Дни под присмотром Спавна

Поношенные сапоги ступают по заросшей плитке. Каменные квадратные пластины потрескались, пропуская зелёную жизнь через щели и зазоры между соседними плитами. Стоило приложить немало усилий, чтобы разглядеть узор под ногами, хотя раньше рисунки бросались в глаза сами. Трава росла свободно и не было видно, что хоть кто-то посмел её придавить, чтобы пройти. Все обходили это место или вовсе не знали о его существовании. Жители соседних деревень пускали пугающие слухи, презирая бывших участников культа. С помощью рассказов трактирщика Азур узнал, что храм бросили очень давно. Случился набег государственных служащих и разогнал культистов, чтобы защитить соседние деревни. Народ часто жаловался, что сектанты творят ужасы в глубинах леса, и боялся, что однажды они попадут под их руку. В общем, много кто поспособствовал уничтожению культистов на этой местности. Многих убили, особенно вышестоящих, кого-то отправили в тюрьмы, детей забрали в приюты. Убежать удалось лишь единицам. Парень допил дешёвый напиток, отдающий спиртом, заплатил мужчине и побрёл по старой тропе. Ветер подталкивал взрослую фигуру вперёд и трепал мешковатую одежду. Азур разглядывал возвышающуюся колокольню, разбитую практически полностью. Большой медный колокол — достояние храма — забрали и, скорее всего, куда-нибудь сдали. Крышу здания испортила погода, хотя местами было видно результат человеческой руки. Длинная дорога, которая вела к главному входу, заросла, но страшнее не стала. Азур вздохнул, решившись пробраться дальше. Он отодвигал траву, перешагивал колючие кусты и периодически бросал взгляд на декоративные цветы, за которыми уже много лет никто не ухаживал. Азур резко замер. Что-то шелохнулось под его рукой и потянуло вперёд. В груди всё защемило. Он услышал знакомый голос и дёрнулся за ним, но вовремя понял, что это игры его больной фантазии. Перед глазами пробежали детские фигуры: одна — его, вторая — Ту Тайма. Те тянули его за руку, крича, что им стоит поторопиться. Тайм заливались звонким смехом, не забывая на ходу гладить пальчиками пышные бутоны роз и других благоухающих растений. Азур в это время топтался за ним, прижимая к груди огромную шляпу, которую ему подарил наставник. Они были такими маленькими, шкодливыми и счастливыми. На них была тряпочная форма учащихся культа. Только за эти вещи их гоняли, как изуродованных собак, бросая им в спины камни и палки. Погода была прохладной. Азур затянул шарф на шее туже и двинулся дальше. Дождя не наблюдалось, небо было чистым, а солнце холодным. Знакомое здание практически разваливалось на глазах, пока детские фигуры тонули в его воспоминаниях. Под боком обнаружилась лавочка и на ней Азур разглядел маленького человечка, только познающего жизнь. Тайм шмыгали носом и обиженно качали ногой. Рядом выросла его юная фигура и протянула другу маленькие конфетки в обёртке. Их они получили на площади, когда попрошайничали. Одна добрая женщина, не имевшая детей, всегда давала им конфеты. Тайм неохотно приняли их, ведь эти сладости предназначались Азуру, а их лакомство отжали ребята постарше. Ребятки разделили маленькие шуршащие радости и довольные развалились на этой лавочке. Сейчас она подкосилась на одной ножке, завалившись назад. Доски прогнили и были частично съедены какими-то насекомыми. Теперь садиться на неё не хотелось. Азур выдохнул чувство ностальгии и пошёл дальше. Он не знал, зачем сюда вернулся и что хотел найти, но ноги сами вели его, а голова рисовала сюжеты прошлого, как оживший комикс. Смотреть было тяжело и больно. Азур покинул это место намного раньше, чем с ним расправились другие люди. Азур перестал любить сладкое, когда понял, что его очень сильно любит Тайм. Он часто подкидывал им в карман конфетки и угощал приторной выпечкой. Если не было возможности достать сладкое, то приходилось воровать с кухни сахар и, нагревая его над свечой, делать леденцы. Им Ту Тайм тоже были рады. Огромное дерево, хранившее воспоминания былых лет, стойко справилось с пожаром и попытками сруба. Оно медитативно покачивало ветками на ветру, приветствуя старого знакомого. Азур ожидал до боли в животе смешной фразы «Я тебя ещё вот таким помню!», но растение не произнесло ничего. Лишь заскрипело, когда парень подошёл ближе и грустно улыбнулся ему. Будучи несносными мартышками, ребята что только не вытворяли с этим деревом. В основном, каждый учащийся храма в день падал с этих веток раза три. Более удачливые и ловкие прятались в густой листве от наставников. Было особенно смешно играть здесь в прятки или догонялки, пока вас не загнали в холодные стены. — Здравствуй, старик. — Негромко произнёс Азур, поглаживая пальцами измученную кору. Он наклонился и нащупал шатавшийся кусочек и поддел его ногтями. На ладонь выскочила деревянная пробка, которая скрывала от чужих глаз детскую кривую надпись: «Т+А». Время потрепало эту шалость. Буквы было трудно различить. Азур вставил затычку обратно и отошёл назад, разворачиваясь к дереву спиной. Он прошёл по площадке перед крыльцом и неуверенно принялся подниматься по разбитым ступенькам. Его ладонь осторожно смахнула пыль с резных дверей и легла на ручку, однако открыть не успела. — Нам ведь хорошо здесь, почему ты решил уйти? — Азур повернулся и разглядел подросшую фигуру Тайма, сжимающую перилла. На улице покоилась тьма, вроде это было одно из их ночных дежурств. Именно тогда Тайм узнали о плане Азура покинуть это место. Культ начинал проедать мозги вскормленным гнилыми молитвами детям. Тайма задело больше всего. Это было трудное решение, но самый близкий и родной для него человек подтолкнул Азура к нему. В ту ночь они могли только кричать друг на друга, нарушая общие правила, поэтому Азур первым прекратил словесную перепалку и умолял друга никому ничего не рассказывать. Тайм сдержали своё слово. Азур дёрнул дверь на себя и заглянул внутрь. Всё было сожжено, снято и разбито. Постарались на славу. Зал опустел и испортился. Расписные стены покрылись гарью, стёкла блестели на полу. Всё позолоченное и дорогое было вынесено и маловероятно что именно последователями. Тяжёлый вздох повис в воздухе. Голова помнила, как всё здешнее выглядело до нападения. В более мирной обстановке, когда сёстры бегали по залу и натирали образа своими грязными руками. Дети старались не показываться в главном зале, но иногда юные голоса звучали в этом помещении. Невысокие Ту Тайм стояли около Азура и с горящими глазами рассматривали главную икону, украшенную символами культа. Их губы нашёптывали молитвы и всё просили чего-то внеземного. Великий Спавн вызывал несильную тошноту у Азура. Особенно групповые поклонения. Ему всегда хотелось скорее уйти отсюда. Держали только Ту Тайм. На груди тоскливо завыл безобразный шрам, оставленный любимыми руками. Азур вздохнул вновь, осторожно погладив рубец пальцами через ткань, как маленького ребёнка, который просил утешения. Эти воспоминания вызывали боль во всём теле, каждая клетка отзывалась. Ноги понемногу становились ватными. Возможно, это место проклято, оттого и тянет на дно, а может это он неизлечимо болен своим прошлым. Высокая мужская фигура покачнулась и чуть не припала к чернющей стене. Азур встряхнул головой и сделал смелый шаг вперёд. Он хотел в последний раз рассмотреть, как всё здесь изменилось, и вернуться домой. Осквернённое здание будто понимало его, сверкая битым стеклом под ногами. Тяжёлые шаги разлетались и отражались от стен. Дышать становилось труднее. Ветер устрашающе свистел, задевая испорченную черепицу. Вход на колокольню был завален обломками камней и Азур не решился протиснуться через них: не факт, что с лестницей всё в порядке. Этот подъём был самым узким в храме. Там было трудно бегать и совершать быстрые движения, а если слишком высоко держать подбородок, то удар головой неизбежен. Ученикам вход на колокольню был запрещён: дети стремились скорее получить статус выше, чтобы насладиться открывающимися видами с той высоты, но быстро разочаровывались. Азур автоматически погладил стену, благодаря за память и верную службу, в ответ он получил сажу на голых пальцах. Отвратительный след, но не хуже того, что оставил культ в его жизни. Лёгкими хлопками и потираниями рук он избавился от гари. Спускаться под храм не было смысла: высокий риск обрушения. Азур медленно двинулся к выходу, не задерживая свой взгляд ни на чём больше. Прошлое причиняло боль. Ностальгия не была таким уж приятным чувством. Всё, что было, то прошло. Следует двигаться дальше и никогда больше не возвращаться обратно, оставляя в памяти лишь совершённые ошибки, но Азур был своеобразным мазохистом: ему нравилось возвращаться ко всему этому, чтобы вновь ощутить себя живым. С этим местом связано многое и самое главное в его жизни. Жизнь не позволит ощутить всё былое снова. Ветер ласково обдувает серьёзное лицо, трепя волосы и шляпу. Всё возвращается обратно. Культ натворил дел и получил по заслугам, но счастливые и дорогие жизни не вернул. Азур должен ненавидеть это место, проклинать его громче и увереннее и бороться с оставшимися членами культа, но светлый и мягкий образ в голове настраивает его на другой путь. — Мне жаль, что так вышло. — Голос Тайма успокаивал бурю внутри. Азур медленно сходил с ума, но считал это в рамках нормального. Пока он помнит о Тайме — всё хорошо. — Я знаю. В другой реальности мы обязательно остались вместе.