Слабость

***

— Ну же! — воскликнул Феликс, яростно долбя по мышке в отчаянной попытке отбиться от противника. Игровой зал, который компания друзей арендовала на вечер, был наполнен криками, смехом и парочкой ярких ругательств — Ликса всё-таки убили. — Крис, — младший раздражённо откинулся на спинку кресла, зачёсывая волосы за ухо, — я тебя ненавижу. — Да-а-а? — протянул тот, усмехаясь. — А полчаса назад ты, кажется, умолял меня быть помягче… — Разве? Напомнишь? — Феликс скрестил руки на груди и наклонил голову набок. В глазах появился огонек. — Давай, Кристофер. Не стесняйся. — Не уверен, что ребята оценят такие откровения… хотя… Он с игривым прищуром обвёл комнату взглядом. Джисон стоял возле стойки и в открытую флиртовал с молодой официанткой. Минхо лежал на диванчике и с кем-то активно переписывался. После взгляд Кристофера скользнул к Сынмину, который сидел рядом с блондином. Внимание парня полностью было приковано к экрану, где его персонажа снова и снова уничтожали. Он нервно бил по клавишам, стараясь выжать максимум, но каждый раз терпел неудачу. Противником был никто иной, как Со Чанбин — молчаливый, но беспощадный в игре. Брюнет ловко нажимал комбинации и с легкостью побеждал младшего раз за разом. — Знаешь, — тихо прошептал Феликс, наклоняясь ближе к Чану, — может, я тебя не ненавижу… — Что ж, — усмехнулся тот, нагло толкаясь языком в щеку — ты можешь извиниться или…

૮₍ ˃ ⤙ ˂ ₎ა

— Ты правда не обижаешься? — с ноткой беспокойства спросил Чанбин, когда они с Сынмином остались наедине. Улочка, по которой шли парни, была пустой. Свет фонарей лениво ложился на серый тротуар, а теплый ветер мягко дул в лицо, растрепывая волосы. — А должен? — спокойно спросил тот даже не оборачиваясь. — Ну... я просто... ты был таким молчаливым после игры, — старший неловко почесал затылок. — Я и подумал, может, ты злишься на меня. Всё-таки я тебя... ну... как бы… На лице Сынмина скользнула еле заметная усмешка. — Победил меня? — произнес он и резко остановился. Чанбин не успел затормозить и врезался ему в спину. — Ай! — ойкнул парень, отшатнувшись на пару шагов назад. На нём, как обычно, было всё чёрное: огромная толстовка с капюшоном, куртка с цепями, массивные ботинки и кепка, съехавшая почти на глаза. Из-за крепкого телосложения и вечно серьезного лица многие были уверены, что перед ними тот, кто не знает пощады и держит всех на расстоянии. Но это было только на первый взгляд. Со Чанбин — сплошное тепло, которое не умело причинять боль. И Сынмин знал это. Знал с самого начала. Сколько бы они ни ссорились, всё заканчивалось одинаково — как-то слишком мягко, почти несерьёзно. Даже когда старший пытался «заломать» его в шутку, он делал это осторожно, будто боялся навредить. Однажды, в порыве эмоций Со несдержался и позволил себе чуть больше, чем должен был. Брюнет еще долго извинялся и обещал больше не переходить черту, но он даже не догадывался, что Сынмин время от времени мысленно возвращался в тот вечер. — Если бы ты меня не толкнул, я бы выиграл! — почти рычал Со. — А я что? — он непонимающе развел руками и захлопал глазами. Сынмин слишком любил мухлевать. — Ты специально это сделал! — Может, ты просто играть не умеешь? — нарочно бросил Ким, подливая масла в огонь. — Ну признай, ты слабак, Со Чанбин. Секунда. Пальцы старшего резко сжались на чужих запястьях. В следующий момент он ловко развернул Сынмина, сбивая с ног, и прижал его к кровати. Младший даже не успел осознать, как оказался под Чанбином. Тяжёлая рука упиралась в матрас рядом с головой, а вторая держала кисти, прижимая к покрывалу. Со был сверху, нависая всей массой, его дыхание обжигало кожу. Чужой вес чувствовался каждым дюймом, и Мин на мгновение замер. — Повтори, — хрипло приказал Чанбин, глядя прямо в глаза. Но Сынмин не захотел. Он не мог пошевелиться не потому, что его удерживали, а потому что что-то внутри не давало это сделать. — Это я играть не умею? — шипел Бин и с каждой секундой сжимал руки младшего всё сильнее. — Я слабак? — расплываясь в улыбке, спросил он и приблизился. — Никогда. Сынмину было сложно осознавать происходящее. Чужой вес на удивление ощущался так правильно и приятно, что стало страшно. Чанбин все еще продолжал сидеть на нем и вдавливать в матрас. Юноше пришлось приложить достаточное количество усилий, чтобы не опозориться и не простонать. — Сейчас ты уже не такой смелый… — начал брюнет, но увидев, что тот затаил дыхание, тут же отпустил руку и почти испуганно залепетал: — Я... всё нормально? Я не сильно?.. — в голосе слышалось беспокойство. Сынмин тогда просто кивнув, впервые не зная, что и ответить. Позже юноша поймал себя на мысли, которую до этого боялся формулировать: Ему это нравилось. Нравилось быть слабее. Нравилось, когда его сдерживали, прижимали, ставили на место. Нравилось это почти животное ощущение чужой силы, нависшей над ним. И с тех пор Сынмин частенько стал ловить себя на странных фантазиях. Иногда они были слишком яркими. Иногда — просто ощущениями: чужая рука на запястье, вес тела сверху, невозможность пошевелиться. И всё это не пугало, а наоборот. Это было его. Это был он — тот, кто хочет быть под кем-то сильнее. Вот и сегодня, играя друг против друга, Чанбин не сдерживался. Это вызывало в Сынмине странное чувство. Оно не было похоже на злость, а скорее на простое разочарование от того, что, когда экран погас, снова включился тот самый заботливый, тёплый, мягкий Бин. Младший устало посмотрел на него и улыбнулся. Со всё ещё стоял с виноватым видом, смущённо теребя рукав толстовки и явно не зная, что сказать. — Эй, — он легко толкнул хёна в плече. — Расслабься. Всё нормально. — Но ты молчал, и я подумал… — Я молчу, потому что думаю, а не потому что злюсь, — Сынмин сделал шаг ближе. — Хотя… если тебе захочется компенсировать моральный ущерб, можешь в следующий раз быть жёстче. — Что? — В игре, — объяснил он, и только по легкому отблеску в глазах можно было догадаться, что речь совсем не про игру. — А то как-то ты аккуратно со мной. Опять… — Чего? — явно не понимал брюнет. Ответа не последовало. Сынмо развернулся и пошёл вперёд, будто ничего не произошло. Чанбин так и остался стоять на месте, прожигая взглядом высокую фигуру младшего. Он не понял, про что это было и почему после этого стало немного труднее дышать.

૮₍ ˃ ⤙ ˂ ₎ა

— Ничего не трогай здесь, — пригрозил Бин, когда они с Сынмином зашли в его комнату. — А то что? — лениво поинтересовался тот, с разбегу прыгая на мягкую кровать. Они в последнее время часто зависали у Чанбина дома. Иногда смотрели фильмы, иногда играли, а бывало что они просто лежали рядом, уткнувшись в свои телефоны. Разговоры были и ни о чём, и обо всём сразу. Им было хорошо рядом с другом. Младший постоянно разбрасывал подушки, хватал что-то с полок и трогал все руками. Со для приличия ворчал, мол: «Поставь на место», но всё равно всё позволял. Это же Сынмин. — А то домой пойдешь, — цокнул тот, скрываясь за дверью. — Сока купи! — крикнул Сынмин в пустоту. Комната Чанбина была самой обычной. Светлые стены, на одной из них — криво повешенный постер какой-то группы. На полке лежали книги вперемешку с одолженными мангами, которые тот никак не мог дочитать. Случайно взгляд Кима зацепился за чёрный блокнот, который аккуратно лежал на столе. Минута колебания — вроде как не его, но любопытство, как обычно, выиграло. Тихо спрыгнул с кровати, парень подошёл и взял блокнот. Пролистав пару страниц, он узнал почерк Бина — немного небрежный, но понятный. Никаких дат, просто короткие фразы. Где-то — мысли. Где-то — список дел. А где-то — слишком личное, от чего стало неловко. Сынмин нахмурился. Но продолжал читать. «Что он имел в виду под «будь пожёстче»? Правда игра? Иногда я просто ненавижу свои мысли. Они всё портят. Мне уже кажется, что в обычной фразе скрывается что-то большее. А вдруг и правда? Бред. Но всё же... Это звучало слишком двусмысленно. Слишком для него. Янепонимаю. И если вдруг это был не просто намёк… Если ему действительно нравится, когда над ним доминируют? Почему от одной этой мысли мне жарко? Я бы хотел е–» Дверь в комнату резко открылась и на пороге показался довольный Чанбин с пакетами. Юноша застыл. — Что ты… — начал тот, но заметив в чужих руках свой личный дневник, мгновенно изменился в лице. В глазах мелькнуло раздражение, почти мгновенно ставшее злостью. Младший явно не торопился прятать найденную вещь, а наоборот — нарочно провел пальцем по странице, манерно перелистывая её. — Отдай, — Чанбин сказал тихо, но было ясно, что это не просьба, а предупреждение. Почти приказ. Шатен приподнял брови. — Не хочу, — голос звучал дразняще спокойно. — Сынмин, я ведь не шучу, — Бин сделал шаг, протягивая руку. — Я тоже. Со резко приблизился, попробовав забрать блокнот, но не достал. Друг увёл руку выше и ухмыльнулся. — Серьезно? — прошипел он. — А что такое? — издевался Сынмин. — Со Чанбин не достаёт? — он надул щёки и, склонив голову, будто с искренним сочувствием добавил: — Слишком высоко? Терпение лопнуло. Чанбин толкнул его резко, грубо — не сдерживаясь. Как тогда. Сынмин споткнулся о собственные ноги и с глухим грохотом рухнул на кровать, одной рукой зажав блокнот, а второй, цепляясь за покрывало. Он хотел что-то сказать, но не успел. Чанбин навалился сверху, всем телом, вдавив его в матрас и с силой вырвал тетрадь из руки. Бумага зашуршала, и в следующую секунду дневник полетел в сторону. Следом он перехватил руку парня и заломил ее, прижимая к подушкам. Пальцы врезались в белоснежную кожу, и Ким выдохнул сквозь зубы. Не от боли. От удовольствия. Мин смотрел снизу вверх таким взглядом, от которого Чанбину хотелось ещё сильнее вдавить его в постель. — Вот теперь слушай внимательно, — голос старшего стал низким, хриплым от ярости. — Если ещё раз тронешь то, что тебе не принадлежит — клянусь, ты об этом пожалеешь. Сынмин прикусил губу и чуть подался ближе, будто нарочно. — Обещаешь? — выдохнул он, язык скользнул по губе, оставляя блеск. — Наконец-то начал играть честно. — Это тебе не игра, — прорычал тот в ответ. — Ты перегибаешь. — О, я знаю, — усмехнулся Ким, сдвигая бедро вперёд, намеренно провоцируя. — Так и сделай что-нибудь. Чанбин толкнулся языком в щеку и сильнее сжал запястье. С губ сорвался первый стон. Фантазии становились реальностью. Контроль. Сила. Давление. — Мне нравится, когда ты злишься, — прошептал Сынмин в ту самую точку между шеей и ухом. — Пожалуйста… И это было правдой.