Пепел того, кем я был

Комната была наполнена густой тьмой. Единственным намёком на чьё-либо присутствие служили два фиолетовых светящихся выреза на маске фигуры, лежащей на кровати. Междумирец не двигался. Его взгляд был устремлён в потолок, а руки спокойно покоились за головой. Внутри — раздражение. Нет, даже не злость — разочарование. Он надеялся, что библиотека приоткроет завесу над странностями этого мира. Пространственные искажения, отклонения во временных линиях, аура — всё кричало о чём-то большем. И всё же… ничего. Ни намёков, ни подсказок. Вселенная как вселенная. Скучная. Предсказуемая. Типичная. — «Хотел быстрых ответов? Поздравляю, глупец.» — мысленно усмехнулся он сам над собой. Но если интуиция молчит, остаётся прибегнуть к тому, что никогда не подводит: логика. Междумирец сел на край кровати и достал из под мантии чёрную тетрадь в кожаном переплёте. Открыв её, положил на колени и взял в руки ручку. Начал мыслить, расчленять проблему по пунктам:

Дневник

1. (1.1 Вопрос: Как я здесь оказался?) → (1.2 Ответ: Я точно был сюда закинут с помощью внешней силы.) → (1.3 Вопрос: ЧТО или КТО это за сила и ПОЧЕМУ она закинула меня именно сюда?) → (1.4 Ответ: Смотрящий?.. (Нет, это глупо. Этот молчаливый ублюдок не стал бы играть в прятки. Он бы уже поймал меня) ?) 2. (2.1 Вопрос: Что не так с пространственными путями этого мира?) → (2.2 Ответ: ? {Может ли это быть связано с 1.3 и/или 1.4? }) 3. (3.1 Вопрос: Как я не могу выбраться ?) → (3.2 Ответ: {2.1} Искра не может прорваться через нестабильное пространство — нет «чистого» пути.) → (3.3 Вопрос: Есть ли иные способы выбраться?) → (3.4 Ответ: …) Междумирец на мгновение задумался. Пустотная магия. Казалось бы, простая мысль. И в то же время — ключевая. Забытая. Ускользнувшая. Во всей мультивселенной существует четыре базовые стихии: Огонь, Вода, Земля и Воздух. Иногда добавляются Свет и Тьма, а в редких случаях — даже Сангвимантия. Но над всем этим возвышается она — Пустотная магия, которой обладают лишь единицы во всей мультивселенной. Сила, позволяющая перестраивать саму материю. Создавать не из ничего, но трансформировать реальность до неузнаваемости. Это не просто магия — это доступ к коду мироздания. Он поднял руку, смотря на неё с почти холодным интересом, и начал призыв кинжала. Зелёные искры затрещали на его ладони. Спустя секунду из них сформировался кинжал цвета яда. Энергия утекала куда быстрее обычного. Даже такая простая форма потребовала в несколько раз больше энергии чем обычно. Но для Междумирца это был пустяк. Его разочарование сменилось спокойным удовлетворением. Хоть в этом он был уверен. Междумирец поднялся. Ровно, медленно. Он шагнул в центр комнаты, расправил руки. На пальцах заиграли искры — свет токсичного цвета. Он начал колдовать. Движения рук — уверенные, строгие. Искры закручивались, выстраивая некое подобие круга. Но всё, что ему удавалось — едва видимый, неустойчивый контур портала. Ни стабильности, ни открытого прохода. Полчаса ушли в никуда. Междумирец упал на колено. Дыхание сбилось. Сердце колотилось, словно он бежал марафон. Он был истощён. — «Это всего лишь портал,» — Пробормотал он себе под нос. — «Я раньше открывал его в бою одной рукой. А теперь…» Ответов не стало больше, что нельзя было сказать про вопросы. Осталась лишь усталость, тревога… и хищное, почти профессорское желание — обуздать, сломить и превзойти ограничения, которые на него наложены. Кенотит вновь сел на кровать. Не теряя сосредоточенности, он открыл чёрную тетрадь и продолжил делать записи.

Дневник

... → (3.3 Вопрос: Есть ли иные способы выбраться?) → (3.4 Ответ: Пустотные порталы не работают.) → (3.5 Вопрос: Есть ли еще иные способы выбраться?) → (3.6 Ответ: ?) 4. (4.1 Вопрос: Почему сильная Пустотная магия не работает? ) → (4.2 Ответ: ? {Возможно это связано с 1.3}) Разочарование вернулось с еще большей силой. Междумирец сжал ручку с такой силой, что аж та немного треснула и по ней пошли маленькие трещины. Пустотная магия. Проклятая пустотная магия. Единственный тип, которому он когда-то верил, — и даже она теперь капризничает, словно испуганная девчонка. Междумирец несколько секунд смотрел в тетрадь, будто ожидая, что буквы сами сложатся в ответы. Обычно в такие моменты появлялся Эграсса — отпускал загадочные ремарки, подталкивал мысль, исчезал... Но сейчас его не было. Только он, чернила и собственные грехи, тихо шепчущие из темноты комнаты. И в этой тишине было... приятно. Не из-за покоя. А потому что здесь можно было забыться. Правда, даже это удавалось плохо. Слишком уж близко к сердцу были напоминания, того что он лишь тень того, кем однажды был: он не святой. Не герой. Не ангел. ... Ангелы. Еще одна мысль ударила в голову Междумирца, но на сей раз не столь очевидная. «Рай и Ад — измерения этой вселенной…» — пробормотал он. — «Ангелы каждый год проводят ‘Истребление’. Значит, у них есть способ перемещаться между измерениями и возвращаться обратно в свое измерение.» Он поднялся с кровати и начал расхаживать по комнате — медленно, размеренно, как профессор, готовящийся к безумному эксперименту. — «Рай должен тогда перемещать целую армию» Он остановился. Лёгкая ухмылка появилась на губах, не видная из-за фирменной фиолетовой маски на лице. — «Значит... они как-то открывают портал между измерениями. Значит мне нужно дождаться следующего "Истребления", прошмыгнуть в портал, а уже в Раю раздобыть нужную информацию.» Междумирец встал на месте. План был рискованный, глупый и даже сумасшедший. Все могло и может пойти не так. Столько не предсказуемых факторов могут помешать. Полно брешей.... Но... — «...Разве это мне когда либо мешало?» — Усмехнулся он вслух. Не успел Междумирец и глазом моргнуть, как вдруг со стороны окна раздался до боли знакомый голос: — «Ты совсем из ума вышел.» — Усмехнулся Эграсса — «Но вот только ты же вообще не знаешь КОГДА будет происходит это "Истребление", не говоря уж о месте где появится портал! Ты банально не успеешь подготовиться!» — «У тебя есть другой план?» — холодно спросил Междумирец, не оборачиваясь. — «Есть. Но тебе он вряд ли понравится.» — Эграсса прокашлялся, как будто собираясь с духом. — «Тебе придётся... наладить контакт с местными. Они живут здесь дольше тебя. Они знают больше об этом "Истреблении". И да-да, я знаю — ты предпочитаешь одиночество. Чтобы не мешали. Чтобы не привлекать внимание. Но на этот раз...» — «Думаю, ты прав.» — прервал его Кенотит. Голос был ровным, но с оттенком разочарования. — «Если я хочу снизить риск провала, мне придётся поговорить с ними и наладить отношение, хотя бы до приемлемых норм. Спрашивать. Узнавать. Даже если ради этого придётся... общаться.» Эграсса выглядел ошеломлённым. Он выпучил глаза, а рот был приоткрыт, явно не ожидая того, что его столь молчаливый и нелюдимый друг согласится на столь авантюрную затею. Несколько секунд его выражения лица видывало шок, а затем его лицо сменилось счастливым и даже умиляющимся выражением лица и тот, как маленькая девочка, захлопал в ладоши, сияя от счастья: — «Ура! Ты действительно послушал меня (хоть и наполовину), и согласился с моим планом!» — «Не за что, Эграсса.» — пробормотал Кенотит устало. Несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая редкими звуками строительства и криками демонов, что исходили за окном. Затем Эграсса повернул голову к окну. Он смотрел не на стройку, и даже не на город, а наверх. Туда, где звёзды должны были бы мерцать. Но не в этом мире. В небе зияла исполинская, тлеющая пентаграмма. Алая. Будто живая. — «Антуражненько.» — пробормотал Эграсса, но затем грустно усмехнулся — «Рай, Ад, даже звезд нету. Не то, что в нашей родине, не так ли?» —«Хех… Не то слово.» — глухо улыбнулся Междумирец. В глазах — не тоска, а укол воспоминания. Ностальгия. Ностальгия по родному миру. Ностальгия по Архею — «Помнишь... ту ночь?» — «Как забыть-то, а?» — сказал Эграсса, не отрывая взгляда от багрового неба. Его голос дрогнул — как будто он тоже был живым. — «Ты прав... Чертовски прав...» — пробормотал Междумирец и на несколько мгновений провалился в прошлое.

***

Звёздная ночь над Археем была не менее прекрасна, чем сам мир. Чистое небесное полотно, расцвеченное бесчисленными огнями, словно живой холст древнего художника, расстилалось над землёй. По нему с теплом и безмятежной гордостью блестели звёзды — огни, в которых отражалась сама суть Вселенной. Город внизу, окружённый массивными белокаменными стенами, выглядел как великое дитя архитектуры и магии. Исполинские ворота, ведущие в город Аркан, мерцали золотистым отголоском заката. От каждого очага в домах тянулся мягкий, жёлтый свет, образуя с улицы узоры, похожие на мерцающее кружево. Рядом, на холмистом лугу — почти изумрудном от плотной травы — сидели девять фигур. У кромки холма, среди сдержанного шепота ветра с ближайшего совиного леса, весело переговаривались две подруги. Одна — Фалинда, высокая, крылатая, с белоснежным оперением, как у ночной совы, и ярко-жёлтыми глазами. Вторая — Туилин, эльфийка с чуть тёмными волосами и внимательными, как лес, зелёными глазами. Их голосам вторил шелест травы, в который вплетались случайные смешки и полушёпот. Справа от них, симметрично, сидели трое. Вальдхар — лысый, мускулистый человек, рассказывал что-то настолько бурно, что руками размахивал так, будто сражался с невидимым драконом. Таррин, "младший" брат-близнец Туилин, высокий эльф с глазами цвета холода, но не враждебным взглядом, слушал внимательно, хоть и сдержанно. А рядом — молчаливый Нардуш, орк с тяжёлой челюстью и ледяными глазами. Он почти не двигался, но в глубине его взгляда что-то шевелилось: интерес, пусть и скрытый. Недалеко, у отдельно стоящего камня, сидели ещё двое. Орнодрус, дворф, мускулистый настолько, что казался высеченным из горной породы, держал в руках кинжал, только что вышедший из-под его молота. Над ним склонился его друг и соратник — Гуах’ткш’кхтар (для всех — просто Гуах) — багрянник, высокий и покрытый хитиновым панцирем мастер, подсказывавший, как можно улучшить сплав и форму. Их спор был горяч, но уважителен: двое ремесленников, что говорят на языке стали и искры. И, наконец, в центре всей этой картины — двое. Один — эльф, высокий, с волосами цвета выцветшего золота и с такими же глазами, смотрел в даль, опершись на руки, с мечтательной полуулыбкой. В его глазах не было мыслей о войне, планах или политике. Только — о будущем. А рядом, вытянувшись на спине, с руками за головой, лежал человек. Его выражение лица было лениво-насмешливым, будто он уже полчаса как понял все тайны вселенной — и теперь мог позволить себе просто дышать. Его звали Лололошка. Эграсса и Лололошка. Два существа из разных рас, судьбой, характером и голосом. Но в этот момент — просто друзья, единое целое. Центр всего круга. Неофициальные мозги и на половину сердце. — «ДА НУ?! АХАХА!» — смех Вальдхара разнёсся, словно гром. Туилин бросила на него язвительный взгляд, прищурилась и ядовито усмехнулась: — «Что, Вальдхар, наконец осознал, насколько твои подкаты тупы?» Вальдхар на секунду застыл, а затем, вскипев, выкрикнул: — «Они не тупые! Да и с дамами у меня успехов — пруд пруди!» — «Ты это уже говорил,» — лениво протянула Фалинда с саркастичной интонацией. — «Вы что, не верите?!» — «Только из жалости.» — хором выдали обе девушки, переглянулись — и расхохотались. Туилин не удержалась от добавки: — «Ах да, и не смей нести эту чушь рядом с моим младшим братом.» — последние слова она произнесла с особым смаком. Таррин поморщился, глядя на сестру, и, сквозь зубы, процедил: — «Я младше тебя всего на одну седьмую Киафа...» (Киаф — единица времени, равная 14 минутам.) ... — «Хотя, с чего это я вообще слушаю какую-то малявку?» — добавил он с хищной улыбкой. (Таррин на 5 см выше Туилин, и он это обожает подчеркивать.) — «А ну повтори, молокосос!» — «А ты сначала дотянись!» Их привычный братско-сестринский спор был резко остановлен одной сухой репликой Орнодруса: — «Вот поэтому с вами никто и не хочет спорить. Истерички.» На миг всё стихло. А затем — в унисон: — «ЧТООО?!» — взорвались Туилин и Таррин, вскочив на ноги. Вальдхар уже катался по траве, захлёбываясь от смеха, а Фалинда больше не пыталась скрыть свою улыбку. Тем временем Гуах, не отрываясь от осмотра кинжала с Орнодрусом, невозмутимо добавил: — «Вот и подтверждение.» Смех Вальдхара вспыхнул с новой силой, Фалинда прыснула, прикрывая рот. — «Как будто вы лучше, любители поковырять железо!» — вкинул Ло с ленивым видом, лёжа на траве и наблюдая за бурным спором. Теперь уже в перебранку ввязались Багрянник и Дворф. Перебивая друг друга, сыпались обвинения, высказывания и смех. Всё смешалось в один тёплый, родной, хаос. Ло довольно лежал, наблюдая, пока Эграсса, отчаянно, но всё ещё вежливо, пытался всех успокоить. И вдруг Ло громко крикнул, лениво подняв руку: — «А НУ ЗАВАЛИЛИ ХЛЕБОСОСКИ! НАЧАЛЬНИК ГОВОРИТ!» Вся поляна мгновенно стихла. Никто не ожидал, но все послушались. Эграсса, ошарашенный, медленно повернул голову к Ло: — «Я не начальник! Мы все равны!» — буркнул он, но затем, немного покраснев, потер затылок и с тихой улыбкой добавил: — «...Но всё равно спасибо, Ло.» — «Не за что, симпапулька.» — фыркнул Ло, сохраняя ту самую свою надменную, слегка ленивую улыбку. Эграсса на секунду замер, глядя на друга, потом медленно повернул голову обратно к ребятам, глубоко вздохнул, прокашлялся — и начал говорить: — «Ребята, нам не стоит ссориться. Всё-таки мы не просто отряд, мы друзья.» — тихо, но твёрдо произнёс Эграсса. Наступила короткая, но плотная тишина. Глаза друзей перебегали с одного лица на другое с виноватыми лицами. Лишь Гуах, как всегда невозмутим, остался стоять с тем же каменным выражением. Наконец он стукнул себя по груди кулаком и уверенно сказал: — «Я согласен с Эграссой. Если мы действительно хотим распространить волю и силу Первой Матери по всему Архею — мы должны быть едины.» Ло громко выдохнул, глядя в сторону, а затем с ленцой бросил: — «Агх, вот объясни мне, Гуах — откуда у вас, Багрянников, такая фиксация на Первой Матери ?» Он сразу же заметил, как Гуах приоткрыл рот, чтобы возразить, но поспешно вскинул руку: — «Это риторика, не начинай. Слушай... ну, она же одна из этих, типичных древних сущностей: тусила с остальными "богами", лепила миры, наблюдала, потом вдруг начала умирать и, на пороге смерти, решила поделиться своей кровью. Теперь мы с этой кровью можем перемещаться между вселенными… Вау. Прямо-таки квестовая линия. Гуах, я не говорю, что твоя религия — отстой. Я считаю, что все религии отстой. Но если уж твоя Богиня — это инопланетная бабуля, то Эграсса — ваш мессия-спаситель.» Гуах медленно повернулся к Ло и с тем же невозмутимым лицом сказал: — «А кто тебе сказал, что я к нему так не отношусь?» Эграсса резко покраснел, будто его облили кипятком, и тут же начал сбивчиво бормотать что-то про то, что он не мессия, и вообще это всё бред, и никто его никуда не возводил. Тем временем Ло, откинувшись назад и глядя в небо, буркнул: — «Меня больше смущает, что мы до сих пор не придумали название для нашей команды. Целый день в библиотеке Аркана — и ноль идей. Ноль!» Пока он мысленно продолжал вариться в тумане своих космических мыслей, Вальдхар повернулся к Гуаху и с задумчивым видом спросил: — «Слушай, а у вас, Багрянников, нет ни Рая, ни Ада... А что вместо?» Гуах с гордостью оторвался от нравоучений Эграссы и ответил: — «После смерти мы перерождаемся. Но не просто так. Перерождение надо заслужить — упорным трудом, потом и кровью. Своею... или врага на поле боя.» Таррин, слегка опешив, посмотрел на него и хмыкнул: — «Иногда забываю, насколько вы, Багрянники, кровожадные.» — «Ага.» — добавила Туилин, качнув головой. — «А у нас всё поэтичнее. Мы верим, что интеллект и рациональность — наш путь к бессмертию. Оставь след в истории — и ты живёшь вечно.» Нардуш, молча слушавший, почесал затылок и наконец заговорил: — «Меня это не смущает. Я, наверное, тысячу раз видел, как Гуах хлещет бутилированную кровь. Норм.» Он пожал плечами и продолжил: — «Мы, орки, верим почти в то же, что и дворфы: если ты мастер в своём деле — ты попадёшь в небесную кузню. Там и встретишь семью, и молот под руку вернут.» Фалинда кивнула и тоже решила вставить свои пять монеток: — «Мы делим веру с Воронами.» — она мечтательно взглянула в ночное небо. — «На небесах раскинулось Великое Древо. У каждого из нас там будет своё гнездо и семья под крылом. Навсегда.» На поляне повисла короткая, почти священная тишина. Затем Эграсса, улыбаясь, заговорил: — «А мне ближе человеческая версия — о Великих Звездах.» Он заметил, как на лицах друзей промелькнуло лёгкая озадаченность — даже у Вальдхара. Все, кроме Ло, тот по-прежнему смотрел в небо, полностью погружённый в свои мысли. Эграсса поднял палец и указал на звёзды: — «Люди, помимо Рая и Ада, верят в подвиг. Считается, что каждый герой — независимо от расы — после смерти становится звездой. Чем ярче звезда, тем значимее был его подвиг. Эти светила продолжают следить за Археем. За нами.» Ребята замерли, уставившись в небо. В их глазах зажглось что-то новое. Мысль о том, что тысячи героев прошлого покоятся над ними, стала… тёплой. Надёжной. Орнодрус усмехнулся: — «Скажу по правде — в сказках людям равных нет.» Туилин, почесав затылок, вдруг задумалась: — «Интересно... какими были первые герои?» Ло резко сел, будто в него ударила молния. Его глаза сияли: — «ПЕРВЫЕ!» Все уставились на него, но Ло уже вскочил и начал расхаживать по кругу, заводясь всё сильнее: — «Мы будем называться Первыми! Как первые воины, взявшие меч, чтобы защитить своих близких! Как первые кузнецы, что ковали завтрашний день! Как первые учёные, открывшие истину! Мы — первые, кто бросается в бой. Первые, кто встают на защиту. Первые, кто несёт свет в тьму для других. Мы — ПЕРВЫЕ!» Он обернулся, поднял руку и указал на одну из звёзд: — «И нашей эмблемой станет звезда. Чтобы в самый мрачный час, когда кто-то, дрожащий, встанет на колени в мольбе, он поднял взгляд и увидел свет. Наш свет. Свет тех, кто идёт вперёд, когда остальные отступают.» Он тяжело выдохнул, но глаза всё ещё горели. Несколько секунд была тишина. Потом Нардуш, как всегда хладнокровный, бросил: — «Мне нравится. Я за.» — «Я тоже!» — тут же откликнулась Фалинда. — «Брутально. Мне подходит!» — рассмеялся Вальдхар. — «Первые в бой, в честь Первой Матери... Я за.» — сказал Гуах, не отрывая взгляда от кинжала Орнодруса. Сам Орнодрус молча кивнул. Туилин и Таррин переглянулись, пожали плечами и хором произнесли: — «Звучит круто. Мы согласны!» Восемь голосов за. Остался один. Эграсса молчал. Он смотрел вниз, не поднимая глаз. Ло подошёл ближе, слегка нахмурившись: — «Эг, ты в порядке?..» Но Эграсса внезапно схватил его за плечи. Ло на долю секунды подумал, что друг его сейчас прибьёт, но потом увидел его лицо — глаза светились, а на губах расплывалась яркая, почти детская улыбка: — «Ло... ТЫ ГЕНИЙ! Это потрясающее название!» Лололошка на мгновение опешил, затем медленно улыбнулся: — «Ты ещё сомневался?» Луг наполнился смехом. Чистым, громким, живым. Смехом дружбы и покоя. Но ничто не вечно. Прошли века. Звёзды, ставшие свидетелями их клятв, давно потухли. Миры изменились. Время унесло всё — кроме одного. Единственного, кто остался. Единственного, кто не верил ни во что. Единственного, кто помнил. Единственный и последний Первый. Междумирец стоял у окна. Но Эграссы уже не было. Давно не было. Он медленно выдохнул, накинул плащ и направился к двери. Пора было “заводить знакомства” в этом проклятом отеле. ... А где-то во тьме пустой комнаты промелькнула худощавая тень.