Фанфики с участием: "L1k3r/g4v3r"

Кто вообще придумал в 21-ом веке устраивать маскарады? Это должно было остаться ещё в 18-ом веке. Все эти женщины с пышными платьями и аккуратными причёсками. Галантные мужчины и их костюмы с иголочки. Богдан не был галантным мужчиной. Он был самым что ни на есть быдлом. Не в крайности, но до светских мероприятий ему далеко.

Что делать, если ты Богдан, который вернулся к своей мечте стать прославленным музыкантом, но твой преподаватель Олег Михайлович говорит, что ты ничего не добьёшься и разочаруешься, как и все остальные?

На тот момент конечно казалось, мол, а куда ещё-то хуже? Но судьба не была благосклонна. И вот они сидят в ебаном камуфляже в каком-то лесу в восточной Европе.

— Слушай, — вдруг сказал Богдан, не глядя на него и сдерживая смех. — Как девушки вообще ведутся на твой тупой флирт? Я смотрю на тебя иногда. Ты подходишь к ним, говоришь какие-то комплименты, улыбаешься. И они тают. Я не понимаю, как это работает. Это же так… пошло и глупо.

А потом его кто-то развернул. Резко, за плечо, с силой, и Олег даже не успел среагировать, не успел открыть глаза, не успел ничего. Просто почувствовал, как его крутануло, и в следующую секунду чьи-то губы впились в его губы.

Детская игра в желания связала их навсегда. Спустя годы, встретившись в кабинете начальника и подчиненного, они возродили ее, но правила изменились. Теперь их желания — остры, сексуальны и опасны. Но что делать, когда игра заходит слишком далеко, и один из игроков хочет выйти за пределы правил, а другой готов сжечь все инструкции?

Как снималась идеальная реклама.

Олег сидит в кресле, откинув голову назад, дым от сигареты тянется к потолку, тает в полумраке. Воротник рубашки расстёгнут, галстук ослаблен, болтается двумя полосками ткани на груди. Пальцы, держащие телефон, расслабленные, иногда двигаются, листают ленту. Он периодически стряхивает пепел в стоящую на столе пепельницу — жест отработанный, ленивый, даже не глядя. Богдан замирает напротив него, оглядывая глазами, полными желания.

– Что бы я ещё раз... – полушëпотом пречитал на своего друга Богдан. – Бодя... ты такое солнышко, блин. – язык Олега уже заплетался, но он продолжал сыпать комплименты. – Замолкни, пьянчуга.

Кто-то снял ночной Амстердам — каналы, узкие улочки, отражения фонарей в воде, велосипеды, припаркованные у мостов. Картинка была такой живой, такой тёплой, что у Олега перехватило дыхание.

Он смотрел на свою ладонь. На безымянный палец. На золотой ободок, который тускло блеснул в полумраке коридора. Маленькое кольцо. Тонкое, изящное. Алиса выбирала его так долго, перемерила сотни вариантов, пока не нашла это — простое, элегантное, идеальное. Оно сидело на пальце плотно, уже почти не ощущалось, стало частью его. Частью того, кем он был.

— Понимаешь, у меня никогда не было такого... ну, чтобы в день рождения в полночь кто-то пришёл. Прямо в двенадцать. С тортом, свечками, шариками дурацкими. Чтобы позвонил в дверь, а я открыл — и там стоит человек, который специально приехал, чтобы первым поздравить. Понимаешь?

Длинный файл. Помеченный вчерашней датой. Почти час записи. Богдан нахмурился. Он не помнил, чтобы снимал что-то длинное. Вчера он только настраивал камеру, проверил пару раз — и всё. Откуда час?

Внутри кипело что-то незнакомое, что-то, что заставляло биться сердце о ребра с оглушающим стуком, что-то, что растекалось в груди приятным теплом. Приятным, но необъятным.

После начала общего жительства, парни начали все чаще и чаще замечать странности, происходящие вокруг. К чему дальше приведет такое расследование и на что они наткнутся, бегая прямиком за проблемами?

— Ну дай мне шанс. Слова упали в тишину, как камни в воду. Богдан замер. Перестал дышать. Смотрел на их отражение и не верил.

Если бы его попросили познакомить с кем-то другим, скажем, с Марином, то он бы отказался. Но к Луганскому почему-то было такое тепло, хотелось сделать ему лучше, помочь. Наверное, это обусловлено тем, что сам Олег всегда старался сделать то же самое для него самого, и теперь казалось, что настала его очень отплатить тем же.

Олег же не слушал. Он, скорее, просто смотрел на собеседника. На лицо, шею, запястья. Зачем ему геометрия, если ему хорошо пока тот рядом? Учеба, поступление, работа... Все эти вещи теряли свой смысл, пока он рядом. Пока хорошо. Пока они заняты чем то интересным... Или просто сидят рядом.

— Луна сегодня красивая, — сказал Богдан и снова посмотрел вверх. Луганский смотрел на него. На то, как лунный свет ложится на его лицо, на шею, на пальцы, сжимающие край пледа. И внутри что-то болезненно сжалось. — Такая красивая, что умереть можно, — ответил он. Просто так. Просто вспомнил глупую фразу из тик тока, которую видел когда-то.