Три сотни лет без бессмертных

      Все эти годы У Синсюэ и Сяо Фусюань нигде не задерживались надолго. Мир менялся быстро, и они путешествовали, наблюдая за переменами.       Если место оказывалось живописным или чем-то примечательным, они могли остаться на пару лет.       Цзянчжоу привлёк их горным рельефом. Если дом стоял на возвышенности, то, приоткрыв окно, можно было увидеть облака, окутывающие вершины далёких гор, и яркую луну над рекой. В дождь же вся долина внизу покрывалась туманом — картина, которую трудно встретить где-то ещё.       Но теперь, благодаря молодому господину Ли, настойчивому в выражении своей благодарности, они чуть не покинули город.       Но они не переехали.       Их кое-что задержало.       Ничего особенного — просто оперный спектакль в театре уезда Волун.       Любовь господина Линвана к театру была мало кому известна, только Сяо Фусюаню. Ещё в Сяньду тот не раз видел, как он засыпал под представления бумажных актёров. Не говоря уже о том, как к нему попали его двенадцать маленьких служителей.       Но даже так они редко задерживались ради отдельных выступлений.       Представления, которые показывают в мире, похожи одно на другое, У Синсюэ много их видел за сотни лет, только немногие из них могли его удивить.       Но на этот раз все было по-другому.       Этот спектакль оказался особенным — поистине уникальным.       Он назывался так же, как уезд, — «Спящий дракон», — и его можно было увидеть только здесь.       В первый раз У Синсюэ услышал о нём совершенно случайно.       В тот день он и Сяо Фусюань приехали в уезд Волун. Когда они проходили мимо здания театра, то увидели, что окна и двери широко открыты, а дом полон посетителей...       Они заглянули внутрь через широкую оконную решетку.       Они увидели на сцене не только актёров, но и дракона, который под грохот гонгов и тарелок бушевал в волнах, создавая невероятное зрелище.       Сяо Фусюань, только взглянув на него, понял, что сегодня они отсюда не уйдут. Потому что господин Линван при виде такого зрелища терял способность двигаться дальше.       Так и вышло: У Синсюэ почти прошёл мимо, но развернулся и пошёл обратно. С интересом он затащил Сяо Фусюаня в задание со словами: «Пойдём, взглянем».       И это «взглянем» затянулось почти на два часа.       Жители уезда Волун, видимо, переняли от господина Ли его неуёмную общительность. Пожилой мужчина за соседним столиком пристально разглядывал У Синсюэ и Сяо Фусюаня и наконец спросил: «Эй, вы же не местные?»       Сяо Фусюань: «Нет».       Старик указал на сцену: «В первый раз здесь?»       У Синсюэ улыбнулся: «Со стороны показалось интересно, здесь очень оживленно. Вот и зашли».       Старик обеспокоился: «А диалект понимаете?»       У Синсюэ промычал: «Мм», — затем скромно ответил: «Понял где-то наполовину».       Старик сказал: «Вы зашли не в самый удачный момент, начало пропустили. Хотите, расскажу?»       У Синсюэ налил чаю старику, поднял свою чашку и с улыбкой сказал: «Будем признательны».       Тот, растроганный вниманием, тут же начал:       — Это новая пьеса, и она про настоящие события. Наш уезд ведь называется «Волун» — «Спящий дракон». А знаете, почему?       — Почему?       — Потому что здесь видели дракона!       У Синсюэ переглянулся с Сяо Фусюанем, затем снова посмотрел на старика: «Правда?»       Тот пустился в объяснения, и постепенно выяснилось, что «дракона» никто в глаза не видел — это была иллюзия.       Много лет назад, когда город только начал разрастаться у пристани, в воздухе внезапно возникло видение.       Было раннее зимнее утро, резко похолодало, и весь уезд окутал густой туман.       Люди выглянули из окон — и остолбенели.       Белый туман внезапно превратился в море, и можно было видеть, как огромные волны сталкиваются с тёмной скалой, а у побережья качаются лодки.       Пока жители в недоумении разглядывали волны и лодки в небе, в глубине моря мимо них пронеслась длинная, чёрная, едва заметная тень.       Хотя это был лишь мираж, беззвучный и неосязаемый, когда тень пронеслась по небесному морю, всем в городе показалось, будто они слышат рёв волн и свист ветра.       Они не знали, что это за мираж, и не понимали, что за место отражается в нём.       Им казалось, что дракон, рассекающий волны, будто прилёг отдохнуть где-то среди улиц города, оставив в тумане лишь свой след.       С тех пор уезд и назвали «Спящий дракон».       Старик сказал: «Эта пьеса написана в продолжение "Внезапной тени дракона"».       Выслушав его, У Синсюэ ощутил, что некоторые детали этой пьесы ему знакомы.       Но какое-то время он не мог понять, откуда взялось такое ощущение. Пока он не услышал, как старик добавил: «Там ещё человек, держа в руках свиток с портретом красавицы, пришёл на аудиенцию к повелителю драконов. Дракон...»       Старика прервали прежде, чем он закончил говорить.       Сяо Фусюань, с каменным лицом: «Возьму на себя смелость спросить, кто написал эту пьесу?»       Старик взмахнул рукой и сказал: «Молодой господин Ли».       У Синсюэ: «...»       Оказалось, что молодой господин Ли за свою жизнь пережил много необычных событий. Некоторые истории он не мог рассказать открыто, но и молчать было невыносимо. Поэтому он смешал правду с вымыслом и перенёс всё в пьесы.       Будучи состоятельным человеком, он не хотел, чтобы его труды пропадали даром, поэтому приобрёл театр и пригласил знаменитую труппу. Эти пьесы показывают раз в год — и так уже несколько лет подряд.       У Синсюэ на секунду потерял дар речи, затем повернулся к Сяо Фусюаню: «Теперь я спокоен».       В конце концов, страсть молодого господина Ли к сватовству перекочевала и в пьесы, даже дракона из миража он не оставил в одиночестве, подсунув ему портрет красавицы.       Что ещё может прийти ему в голову?       Руководствуясь принципом «Интересно, насколько ещё абсурдным может быть сюжет», господин Линван решил заходить сюда почаще.       Но старик добавил: «Молодой господин Ли иногда тоже заглядывает в театр. Человек он необычный, с горячим сердцем, он известен далеко за пределами уезда. Может, и встретитесь как-нибудь».       У Синсюэ сухо усмехнулся про себя, подумав, что в этом нет необходимости. Сердце молодого господина Ли было даже слишком горячим, они с Сяо Фусюанем действительно не могли вынести такого пыла.       Услышав слова старика, господин Линван решил посещать театр под чужими обличьями.       Для У Синсюэ и Сяо Фусюаня смена внешности была делом привычным.       Когда они приезжали в город Лохуашань, то часто меняли облик, а позже, путешествуя по миру смертных, делали это практически постоянно. Почти в каждом новом месте они появлялись с новыми лицами.       Обычно они даже не спорили, кто будет накладывать маскировку.       Это всегда делал Сяо Фусюань.       Господин Тяньсу был очень внимателен к тому, чтобы придавать маскировке естественный вид.       Он мог полностью изменить черты лица, сделав их совершенно иными, но при этом гармонирующими с осанкой и движениями. Никто не догадывался, что это маскировка, казалось, эта внешность была дана от природы.       Это было его большим плюсом.       Сотни лет они путешествовали именно так — без единой проблемы.       Но теперь в этом захолустном уезде Волун их лодка перевернулась в сточной канаве.       И не раз.       Молодой господин Ли оказался поистине необычным человеком.       Они посетили театр шесть раз под разными обличьями, трижды столкнулись с молодым господином Ли — и каждый раз он их узнавал.       В один из дней У Синсюэ не выдержал и спросил, как ему это удаётся.       Господин Ли, сияя, объяснил: «В легендах часто говорится, что бессмертные любят менять облик, странствуя среди смертных. Я подумал, что вы, благодетели, вряд ли придёте в такое шумное место в истинном виде, поэтому лицам верить нельзя. Но вот осанка и манера держаться у вас очень возвышенные, не от мира сего, этого не скрыть! Даже увидев издалека, я сразу вас узнаю!»       «...»       У Синсюэ сдался.       С тех пор, отправляясь на представления в Волун, маскировку накладывал уже он сам.       Не потому что был искуснее.       Изменение внешности — это простая магия, не требующая совершенствования, в ней невозможно быть «лучше» или «хуже». Причина была в другом.       Когда за дело брался господин Линван, результат оказывался... непредсказуемым.       То, в кого они превратятся, зависело исключительно от его настроения и увиденного за день.       Как говорил сам У Синсюэ: «Это называется прочувствовать все грани человеческого бытия».       И это не было преувеличением.       После его маскировки они могли оказаться кем угодно — не обязательно молодыми, даже не обязательно парой.       И даже не обязательно людьми.       Так что у опушки дикого леса за городской стеной уезда Волун часто происходили похожие события.       Едва они приземлялись, как поблизости оказывался какой-нибудь прохожий, например, старик в соломенной накидке с бамбуковой корзиной.       У Синсюэ бросал на него оценивающий взгляд: «Сяо Фусюань, как насчёт этого деда? Хочешь почувствовать себя седобородым старцем?»       И в тот же день в театре появлялась пара стариков, степенно потягивающих чай.       Если им попадался учёный с бамбуковым сундучком за плечами, У Синсюэ тут же предлагал: «Взгляни на этого студента — такой благовоспитанный!»       Затем в театре появятся двое учёных в зеленых одеждах.       И так раз за разом.       Неизвестно, замечал ли кто-то ещё подмену, но молодой господин Ли ни разу не распознал их, а господин Линван с каждым разом увлекался всё больше.       Однажды никто не прошел мимо после того, как они приземлились, но две пятнистые птички сидели на ветке.       У Синсюэ некоторое время с интересом наблюдал за ними, а потом внезапно потянул Сяо Фусюаня за рукав: «Посмотри на эту пару птиц».       Сяо Фусюань: «...»       «Тебе надоело быть человеком?» — красноречиво говорило его лицо.       Ещё на лице господина Тяньсу было написано «Нет». У Синсюэ поднял брови и некоторое время смотрел на это, потом снова потянул его за рукав.       Такое поведение в принципе можно охарактеризовать как кокетливое.       Но разве кокетство может помочь в таком деле?       Может.       Так что в тот день на подоконнике театра обосновалась пара птичек, которые совсем не боялись людей и просидели там целых полдня.       Впрочем, кокетство срабатывало не всегда. Как, например, в этот раз.       Сезон представлений в театре Волуна подходил к концу, и молодой господин Ли наверняка должен был появиться.       У Синсюэ пораньше утащил Сяо Фусюаня из дома. Вместо того чтобы перелететь на опушку, они неспешно прогулялись по длинным улочкам и тропинкам из Цзянчжоу в Волун.       На привычном месте в лесу они остановились, и У Синсюэ принялся искать «вдохновение».       Внезапно раздался громкий шум на многие мили вокруг.       У Синсюэ повернул голову и увидел стайку громко болтающих малышей с хвостиками-рожками, в салатовых фартуках, и киноварными точками на лбах, которые шли за волом.       У Синсюэ заинтересовался и уже открыл рот: «Сяо Фусюань...»       Сяо Фусюань: «...»       Не дав ему договорить «смотри», Сяо Фусюань перехватил его руку и выдал три фразы подряд:       «Не вижу».       «Ослеп».       «Сегодня я».

      ***

      1. "настойчивому" — 孜孜不倦 zī zī bù juàn — букв. «усердно без усталости».       2. "терял способность двигаться" — 走不动路 zǒu bù dòng lù — букв. «не может идти дальше».       3. "делом привычным" — 家常便饭 jiā cháng biàn fàn — букв. «домашняя обычная еда»; обычное дело, рутина (как повседневная еда).       4. "лодка перевернулась в сточной канаве" — 阴沟里面翻了船 yīn gōu lǐ miàn fān le chuán — потерпеть неудачу в простейшей ситуации.       5. "церемонный" — 文质彬彬 wén zhì bīn bīn — букв. «культурный по содержанию и вежливый по форме».       6. "раз за разом" — 屡试不爽 lǚ shì bù shuǎng — букв. «много раз пробовать — без ошибок»; неоднократно проверено и работает безотказно.       7. "пятнистые птички" — 花斑燕雀 huābān yànqiǎo — 花斑 «пятнистый», «в крапинку»; 燕雀 «вьюрок»; «ласточки и воробьи» — небольшие птички. Вюрки, воробьи и ласточки не пятнистые, так что неизвестно что за птички, просто небольшие и в крапинку.       8. "с хвостиками-рожками" — 扎着羊角zhā zhe yáng jiǎo — на всех фотографиях с такими прическами - ни одного пацана. Хотя у автора и нет уточнения, просто «малыши», но подозреваю, все они девчонки, хаха.