Критическая точка

Запретный лес дышал ночной сыростью, запахом влажной земли и тления. Этот воздух, пропитанный смертью, стал для Гарри почти родным. Он стоял, прикованный к месту не страхом, хотя тот и сковывал каждый мускул, а горькой, всепоглощающей обреченностью. Он знал, что этот момент наступит. Знал с тех пор, как паззл его жизни сложился в ужасающую картину, с тех пор, как он осознал всю правду о своей связи с Волан-де-Мортом. Он был крестражем, последним, самым неожиданным и, возможно, самым важным якорем, удерживающим истерзанную душу Темного Лорда в мире живых. Ирония судьбы, от которой хотелось только истерически смеяться: он, Гарри Поттер, должен был стать орудием собственного уничтожения. Перед ним возвышалась фигура, внушающая ужас. Волан-де-Морт. Не просто Тёмный Лорд, а воплощение ненависти, власти, безжалостности. Его лицо, как всегда, оставалось мертвенно-бледным, змееподобным, с узкими прорезями вместо носа, будто вырезанными ножом. И глаза… алые, безжалостные, горящие безумным пламенем. Гарри старался не смотреть в эти глаза, не позволять им проникнуть в самую суть его, увидеть его знание, тщательно охраняемый секрет, который мог стоить ему жизни. Он понимал, что малейшее колебание, испуг или сомнение выдадут его. Волан-де-Морт медленно поднял тисовую палочку, словно предлагая ее в качестве смертельного дара. Каждый взмах был исполнен зловещей грации. Гарри почувствовал, как кровь стынет в жилах. Время замедлилось, растягиваясь до бесконечности. Он закрыл глаза, готовясь к боли, к забвению. Он думал о Роне, о Гермионе, о всех, кто отдал свои жизни ради победы над Тёмным Лордом. Он подвел их. Всё было напрасно. “Avada Kedavra!” Смертельное заклинание так и не было произнесено. Внезапно, как призрак из темноты, с оглушительным треском трансгрессии, возникла тёмная фигура. Северус Снегг. Его чёрный плащ, развевающийся, как крылья ночной птицы, казался предвестником беды. Лицо мужчины, как всегда, было непроницаемым, скрывающим любые эмоции за маской ледяного презрения. Он встал между Гарри и Волан-де-Мортом, подобно верному слуге, готовому отдать жизнь за своего господина. Гарри знал, что Снеггу нельзя верить. Ни единому слову, ни единому жесту. Он всегда был и останется Пожирателем. - Лорд, прошу, остановитесь! – голос мужчины был ровным и спокойным, в нём не было ни капли паники или страха, только холодная, расчётливая уверенность. - Я должен сообщить вам нечто крайне важное. Это не может ждать. Пожиратели Смерти, окружавшие поляну, замерли в изумлении, статуи, застывшие в ожидании бури. Волан-де-Морт медленно опустил палочку, его алые глаза сфокусировались на Снегге. Взгляд был острым, как лезвие, пронзающим насквозь. - Что это такое, Северус? Это должно быть нечто экстраординарное, чтобы ты осмелился прервать мой триумф в этот час, – голос Волан-де-Морта был низким, угрожающим, как рычание дикого зверя. Каждое слово было словно капля яда, медленно отравляющая воздух. Снегг слегка поклонился, демонстрируя своё почтение. - Это касается Гарри Поттера. Информация, которую я получил лишь несколько часов назад. И я уверяю вас, её достоверность абсолютна. Я ручаюсь за неё своей жизнью, - он сделал короткую паузу, наслаждаясь моментом, усиливая напряжение, витающее в воздухе. Затем, медленно, отчеканил каждое слово. - Мальчишка… он – ваш крестраж. На поляне воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев. Гарри почувствовал, как его сердце замирает, словно птица, попавшая в капкан. Всё кончено. Все его планы, все его надежды… Всё рухнуло в одно мгновение. Он раскрыт, и теперь ему предстоит столкнуться с гневом тёмной стороны. Волан-де-Морт не шевелился. Его алые глаза сузились до узких щелей, как у змеи, готовящейся к смертельному броску. Он буравил Снегга взглядом, пытаясь проникнуть в его мысли, прочесть его истинные намерения. - Крестраж? Это… невероятно. Ты говоришь глупости, Северус. Поттер – всего лишь жалкий мальчишка, случайность, досадная помеха, которую необходимо устранить. - Нет, Лорд, – возразил мужчина, его голос оставался спокойным и ровным, как поверхность замерзшего озера. – Это правда. Все эти годы он носил в себе часть вашей души. Это объясняет его невероятную живучесть, его странную связь с вами, которую вы, несомненно, ощущали. Он – ваш якорь, привязывающий вас к этому миру. Реддл медленно перевел взгляд на парня. В его глазах бушевала буря противоречивых эмоций: неверие, гнев, подозрение. - Ты… – прошипел он, словно змея. - Это правда? Ты знал? Гарри молчал, не отрывая взгляда от земли, стараясь казаться как можно более незаметным. Если он скажет хоть слово, если выдаст свои истинные чувства, всё будет кончено. Волан-де-Морт почувствует ложь, и тогда… Тогда его ждёт неминуемая смерть, и все жертвы, принесённые ради победы, окажутся напрасными. Реддл сделал несколько шагов в сторону Поттера, его движения были плавными и грациозными, но в то же время пугающими. - Смотри на меня! – в его голосе прозвучал приказ, от которого кровь застыла в жилах. Это был не просто приказ, а проявление абсолютной власти, перед которой невозможно устоять. Гарри медленно поднял голову. Его зелёные глаза встретились с алыми глазами Волан-де-Морта. Он собрал всю свою волю, всю свою храбрость, стараясь не выдать ни единой эмоции. Он будет держать эту маску до конца. Он не даст ему победить себя. Тёмный Лорд долго смотрел на него, пристально изучая каждую черту лица, пытаясь прочесть его мысли, проникнуть в самые сокровенные уголки его души. Затем он отвернулся к Снеггу. - Если это не правда… если ты лжёшь мне, Северус… Ты заплатишь за эту ложь жизнью. - Я не лгу, Лорд, – ответил Снегг, его голос оставался непоколебимым. - Я бы никогда не осмелился обмануть вас. Волан-де-Морт вновь повернулся к Гарри, его взгляд был холодным и расчётливым. В его глазах теперь читался не только гнев, но и что-то вроде… заинтересованности? Словно он увидел в мальчике не просто помеху, а ценный артефакт, который можно использовать в своих целях. - Забрать его, – произнёс он наконец. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная решимость. - Он отправится в Мэнор. Там я лично выясню, что с ним делать. И если окажется, что ты лгал мне, Северус… Тебя ждёт расплата. Пожиратели Смерти бросились к Гарри, грубо скручивая ему руки, лишая возможности сопротивляться. Его трансгрессировали прочь, в холодную, безжалостную неизвестность. В самое сердце тьмы, в Мэнор, где его ждала участь, возможно, куда более страшная, чем смерть.

***

Каждый толчок отбрасывал его дальше вглубь зловонной дыры, коей являлась темница. Боль пронзала все тело, но хуже физических страданий была давящая безысходность. Падение завершилось ударом о сырой, шершавый камень, от которого в глазах посыпались искры. Он лежал, свернувшись калачиком, пытаясь унять дрожь и подавить стон, готовый вырваться из груди. Хлопок двери, запечатывающей вход в темницу, оглушил, словно похоронный звон. Тёмная магия, соткавшаяся вокруг двери в зловещую паутину, шипела, как ядовитая змея, предостерегая от любых попыток побега. Они постарались на славу. Здесь он – лишь пленник, игрушка в руках Тёмного Лорда. Поттер почувствовал, как в боку что-то хрустнуло. Острая, нестерпимая боль пронзила его, как кинжал. Он попытался вдохнуть, но в груди словно оборвались все нити. Ребро сломано. Отлично, как раз то, что нужно, чтобы поднять настроение. Сдавленный хрип вырвался из его стиснутых зубов. - Блять, – прошипел он сквозь боль, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Собрав остатки сил, он с трудом перевернулся на спину и, опираясь на ледяную, скользкую стену, попытался сесть. Холод проникал сквозь промокшую мантию, пронизывая до костей. Вокруг царила непроглядная тьма, лишь слабый запах плесени и сырости свидетельствовал о том, что он ещё жив. "Добро пожаловать в персональный ад, Гарри Поттер", – с горькой иронией подумал он. "Ты всегда знал, что рано или поздно окажешься здесь. Вопрос был лишь в том, сколько ты продержишься". Что же теперь будет? Чего хочет Волан-де-Морт? Зачем он оставил его в живых, в этой грязной, холодной темнице? "Он собирается пытать меня. Сломать меня. Превратить меня в своего раба. Он хочет использовать меня, чтобы добраться до Ордена". Мысли роились в голове, как потревоженные осы. Что будет с Роном и Гермионой? Знают ли они, что с ним случилось? Живы ли они вообще? Смогут ли они его спасти? "Нет, нельзя надеяться на спасение. Нельзя давать слабину. Надежда – это роскошь, которую он не может себе позволить. Нужно сосредоточиться на выживании. Нужно найти способ перехитрить Волан-де-Морта. Даже если это кажется невозможным". Гарри шумно выдохнул, чувствуя, как в горле пересохло, а губы потрескались от жажды. Он закрыл лицо руками, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело. Он должен быть сильным. Ради них. Ради всех, кто верил в него. Он не может сдаться. Он должен сопротивляться до последнего вздоха.

***

В то же время, посреди поляны в Запретном лесу, Волан-де-Морт оставался неподвижным, статуя, высеченная из тёмного камня. Его алые глаза, в которых плескалось безумие и ярость, сейчас были полны задумчивости. Что делать дальше? Продолжать ли войну, которая длилась уже столько лет, унося жизни невинных и приближая его к заветной цели? Или же отступить, чтобы сначала разобраться с этим неожиданным… крестражем? Поттер – это аномалия, ошибка, которую необходимо исправить. Он не может допустить, чтобы часть его души находилась в этом мальчишке, в этом символе сопротивления. Он перевёл взгляд с Северуса на Беллатрикс. Лицо Снегга, как всегда, было непроницаемым, скрывая истинные мысли и намерения. Беллатрикс же смотрела на него с обожанием и слепой преданностью, готовая выполнить любой его приказ. Кому из них он может доверять? Кого из них он может использовать в своих целях? Снегг всегда был ему верен, но новость о крестраже застала его врасплох. Он скрывал это от него? Предавал? "Нет", – отмёл он эту мысль. - "Снегг слишком ценен, чтобы рисковать его лояльностью. Он, скорее всего, действительно узнал об этом лишь недавно". Беллатрикс… её преданность была безграничной, но слепой. Она была ценным оружием, но слишком непредсказуемой. Ей нельзя доверять важные решения. Она слишком эмоциональная и импульсивна. Решение созрело внезапно, словно молния, пронзившая тьму его разума. Он должен отступить. Сейчас. Разобраться с Поттером. Использовать его или уничтожить – это будет зависеть от обстоятельств. Но сначала он должен узнать правду. Не тратя времени на лишние раздумья, Волан-де-Морт резко закатал рукав мантии. Приложив палочку к бледной коже предплечья, где темнела Метка Пожирателя Смерти, он прошептал короткое, но ёмкое заклинание: “Отступайте.” Метка вспыхнула на руках Пожирателей Смерти, клеймо, призывающее к немедленному повиновению. Без единого слова, без единого возражения или вопроса, Пожиратели, подчиняясь непререкаемой воле своего господина, начали трансгрессировать, покидая поле боя. Лишь Беллатрикс на мгновение задержалась, бросив на Снегга исполненный ненависти взгляд, но и она исчезла в клубе чёрного дыма, оставив после себя лишь запах серы и разочарования.

***

На поле боя, у подножия разрушенного замка Хогвартс, члены Ордена Феникса замерли в полном недоумении. Только что они сражались не на жизнь, а на смерть, отбивая яростный натиск Пожирателей, готовых сравнять с землёй всё живое на своём пути. И вдруг… тишина. Пожиратели просто исчезли, словно их никогда и не было. - Что происходит? – Рон Уизли, запыхавшийся и покрытый грязью, резко остановился, оглядываясь по сторонам. Его лицо, обычно весёлое и беззаботное, сейчас выражало крайнюю степень растерянности и беспокойства. - Почему… Куда они делись? Гермиона, израненная, но собранная и внимательная, нахмурилась, пытаясь найти логичное объяснение происходящему. - Это… очень странно. Слишком странно. Не думаю, что они просто так отступили. Волан-де-Морт никогда не поступает необдуманно. - Может быть, у них кончились силы? Может быть, они понесли слишком большие потери? – предположила Джинни, пытаясь скрыть тревогу в голосе. - Нет, – возразил Кингсли, его лицо оставалось серьёзным и озабоченным. Опыт и интуиция подсказывали ему, что здесь что-то не так. - Это не похоже на Волан-де-Морта. Он никогда не отступает без весомой причины. В глазах Рона внезапно отразился ужас. - Гарри… – прошептал он, словно вспомнив нечто страшное. - Где он? Я его не вижу! Кто-нибудь видел Гарри? Тревога охватила всех членов Ордена. Они начали оглядываться по сторонам, пытаясь найти парня среди обломков и руин. Но его нигде не было.

***

Волан-де-Морт восседал во главе массивного дубового стола, как тёмный монарх, восседающий на своём троне из костей и страха. Его взгляд, холодный и отстранённый, скользил по лицам его преданных, но в то же время смертельно боящихся его последователей, но, казалось, не видел их. Он смотрел сквозь них, в пустоту, где роились мысли и сомнения, терзающие его. Атмосфера в гостиной Мэнора была пропитана напряжением, густым и липким, как ядовитый туман. Каждый Пожиратель Смерти ощущал на себе невыносимую тяжесть его раздумий, каждый боялся нарушить тишину, воцарившуюся в помещении, опасаясь навлечь на себя гнев Тёмного Лорда. "Поттер… крестраж… Это было немыслимо, абсурдно, и тем не менее… Северус никогда не лгал ему. Информация должна быть правдивой". Эта мысль, острый осколок льда, впилась в его сознание, не давая покоя. Как такое могло произойти? Как часть его души могла оказаться в этом… мальчишке? Вопрос сверлил разум, раздирая его гордость и самолюбие. - Долохов, Люциус, – голос Волан-де-Морта, низкий и бархатистый, но в то же время пронизанный смертельным холодом, внезапно разорвал гнетущую тишину. Его слова прозвучали как похоронный звон, предвещая неминуемую гибель. Пожиратели, чьи имена были названы, вздрогнули, как от удара током, и мгновенно выпрямились, демонстрируя свою готовность выполнить любой приказ. Они боятся его. Они преклоняются перед ним. "Но могут ли они быть верными?" – мимолетная мысль промелькнула в его сознании. Он все еще смотрел сквозь них, завороженный, но в голосе уже звучала твердость, не терпящая возражений. – Подготовьте часовню в саду. К рассвету всё должно быть готово. Я проведу ритуал, - он сделал короткую паузу, смакуя каждое слово, усиливая напряжение в комнате. – Я должен удостовериться… должен убедиться в том, что Поттер действительно является частью моей души. Мужчины коротко, синхронно кивнули, как запрограммированные марионетки, и бесшумно, словно тени, скользнули к выходу из гостиной. Их лица оставались невозмутимыми, но в глазах читался трепет и ожидание чего-то ужасного. Лестрейндж, не в силах больше сдерживать свое нетерпение и беспокойство, нарушила воцарившееся молчание. Ее преданность Тёмному Лорду была безграничной, фанатичной, и она не могла допустить, чтобы хоть что-то угрожало его власти и могуществу. Она сделала несколько шагов вперёд, приближаясь к своему господину с осторожностью и обожанием, словно приближаясь к божеству. - Мой Лорд, – начала она тихо, её голос дрожал от сдерживаемого волнения. – Что… что если это правда? Что если этот… мерзкий полукровка, – она с ненавистью выплюнула это слово, выплёскивая весь накопившийся в ней яд, – действительно является вашим крестражем? Что вы… что вы будете делать? Только сейчас Волан-де-Морт удостоил её своим вниманием. Он медленно перевёл на неё свой взгляд, просыпаясь от глубокого сна. Алые глаза, казалось, прожигали ее насквозь, выявляя все ее слабости, страхи и желания. "Она предана мне. Но её преданность слепа. Она ничего не понимает". На его бледных, тонких губах появилась едва заметная, зловещая ухмылка, от которой по коже Беллатрикс пробежали мурашки. - У меня всегда есть запасной план, Белла, – прошептал он, его голос был тихим, но в то же время пронизанным смертельным холодом. Женщина невольно поежилась, ощущая прикосновение ледяного ветра, исходящего от его слов. – Не стоит об этом беспокоиться. Моя судьба… моя власть… не может зависеть от какого-то грязнокровки. Он вновь отвёл глаза, ведьма больше не представляла для него никакого интереса. Его взгляд упал на Барти Крауча-младшего, который застыл в тени, верный пёс, ожидающий приказа хозяина. - Как только всё будет готово, немедленно доложи мне, Барти, – приказал он, и в его голосе прозвучала непререкаемая власть. Крауч коротко кивнул, его глаза горели преданностью и готовностью выполнить любой, даже самый жестокий приказ своего господина. Волан-де-Морт медленно, с царственным достоинством, поднялся со своего места, словно поднимаясь с трона, возвышаясь над своими последователями. Его мантия, сотканная из тьмы и страха, как тёмное облако, развевалась за ним, когда он направился к выходу из гостиной. Не проронив больше ни слова, он покинул своих последователей, оставив их наедине с тревогой, неопределенностью и предчувствием чего-то... Волан-де-Морт поднялся в свои покои, расположенные в самой дальней, самой уединенной части Мэнора. Он всегда предпочитал уединение, тишину и покой, ограждая себя от чужих глаз и мыслей. Достигнув своей спальни, он плотно закрыл за собой дверь и шумно выдохнул, словно только сейчас позволил себе снять тяжёлый груз ответственности и власти, который он нёс на своих плечах. На мгновение он почувствовал облегчение, он снова мог дышать полной грудью, сбросив маску, которую носил постоянно. Он взмахнул палочкой, и в комнате вспыхнули десятки свечей, отбрасывающих причудливые тени на стены, создавая атмосферу таинственности и мрака. Затем медленно, как зачарованный, подошёл к большому зеркалу, стоявшему в углу. По ту сторону стекла на него смотрел незнакомый и в то же время до боли знакомый мужчина. Тёмные, аккуратно уложенные волосы, аристократичные черты лица, прямой нос, тонкие губы, чуть тронутые презрительной усмешкой, и… голубые глаза. Эти глаза… он ненавидел их. Ненавидел всей душой. Они напоминали ему о его прошлом, о его слабости, о его человеческой сущности, от которой он так отчаянно пытался избавиться. Это был Том Реддл, тот самый, которого он когда-то знал, того, которого он убил, чтобы стать Волан-де-Мортом. Желваки заиграли на его лице, выдавая скрытую ярость, клокочущую в его душе. Он не мог поверить в это. Не мог допустить, чтобы это было правдой. Как он мог быть таким слепым? Как он мог не заметить, что Поттер был его крестражем? Частью его души? Как такое вообще возможно? Как он мог допустить такую оплошность? Но ещё больше его интересовал другой, мучительный вопрос: сколько крестражей этот мальчишка успел уничтожить? Два? Три? Пять? Сколько осколков его бессмертной души он вырвал из этого мира, прежде чем превратил его обратно в это… подобие человека? Он сжал кулаки до боли, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ярость, страх, презрение, отвращение – все эти эмоции смешались в его душе в один бурлящий котёл. Он не позволит этому случиться. Он не допустит, чтобы его прошлое вернулось, чтобы его человеческая сущность взяла верх. Он вернёт себе свою силу, власть и бессмертие. Он уничтожит Поттера, как только тот перестанет быть нужным, и он вновь станет Волан-де-Мортом, Тёмным Лордом, которого все боятся и почитают. *** Реддл продолжал неподвижно стоять перед старинным зеркалом, загипнотизированный собственным отражением. Но это было не самолюбование, а скорее мучительное самокопание, попытка разобраться в хаосе, бушующем в его душе. Зеркальная гладь отражала не только его аристократичные черты лица и пронзительные голубые глаза, но и тень сомнений, крадущуюся в глубине его разума. Маска Волан-де-Морта, которую он надевал на себя, становилась всё более неудобной и тесной, грозя развалиться на части под тяжестью скрытых эмоций. - Что будете делать, хозяин? – тихий, шипящий голос, как прикосновение ледяного ветра, нарушил тишину спальни. Змеиный шёпот, проникающий в самое сознание, заставил его вздрогнуть. Том медленно, неохотно, оторвал взгляд от своего отражения и перевёл его на источник звука. Нагайна. Его верная спутница, его тень, его живой крестраж. Она лежала, свернувшись кольцами на спинке резного кресла, мрачный страж, наблюдая за ним своими холодными, пронзительными глазами. В её взгляде, казалось, отражалась вся тьма и все безумие, которые когда-то превратили Тома Реддла в Волан-де-Морта. - Для начала, – проговорил мужчина, выдыхая слова словно проклятие, – я должен убедиться в том, что Северус сказал правду. Я должен знать наверняка… должен иметь неопровержимые доказательства того, что Гарри Поттер действительно является моим крестражем. Он сжал кулаки, чувствуя, как впиваются ногти в ладони. Ему нужна была уверенность, чтобы действовать дальше. - Но как… как вы не почувствовали этой связи? Как вы могли не ощутить присутствие части вашей души в этом… мальчишке? – прошептала Нагайна, задавая вопрос самой себе, пытаясь понять, как такое вообще могло произойти. Её слова были полны недоумения и скрытого упрёка. Том раздражённо цокнул языком. - Похоже, этот мальчишка давно знал об этом, – проговорил он с горечью, сжимая челюсти. – И кто-то научил его скрываться, справляться с этим… закрывать своё сознание от меня. Он научился окклюменции… весьма искусно, нужно отдать ему должное. В его голосе прозвучало не только раздражение, но и невольное восхищение. Поттер, этот грязнокровка, этот мальчишка, смог его обмануть. Смог скрыть от него самую важную тайну. Это было унизительно. - Дамблдор? – осторожно предложила Нагайна, боясь высказать вслух эту опасную мысль. Назвать имя этого старого мага было словно призвать его дух, навлечь на себя его гнев. Том покачал головой, отрицая предположение змеи. - Нет, Дамблдор не столь могущественный окклюмент. Он недостаточно силён… недостаточно хитёр, чтобы обучить этому Поттера. Кто-то другой… Кто-то более опытный в тёмных искусствах. Кто-то, знающий, как проникнуть в разум и как его защитить. - И что вы будете делать, когда всё подтвердится? Когда узнаете наверняка, что Поттер – ваш крестраж? – продолжая шипеть, Нагайна медленно и грациозно переползла на комод, занимая выгодную позицию для наблюдения за хозяином. Том внимательно следил за каждым её движением. В змеиной грации и хладнокровии было что-то завораживающее и в то же время пугающее. Он знал, что Нагайна – его верная слуга, но иногда ему казалось, что она знает о нём больше, чем он сам. Он подошёл к комоду, сделанному из чёрного дерева, и, поколебавшись мгновение, открыл небольшой ларец, обитый изнутри чёрным бархатом. Внутри лежала настоящая драгоценность. В его руках оказалась золотая сфера, искусно украшенная древними рунами и символами, значение которых знал только он. Сфера мерцала слабым, призрачным светом, содержала в себе некую древнюю силу, способную изменить ход истории. - Этот артефакт принадлежал Салазару Слизерину, – проговорил Реддл, его голос звучал с благоговением и одновременно с тревогой. Он боялся прикоснуться к этой сфере, боялся разбудить дремлющую в ней силу. – Если мальчик и вправду является крестражем… я попытаюсь перенести часть своей души сюда. - Невозможно! – прошипела змея, её голос был полон ужаса и отчаяния. – Это слишком опасно, хозяин! Вы можете потерять связь с крестражем! Можете ослабить себя! Вы можете… умереть! Её слова прозвучали как зловещее пророчество, пугающее и неотвратимое. - Другого выбора нет, Нагайна, – отрезал он, его голос не терпел возражений. Решение было принято, и он не собирался отступать. – Ты и Поттер… вы – последние носители моей души. Я не могу позволить себе потерять своё бессмертие. Я не могу позволить, чтобы кто-то, узнав об этом, уничтожил мою душу, находящуюся в теле мальчишки. Он крепко сжал золотую сферу в руке, чувствуя, как прохладный металл соприкасается с его кожей. Он словно пытался удержать в руках свою ускользающую жизнь, своё бессмертие, которое висело на волоске. Страх. Он впервые за долгое время почувствовал настоящий страх. Страх смерти, страх потерять всё, чего он так долго добивался. Этот страх был унизительным, он делал его слабым, уязвимым. - Похоже, вместе с человечьим обличием, вы вернули себе и человеческие эмоции, хозяин, – прошептала Нагайна, её голос был насмешливым и в то же время тревожным. – Я чувствую ваш страх, хозяин. Вы боитесь смерти. Боитесь, что всё, что вы создали, рухнет в одно мгновение. Том не ответил. Он молча смотрел на золотую сферу, видя в ней отражение своей искалеченной души. Он всегда презирал смерть, всегда стремился к бессмертию. Он готов был пойти на всё, чтобы избежать забвения. Но теперь, когда бессмертие оказалось под угрозой, он впервые столкнулся с реальностью. Он боялся не только смерти, но и самой жизни. Он боялся быть слабым, боялся быть уязвимым, боялся быть человеком. Их разговор был прерван внезапным стуком в дверь, который разорвал тишину, царившую в покоях. Реддл вздрогнул, как от прикосновения ледяной руки, резко обернувшись в сторону двери. - Мой Лорд, всё готово, — раздался приглушённый голос Барти Крауча, отчётливый и преданный, но в то же время пронизанный трепетом. В его тоне чувствовалась непоколебимая готовность исполнить любой приказ, даже самый безумный. - Отлично, — ответил Реддл ровным голосом, лишённым каких-либо эмоций. Но под этой маской спокойствия скрывалась буря, клубок страха, надежды и отчаяния, готовый вырваться наружу. Он в последний раз, будто прощаясь с жизнью, взглянул на своё отражение в зеркале. Что ждёт его впереди? Победа или поражение? Жизнь или смерть? Он не знал ответа, но должен был быть готов к любому исходу. Взмах волшебной палочки — и алые хищные глаза вновь смотрят на него из зеркала, напоминая о его истинной сущности. Маска Волан-де-Морта, которую он так тщательно создавал на протяжении многих лет, снова вернулась на своё место, скрывая человеческие черты, таящиеся под ней. - Пойдём, Нагайна, — приказал он, не поворачиваясь к ней. Змея, повинуясь приказу, не издала ни звука, но плавно соскользнула с кресла и, грациозно извиваясь, поползла за хозяином, как тень, сопровождающая его в мир тьмы. Реддл спустился вниз, чувствуя, как с каждым шагом нарастает напряжение, как сгущается атмосфера страха и предчувствий. Каждый шаг приближал его к неизведанному, к ритуалу, который мог либо спасти его, либо обречь на вечное забвение. Он вошёл в гостиную, где его ждали Пожиратели смерти, застывшие в ожидании его приказа, верные псы, готовые броситься на любого, кто угрожает их хозяину. - Приведите мальчика, — коротко и безжалостно приказал мужчина, даже не удостоив своих последователей взглядом. Его голос звучал как смертный приговор, не оставляющий надежды на спасение. Спустя несколько томительных минут, наполненных молчанием, дверь гостиной распахнулась, и в комнату грубо втолкнули Гарри Поттера. Он был бледен и измучен, его одежда была порвана и испачкана грязью, а на лице виднелись следы побоев. Но, несмотря на все пережитые страдания, в его глазах горел огонь ненависти и непокорности. Он был пленником, добычей, обречённой на роль, о которой даже не подозревал. Но, несмотря на всю свою ненависть к Волан-де-Морту, он не мог не чувствовать страх, сковывающий его тело и разум. Реддл бросил на Поттера быстрый оценивающий взгляд, рассматривая его как экспонат в музее. Его взгляд был холодным, лишённым каких-либо человеческих эмоций. Он видел перед собой лишь крестраж, осколок своей души, который нужно либо использовать, либо уничтожить. - Барти, ты идёшь с нами, — наконец сказал мужчина, обращаясь к Краучу, стоявшему в тени. Он понимал, что присутствие преданного и сильного Пожирателя смерти необходимо для обеспечения порядка и безопасности во время проведения ритуала. Их путь лежал в сад, вглубь, в самые потаённые уголки поместья, куда редко ступала нога человека. Под покровом чар невидимости, скрытая от посторонних глаз, располагалась часовня — небольшое готическое строение, больше похожее на склеп. Когда они вошли внутрь, Гарри содрогнулся от отвращения и страха. В лицо ему ударил затхлый запах смерти, словно в часовне хоронили не только тела, но и души. На бетонном полу, покрытом слоем пыли и плесени, были выведены сложные, непонятные символы, которых он никогда прежде не видел. Эти символы, казалось, пульсировали тёмной энергией, впитывая свет и создавая атмосферу ужаса и безысходности. Холод пронизывал насквозь, заставляя его дрожать всем телом. "Что это такое? Зачем он привёл меня сюда? Что собирается делать?" — вопросы, полные ужаса и отчаяния, проносились в его голове с бешеной скоростью. Он чувствовал себя загнанным в ловушку, обречённым на неминуемую гибель. - Сними с него магические цепи и оставь нас, — приказал Реддл, обращаясь к Краучу. Его голос звучал ровно и спокойно, словно он просил подать ему чашку чая. - Вы уверены, мой Лорд? — на всякий случай уточнил Барти, бросая на Гарри опасливый взгляд. Он боялся ослушаться приказа, но также боялся оставить своего господина наедине с опасным врагом. - Не волнуйся, Барти, — усмехнулся Тёмный Лорд, и его усмешка была холодной и безжалостной, как улыбка смерти. — Он не опасен для меня. Не в этой ситуации. Сейчас он — лишь орудие, которое поможет мне достичь моей цели. Крауч склонил голову в знак повиновения и быстро снял магические цепи, поспешно скрылся за массивной, окованной железом дверью часовни, оставив Гарри наедине с Волан-де-Мортом. Реддл повернулся к парню, испепеляя его взглядом. В его глазах читалась стальная решимость и безумная жажда власти. Он указал Гарри на место в центре круга, где были начертаны странные символы, будто приглашая его на смертный одр. - Садись, — коротко и жёстко приказал мужчина, и его голос не терпел возражений. Парень, стиснув зубы от ярости и бессилия, подчинился приказу, хотя каждая клеточка его тела протестовала против этого унижения. Он с трудом пересёк комнату и, пошатываясь, опустился на холодный бетон, чувствуя, как ужас охватывает его целиком. Он чувствовал себя бабочкой, попавшей в паутину и обречённая на неминуемую гибель. - Я не знаю, чего ты хочешь от меня, Реддл, — с трудом выговорил Гарри, собрав остатки своей воли. — Но я не собираюсь быть твоей марионеткой. Я не собираюсь подчиняться тебе. Том бросил на него оценивающий взгляд из-под нахмуренных бровей, словно изучая насекомое под микроскопом. Его лицо оставалось непроницаемым, скрывая бурю эмоций, бушевавших в его душе. В его взгляде читались презрение, жалость и… что-то ещё, чего Гарри не мог понять. - Ты всю жизнь был марионеткой, Поттер, – спокойно ответил Реддл, в его голосе не было ни гнева, ни раздражения. – Думаешь, сейчас что-то изменится? Ты просто выполняешь свою роль, даже не осознавая этого. Гарри сжал кулаки до побеления костяшек, чувствуя, как раздражение и бессилие захлестывают его с головой. Он хотел что-то сказать, возразить, но слова застряли в горле. Том начал читать длинное заклинание на незнакомом и пугающем языке. Слова извивались в воздухе, наполняя часовню энергией тьмы. Гарри почувствовал, как по его коже побежали мурашки, а волосы встали дыбом. Вокруг них, повинуясь магии, вспыхнули сотни свечей, расставленных по периметру часовни. Яркий неестественный свет, как прожектор, выхватил из тьмы стены, пол и потолок, покрытые жуткими символами, которые, казалось, ожили, двигаясь и переплетаясь между собой. - Что ты делаешь? — напряжённо спросил парень, чувствуя, как страх парализует его волю. Его голос дрожал, выдавая отчаяние. Но Реддл не ответил. Он продолжал читать заклинание, находясь в трансе, его голос становился всё громче и мощнее, наполняя часовню гулом, от которого звенело в ушах. Он достал из-под мантии тонкий, сверкающий в свете свечей каледасу — кинжал, лезвие которого было отравлено магией тьмы. Он сделал глубокий надрез на своей левой ладони, и кровь, алая и густая, как рубин, выступила на коже, стекая по пальцам. - Дай руку, — скомандовал он, пристально глядя на Гарри. В его голосе звучала непререкаемая власть, заставляющая подчиняться. - Пока ты не отве… — Поттер не успел закончить фразу, как Реддл с неожиданной и пугающей силой схватил его за руку и, прижав её к своей, сделал точно такой же порез, заставив парня испытать острую, невыносимую боль. Кровь смешалась, сливаясь в единый поток, капая на бетонный пол и образуя кровавые лужицы, предвещая кровавую жертву, которую они собирались принести в этом проклятом месте. Реддл продолжал читать заклинание, и его голос проникал в каждый уголок часовни, наполняя её зловещей энергией. Каждое слово, произнесённое на древнем, забытом языке, звучало как похоронный звон, лишая Гарри последних сил и надежд. Кровь, смешавшаяся на полу, начала пульсировать в такт заклинанию, растекаясь по холодному бетону, словно живая, разумная субстанция. Она образовала сложный, запутанный символ, сплетённый из древних рун, оккультных знаков и геометрических фигур, не поддающихся пониманию. Гарри никогда не видел ничего подобного, и от вида этого зловещего рисунка кровь стыла в жилах. Символ, казалось, дышал тьмой, поглощая последние лучи света, делая и без того мрачное помещение ещё более жутким и безнадёжным. Реддл не отпускал его руку. Пальцы впивались в его кожу, как стальные тиски, причиняя невыносимую боль. Гарри пытался вырваться, но силы покидали его с каждой секундой. Он был словно парализован, не в силах сопротивляться. Когда он резко замолчал, оборвав заклинание на полуслове, Поттер почувствовал, как его пронзает волна ледяного холода, проходящая через всё тело. Ему показалось, что его душу вырвали из тела и швырнули в бездну. Сначала он заметил едва заметное, едва уловимое свечение, исходящее из глубины кровавого символа, а затем мощную вспышку, ослепительную и всепоглощающую, которая, словно взрыв, озарила часовню неестественным светом. Эта вспышка, казалось, высосала из него все силы и эмоции, оставив его опустошённым и равнодушным ко всему. Она длилась не больше пяти секунд, но Гарри показалось, что прошла целая вечность. Затем тьма снова сомкнулась, погрузив часовню в пугающую тишину. Том наконец отпустил его руку, словно обжёгшись. Он шумно выдохнул, пытаясь восстановить дыхание, и впился в парня пронзительным взглядом. Его алые глаза, казалось, видели его насквозь, проникая в самые сокровенные уголки души. В этом взгляде читались недоверие и отчаяние. — Всё верно, — прорычал Реддл, его голос дрожал от ярости. — Снегг не солгал. Ты действительно… часть меня. Он сжал кулаки до побеления костяшек, чувствуя, как ненависть захлестывает его с головой. - Как, чёрт возьми, это возможно?! – вскрикнул он, потеряв самообладание. Резко вскочил на ноги и начал метаться по часовне, круша всё на своём пути. Пинал свечи, сбрасывал их со столов, разбрасывал в разные стороны, как одержимый. Пламя, жадно пожирающее воздух, лизало стены и пол, отбрасывая на его лицо причудливые тени, делая его похожим на дьявола. Гарри молча наблюдал за ним, не отрывая взгляда, как заворожённый. Он чувствовал себя зрителем в театре, наблюдающим за безумным представлением. Он словно очнулся, стряхнул с себя наваждение. Чувствовал его эмоции, словно они были его собственными. Он ощущал его ярость, страх, отчаяние. Это была странная, пугающая связь, которую он не понимал, но чувствовал всем своим существом. - Как давно ты знаешь?! — потребовал ответа Реддл, застыв напротив него. В голосе звучали гнев и угроза. — Достаточно, — коротко ответил Гарри, стараясь сохранить самообладание. Он чувствовал, как страх сковывает его тело, но не собирался показывать. Он не позволит Реддлу увидеть его слабость. – Сколько? – прорычал Том, делая шаг вперёд и хватая его за плечи. Его пальцы впились в его кожу, причиняя боль. – Сколько крестражей ты уничтожил, грязнокровка?! - Это не имеет значения, — раздражённо ответил Поттер, пытаясь отвлечь его от главного. Он не хотел говорить о крестражах, не хотел выдавать свои секреты. - Сколько?! — заорал Реддл, сильно встряхнув его. Его глаза горели безумным огнём. - Пять, — выпалил Поттер, не выдержав его напора. Отвернулся, не желая видеть его лицо, глаза, полные ненависти и безумия. Реддл прерывисто выдохнул, словно у него перехватило дыхание. – Ха… ха… Чёрт… – он отпустил его плечи и отступил назад, поражённый молнией. Он так и знал. Подозревал. Но услышать это вслух было всё равно, что получить смертный приговор. У него действительно остались только он и Нагайна. Он был на грани. - Слишком опасно, — раздалось тихое шипение, словно эхо, отражающее его собственные мысли. Гарри резко обернулся. Нагайна, грациозно извиваясь, подползла ближе, осматривая Поттера своими холодными, немигающими глазами. В её взгляде не было ни сочувствия, ни жалости, лишь холодный, расчётливый интерес. Затем она перевела взгляд на Тома, пытаясь оценить его состояние, его намерения. - Давайте просто запрём его обратно в темнице, хозяин, — прошипела змея. - Мы можем оставить его там гнить, пока не придёт время… – Это не выход, Нагайна, – покачал головой Волан-де-Морт, его голос звучал устало и раздражённо. Он чувствовал, как силы покидают его, как иссякает терпение. – Он человек, его тело смертно. Он не сможет долго прожить в заточении. К тому же другие попытаются его спасти. Это лишь временное решение. Гарри впервые слышал, как Реддл говорит на парселтанге, змеином языке. Его голос звучал странно и непривычно. По мнению парня, у него определённо был небольшой акцент. Он молча слушал их разговор, пытаясь понять, о чём идёт речь, но чувствуя, что это напрямую касается его судьбы. - Даже если всё получится, — продолжила Нагайн, не обращая внимания на его протесты, — велика вероятность, что сфера не выдержит столь тёмной магии. Она может разрушиться, уничтожив часть вашей души. Это безумие, хозяин! - Я должен попытаться, — жёстко ответил он, в его голосе звучала непреклонная решимость и отчаянная надежда. Он был готов рискнуть всем, абсолютно всем, ради сохранения своего бессмертия, ради спасения своей души. Он не мог допустить поражения. - Я буду снаружи, — прошипела змея, смирившись с его решением. - Я буду ждать. Если что-то пойдёт не так… если этот ритуал выйдет из-под контроля… я вмешаюсь. Она, грациозно извиваясь, поползла обратно к двери. Реддл тяжело вздохнул, борясь с хаосом, что бушевал внутри. Ему нужно было взять себя в руки, собраться с мыслями и действовать решительно. За каждое колебание – приходится платить. Ярость на себя за свою оплошность, страх потери созданного с таким трудом бессмертия – он не мог позволить себе поддаться этим чувствам. Прошептав короткое заклинание на латыни, которое звенело в тишине часовни, Реддл медленно достал из внутреннего кармана мантии небольшую шкатулку. Он двигался неторопливо, но уверенно, как охотник, загоняющий дичь в ловушку. Этот ларец сам по себе был произведением тёмного искусства. Вырезанный из чёрного дерева, скользкого и холодного на ощупь, он был укреплён серебряной филигранью, изображающей переплетающихся змей, словно навеки заключивших друг друга в смертельной хватке. Крышка была украшена сложным узором – искажённым отражением герба Слизерина, древнее знамя, извращённое злом. На Гарри это произвело впечатление давящее, как гроб. Наблюдая за действиями Волан-де-Морта, Поттер чувствовал, как по спине пробегает холодок. Он был загнан в клетку. В горле пересохло, а сердце бешено колотилось в груди. Ему казалось, что он попал в ловушку времени, и каждая секунда тянется невыносимо долго. Когда Реддл открыл ларец, в тишине часовни раздался едва слышный щелчок, словно открылся вход в потусторонний мир. Внутри слабо засветилось что-то золотое. В воздухе запахло древностью и магией, такой сильной, что у Гарри закружилась голова. В руке Тёмного Лорда появилась золотая сфера. Она слабо мерцала в тусклом свете свечей, но этого было достаточно, чтобы озарить лицо мужчины дьявольским блеском. На её гладкой поверхности были начертаны древние руны, которые будто пульсировали в такт заклинанию, которое Реддл всё ещё шептал. Внутри, как в калейдоскопе, переливались потоки света, создавая впечатление, что внутри сферы заключена целая вселенная. - Что это? — прохрипел Гарри, чувствуя, что голос ему не подчиняется. Страх сковал его и он чувствовал себя беспомощным. Лорд не ответил, продолжая с дьявольским любопытством рассматривать сферу. Его глаза сузились, а губы скривились в усмешке. - Не могу точно сказать, — наконец произнёс он. У Гарри перехватило дыхание. Он привык к самоуверенности Реддла, к его всезнайству, но теперь он видел нечто иное — жадность. Тот смотрел на сферу, как на источник силы, как на ключ к своему спасению. - Зачем она тебе? — выдавил из себя Поттер, боясь услышать ответ. Реддл медленно поднял глаза и посмотрел прямо на Гарри, пригвоздив его взглядом. В его глазах был расчётливый холод. - Я хочу извлечь из тебя часть своей души и поместить в сферу, — проговорил он, тщательно подбирая слова, будто играя с мышкой перед тем, как её съесть. - Сделать что?! — прошептал Поттер, чувствуя, как паника нарастает, словно волна цунами. Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу, а в голове роились хаотичные мысли, смешанные со страхом и ужасом. — Нет! — воскликнул он, с трудом сдерживая подступающую истерику. Отступая назад, он прижался спиной к холодной стене, надеясь найти в ней спасение. — Нет! Ты не можешь этого сделать! Ты не имеешь права! Ты монстр! — У тебя нет выбора, как и у меня, — холодно ответил Реддл. Он видел, как Поттер отчаянно пытается сохранить остатки самообладания, но понимал, что его воля скоро сломается. — Я не могу допустить, чтобы мой крестраж был уничтожен. Это моя гарантия бессмертия, мой билет в вечность. - Но только ты... Ты должен это сделать! — закричал Гарри. С этими словами он, собрав в кулак последние силы, резко оттолкнулся от стены и побежал к двери, надеясь вырваться на свободу, вырваться из этого кошмара. Том, будто предвидя его действия, лишь слегка склонил голову набок, ему было жалко смотреть на этого наивного мальчишку, верящего в пророчества. Где-то в глубине его холодной, чёрствой души, в самом потаённом уголке, возможно, даже промелькнула тень сожаления. Он видел в Гарри себя — молодого, испуганного, отчаявшегося. Но он не мог позволить эмоциям взять верх. - Пророчество не сбудется, — тихо произнёс мужчина, покачав головой. Его слова прозвучали как смертный приговор, подписанный собственной рукой. Поттер резко замер, словно наткнувшись на невидимую стену, словно кто-то остановил его магией. Медленно повернувшись к нему, Гарри посмотрел на Реддла полным неверии взглядом. — Ты думал, я ничего не знаю? — с усмешкой произнёс Реддл, и уголки его губ дрогнули в неестественной улыбке. — Как же там было… Ах да… Один не может жить, пока жив другой… - Как… как ты узнал? – прошептал Гарри, задыхаясь. Его голос дрожал, выдавая охвативший его ужас. Слова Реддла обрушились на него, как тонна кирпичей, погребая под собой последние остатки надежды. Реальность происходящего казалась немыслимой, кошмарной, будто он попал в зловещий сон, из которого не мог проснуться. — Я ведь… — он запнулся, слова застряли в горле, произнести их было физически невозможно. Боль сдавила его грудь, мешая дышать. — Уничтожил пророчество, — закончил за него мужчина, с наслаждением смакуя каждое слово. В его голосе звучал триумф и насмешка, он одержал победу в сложной игре, в которой Гарри даже не подозревал об участии. — Лишил себя надежды, поверив в то, что можешь изменить свою судьбу. Глупый мальчик. — Тогда… как? — прошептал Гарри, находясь в трансе. Его разум отказывался воспринимать происходящее. Он не мог понять, как Реддл мог знать о пророчестве, если он лично видел, как оно разбилось на тысячи осколков в Зале Пророчеств. Том откинулся назад, демонстрируя показное спокойствие, ему было абсолютно безразлично, что сейчас чувствует парень. Его губы тронула презрительная усмешка, выдающая его превосходство. — Я всегда считал, что ты умный мальчик, Поттер. Но, похоже, твоя храбрость затмевает твой разум. Ты слишком самоуверен и доверчив. И ты явно недооцениваешь своих врагов. Гарри похолодел, будто на него вылили ведро ледяной воды. Ему внезапно вспомнились слова Дамблдора о том, что у Волан-де-Морта был дар проникать в чужие мысли. И тут его осенило. — Ты… ты видел его, — прошептал он, с ужасом осознавая правду. — Ты видел пророчество в моей голове. — Верно, видел, — подтвердил Реддл, не скрывая своего триумфа. — Я знал, что это будешь ты, ещё в тот момент, когда ты получил свой знаменитый шрам, избранный ты наш, — с издёвкой произнёс Волан-де-Морт, и в его голосе прозвучало неприкрытое презрение. — Только вот долгое время я никак не мог понять, почему именно я должен убить тебя. А теперь всё встало на свои места, — закончил он, глядя на Гарри с дьявольским удовлетворением. — Да, — сокрушённо подытожил его слова мальчик, признавая своё поражение. Он почувствовал себя марионеткой, чья судьба была расписана по нотам ещё до его рождения. Он был пешкой в чужой игре, и теперь ему предстояло расплатиться за чужие ошибки. Реддл вновь взял в руки золотую сферу, нежно поглаживая её пальцами, оберегая драгоценный талисман. — Поэтому у меня нет выбора, Поттер. Да и у тебя тоже, — спокойно произнёс он. — Потому что, если в итоге это сделаю не я, это сделает кто-то другой. И, кроме моего крестража, умрёшь ещё и ты. На этот раз безвозвратно, — закончил Том. Гарри похолодел. В его голове пронеслись воспоминания о смерти Седрика, о гибели Сириуса, обо всех тех, кто пал жертвой борьбы с Волан-де-Мортом. Он знал, что Реддл говорит правду. Он был загнан в угол, и у него не было ни единого шанса вырваться на свободу. - Но я всё равно могу умереть, даже если у тебя получится, да? — с отчаянной надеждой в голосе спросил Поттер, впиваясь взглядом в лицо Реддла, пытаясь прочитать его мысли, узнать его истинные намерения. Тёмный Лорд слегка приподнял бровь, оценивая его смелость, и медленно усмехнулся. — Да. Гарри бессильно опустил голову, чувствуя, как последние остатки надежды покидают его. — Тогда какой в этом смысл? — прошептал он, обращаясь в пустоту. Реддл слегка наклонил голову, задумчиво рассматривая свои руки, будто они были чем-то грязным и отвратительным. — Смысл в том, что если ты выживешь и я получу своё, ты, — он медленно поднял руку и ткнул пальцем в сторону парня, — можешь быть свободен. Свободен от пророчества, которое преследует тебя с самого рождения. Свободен от меня, от моей ненависти, от моей жажды мести. Свободен от своей судьбы, которую тебе навязали. Гарри презрительно скривил губы, чувствуя, как в его душе поднимается волна гнева и отвращения. — Ты лжёшь, — с ненавистью прошипел он, глядя на Реддла, как на змею. — Ты никогда меня не отпустишь. Ты будешь преследовать меня до конца моих дней. В ответ Волан-де-Морт лишь пожал плечами, демонстрируя показное безразличие. Но в его глазах мелькнуло что-то, заставившее Гарри усомниться в его искренности. — Я никогда не лгу, Поттер, — ответил он тем же спокойным тоном, но в его голосе прозвучала какая-то двусмысленность. — Я лишь предлагаю тебе шанс. Шанс на жизнь и свободу. Примешь ты его или нет — решать тебе. Но помни, что другого шанса у тебя не будет. Поттер замолчал, обдумывая слова Реддла. Его разум боролся с противоречивыми чувствами. Он понимал, что ему предлагают сделку с дьяволом, но у него не было выбора. Он был обречён, и единственный шанс на выживание — согласиться на условия Реддла. Но мог ли он доверять ему? Мог ли он верить его обещаниям? Мог ли он поверить хотя бы одному слову, произнесённому этим змеем? Он знал, что Реддл способен на любую подлость, на любое предательство. Но другого выхода у него не было. Или был?