Пепел того, кем я был

Серая трава, словно выцветшая и высушенная под постоянным пеклом окружающего пространства, сминалась под ногами двух малых фигур, медленно увеличивающихся и приближающихся в сторону темно одетой личности. Фигура в черном застыла, будто металась между несколькими вариантами, но ни одно движение не выдавало эти размышления. Не говоря уже о том, что фигура решит сделать. Первый на мгновение задумался прикинуться занятым. Сделать вид, будто он всё ещё возится с техникой и не замечает приближающихся фигур, все еще копошась в капоте. Но одного взгляда Вэгги оказалось достаточно, чтобы план рассыпался. Воительница каким-то непостижимым образом поймала его внимание сквозь маску, и стало ясно — он раскрыт. Демиург не стал усложнять. Он молча опёрся о дверцу машины и просто ждал, пока они подойдут. Спустя считанные секунды подруги уже стояли перед фигурой, укутанной во всё чёрное. Чарли, стараясь хоть как-то разрядить повисшее напряжение, робко помахала стоящему перед ней силуэту. Тот ответил коротким, молчаливым кивком, скорее жестом этикета, чем приветствием. Междумирец слегка оттолкнулся от машины и, не меняя ровного, холодного тона, начал разговор: — «Директор Чарли. Мисс Вэгги. Вы что-то хотели?» — «Да так…» — Вэгги решила взять инициативу на себя, заметив, как подруга на секунду замялась, а предстоящая тишина угрожала быть неудбной. — «Просто удивились, что вы так резко и тихо исчезли. Я даже не заметила. Когда вы вообще ушли?» — «Прошу прощения, если мои действия помешали вашему «Делу»,» — Первый шагнул к капоту и наконец закрыл его, словно ставя точку в своём занятии. — «После того как Мистеру Дасту поступил звонок, оставаться в зале показалось… не лучшей идеей. Не хотелось быть свидетелем очередной шумной ссоры Мистера Даста и Мистера Хаскера.» — «Н-ничего страшного! Правда!» — Чарли поспешно вклинилась в разговор, сопровождая слова нервной улыбкой. — «Все всё равно после этого разошлись…» Она замялась, чуть поёрзала на месте, словно собираясь с духом, и наконец посмотрела на него прямо: — «Слушай… те, Кенотит… Я знаю, мы уже просили вас об этом и, возможно, вам это уже надоело, но…» — её голос стал тише. — «Тебе— То есть, вам не было бы трудно отвести меня еще кое-куда? Пожалуйста…» Её поза говорила больше любых слов. Беспокойная улыбка, короткие смешки, кулаки, прижатые к груди, будто она удерживала собственное сердце на месте. Междумирец отметил это машинально. Он видел перед собой не страх, а ее нервозность, за которой скрывалось желание и важность получения согласия. Просьба явно значила для неё больше, чем она готова была озвучить. Мысль о том, что Чарли может бояться его, почему-то на сей раз заплутало в его рассуждениях. Да и как можно было упустить такую возможность укрепить свое положение, которое вновь само пришло к нему: — «Нет никаких проблем. » — спокойно ответил он и жестом указал на двери. — «Садитесь куда хотите. Прошу лишь не пачкать сиденья.» Чарли буквально засияла. Вся её скованность исчезла в одно мгновение, будто её и не было. Она уже шагнула к двери переднего пассажирского сиденья, когда чья-то рука мягко легла ей на плечо: — «Ну что ж,» — сказала Вэгги, не сводя взгляда с Междумирца, который уже сел за руль — «Я тоже поеду с вами.» Чарли удивлённо обернулась: — «Ты уверена?» — прошептала она. — «Тебе совсем не обязательно… я и сама справлюсь.» — «Я не сомневаюсь. Но, знаешь… тебе может понадобиться помощь» — Вэгги на мгновение замялась, затем резко хлопнула ладонью по другой. — «Чтобы быть достаточно «Агрессивно Доброй» с боссом Энджела.» — «Хорошо…» — сначала неуверенно выдохнула Принцесса Ада, а затем, будто поймав внутренний импульс, оживилась — «НО! Пообещай, что не будешь вмешиваться, если все пойдет не по плану. Я хочу сама поговорить. Узнать условия. Все условия.» Вэгги опустила взгляд. Мысли в её голове сразу свернули не туда: худшие сценарии, скрытые подвохи, контракты с двойным дном. Ей эта идея откровенно не нравилась. Но она знала: если сейчас возразит, Чарли обидится. К тому же… Чарли не настолько наивна, чтобы вляпаться в откровенную мерзость. Вэгги тяжело вздохнула и коротко кивнула. Зрачки Чарли расширились, но уже не от тревоги, а от привычного, искрящегося счастья. Она радостно подпрыгнула на месте и, не дожидаясь подругу, почти вбежала в машину, заняв переднее пассажирское сиденье. То самое, будто подсознательно метя на место, которое раньше всегда принадлежало Энджелу. Воительница без глаза задержалась на секунду дольше. Сначала — долгий, уставший выдох. Затем она молча открыла дверь и села сзади. Не сбоку. Ровно по центру, так, чтобы видеть и Чарли, и Междумирца одновременно будто между делом, как бы случайно имея обзор на все происходящее впереди. Но на самом деле ни на мгновение не теряя бдительности. Пока Вэгги что-то быстро пыталась напечатать в телефоне, попутно не отрывая взгляда от водителя, Принцесса Ада аккуратно опустила солнцезащитный козырёк где таилось маленькое зеркало. Она внимательно, почти скрупулезно рассматривала своё отражение: макияж, линии, возможные подтеки, малейшие изъяны. Предвкушение наполняло её лёгким, дрожащим трепетом. Желание предстоящей встречи было таким сильным, что почти перекрывало холодное, чуждое ощущение по левую руку, исходящее от водителя. Наверное, именно это и помогало ей бояться меньше. Но… почему она вообще боится? Почему этот… обитатель Ада, который ни разу не сделал ей ничего плохого, настораживает её так сильно? Почему рядом с ним хочется держать спину прямо? Почему дыхание становится осторожнее? И почему ей кажется, что один неверный жест и всё может пойти не так? Демоница неуверено схватилась за нижний край козырька: — «Блин… как же это неприлично,» — Подумала она. Уголки губ слегка сжались, а взгляд стал грустнее, почти осуждающим, но это осуждение было направлено внутрь. Она медленно закрыла козырёк, глядя на своё отражение, словно оно упрямо продолжало смотреть на неё до самого конца. — «Он не сделал ничего плохого, а я веду себя так глупо. Я что… настолько малодушна?..» Мысли наваливались одна за другой. Тоска, страх, самоукор, и самое главное — Смятение — за считанные секунды заполнили её разум. Вечная гиперактивность, позитив и неусидчивость даже в собственных мыслях теперь играли против неё, утягивая всё глубже в собственную голову. Однако эта внезапная инвазия идей, захватившая её сознание лишь на краткий, почти неуловимый миг и не оставившая по себе ни крупицы смысла, оборвалась столь же стремительно, как и возникла, не успев пустить корни, как только владелица Отеля мимолетно уловила мягкое движение за водительским сиденьем. Морнингстар машинально повернула голову. Междумирец как раз обернулся назад к Вэгги, когда та уже почти вплотную выставила руку с телефоном — всего в паре сантиметров от маски Кенотита. На экране тёмно-красным светился план города и проложенный маршрут. Но внимание будущей Наследницы Адского трона привлёк вовсе не он, а самоуверенное выражение лица подруги. Чуть приподнятый подбородок, рука, небрежно отставленная в бок, прищуренные глаза и довольная ухмылка — вся поза Вэгги буквально кричала: «Я знала, что ты спросишь». В этом было что-то дерзкое, спокойное и почти пленительное. И почему-то Чарли это нравилось. Эта улыбка — уверенная, тёплая, чуть самовлюблённая — одновременно веселила её и наполняла глубоким, тихим желанием, который без всяких сомнений можно было назвать любовью. Один этот образ помог Принцессе Ада окончательно сбросить часть самоуничижительных мыслей. Тем временем Первый уже завёл двигатель и без лишних слов тронулся с места, следуя маршруту выведенным на гаджете Вэгги. Спустя некоторое время они миновали весь район Радио-Демона — тот самый, где возвышался Отель. Путь прошёл в монотонной тишине, которая была настоящей усладой для ушей Демиурга… Но совершенно не устраивала Чарли. Она выпрямилась, опёрлась на спинку сиденья и начала нервно похлопывать себя побёдрам. Взгляд метался: то на Первого, то на Вэгги через зеркало заднего вида, то на медленно проплывающие огни Пентаграмм-Сити и его странные районы, чужие силуэты, разношёрстных обитателей. И всё это её раздражало. Отбросив очередную волну самобичевания, Чарли решила: всю дорогу она будет “исправляться”. Будет говорить. Будет общаться с Кенотитом. Вот только на практике выходило одно-единственное слово — никак. Если отбросить даже страх, дело было проще и сложнее одновременно: она банально не знала, как к нему подступиться. С чего начать? С вопроса? С шутки? С благодарности? И каждый возможный вариант рассыпался о суровый, неподвижный образ Кенотита ещё до того, как успевал дойти до губ. Чарли ощущала, как мысли сбиваются в кучу, как внутри нарастает липкое, глупое волнение. Сердце билось быстрее обычного, ладони предательски теплели, а дыхание становилось слишком заметным. Она ловила себя на том, что боится не его ответа, а самого факта, что заговорила. Словно любое слово могло прозвучать неправильно и неуместно, окончательно испортив и так не существующие отношения. Несмотря на это, Чарли решила перехитрить саму себя и выпалить: — «Как вам наш отель?» Получилось… не совсем так, как она ожидала. Вопрос должен был прозвучать уверенно, совсем буднично и живо. А вышел сдавленным, будто его вытаскивали щипцами. Даже Вэгги слегка приподнялась на сиденье и бросила на подругу внимательный, тревожный взгляд — тот самый, которым смотрят, когда чувствуют: что-то не так. Но вместо косого взгляда или холодного раздражения она услышала простой, ровный ответ: — «Шумно.» И всё. Тишина. Он даже не повернул голову, не посмотрел в её сторону, будто вопрос был делом решенным и не требующим продолжения. Страх не исчез, но на смену ему добавилось еще одно чувство. Нелепость. Она волновалась, перебарывала себя, прокручивала десятки вариантов и все ради одного короткого «Шумно»? Чарли не знала, смеяться ей или плакать от этой абсурдности. Она уже собиралась снова открыть рот, как разговор оборвался сам собой. Впереди, за лобовым стеклом, выросло то зрелище, от которого у неё каждый раз пробегали мурашки. Посольство Рая. Это было здание-часы и часы-здание: часовая башня, сросшаяся со своим храмоподобным фасадом в нечто одновременно величественное и зловещее. Бело—золотые оттенки фасада напоминали Дом Божий, но выглядел он так, будто церковь по ошибке надела мундир войны. Нижняя часть башни превращалась в гигантские песочные часы: стеклянный колодец, полный мерцающего песка, протянулся на несколько этажей, отсчитывая секунды внизу, где каждая песчинка играла не просто на предупреждение, а на пафос присущий божественному присутствию. Снаружи казалось, что само здание дышит: колонны, кривые своды и золочёные фризы изгибались, играя на грани карикатуры и священного величия. Каждый архитектурный элемент выглядел одновременно прекрасным и насмешливым — как будто сама святая сила здесь умела смеяться, но смех этот был холоден и смертельно точен. И самое главное — на циферблате, там, где обычно располагались привычные цифры, теперь зияла золотая пентаграмма, впаянная в чёрный металл, словно печать. Под ней мерцал таймер обратного отсчёта, полностью заменивший собой деления времени. Он не просто показывал число — он холодно, безжалостно отсчитывал дни до следующего кровавого праздника, превращая само время в приговор. В машине повисла тяжёлая тишина. Все присутствующие невольно уставились на циферблат, будто он притягивал взгляд, не оставляя шанса отвернуться. Но, несмотря на общий объект внимания, каждый видел в этих цифрах своё. 144 дня. Для Междумирца — это была мера расстояния до финала. Не слишком далеко и уже пугающе близко. Ровно столько, сколько оставалось до исполнения его плана, к которому он шёл, не позволяя себе сомнений. Для Чарли — это было болезненное напоминание о времени, которого почти не осталось. Всего сто сорок четыре дня, чтобы отель доказал свою ценность, чтобы надежда перестала быть просто красивой идеей. А для Вэгги это число стало тихим, но точным ударом — уколом памяти, вскрывшим старые раны. Прошлое, которое она старалась оставить позади, снова дало о себе знать, скрываясь за бездушными цифрами обратного отсчёта. Таймер продолжал идти, давая знать свое наплевательское и даже презренное отношение к окружающим ее грешникам, большинство из которых заслуживали такого отношения, но, в глазах Чарли, не меньше страдали сверх заслуженного. Несмотря на это машина спокойно удалялась от золотого здания мучений и “Божьего Гнева”. Красный фасад зданий медленно превращался сначала в темно-багровый, а затем, наполняясь элегантным градиентом, перетекал во фиолетовый. Такой вид завораживал неопытного путешественника и в чьих переулках можно было найти много всего интересного. Еще один поворот и сидящие внутри машины вновь узрели сея район во всей его красе и величии. Хоть Чарли и Вэгги видели это место не впервые, но это место всегда вызывало трепетные мурашки по коже. Сам Первый, узревший несчитанное количество городов на манеж этого, все таки вынужден был признать - это место была изумительное футуристичным. На каждой стене красовался минимум один монитор. Везде утыканы магазины электроники и на витрине каждого по пять, а то и по десять телевизоров, на которых крутились то новости, то развлекательные шоу. И почти на каждом экране мелькало одно и то же лицо. Высокая, вытянутая фигура с телом, отдалённо похожим на человеческое, но с головой… в виде плоского телевизора? На экране светились глаза: красная склера, узкие голубые зрачки. Один контур темнее, другой светлее, будто даже взгляд у него был несимметричный. Иногда левый глаз раскрывался шире, и внутри него проскальзывало что-то странное — чёрная спираль, пробегающая искра. Рот тоже был не настоящим — лишь изображение, но от этого не менее неприятное. Зазубренные голубые зубы. Длинный, острый язык. Иногда рядом с губами вспыхивали красные полосы, будто экран не справлялся с тем, что должен показывать. Фигура носила тёмно-синий костюм с яркими вставками, слишком вычурный, чтобы быть случайным. На голове — маленький цилиндр с торчащими антеннами, одна из которых была слегка согнута, будто её уже ломали… или она просто не выдержала эгоцентричное поведение грешника. И он был везде. На каждом втором экране. В каждом магазине. В каждом углу. В каждом телефоне и даже рекламных билбордах. Первый скользнул взглядом по экранам, не задерживаясь: — «Навязчиво.» — Подумал он. Он не знал, кто это. Но масштаб присутствия говорил сам за себя. Очередной самовлюблённый ублюдок, решивший, что весь район — это его сцена, а остальные лишь статисты. И, как ни странно, это даже упростило ситуацию. Неизвестность исчезла. Когда понимаешь, что перед тобой район просто ещё одного нарцисса с комплексом бога — всё становится… проще. Демиург едва заметно выпрямился, будто автоматически сбрасывая лишнее напряжение. Чарли, напротив, заметно сжалась, наблюдая за повторяющимся лицом. Её плечи чуть опустились, а взгляд стал осторожнее. Вэгги нахмурилась, переводя глаза с экранов на дорогу и обратно, словно прикидывая, где заканчивается реклама и начинается наблюдение. Машина продолжала ехать вперёд, даже не подозревая, что уже давно находится под прицелом десятков камер. Те молча фиксировали каждое движение, каждый поворот руля, каждое замедление — и всё это стекалось куда-то вглубь района, куда и направлялась машина. И чем дальше они продвигались, тем сильнее пространство вокруг начинало… двоиться в ощущениях. Если окраины выглядели просто необычно, то центр уже не просто напоминал футуризм — он его воплощал. Это было место, словно собранное из самых смелых фантазий любого писателя. Яркие огни, здания странных, почти невозможных форм, стекло, металл и свет, сплетённые в единый пульсирующий организм. Всё это даже отдалённо напоминало… Столицу падшей Империи. Яркую, кричащую, но по-своему величественную. Но у этого великолепия была и другая сторона. Та, которая сразу била в глаза. Слишком явно. Слишком навязчиво. Витрины, экраны, билборды — всё было забито откровенной рекламой порнографии. Образы грешников и грешниц, выставленные напоказ в самых вызывающих позах. Мужчины с женщинами. Женщины с женщинами. Мужики с мужиками, и даже не весь что с чем-то не менее понятным. Без намёка на границы и хоть какую либо цензуру. Первый не был тем, кого легко смутить. За свою долгую жизнь он видел достаточно, чтобы не реагировать на сам факт подобных вещей. «Что естественно, то не безобразно» . Это он понимал. Но здесь дело было не в этом. Дело было в подаче. В чрезмерности. В давлении. В навязчивости. В откровенности. Это не просто показывали — это буквально вдалбливали в голову, не оставляя пространства для игнорирования. Звуки, образы, движения — всё это лезло в сознание, цеплялось за мысли, не отпуская. И хуже всего — оно пыталось втянуть его самого в это. Образы начинали подстраиваться, искажаться. На долю секунды и уже кажется, что ты сам часть этой сцены. Первый резко сжал руль чуть сильнее, чем нужно. Наверное, не стоит объяснять, что у Кенотита это вызывало ничто иное как рвотный рефлекс, воображая как он сам вводит и в него входят все это бесчисленное количество… Тьфу ты! — «Мерзость… Какая же это, мерзость… » Эта мысль, находясь на фоне его сознания, прозвучала в его голове отчетливее и громче любых образов. Под маской лицо исказилось. Не от страха — от чистого раздражения, словно платина, что сейчас прорвется, удерживало бесчисленное количество возмущения и, возможно даже, рвоты. Он еще не отошел от утренних извращений, показанных по телевизору… Ах, да… Насчет него… Будто специально, насмехаясь над Демиургом, все больше и больше, приближаясь к центру, на рекламе и появлялось знакомая рожа белоснежной личностим, одетой в разные сексуалированные наряды и взглядом, соблазняющий всех и вся. Энджел. Кенотит на секунду задержал взгляд на одном из экранов: — «Вот тебя здесь и не хватало…» — тихо, холодно. — «Теперь понятно, почему ты удивился, когда я не знал, кто ты.» В голосе не было злости. Только усталое, почти сухое раздражение. Он отвернулся и снова сосредоточился на дороге. Интересно было другое. Его пассажиры, казалось, не обращали на это почти нулевое внимания. Чарли хоть и выглядела немного напряжённой, всё же больше была занята своими мыслями. Вэгги внимательно следила за дорогой и окружением, но не за тем, что происходило на экранах. Они привыкли. А он — нет. И, возможно, именно поэтому всё это било по нему сильнее. Вся эта мешанина из разврата, неоновых вывесок и мигающих огней создавала ощущение искусственного коридора, который медленно утягивал всё глубже — прямо к центру района. К Башне V. Вольно или нет, но за месяц в Аду Междумирец уже успел наслушаться о трёх V. Хоть он и не интересовался ими всерьёз, вывод сделать успел: с самооценкой у этих троих проблем точно не было. Башня возвышалась над районом огромной токсично-фиолетовой громадой, подсвеченной люминесцентными полосами. Казалось, она пыталась проткнуть само небо Ада. По высоте здание спокойно могло соперничать даже с Райским Посольством. Но выглядело оно… странно. Не старым. Скорее намеренно «сломленным». Кольца и декоративные элементы вокруг окон были перекошены: где-то уходили вниз, где-то, наоборот, задирались вверх. Всё строение будто специально делали кривым, словно оно вот-вот потеряет равновесие… но продолжит стоять назло здравому смыслу. Вэгги тихо усмехнулась: — «Хм. Сколько вижу это здание, а символизм до сих пор смешит.» — «Хм?» — Чарли повернула к ней голову. — «Ну, Вавилонская башня.» — Воительница пожала плечом. — «Горделивая, перекошенная, пытается выглядеть величественно, хотя по факту до настоящего величия ей как до луны.» Под конец она указала пальцем вверх. Туда, где в багровом небе висел огромный круглый «Спутник» с выжженной на поверхности пентаграммой. Чарли тихо хмыкнула, но спустя секунду всё же возразила: — «А мне всегда казалось, что смысл тут другой.» В её голосе появилась привычная мягкая уверенность, которая как будто не принадлежала этому миру: — «Будто здание не про падение… а про попытку подняться. Даже если криво. Даже если получается ужасно.» — Она улыбнулась уголками губ. — «Всё равно пытаться встать и… ну, не знаю… хоть как-то делать это место лучше.» На несколько секунд в машине воцарилась тишина. А потом раздался спокойный голос Кенотита: — «Как по мне, тут нет никакого символизма.» — Он плавно свернул на парковку, снижая скорость.— «Просто маркетинг. И плохой дизайн.» Чарли прыснула со смеху: — «Ох, боже…» Вэгги тоже усмехнулась: — «Вы сейчас прозвучали прямо как Хаск.» — «Это комплимент или оскорбление?» — сухо уточнил Первый. — «Это уже зависит от вашего отношения к Хаску,» — с улыбкой ответила Чарли и тут же указала вперёд. — «О! Свободное место!» Через несколько секунд машина идеально встала на парковочное место. Компания выбралась наружу и направилась ко входу в Башню V. ервый этаж встретил их ярким жёлтым полом, отполированным до такого блеска, будто тот действительно был сделан из золота. Пространство вокруг казалось нарочито огромным, словно архитекторы пытались придать обычному холлу ощущение искусственного величия. Везде висели постеры: технологии, шоу, фильмы… и, конечно же, реклама эротики. По углам, как бы не заметно, мелькали QR-коды, ссылки на соцсети и какие-то бесконечные акции. Даже стены здесь будто кричали: «Покупай. Посмотри. Потребляй.» Посреди холла полукругом раскинулся ресепшн. За ним сидел пушистый зеленоглазый грешник, лениво уткнувшийся в монитор и изображающий крайне активную деятельность… настолько плохо, что это даже вызывало уважение. Бараноподобный зевнул, почесал шерстяную макушку и вяло протянул: — «Добро пожаловать в Ба-а-ашню V…» — он лениво щёлкнул мышкой. — «Че-е-ем могу помочь?» — «Привет!» — Скромно, но энергично помохав рукой, поздоровалась Чарли — «Не подскажите на каком этаже находится Энджел Даст?» — «К сожелению, мисте-е-ер Даст сейчас занят и не мо-о-о-жет принять никаких посетителей.» — Грешник схватился за какую-то бумажку и протянул куда-то в сторону голоса — «Если у вас есть рекламное предложение, то-о-о заполните этот бла-а-анк. Сотрудники господина Вале-е-ентино свяжутся с вами позже.» Несколько секунд в просторном зале царила тишина. За время разговора Междумирец успел насчитать около двадцати камер видеонаблюдения на виду и примерно столько же спрятанных в самых неожиданных местах. Только сейчас он обратил внимание на другую странность: во всём огромном холле они были одни. Справедливости ради, этажами выше слышались голоса и топот десятков ног, так что здание явно не пустовало. И всё же первый этаж выглядел почти вымершим. Шарлотта, до этого сосредоточенно изучавшая бланк, вдруг вздрогнула. Её зрачки расширились, а взгляд наполнился каким-то новым светом. Но не привычным энтузиазмом, а светом внезапного озарения. Осторожно прислонившись к стойке ресепшена, она спросила: — «А на каком этаже находится официальный магазин продукции Voxtek?» — «Что?» — Этот вопрос буквально прошиб Междумирца. Ситуация, которая ещё минуту назад казалась ему скучной формальностью, вдруг стала куда интереснее. Он медленно повернул голову к Чарли, стараясь не выдавать собственного интереса. Вэгги тоже удивлённо посмотрела на подругу, явно не понимая, с чего вдруг возникло желание покупать какой-нибудь гаджет. Барашек, продолжая существовать в режиме хронической усталости, лениво ответил: — «Магазин продукции и гаджетов Voxtek находится на второ-о-ом этаже. Добраться туда можно во-о-он тем лифтом.» Не отрывая взгляда от монитора, он ткнул пальцем в сторону лифта. — «Спасибо!» — с натянутой улыбкой ответила самая милая персона Ада. После этого она едва заметно махнула друзьям, мол: идёмте. Компания неспешно направилась к лифту. Сам Демиург неожиданно разделял заинтересованность Вэгги. Но его уже мало волновала причина внезапной смены планов Чарли. Куда важнее было другое. Это была возможность узнать больше о Voxtek без походов по библиотекам. Увидеть их технологии своими глазами. Понять, как они устроены. Из чего собраны. И... Чарли нажала кнопку с номером 69. Кенотит застыл. Весь его мысленный план исследований рассыпался за одну секунду. Но вместо раздражения он испытал нечто гораздо более неожиданное. Изумление. Он медленно повернул голову к Вэгги. Та смотрела на него точно с таким же выражением. Если бы не маска Первого, их лица сейчас выглядели бы практически одинаково. Затем оба одновременно перевели взгляд на Принцессу Ада. Чарли слегка покачивалась на месте и выглядела настолько довольной собой, словно только что провернула величайшую шпионскую операцию в истории мироздания. Она обернулась к Вэгги. Увидев тёплую улыбку подруги, Чарли слегка покраснела. Вэгги и сама на мгновение забылась. Всё-таки эта искренняя улыбка Морнингстар действовала на неё почти так же сильно, как и в день их знакомства. Только всю романтику немного портил Междумирец. Тёмная фигура стояла рядом с абсолютно пустым взглядом и смотрела куда-то в стену, будто его сознание вновь только что отправилось в далёкое путешествие и сам того не осознавая сеял по воздуху невидимое напряжение. Во всяком случаи для Вэгги Спустя несколько секунд двери лифта открылись. Все трое молча вышли наружу. И оказались в месте, которое Первый без колебаний назвал бы своим вторым личным кошмаром. Вдоль всего коридора тянулись сотни картин, плакатов и рекламных стендов откровенного содержания. По левую сторону висели постеры фильмов, получивших различные награды. По правую — фотографии порноактёров. Причём позировали они так гордо и надменно, словно были не актёрами фильмов для взрослых, а президентами великих держав. Чаще остальных, разумеется, попадалась довольная физиономия Даста. Чарли с присущим ей детским любопытством разглядывала окружение. Вэгги выглядела недовольной, но явно переносила происходящее куда легче. А вот Междумирец… Каждый новый плакат методично бил по его уже расслабленному терпению. Единственным утешением оставалась дверь в конце коридора. Массивная. Вино-пурпурного цвета. Узоры на ней выглядели настолько подозрительно, что Первый предпочел не задумываться, что именно они должны изображать. Искренне надеясь, что ему просто мерещится. После того ментального издевательства, через которое он уже успел пройти по дороге сюда, удивить его чем-либо было практически невозможно. Именно поэтому следующие несколько секунд оказались особенно неприятными: —«...» — «Оу... так вот где происходит магия...» — невольно выдала Чарли. Её взгляд сначала наткнулся на демонессу, прямо посреди съёмочной площадки снимающую верхнюю часть костюма. Потом — на оленеподобного грешника, которого несколько помощников старательно покрывали какой-то густой чёрной субстанцией, похожим на масло. Чарли моргнула: — «Это... много » Вэгги лишь нахмурилась ещё сильнее. В её взгляде читалась смесь презрения, настороженности и желания как можно скорее закончить этот визит. Междумирец же просто стоял молча. Вся эта «съёмочная площадка» обладала каким-то странным налётом поверх привычного адского интерьера. Красные оттенки стен смешивались с пурпурными тонами, создавая ощущение чего-то одновременно роскошного и неправильного. С потолка, из трещин в стенах и даже прямо из пола расползались причудливые лозы. Их листья сужались к кончикам, становясь опасно острыми. Казалось, будто они тянулись к происходящей здесь сцене разврата. Все они, словно стрелки компаса, указывали в одну сторону. На гигантскую фиолетовую кровать. На такой спокойно могли улечься четыре человека, а то и больше. Подушки украшали рисунки сердец и какой-то бабочки… Сперва так подумал Первый. Но затем его взгляд наткнулся на фигуру, сидящую на стуле, спинка которого была выполнена в той же форме, и понял это был мотылёк. Сама фигура заметно выделялась даже на фоне окружения. Высокая. Даже выше Даста. Широкоплечая и крепко сложенная. Несмотря на длинное пальто, было видно, что его обладатель явно не пренебрегал физической силой. Пальто имело токсично-красный оттенок, который буквально бросался в глаза. От воротника до самого подола тянулась меховая отделка, в которой молочно-белые участки чередовались с тёмными полосами. Объёмный мех украшал рукава, плечи и некоторые части одежды, придавая фигуре ещё более массивный вид. Но больше всего внимания привлекала шея. Вернее, густой врождённый мех вокруг неё. Среди него виднелись маленькие сердечки. Странная деталь. Слишком невинная и милая. И совершенно не сочетающаяся ни с лицом, ни с настроением владельца. Тускло-лавандовое лицо покоилось на верхней паре рук, пока нижняя раздражённо отбивала ритм пальцами по поверхности столика. В глазах отсутствовали зрачки. Всё пространство радужки заполнял ядовито-вишнёвый оттенок, отчего взгляд казался не просто недовольным, а откровенно хищным. И сейчас этот взгляд был прикован в камеру, где помощник что-то ему показывал. На переносице покоились розовые очки. Золотистая оправа выглядела дорогой, но внимание привлекал вовсе не металл. А её форма сердец. Те самые сердечки, что украшали мех вокруг шеи. Только теперь увеличенные в несколько раз и выставленные напоказ всему миру. Словно хозяин этого места очень хотел, чтобы окружающие запомнили именно этот образ. И почему-то у Междумирца возникло ощущение, что за всей этой показной романтикой скрывается нечто, что улыбалось сердечками, но думало совсем не о любви. Нечто, чей образ до последней нитки пропитывало хищное, почти гипнотическое ощущение: — «Впрочем, для меня это не играет никакой существенной роли» — мысленно заключил Первый, когда заметил стремительно приближающуюся белоснежную фигуру. — «Что, во имя всех хуёв, вы тут делаете?!» — Нервный голос заставил всех посмотреть в одну точку. На Даста. Даст на ходу поправлял вишнёвый халат, который явно успел накинуть впопыхах. Он недоумённо переводил взгляд с одного гостя на другого, словно пытался понять, не начал ли сходить с ума: — «Я вообще-то Принцесса Ада, Энджел. И имею полное право находиться там, где захочу!» — нарочито важно заявила Морнингстар. Затем она сразу же наклонилась к нему и перешла почти на шёпот — «Мы пришли попросить дать тебе больше времени для Отеля. Где твой босс?» — «О-о-о, нет-нет-нет...» — Энджел сразу замотал головой и принялся осторожно, но уверенно подталкивать всю троицу обратно к двери. — «К Валу вы даже на метр не подойдете!» — «ЭНДЖЕЛ!» — По комнате раскатился раздражённый окрик. Фигура в одежде классического сутенёра наконец соизволила повернуть голову в сторону гостей, хотя до этого искала взглядом исключительно Даста. — «Ты какого хуя там возишься?!» — «Я-я сейчас закончу!» — Энджел заметно дёрнулся и нервно переступил с ноги на ногу. — «Только, блядь, не за кадром!» После этих слов фигура неторопливо поднялась со своего места и принялась поправлять одежду. — «Ребят, пожалуйста...» — быстро заговорил Даст, снова пытаясь выпроводить друзей. — «Дайте мне закончить съёмки, и мы обязательно поговорим. Только прошу... уйдите отсюда, пока не—» Он осёкся. За его спиной уже выросла высокая фигура: — «Ах, Ваше Высочество...» — протянул Валентино с ленивой улыбкой, обращаясь только к Чарли. — «Добро пожаловать в моё скромное секс-подземелье.» Он плавно провёл рукой в сторону павильона. На длинных пальцах поблескивали золотые когти. Жест выглядел настолько естественным и непринужденным, словно каждый второй владел собственным секс-подземельем, являющимся секс-этажом, десятком профессиональных камер, съемочной группой и целыми штабелями реквизита. Возможно, для местных это действительно было чем-то обыденным. Но у Первого подобных заведений никогда не водилось. И, если честно, он совсем не жалел об этом. Валентино снова перевёл взгляд на гостей: — «Чем могу помочь такой прекрасной особе...» — с показной любезностью произнёс он. Затем его глаза лениво скользнули по Вэгги и Кенотиту. — «...и её компаньонам?» Последние слова он произнёс с плохо скрываемым презрением, будто присутствие незваных гостей было лишь досадной помехой, отвлекающей его от действительно важных дел. Несмотря на это, Валентино не оставлял своих попыток... склонить Принцессу Ада к подписанию контракта. По мнению Междумирца, назвать происходящее чем-либо, кроме откровенного соблазнения, было невозможно. Это прекрасно понимала и Вэгги. Костяшки её пальцев уже заметно побелели от напряжения, а взгляд, устремлённый на Оверлорда, буквально прожигал его насквозь. Да и мимика самой Чарли выдавала искреннее отвращение. Она изо всех сил старалась сохранять вежливость, но каждое новое слово Валентино давалось ей всё тяжелее. Сам же Междумирец почти не следил за разговором. Всё его внимание было приковано к белоснежной фигуре, слегка съёжившейся за спиной Валентино. Энджел наблюдал за происходящим исподлобья, явно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Тут не нужно было быть гением психологии. Энджел Даст боялся своего босса как прокаженного. Настолько, что пытался выпроводить гостей ещё до того, как Валентино их заметил. И настолько, что даже перестал отпускать свои привычные колкости. Валентино был отвлечён. Чарли и Вэгги тоже. Разве это не лучший момент, чтобы наконец спросить о пропавшем “кирпичике”? Первый быстрым, почти бесшумным движением обошёл беседующих и оказался рядом с Дастом. Не успел тот даже понять, что происходит, как тёмная фигура уже крепко взяла его за запястье и, отведя на пару шагов в сторону, спокойно спросила: — «Где?»—Вопрос прозвучал скорее как обвинение. — «Ч-чего?»— Энджел искренне нахмурился. От неожиданности он даже на секунду перестал коситься в сторону Валентино. — «Ты о чём вообще, мужик?» — «Не придуривайтесь, мистер Даст. Вы прекрасно понимаете, о чём я,»— Первый сделал шаг вперёд. Теперь между их лицами оставалось всего несколько сантиметров. — «Где наркотики?» — «Какие ещё, нахуй, наркотики?» — Энджел невольно сделал шаг назад, после чего скрестил верхнюю пару рук на груди. — «Я вообще без понятия, о чём ты. Чего ты до меня докопался?» — «Я говорю о тех наркотиках, что лежали в бардачке. Там не хватает одного кирпичика.» — спокойно произнёс Первый, теперь уже сам складывая руки на груди — «Вы хотя бы знаете, какая внутри смесь? Ее изготовления? Какова концентрация? Это вполне может оказаться бракованный товар.» — «Ой, да ну блядь...» — Порноактёр демонстративно принялся рассматривать ногти, словно только что нанёс на них свежий лак. — «Откуда мне знать, где он? Ты сам, наверное, его въебал и забыл об этом в трипе.» — «Я не употребляю наркотики.» — Голос Междумирца не изменился ни на тон. Он всё так же спокойно смотрел на Энджела через пустые глазницы маски, из которых неизменно веяло чем-то холодным и бездонным. — «Ага. Обычно именно так наркоманы и говорят.» — Фыркнув себе под нос, Энджел отвернулся с кривой ухмылкой. На несколько секунд между ними повисла тишина. Первый продолжал неподвижно смотреть на лицо Даста, будто терпеливо ожидая, пока тот сам передумает. Наконец он глубоко выдохнул. Плечи его слегка опустились: — «Я не запрещаю вам их принимать. Вы уже взрослый человек.» — Энджел, не двигая головы, посмотрел на Первого. — «Просто предупреждаю: если они окажутся дефектными, отравленными или намеренно модифицированными, мне придётся решать проблему, которой можно было избежать....» — «…Чт—» — глаза Энджела вспыхнули чем-то почти обжигающим, а лицо исказилось уже не просто раздражением, а настоящей злостью. — «Ты что, блядь, сказал?! Ты, нахуй, думаешь—» — «Кхм-кхм.» — Энджел тут же осекся и резко повернул голову на звук кашля. — «Энджел, дорогуша. Кажется, он тебе мешает.» — «Что?.. Я не…» — порноактёр вновь запнулся, явно не ожидая, что внимание его босса так внезапно переключится на происходящее. В следующую секунду Валентино плавно, почти лениво шагнул вперед. Его движение было удивительно мягким — настолько, что контрастировало с тем давлением, которое он создавал одним своим статусом. Он оказался прямо перед Первым. Оверлорд слегка согнул спину, выравниваясь с ним ростом, и заглянул в филоетовые прорези маски: — «Мы знакомы?» — С показным любопытством спросил Валентино. — «Не думаю.» — Без малейшей паузы ответил Первый, не отводя взгляда. На несколько секунд вокруг них словно стало тише. Напряжение между двумя фигурами ощущалось почти физически. Будто грозовая туча встретилась с неподвижной горной вершиной. Никто не собирался уступать даже взглядом. То, что начиналось как обычная попытка запугать незваного гостя, стремительно превращалось в молчаливую дуэль, где оружием были не кулаки, а выдержка. Чарли невольно задержала дыхание. Вэгги же уже невольно встала в оборнительную позу. Она не знала, чем закончится эта игра в гляделки, но была уверена в одном — если хоть кто-то из них сорвется, последствия будут крайне неприятными. Даже Энджел, привыкший к вспышкам характера своего босса, теперь молчал. Слишком уж странно выглядело то, что Валентино не мог продавить какого-то неизвестного грешника одним лишь присутствием. По лицу Оверлорда едва заметно пробежала тень раздражения. Он медленно улыбнулся. Улыбнулся так, как улыбаются люди, уже решившие перейти от вежливости к угрозам: — «Оно и видно...» — процедил Валентино сквозь зубы. — «Ладно. Тогда сделаю для тебя исключение и попрошу по-хорошему.» Он наклонился почти вплотную к капюшону Первого — туда, где под тканью должно было находиться ухо: — «Съебал из моей студии. Живо.» Первый ничего не ответил. Он продолжал молча смотреть на возвышающуюся перед ним фигуру с надменной улыбкой, не дрогнув ни на секунду. А затем будто кто-то внутри него щелкнул невидимым переключателем. Он выпрямился, принял привычную официальную стойку и спокойно поправил полы своего плаща. После чего, словно ничего и не произошло, произнес: — «Вы правы. Прошу прощения за то, что задержал вашего актера.» Голос Первого стал заметно холоднее, чем обычно. Не раздраженным, злым или разочарованным. Просто... окончательно лишенным хоть какого-либо намека на эмоций. Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом прошел мимо ребят, открыл дверь и покинул помещение, даже не взглянув на обеспокоенные лица Чарли, Вэгги и Энджела, которые молча проводили его взглядом. Коридор. Лифт. Парковка. Спустя считанные мгновения он уже стоял посреди серого, почти пустого пространства, где не было практически ни единой живой души. Лишь сейчас Первый понял, насколько здесь тяжело дышать. Раскаленный воздух, пропитанный дорожной пылью, обжигал не только нос, но и горло, будто каждый вдох приходилось буквально проталкивать внутрь. И именно это неприятное ощущение наконец выдернуло Междумирца из того странного автопилота, в который он загнал себя лишь для того, чтобы не обращать внимания на весь тот разврат, что сопровождал его последние несколько минут. Щелчок замка. Дверь захлопнулась и он оказался внутри машины. Как ни странно, этот старый автомобиль вновь оказался самым спокойным местом во всем районе. Металл кузова приглушил шум улицы, словно отрезав его от всего внешнего мира. И только тогда Первый позволил себе расслабиться. Будто в одно мгновение из него вынули весь каркас. Он тяжело рухнул вперед, упершись лбом в верхнюю прорезиненную часть руля. Пальцы крепко вцепились в боковые дуги руля, словно пытались удержать тело в сознании. Со стороны могло показаться, что человек за рулем никак не может определиться — его сейчас стошнит или он просто потеряет сознание. В боковом зрении вспыхнуло знакомое золотистое свечение. Эграсса уже сидел на переднем пассажирском сиденье, лениво обмахиваясь своим веером: — «… Давай. Выговорись.» — Мягко произнес он — «Я же вижу, что сейчас у тебя в голове творится.» Три секунды тишины. Но ощущались они так, будто прошло несколько часов. Наконец Первый медленно поднял голову. Теперь подбородок упирался в верхнюю часть руля, и даже это простое движение выглядело так, словно потребовало от него последних сил. Он шумно выдохнул. После чего произнес всего два слова: — «Это пиздец.» У Эграссы округлились глаза. Добродушная улыбка, еще мгновение назад робко украшавшая его лицо, исчезла без следа: — «Ло!» — почти автоматически одернул его эльф. — «Следи за языком!» Он оперся одной рукой о подголовник, второй — о коробку передач и слегка подался вперед, всматриваясь в друга. Затем вновь откинулся на сиденье: — «Все настолько плохо?» Междумирец медленно поднял голову. Одним только этим движением он дал понять Эграссе, что этот вопрос уже давно вышел за рамки обычного идиотизма. Эльф несколько секунд молчал. Потом виновато отвел глаза: — «...Прости. Глупый вопрос.» Он неловко потер шею — старая привычка, появлявшаяся каждый раз, когда он чувствовал себя виноватым. Взгляд его ускользнул куда-то в сторону. Машину вновь могла бы заполнить неловкая тишина. Но с улицы неожиданно донеслась какая-то возня. Оба почти одновременно повернули головы к водительскому окну. Картина оказалась... весьма необычной. Две высокие фигуры в бирюзово-синей форме, с массивными камерами на плечах, пытались скрутить какого-то грешника. Тот, больше напоминавший крупную птицу, вырывался с таким остервенением, будто его пытались запихнуть в психдиспансер. Раскрыв клюв, он без остановки крыл охранников таким количеством брани, что под раздачу, кажется, попадало все их родовое древо. Совсем рядом валялся картонный трафарет и баллончик с краской. Свежая краска медленно стекала по стене, отчего надпись казалась почти живой. Хотя содержимое было до смешного прозаичным: «Купля-продажа любой наркоты! Свяжитесь по номеру: +616 16-228-01!» — «Что за идиот рискнул попасть в тюрьму ради рекламы?» — удивился Эграсса, с интересом наблюдая за происходящим. Будто услышав его слова, грешник наконец вырвался из цепких рук охраны. Он мгновенно метнулся к баллончику, схватил его и с размаху выплеснул остатки краски прямо в глаза преследователям. Те дружно взвыли и, закрывая лица руками, начали судорожно тереть глаза. Пока охранники ослепленно ругались, беглец уже несся к забору. По пути он успел выкрикнуть что-то про «стоимость краски», затем радостно сообщил, что «эту хрень теперь фиг отмоешь», а под конец весьма эмоционально предложил охранникам удовлетворить друг друга во все дырки. После этого одним прыжком перемахнул через ограждение и исчез где-то среди переулков. Междумирец еще раз перечитал надпись. Затем медленно перевел взгляд на бардачок. В голове что-то быстро сложилось: — «Любая, значит...» — Пробормотал Первый. Несколько секунд он молча просчитывал варианты. — «Идиот идиотом... Но это отличный способ избавиться от наркотиков. Да еще и заработать на этом.» Эта мысль неожиданно оказалась настолько практичной, что настроение Междумирца не заметно, но улучшилось. Хоть один плюс от этой поездки Он спокойно открыл дверь машины и уже собирался сделать еще шаг, как за спиной раздался знакомый голос: — «Что это сейчас, блядь, была за херня?» — спросила Вэгги. Судя по ее тону, вопросов у нее накопилось гораздо больше, чем один. Даже сам Междумирец удивился тому, что Вэгги оказалась здесь, а не осталась рядом со своей подругой: — «Мисс Вэгги? Что вы здесь делаете?» — спокойно спросил Первый, не меняя своего привычного холодного тона. Он даже не обратил внимания на то, что Эграсса уже успел бесследно исчезнуть с переднего пассажирского сиденья. — «Я думал, вы остались с Директором Чарли.» — «Да так... Меня тоже выставили.» — Вэгги недовольно повела плечом. — «Сказали: "Посторонним во время съемок находиться запрещено".» Она раздраженно посмотрела в сторону Башни V. Однако злилась не из-за того, что ее выгнали. Совсем нет. Куда сильнее ее беспокоило то, что Чарли осталась там одна: — «А вы почему так резко ушли?» — продолжила она. — «Что вообще произошло между вами и Энджелом?» — «Мне нужно было кое-что с ним обсудить...» — Первый поправил воротник плаща. — «Но босс Мистера Энджела попросил меня уйти. Пришлось послушаться, чтобы не усугубить ситуацию.» Он ненадолго замолчал. Потом сухо добавил: — «Да и... находиться в подобных местах мне не доставляет никакого удовольствия.» — «Понимаю...» — тихо ответила Вэгги. Она молча наблюдала за Первым, пока тот без особого интереса следил за суматохой возле граффити. К месту уже успели сбежаться несколько работников, включая того самого барашка с ресепшена. Теперь вся компания дружно пыталась оттереть свежую краску со стены. Она, не сводя глаза с него, задумалась. Перед глазами невольно всплыло устро. Пока Чарли и Вэгги шли медленным, почти черепашьим шагом, Вэгги краем глаза следила за подругой. Лицо Чарли постепенно менялось: уверенная, тёплая улыбка растворялась, уступая место напряжению и едва заметной настороженности. Это было… неправильно. Обычно Вэгги не беспокоилась за Чарли. Она знала, что та способна постоять за себя даже перед самыми объявленными маргиналами Ада. Но сейчас её тревожила не улица и не случайная опасность, а фигура, молча ожидавшая их рядом с машиной. Чарли, добрая и открытая почти со всеми — даже с тем двуличным выродком Аластором — рядом с этим типом буквально сжималась, словно каждое слово приходилось пропускать через внутренний фильтр, взвешивая и проверяя на безопасность. Вэгги даже сейчас до конца не понимала причин такого поведения. Она не чувствовала откровенной угрозы, не чувствовало явной агрессии. Но страх Чарли был настоящим, и этого было достаточно. Одно Вэгги знала точно: Если Чарли страшно рядом с ним — она не позволит им остаться наедине. Поэтому тогда она и решила поехать вместе с ней. Вот только странное чувство беспокойства так никуда и не исчезло. Правда… Теперь Вэгги была почти уверена, что этой причиной больше не Первый: — «Вы беспокоитесь из-за Директора Чарли?» Голос Междумирца прозвучал неожиданно. Настолько неожиданно, что Вэгги едва заметно вздрогнула: — «Да...» — честно призналась она, прислонившись спиной к машине. — «Есть такое.» Теперь она ненадолго замолчала. Потом негромко добавила: — «Этот Валентино мне совсем не нравится.» — «Могу вас понять.» — спокойно согласился Первый. Вэгги повернулась к нему и заметила, что он как раз отвел взгляд от очередного рекламного билборда с фильмом для взрослых. — «Не знаю почему, но у меня складывается ощущение, будто именно он выкупил абсолютно все рекламные места в этом районе.» — «Вам... такое не нравится?» — осторожно спросила Вэгги. Первый удивленно повернул к ней голову. — «Что?» — озадаченно произнес он. — «Нет.» Он даже слегка нахмурился, явно не понимая, почему она вообще могла прийти к подобному выводу: — «Я считаю все это... отвратительным.» Несколько секунд Вэгги молча смотрела на него. Потом коротко кивнула: — «…Понятно» Оставшееся время они провели в молчании, лишь изредка перебрасываясь парой коротких фраз. Впрочем, большую часть времени оба с нескрываемым интересом наблюдали за настоящей эпопеей, развернувшейся вокруг злосчастного граффити. Работники Башни V, похоже, были готовы пойти на что угодно, лишь бы начальство не узнало о появившейся на стене рекламе. Сначала они дружно терли надпись мокрыми тряпками. Потом кто-то принес ведро с каким-то едким раствором. Когда и это не помогло, один из них достал строительный фен и попытался... высушить краску. Это, разумеется, не сработало. Следующей гениальной идеей стало закрасить надпись другой краской. Но новый слой оказался чуть светлее прежнего, из-за чего реклама каким-то образом теперь читалась еще лучше. После этого один особенно находчивый сотрудник предложил просто повесить поверх нее рекламный плакат. Через несколько секунд выяснилось, что клей закончился. Тогда они зачем-то попытались приклеить плакат скотчем. Порыв горячего ветра сорвал его уже через пять секунд. К этому моменту даже барашек с ресепшена перестал изображать безразличие и теперь с крайне сосредоточенным видом руководил происходящим, размахивая руками так, будто командовал военной операцией. В конечном итоге им удалось лишь сделать надпись немного менее заметной. На этом борьбу было решено временно закончить. Вэгги невольно усмехнулась. Затем машинально подняла взгляд вверх. И улыбка мгновенно исчезла. Лицо воительницы резко побледнело. С губ едва слышно сорвалось: — «Что за?..» Первый, все еще наблюдавший за происходящим внизу, сперва не понял, что именно заставило ее так измениться. Но, проследив за ее взглядом, тоже напрягся. Высоко над ними, в одном из окон Башни V, мерцало яркое оранжевое свечение. Не вывеска или реклама. Огонь. Языки пламени быстро разрастались, отражаясь в стеклах соседних окон. И что хуже всего… Это был примерно тот самый этаж, где находилась студия Валентино. И где сейчас оставалась Чарли. Никто из них не произнес ни слова. Они лишь переглянулись и этого оказалось достаточно. В следующую секунду оба одновременно сорвались с места и бросились ко входу в Башню Трех Ви.