Дни под присмотром Спавна

Смесь земли с песком хрустела под подошвой сапог. Свет еле проникал в помещения, что располагались под храмом. От этого в толстых стенах из камня становилось ещё холоднее. Азур с трудом смог спуститься сюда. Заходить дальше порога пока не решался. Он не до конца убедился в стойкости заброшенного храма, учитывая, что некоторые стены были разрушены. Трудно представить каким именно образом, но останки стен своим безобразным видом подсказывали, что делали это с особой яростью. Те бедные сердца охватила безумная ярость. Нерешительный маленький шажок эхом отразился и разлетелся по длинному коридору. По нему запрещали бегать. Здесь всё запрещали. Ладонь в потёртой перчатке погладила стену. Та, от заботливого прикосновения, заплакала, роняя вниз крошку. В глазах читалась глубокая печаль. Возвращаться было глупой идеей. Воспоминания приходили, как дождь, постепенно, с периодическим усилением. Парня обливало с головы до ног, но он терпел. Азур прошёл чуть дальше. Каждое движение отражалось эхом. Не было страшно. Было невыносимо пусто и одиноко. Парень свернул в первый проход. Двери здесь не было, но был заметный порожек. Азур аккуратно переступил его и замер, оглядывая былые покои. Вдоль стен с двух сторон тянулись двухэтажные кровати с хлипкими лесенками и тоненькими матрасиками. Свет пытался добраться до покрытого пылью пола, но трава, выросшая прямо за окошками, мешала это сделать. Окна были малюсенькие и висели под потолком. В такое даже голова не пролезет. У самой дальней стены стоял шкаф для вещей, но храмовые детки пожитками не выделялись, поэтому он почти всегда был пуст. Иногда ребята приносили красивые камни с речки и прятали их там. Азур не видел в этом смысла, так как знал, что позже все предметы оттуда будут изъяты старшими, поэтому он делал тайники в лесу. Возможно, некоторые даже остались, если в маленьком возрасте он забыл о них и до сих пор не вспомнил. На кроватках были тонкие одеяльца, местами с дырками, у кого-то короткие. Спать приходилось в нижней одежде, даже если та была испорчена потом или уличной грязью. Никто тебе чистое не принесёт. Заставят полночи на коленях в углу просить прощения у Спавна за излишнюю придирчивость, если услышат просьбу. Ту Тайма так однажды поставили. Они пожаловались на то, что их одеялко отобрал кто-то из ребят, которые их задирали. Старший противно фыркнул и грубо отпихнул ребёнка в угол. Тайм вернулись к кровати только под утро. Они не жаловались, но Азур видел, как их ручки потирали коленки, а затем весь день наблюдал картину, как его друг валился с ног. Одеяло никто так и не вернул. Азур прошёл вглубь комнаты и молча отсчитал девятую кроватку. Он окинул конструкцию взглядом и вздохнул. Раньше она казалась совершенно иной, чем-то приятной. Сейчас она не вызывала никаких чувств, кроме нарастающей боли в районе груди. Было тихо. За окнами то ли шёл снег, то ли дождь. Азур не мог разглядеть. Он лежал в позе младенца и о чём-то думал. Сон никак не шёл. В комнате стояло мирное посапывание других детей, однако над головой такое не различалось. Азур предположил, что Ту Тайм не спит. После того отвратительного случая с ночными молитвами Азур отдал Тайму своё одеяло, заявив, что даже в самый страшный мороз не замёрзнет. Сейчас он был готов забрать свои слова обратно, но их бы пришлось ловить, как птиц. Ноги и ладошки мёрзли. Азур смотрел в сумрак перед собой и поджимал губы. Хотелось свежих ягод и дочитать книгу, которую он своровал с торговой телеги в деревне. Ему было стыдно за этот поступок. Он обязательно вернёт книгу торговцу, когда тот явится обратно. Просить прощение у Спавна он не собирался и даже не думал об этом. Азур извинится сразу перед тем мужчиной, у которого стащил литературу. Кроватка зашаталась в стороны. Именно их так делала, когда Тайм спускались и залезали на второй этаж. Азур читал в какой-то книге, что тёплый воздух легче, поэтому он поднимается наверх. Из-за этого Тайм спали под потолком, однако явного отличия не заметили. Ножки шустро перебирали перекладины, спуская тело вниз. Азур различал и какой-то другой шорох. Он смело повернулся на другой бок, напрягая глаза. Снова стало тише. Ту Тайм стояли перед ним, накинув одеяло, через которое на свету угадывались очертания комнаты, на плечи. Они дрожали. — Можно? — Тихо-тихо, аккуратно и пристыженно попросили разрешения Тайм. Азур молча сдвинулся к краю кровати, уступая нагретое место. Азуру показалось, что он смог услышать, как они улыбаются. Ту Тайм шустро накинули одеялко, которого еле хватало на одного, на них двоих, прижавшись к самому дорогому человеку во всём храме и деревне. Они верили, что, кроме храма, деревни и леса, больше ничего нет. Азур давно пытался доказать им, что это не так. Почему-то его память вырисовывала и другие здания, высокие и большие. Он видел их, когда мать вела его совсем маленьким в этот храм. Скорее всего, она устроилась в одном из таких красивых домов, бросив сына. Азур совершенно спокойно обнял тёплое тело и прижал к себе. Его ладони бережно, пытаясь повторить материнские движения, гладили волосы и спину Тайма. Из груди вырывалось нежное пение, но выпускать его нельзя было. Теперь Азур слышал только дыхание, которое раздавалось около его груди, и как хлопают чужие реснички. С ними он не заледенеет, не превратиться в холодный камень. Одеяло ничем не помогает. Голова показалась ему тяжёлой. Веки сами закрылись от нахлынувшего спокойствия. — Спи. — Азур прижался горячими губами к лбу партнёра, сгребая их в объятия. Он размеренно дышал ему в взлохмаченные локоны. Ноги неосознанно вытянулись и переплелись с другими, передавая тепло. Тайм негромко хмыкнули. Вскоре дрожь покинула их тело. Азур выжидал, как хищник добычу, когда Ту Тайм заснёт, чтобы позволить себе погрузиться в царство сна. Всю ночь Азур чувствовал ледяной крест, что висел на шее Тайма и, случайно выбравшись из-под свободной рубахи, прижимался к животу парня. Крохотное одеялко выглядывало из-под кровати. Азур, не брезгуя, вытянул ткань и встряхнул. Пробившиеся лучи сделали пыль, слетевшую с одеяла, видимой. Парень нахмурился и резко чихнул. Тогда пылинки закружились на свету, явно вырисовывая сюжет какой-нибудь глупой сказки, которая могла сниться Ту Тайму в ту ночь. Грязным дырявым обрывком ткани парень застелил бывшее спальное место.