Три сотни лет без бессмертных

      Сяо Фусюань встал и снял подавление, которое висело над всей гостиницей.       Младшие ученики клана Фэн почувствовали внезапное облегчение и сразу смогли двигаться. Но они переглянулись и не посмели сделать ни шагу — все смотрели на своего старейшину.       К сожалению, старейшина — Фэн Хуэймин — совсем не обращал на них внимания.       С угрюмым лицом он поднялся с земли и поправил свою мантию. Его осанка все ещё излучала достоинство, но на щеках выступил лёгкий румянец.       «Старейшина Хуэймин, Вы... — Фэн Шулань хорошо знала его характер и внимательно посмотрела на него.       «Я в порядке», — осек её Фэн Хуэймин категоричным тоном.       Только что под давлением Сяо Фусюаня он многое наговорил, и сейчас, успокаиваясь, уже начал жалеть об этом. Увы, слово — не воробей. Все взгляды были прикованы к нему, оставалось только держать лицо.       Пока Фэн Шулань помогала ему подняться, она шепнула: «Вам не следует приводить этих людей в клан Фэн. Что бы ни случилось, об этом нужно сообщить главе».       Фэн Хуэймин нахмурился: «Я знаю, что делаю».       Фэн Шулань бросила на него взгляд.       Фэн Хуэймин добавил: «Более того, глава уже говорил: в сложной ситуации я могу принимать решения сам».       Больше Фэн Шулань не стала ничего говорить ему. Она повернулась к ученикам и повысила голос: «Что сидите, как дурачки? Ждёте, когда помогу вам подняться?»       На её губах играла улыбка, но она редко улыбалась по-настоящему; её слова были довольно резкими и прямыми. Она давно управляла Залом учеников, они её побаивались и, конечно, не посмели бы ждать её помощи.       Они поспешно поднялись, стряхнули с себя путы, сняли со лбов друг у друга талисманы, запечатывающие голос, и только после этого у них появилась возможность говорить. Но они всё ещё держались у стены.       Фэн Шулань сказала: «Подойдите». Ученики послушно собрались.       Фэн Шулань повернулась к Сяо Фусюаню, указала на него и холодно сказала ученикам: «Подойдите и поблагодарите бессмертного».       Ученики: «???»       Они никак не могли взять в толк, за что они должны благодарить похитителя, захватившего их в плен.       Даже сам Сяо Фусюань был немного удивлен и взглянул на Фэн Шулань.       Ученики хоть и были немного напуганы, но замешательство пересилило испуг: «Поблагодарить за что???»       Фэн Шулань: «Поблагодарите его за милосердие».       Это был действительно хороший ход.       Если сейчас ученики скажут эти слова, то услышавший их уже не сможет не проявить милосердия. Если случится что-то непредвиденное или вспыхнет конфликт, эти ученики будут спасены.       Всё-таки они уже поблагодарили его лично——       Этот приём очень эффективен среди людей, которые привыкли заботиться о мнении окружающих и о сохранении лица. Жаль только, что Сяо Фусюань не такой.       Все же это не помешало У Синсюэ подумать, что эта девушка — довольно интересная личность. Во всяком случае, куда более интересная, чем Фэн Хуэймин.       И он явно был не единственным, кто так подумал. Нин Хуайшань слегка кивнул И Ушэну и вполголоса спросил: «Что ты говорил тогда? Что эта девчонка потом стала——»       И Ушэн не сдержался и перебил: «Эта — кто?»       Нин Хуайшань недовольно фыркнул: «Девчонка. А что? Я тебя что ли так назвал? Чего взъелся?»       И Ушэн: «...»       Он несколько раз взглянул на Нин Хуайшаня, пытаясь понять: этот мелкий демоненок выглядит лет на пятнадцать-шестнадцать, почему он так любит разговаривать с другими как старший?       Он мягко напомнил: «Не забывай, что это происходит несколько сотен лет назад. По логике, она – твое старшее поколение».       Нин Хуайшань подмигнул в сторону Фэн Шулань: «Я могу назвать её старушкой, а потом сказать, что это ты мне приказал. Как думаешь, она не возьмёт меч и не придёт отрезать тебе язык?»       И Ушэн: «...»       «Придёт,» — послышался тихий голос У Синсюэ.       Нин Хуайшань тут же сдулся: «Глава города...»       У Синсюэ смутно услышал их разговор, пока Фэн Шулань давала указания своим ученикам, и заинтересовался: «Ты сейчас сказал, что эта девчонка потом стала кем?»       И Ушэн собирался ответить, но Нин Хуайшань перебил: «Главой клана».       У Синсюэ качнул головой от неожиданности и удивления: «Ты и это знаешь?»       Нин Хуайшань ответил с гордостью: «Конечно!»       Он редко получал похвалу от главы и очень вдохновился. Он тут же он достал из памяти все, что услышал от И Ушэна, и начал хвастаться: «Она — предыдущий глава клана Фэн, но её не стало уже давным-давно».       У Синсюэ задумался: «Предыдущий?»       Нин Хуайшань подтвердил: «Да».       У Синсюэ спросил: «Когда мы вошли в Чжаое, ты говорил про главу города Сюэ Ли...»       Нин Хуайшань досадливо цокнул языком, не слишком-то желая слышать о новом главе города.       У Синсюэ указал на И Ушэна: «Старейшина сказал тогда, что этот Сюэ Ли — его давний знакомый, он — сын предыдущего главы клана Фэн... Значит, это её сын?»       Нин Хуайшань был застигнут врасплох.       У Синсюэ добавил: «По возрасту это не сходится».       И Ушэн родился сто лет назад, а Лохуашань был основан по меньшей мере триста лет назад. Конечно, продолжительность жизни совершенствующихся очень велика, и сотня лет для них – не такой большой срок, но кажется, что возраст этих двух поколений не стыкуется, и это было очень странно.       Нин Хуайшань открыл рот — и не мог ответить сразу. Он кашлянул и потянулся к И Ушэну: «Ты скажи».       И Ушэн не знал смеяться ему или плакать, но объяснил со спокойным лицом : «Я дружил не с главой клана, а с её даосской парой. У них была действительно большая разница в возрасте — он намного моложе её. Можно сказать, "дружба, забывающая о годах ",но...»       «Но что?»       «Но я тоже считаю, что тут что-то не сходится, — подумав немного, добавил он. — Старейшина Шулань в этом Лохуашане должна быть ещё маленькой. Поэтому когда я услышал её имя у входа в гостиницу, то сначала подумал, что ослышался — это было очень удивительно».       И тут же добавил ещё кое-что: «Хотя мои знания и воспоминания могут быть не совсем точны».       Люди из школ бессмертных после сотни лет редко всерьёз задумываются о возрасте других, и тем более, о своём собственном. И Ушэн махнул рукой и сказал: «Я могу ошибаться, не нужно принимать это всерьёз».       Он испугался, что мог ошибиться и стать посмешищем, поэтому решил сменить тему: «Меня больше смущает другой человек».       «Кто?»       У Синсюэ проследил за взглядом И Ушэна и увидел Фэн Хуэймина.       «Он примерно одного возраста со старейшиной Шулань, но я никогда не слышал о нём».       И Ушэн понизил тон: такие слова действительно не следует говорить вслух при людях клана Фэн, иначе они легко могут привести к недоразумениям.       Потому что первое, что приходит в голову при таких словах, — это какое-то несчастье, например, преждевременная смерть или что-то похожее.       Но У Синсюэ подумал о другом — если бы дело было действительно в преждевременной смерти или несчастном случае, то такая ситуация, вызывающая печаль и сожаления, сделала бы человека наоборот более запоминающимся.       Таким образом, ситуация с Фэн Хуэймином становилась ещё более загадочной.       Но всё это — лишь предположения, ведь ничего ещё не произошло, и ни на чем не основанные догадки не имеют смысла. Они быстро прекратили обсуждение.       Во-первых, потому что Фэн Шулань уже всё объяснила младшим и кивком дала понять, что можно отправляться дальше, и Фэн Хуэймин уже стоял у входа в гостиницу, ожидая, когда все выйдут.       Во-вторых...       Основная причина была в том, что У Синсюэ отвлек бессмертный Тяньсу.       Пока они обсуждали разницу в возрасте между Фэн Шулань и И Ушэном, Сяо Фусюань слушал, стоя неподалеку. Но потом он как будто вспомнил что-то, быстро развернулся и зашёл за красную колонну на другой стороне.       Пока И Ушэн говорил, У Синсюэ, согласно этикету, смотрел на него, не отворачиваясь, но боковым зрением он неотрывно следил за той красной колонной.       Он мог видеть только край одежды Тяньсу и кончик сапога из чёрной кожи, и не мог разглядеть деталей. Это ощущение было похоже на то, будто его сердце скребла мягкая, но когтистая лапа...       ***       Сяо Фусюань опустил руку, и энергия его меча снова стала ровной.       Он собирался сделать шаг, как вдруг услышал вкрадчивый голос: «Достойный Тяньсу, тайно занимаешься тут чем-то нехорошим?»       Голос немного растягивал слова и особенно выделил слово «тайно».       Раньше многие говорили, что когда этот человек говорит с такой интонацией, это всегда вызывало лёгкое покалывание в сердце. Каждый раз такие слова вызывали у них чувство тревоги.       Те люди думали, что он не любил слышать что-либо, связанное с Линваном. На самом же деле ему просто не нравилось слышать такое от посторонних.       Сяо Фусюань повернулся и увидел, как У Синсюэ наклонился к нему и сказал: «Я тебя поймал».       Его взгляд дрогнул, и он прошептал: «Для чего ты поймал меня?»       У Синсюэ посмотрел на него, задумчиво поджав губы, и ответил не сразу. Через некоторое время он сказал, так же растягивая слова: «Мне стало интересно».       «Зачем ты здесь прячешься, чем занимаешься?»       Сяо Фусюань ответил: «Разделением души».       У Синсюэ удивлённо замолчал: «Разделением чего?»       Сяо Фукюань: «Души-по».       У Синсюэ: «?»       У Синсюэ: «Какой души?»       Лицо великого демона изобразило вопросительный знак, и подумал про себя: «Как можно расщеплять такую важную вещь, как душу. Ты же не пытаешься запутать меня, пользуясь тем, что я потерял память?»       Конечно же, когда взгляд Тяньсу скользнул по его лицу, он понял намек и сказал: «Духовное сознание».       «Духовное сознание» звучит намного понятнее, ведь У Синсюэ раньше уже видел как он отделял сознание от тела.       Он выдохнул: «О...», — и подумал про себя: «Дурному он, конечно, быстро учится».       Но вслух спросил: «Зачем вдруг ты решил разделить духовное сознание?»       Сяо Фусюань ответил: «На всякий случай».       У Синсюэ вспомнил слова И Ушэна о Фэн Шулань и Фэн Хуэймине. Видимо, Сяо Фусюань тоже почувствовал неладное после этих слов и решил спрятаться за столбом.       У Синсюэ спросил: «Можно ли отделить духовное сознание так, чтобы и в себе оставить немного?»       Сяо Фусюань ответил: «Можно».       У Синсюэ задумался.       Сяо Фусюань не знал, о чём он размышляет, но интуитивно чувствовал: как обычно, это не к добру.       И действительно — демон воодушевился и сказал: «Тогда раздели и мое».       Сяо Фусюань: «...»       Тяньсу молча смотрел на него. Его лицо, как и прежде ничего не выражало, но по глазам было видно — у него заболела голова... Нет... заболело всё.       «У Синсюэ...» — тихо произнёс он.       Демон догадался, что тот собирается сказать «нет», и опередил: «Разделение духовного сознания — это больно?»       Говоря это, он ещё раз испытующе взглянул на Сяо Фусюаня — ведь тот только что делил свою душу.       Сяо Фусюань пожал губами и через мгновение произнёс два слова: «Не больно».       Демон ответил: «Ну вот и хорошо. Если не больно и можно оставить часть духовного знания в своем теле, разве это не удобно?»       Сяо Фусюань: «...»       «Тогда будет заметно, что души не хватает».       Демон: «...»       Говорят, что Тяньсу не ест ни мягкого, ни твердого. Теперь проверено...       Демон сжал губы, посмотрел на него, подумал немного, и повернулся: «Айя, тогда я пойду, спрошу у Нин Хуайшаня и И Ушэна, смогут ли они помочь——»       Но ещё не договорив слово «помочь», он почувствовал, как Сяо Фусюань притянул его к себе.       Он повернулся обратно, и Сяо Фусюань с полузакрытыми глазами тихо сказал: «...Дай мне руку».       У Синсюэ улыбнулся про себя и протянул руку.       Но вскоре его улыбка погасла...       Когда Сяо Фусюань аккуратно взял его за руку своей теплой ладонью, энергия через место соприкосновения потекла в его меридианы. Она была такой же яростной, как энергия меча Тяньсу — когда она пронеслась по меридианам, было невозможно её игнорировать.       У Синсюэ ясно почувствовал, как эта энергия прошла через все важные точки жизненной силы, и после их открытия отовсюду потекла к его сердцу.       Пальцы У Синсюэ бессознательно сжались.       Когда эта энергия достигла сердца, она вдруг замедлилась и мягко окутала его.       В этот момент он услышал низкий голос Сяо Фусюаня у самого своего сердца: «Ты всё ещё считаешь, что духовное сознание — это пустяк? И можно так запросто просить других о помощи?»

      ***

      1. "слово — не воробей" — 覆水難收fùshuǐ nánshōu — букв. «разлитую воду трудно собрать»; сделанного не воротишь.       2. "милосердие" — 手下留情shǒuxià liúqíng — букв. «опустить руки и оставить милость»; проявить милосердие.       3. "назвать старушкой" — 老前辈 lǎoqiánbèi — вежливо «старшее поколение», «старики».       4. "смеяться ему или плакать" — 哭笑不得 kūxiào bùdé — букв. «то ли рыдать, то ли смеяться»; недоумевать.       5. "дружба, забывающая о годах" — 忘年交 wàngniánjiāo — букв. «дружба, забывающая о годах»; дружба, несмотря на разницу в летах (в поколениях).       6. "Души по" — «Хунь» и «по» — два типа душ в философско-религиозных учениях Китая.       «Хунь» отвечают за эмоции и ментальные процессы, например, сон и транс, во время которых они могут временно покидать тело и действовать сами по себе.       «По» ответственны за физиологические процессы и двигательные функции тела.       При смерти души «хунь», как более эфемерные, могут восходить на небо, трансформируясь в души «шэнь», а души «по» возвращаются в более близкую им землю, к «желтым источникам» (Хуанцюань), в потусторонний мир, немного похожий на чистилище и ад.       7. "духовное сознание" — 灵识 língshí — духовное знание; душа, обладающая знанием, мудростью.       8. "не ест ни мягкого, ни твёрдого" — 软硬不吃 ruǎnyìng bùchī — букв. «не есть ни мягкого, ни твёрдого»; не поддаваться никакому воздействию.