Пепел того, кем я был

Черно-красная лестница, освещённая слабым, но мягким светом канделябров, уходила вниз, словно растворяясь в полумраке. Междумирец спускался медленно, шаг за шагом. Недавнее открытие, без прикрас, не радовало и без того разочарованного Первого. Ненужных загадок становилось всё больше, вопросов — тем более, а ответов, как говориться «кот наплакал». К тому же он не понимал, почему вдруг начал так сильно ностальгировать. Он знал, что воспоминания, терзавшие его изнутри, нужны были лишь для того, чтобы не потерять и не забыть про свою цель. Да. Точно. Само его естество требовало — ответы нужны любой ценой. «Наверное, поэтому я и начал так часто возвращаться в прошлое. И, скорее всего, по той же причине Эграсса вновь проявился,» — рассуждал про себя Кенотит. Или, возможно, просто пытался убедить самого себя в этом. Он уже давно перестал различать, где заканчивается реальность и где начинаются её фантомы. Но имело ли это хоть какое-то значение, если всё это помогало ему идти дальше? Глухие шаги сапог, чёрных как чернила, на мгновение стихли, когда он сошёл с готических ступеней на длинный, багровый ковёр. Но вскоре шаги возобновились. Междумирец тихо вздохнул и задумался о другом: А о чём вообще говорить? Да, он был любитель выпить, но не до такой степени чтобы это мешало ему анализировать происходящее вокруг. Обитатели отеля, как он уже подметил, не были простачками с «мэрисьюшными» характерами. Даже Чарли, со всей своей светлой наивностью, нельзя было назвать глупой. Глупцом будет он сам, если не придумает, как завести разговор и ненавязчиво узнать про «Истребление». Почему не прикинуться новым грешником? Сказать что-то вроде: «Ой, приветики! А расскажите-ка, что это за ангелы, которые приходят и, как психопаты, режут таких, как я?» Но… во-первых, он явно не смахивает на «молодняка». Во-вторых, его плата золотым слитком слишком контрастировала бы с образом того, кто ничего не знает о сея ежегодном событии. Это всё равно что работать клоуном и только потом узнать, что такое «Цирк». — «Хотя некоторые так всю жизнь и живут…» — пробормотал он себе под нос, поправляя немного съехавшую с лица фиолетовую маску. И, наконец, в-третьих, это совсем не вязалось бы с его алиби и «легендой», которая срабатывала сто из ста раз — в любой вселенной. Погружённый в мысли, он и не заметил, как ноги, словно безмолвные проводники, уже привели его к массивным деревянным дверям — к обители алкоголя и, без сомнений, невероятно нереальных историй. Дверь со скрипом отворилась, и Междумирец вошёл в бар. Он сразу заметил две фигуры у стойки. Первый, с угрюмым выражением лица, размешивал алкоголь в шейкере. Почесав мохнатую макушку, он бросил на второго презрительный взгляд и снова вернулся к работе. Вторая фигура мечтательно подперла голову рукой, о чем-то задорно и весело болтая. Белоснежная шерсть и четыре руки делали его уникальным — спутать его с кем-то другим было невозможно. Междумирец, словно ночная тень, тихо сел у стойки. Тем временем разговор между Хаском и Энджелом продолжался: — «И вот, когда его жёсткие руки схватили меня, я—» — «БЛЯТЬ! Я уже понял, что ты любишь, когда тебя ебут в очко!» — раздраженно взорвался Хаск, разводя в стороны руки с тряпкой и граненым стаканом. — «Тебе что, не нравится слушать о моей работе?..» — невинно, но с наигранной грустью протянул Энджел. Хаск посмотрел на него с таким видом, словно видел перед собой всё зло мира: — «Теперь я понимаю, почему ты такой «хороший» актёр,» — процедил он. Энджел озадаченно вскинул брови. — «Потому что у тебя охуенно получается играть долбоёба и вызывать у меня эмоции. Особенно, блядь, отвращение!» Хаск уже повернулся обратно к стойке, но краем глаза заметил темную фигуру и его глаза за долю секунды расширились. — «Так значит вы акте—» — «ТВОЮ МАТЬ!» — взревел Хаск, отпрыгивая. Бармен среагировал инстинктивно — швырнул стакан в сторону Кенотита. Тот поймал его прямо в воздухе, даже не шелохнувшись. Хаск же, в своём «грациозном стиле» (скорее похожем на кота, хлебнувшего валерьянки), грохнулся на пол так, что аж вся стойка содрогнулась, а пара стаканов вдребезги разлетелась на полу. Энджел замер, на лице за секунду промелькнул весь спектр эмоций — от испуга до истеричного смеха. И когда Хаск, ругаясь, выбирался из-под стойки, Энджел уже держался за живот от хохота. — «ХА-ХА-ХА! Мужик, ты сделал мой день!» — «Вы в порядке?» — спросил Междумирец, наклонившись через стойку. Затем он протянул руку бармену, никак не отреагировав на слова похотливого грешника. — «Нет,» — прошипел Хаск, приняв руку помощи от Кенотита. — «Меня сначала отодрали ментально, а потом сверху причинили физическую боль.» — «Простите за это. Не думал, что моё появление вас напугает,» — Междумирец вернулся на своё место и повернулся к Дасту: — «Кажется, вы говорили, что вы актёр. Учились где-нибудь?» Ожидая ответа, он взял вчерашнюю бутылку виски и начал наливать в стакан, который ранее был использован Хаском в качестве снаряда. — «Да не,» — сказал Энджел, лукаво усмехнувшись. — «Моя работа… не требует прям ОЧЕНЬ специального образования.» — «Хм?» — озадаченно хмыкнул Кенотит, уже отпивая карамельного цвета алкоголь. — «Я порно-актёр» — выпалил любвеобильный грешник. Всё будто замерло. Стакан в руке Междумирца застыл в нескольких сантиметрах от выреза его маски. Уличные звуки стихли, сам он окаменел. Через пару секунд, что показались вечностью, он тихо сказал: — «Оу…» — и, не добавляя ни слова, отхлебнул виски. — «Вы что, не удивлены? Или реально не знали? » — озадаченно и с лёгким интересом спросил Энджел. — «Я не смотрю такое» — буднично произнёс Междумирец. — «Ну, хоть один адекватный,» — буркнул Хаск, картинно разводя руками. — «А то одна — ебанутая и психованная циклопка, другой — вечно улыбается как еблан, а третья вообще верит, что грешников можно искупить.» Глаза Энджела сузились, и он лукаво улыбнулся — как кот, заметивший птичку. — «Оу, я так рад, что ты считаешь меня адекватным» — умильным тоном сказал Даст. — «Я не говорил такого, долбоеб.» — «Нет, говорил!» Начинавшийся новый спор был резко остановлен коротким вопросом Междумирца: — «Грешники способны на искупление?» Хаск и Энджел замерли, переглянулись и уставились на странного гостя. — «Ты… разве не ради этого пришёл?»— озадаченно спросил Хаск. — «Во-первых — на «вы». Я предпочитаю более культурное и формальное общение,» — Междумирец прокашлялся и продолжил: — «Во-вторых, нет. Я здесь не ради этого.» — «А ради чего тогда?» — заинтересованно спросил Даст. Междумирец взял бутылку. Алкоголь зашуршал в стакане, обволакивая стенки тягучим звуком. Настало время для его алиби. Для его «Легенды». — «Чтобы отдохнуть. Остаться на какое-то время.» — холодно и ровно сказал Междумирец, затем выразительно выпил виски. — «…И всё?» — удивлённо, даже немного с разочарованием, спросил Хаск. — «И всё.» — сухо уточнил Кенотит. — «А почему… именно наш отель?» — не менее удивлённо спросил Энджел. — «Потому что это — отель» — он потер лобовую часть маски и продолжил: — «Понимаете, я путешественник. Я побывал во многих местах, многое видел. И вот недавно искал, где бы остановиться, и мой взгляд случайно упал на этот отель. Я решил остаться. Устроить себе отдых.» Хаск и Энджел выразительно посмотрели на Междумирца, не в силах понять — он врёт или говорит правду. Что неудивительно: как говорил один чокнутый учёный, лучшая ложь — это та, что основана на правде. Энджел явно хотел что-то ещё спросить, но все взгляды внезапно устремились к двери бара. Та скрипнула, и в проёме появилась женская фигура. Белоснежные волосы, большой красный бант и крест на левом глазу сразу выдали Вэгги. Её плечи были напряжены, взгляд устремлён в пол — будто она отключилась от всей реальности. Она безмолвно села рядом с Междумирцем и, не поднимая глаз, устало и чуть зло буркнула Хаску: — «Хаск, налей мне виски.» Хаск бросил взгляд на Энджела, тот пожал плечами — будто хотел стряхнуть с них вопрос, на который сам не знал ответа. Хаск взял маленькую кружку и уже потянулся за новой бутылкой, но Междумирец, в жесте доброй воли, подтолкнул к нему свою. Тот спорить не стал и, взяв остатки виски из бутылки Кенотита, налил Вэгги. Со звоном поставил кружку перед напряжённой девушкой. Она бросила на неё озадаченный взгляд и недовольно спросила: — «А почему такая маленькая?» — впервые за всё время подняв глаза, полные немого упрёка. — «Где обычные стаканы?» — «Я их случайно сломал» — ответил Хаск, протирая бокал. — «В смысле «случайно»? Это как?» Хаск раздражённо повернулся к ней. — «Его напугали.» — с ехидцей вставил Энджел, не убирая своей надменной, отчасти соблазнительной улыбки. Взгляд Вэгги сменился с раздражённого на удивлённо-шокированный — она явно не ожидала такого ответа. Сузила глаза, слегка наклонила голову, будто допрашивая: — «А кто напугал Хаска?» Тут Междумирец начал говорить: — «Я случайно напугал мистера Хаск—» «БЛЯДЬ!» — с испуга заорала Вэгги, чем удивила даже саму себя. Она резко отшатнулась, схватившись за сердце, и стул под ней заскользил назад. Но Междумирец, который, казалось, уже изрядно устал от этих криков, вовремя схватил стул и удержал её от падения. Энджел, всё ещё находящийся под впечатлением от предыдущего падения Хаска, снова разразился смехом. — «А ты когда пришёл?!» — возмущенно спросила Вэгги, убирая руку с груди. — «ХА-ХА-ХА!» — по какой-то причине от этого вопроса Энджел засмеялся ещё громче. — «Он здесь всё это время был,» — процедил Хаск, доливая Междумирцу виски. Затем он резко повернулся к Дасту и рявкнул: — «Да завались ты уже, блядь!» — «Ахаха— эй, эй, прекрати! Ахаха—» Бармен взял тряпку и начал ей хлопать по голове извращённого грешника, который никак не мог перестать смеяться. Тем временем Кенотит слегка повернулся к Вэгги и спокойно произнёс: — «Прошу прощения за то, что напугал вас. Я не думал… что настолько страшный. Даже в маске.» Вэгги почему-то почувствовала лёгкий укол вины. Она глубоко вздохнула и ответила: — «Ты не страшный… ну, наверное. Просто ты всё время молчал и не двигался. Это и напугало. Да и твоя…» — Она на секунду замолчала, будто решая, стоит ли продолжать, — «Агх, ничего. Забудь… те.» Междумирец еле заметно хмыкнул. Его, похоже, позабавило её внезапное вежливое «вы», но он не стал развивать тему. — «Это весьма приятно слышать» — кивнул он, слегка наклоняя голову вперёд, но взгляд оставался на Вэгги. Сделав глоток, Кенотит спокойно спросил: — «Я знаю, это не моё дело, но всё же… вы выглядите напряжённой. С вами всё в порядке?» Бармен и порно-актёр сразу притихли, услышав этот вопрос. Даст, уже почти оправившийся после ударов тряпкой, тоже заинтересовался и подключился: — «А ведь правда. Ты зашла такая нервная и даже не поздоровалась,» — мотнул он головой в сторону двери, а потом снова на неё. — «И где Чарли? Ты ведь от неё обычно ни на шаг.» — «Ага, и виски ты у меня никогда не просила,» — кивнул Хаск, озадаченно посмотрев на Вэгги. — «Колись, что не так?» Вэгги выглядела застигнутой врасплох. Её глаза метались, выражение лица — растерянное. Было видно, что она не ожидала расспросов… и тем более не знала, стоит ли делиться. После тяжёлого вздоха она всё же призналась: — «Чарли отправилась на встречу с главой ангельской армии… чтобы продвигать свою идею.» Все переглянулись. Удивление было написано на лицах, но больше всего — на лице Междумирца. Внешне он сохранял спокойствие, но внутри всё кипело от вопросов: «Как она устроила встречу с главой армии? Попала в Рай? Возможно ли это? Может ли и он попасть туда, минуя «Истребление»? И если да — как?» Сдержав шквал мыслей, он всё же спокойно задал вопрос: — «А как это возможно? Как она туда попала или устроила встречу?» — «Люцифер устроил им совещание» — спокойно ответила Вэгги, сделав глоток и слегка повернув голову в его сторону. — «Директор Чарли… знакома с господином Люцифером?» — уже заметно озадаченно спросил Междумирец. Все удивлённо уставились на него. В каждом взгляде читалась смесь растерянности и недоумения. — «Она его дочь… ты ведь знал?» — уточнил Хаск, а затем повторил: — «…Ты ведь знал?» Но Междумирец застыл. В буквальном смысле. Эта информация обрушилась на него слишком резко. Самый тёмный из серафимов. Глава Преисподней. Воплощение зла… и отец этого наивного комочка света? Шокирующе. Почти нелепо. Но многое объясняло. И было очень ценно. Если он сможет сблизиться с Чарли — он получит не просто информацию, а ключи от загадок, которые ищет. Но для этого нужно завоевать доверие. Причём не только её, но и её окружения. Он вырвался из вязкого потока мыслей, заметив, что на него всё ещё смотрят. Не желая выдать себя, он тихо хмыкнул: — «Ладно.» — и поднял кружку с виски. … — «Т… Вы серьёзно не знали, что Чарли — дочь Люцифера?» — удивлённо спросил Даст. — «Да» — спокойно и холодно ответил Междумирец. — «Реально?» — изумилась Вэгги, а затем добавила: — «А зачем ты тогда вообще здесь?» — «Я думал, это просто отель,» — ответил Междумирец, которому явно надоело повторять одно и то же. — «Не знал, что этим местом заправляет дочь главы Преисподней.» Он хотел было что-то добавить, но вдруг ощутил странную слабость. Не говоря ни слова, он медленно поднялся и сказал: — «Спасибо вам за столь хороший день. Но мне пора.» Не спеша, он направился к выходу и покинул бар, пешком направляясь к своей комнате. … А где-то в баре, в тьме близь дивана, промелькнула тень с серым глазом.