелось бы прямо сейчас обсуждать его подноготную, поэтому интересуется чужой, понимая, что в душу полезут все-таки ему. — У меня все хорошо, я хотел насчет тебя… Ну началось, захотелось спрятаться в капюшоне объемной кофты, в которой прятался обычно от ночного холода, а не от себя самого. — Ты грустный в последнее время, — спокойно начинает Олег, но слышно, как он чем-то легко стучит по столу. Волнуется. — У тебя что-то случилось? — Я… — слова не лезли наружу, они плотно засели внутри и не хотели обнажать себя, — я просто устал, наверное, ничего страшного не случилось. На самом деле, не соврал. Усталость действительно била под дых слишком часто, выбивая редкое радостное настроение. Страшного тоже ничего не случилось, просто все навалилось, а влюбленность стала завершающей деталью в конструкторе депрессии. — Давай чуть задержим видос и отдохнем несколько дней, — с искренним желанием помочь и облегчить страдания предлагает Олег, — как тебе идея, м? — Да, давай. *** Олег решил, что завтра же будет у Богдана дома и сам вытянет его из этого состояния. Они не виделись достаточно давно и оба часто говорили, что соскучились друг по другу в жизни. Дорога была не столь длинная, выехав рано утром, через несколько часов он стоял уже около родного подъезда, хоть и был там от силы пару раз. Хотелось приехать сюрпризом, поэтому пришлось постоять с десяток минут, чтоб кто-то открыл дверь. Надеясь, что Богдан не спит, что маловероятно, потому что его режим был безбожно сломан. Он поднимается на нужный этаж довольно старой, но ухоженной пятиэтажки. Звонок в дверь. Ещё один. И ещё. Спит все-таки. Но внезапно дверь открывается, и Олег видит перед собой взъерошенного парня с красными глазами, чуть прикрытыми челкой, опухшим лицом и в немного зажатой позе. — Олег? — не веря своим глазам, Богдан немного выпучивает их и слегка приоткрывает рот. — Я рад, что ты помнишь, как меня зовут, — Олег тепло улыбается и делает шаг вперёд, — может, впустишь, гостеприимный? Войдя в светлую квартиру, где ненавязчиво пахнет чем-то ванильным и табачным, Олег заключает Богдана в крепкие объятия, позволяя тому уткнуться в шею и тихо вздохнуть. Объятия задерживаются, сопровождаясь еле ощутимым поглаживанием спины и уже чуть более ощутимым поглаживанием по затылку. — Пойдем хоть чая тебе налью, что ли, — наконец отпрянув, предлагает хозяин квартиры, — прости, у меня грязно, не ждал никого. На кухне действительно было не совсем чисто: где-то валялись бутылки и банки от напитков, тарелки, скорее всего, давно лежали в раковине, а на столе были разбросаны блистеры таблеток, инструкции от них же и коробочки. Но Олег решил, что это не страшно, и с радостью принял предложение друга. Общение шло как обычно свободно и легко, но Богдан всё ещё казался слишком грустным. Кофта на нем висела, лицо немного осунулось, а мешки под глазами расцветали все ярче. Красные глаза бегали по маленькой кухоньке и выдавали тревожный настрой парня. Смотреть на такого друга было печально, хочется сделать все, чтобы он снова весело смеялся и веселил всех вокруг, как раньше, ведь так и должно быть. — Пойдем покурим, — впервые за их разговор Богдан поднял взгляд и убрал мешающую челку с лица. Выйдя на застеклённый балкон с какими-то старыми, даже не своими, а арендодателя, вещами, Богдан потрясывающимися руками взял почти новую пачку сигарет с чьими-то изуродованными лёгкими. Хочется вывалить Олегу все: и про чувства, и про тревоги, и про неправильность всего происходящего. Скорее всего, Олег после этого просто развернется и уйдет, возможно, выплюнет что-то едкое в его сторону, может, ударит. Богдан готов, он заслужил этого. Мысли о потере такого близкого человека отдаются болью в сердце, а лицо заставляют сделаться ещё грустнее. — Стрельну одну? — долговязые пальцы Олега тянутся к любезно протянутой пачке и выуживают оттуда никотиновую палочку, — ты что-то совсем поник, родной. Богдан поджигает свою и чужую сигарету, затягиваясь, смотрит на беззаботно бегающих детей на площадке, на небо с редкими облаками. Любимый пейзаж, изученный уже вдоль и поперек за время перекуров. — Мне не нравится все то, что сейчас происходит со мной, — Богдан садится на старенькую табуретку и старается не смотреть на друга, — я боюсь, что ты не поймёшь меня, и я останусь один, — сигарета медленно тлеет, а последние слова получаются совсем тихими, что едва можно различить, — все это так неправильно, и меня это выбивает из колеи. Олег смотрит на сжавшегося паренька и не может вспомнить, когда в последний раз видел его таким. Хочется подойти и спрятать его в своих объятиях, чтобы тот успокоился. Но стоит неподвижно, понимая, что Богдану нужно выговориться, а потом уже обниматься. Олег тушит сигарету об импровизированную пепельницу из банки, почти не сделав ни одной затяжки, что-то не хочет курить. — Я люблю тебя, — совсем тихо шепчет Богдан, наблюдая, как маленький огонек трясется между пальцами. Молчание пугает его ещё сильнее, поэтому, решив, что Олег уже собирается его бросить, он договаривает: — Не как друга. Потушив сигарету об банку, Богдан слышит вздох уже бывшего, скорее всего, друга. Он опускает голову на колени, позволяя слезам стекать по щекам и теряться в ткани домашних штанов с глупыми рисунками. Но внезапно он чувствует, как что-то теплое накрыло его, крепко сжимая. — Олег, — на выдохе произносит Бодя, утыкаясь в ключицу, чувствуя, как ему поставили подбородок на макушку. — Я здесь, солнышко, — крепкие руки Олега оглаживают спину, успокаивая, — я тоже тебя люблю, Бодь, я тоже. Слезы с новой силой покатились из глаз, только на этот раз это было облегчение. Вдыхая приятный запах Олега, он крепче обхватил его руками за талию. — Ты не неправильный, слышишь? — почти на ухо шепчет Олег, пуская по спине Богдана мурашки, — Все с тобой хорошо, у нас с тобой все хорошо. Богдан отпрянул от излюбленного места на шее, чтобы посмотреть красными глазами в красивые напротив. Его губ нежно коснулись чужие, которые потом перешли на лоб и висок, вызывая лёгкий смешок. — Вот видишь, уже смеёшься, — Олег снова уложил голову Богдана себе на плечо, поглаживая за ухом. Богдан глупо улыбается с прикрытыми глазами, наслаждаясь прикосновениями. Оказалось, все не так страшно. Его приняли, его считают любимым. — Есть ещё что-то, что хотел бы мне сказать? — мягко интересуется Олег, не переставая поглаживать, потому что тело в его объятиях заметно расслабляется от таких манипуляций. Отрицательное мычание почти потерялось в ткани чужой футболки. *** Вечером того же дня они снова вышли покурить на балкон и заодно полюбоваться на краснеющий закат. Весь день они обсуждали свои чувства, делились проблемами, тревогами, целовались и успокаивали друг друга. Олег по-настоящему счастлив наблюдать за тем, как его друг становится более живым и улыбчивым. Как раньше. — Олеж, спасибо тебе за все, правда, ты мне очень дорог, — тихо чиркая железным колёсиком зажигалки, произносит Богдан и ближе жмется к возлюбленному. — Взаимно, солнышко. Так и остаются: плечом к плечу, с тёплыми улыбками на губах, и зажженными сигаретами между пальцами.