Merlo.

— Господин детектив, уверяю вас, это блюдо не только съедобно, но и достойно вашего благосклонного взгляда! — с лукавой улыбкой Тэхён пододвинул к Чанхёну тарелку, из которой поднимался таинственный дымок. Белёсые клубы пара плавно скользили по поверхности, а на блюде переливались жемчужные шарики и прозрачная сфера, будто не принадлежащая реальному миру. Чанхён осторожно ткнул вилкой в полупрозрачный купол, и тот с тихим щелчком лопнул, выпустив волнующий аромат пряностей. — И что это за диво? — сдержанно поинтересовался бывший детектив. Тэхён прыснул в кулак, не сдержав смешка. — Это сфера из манго с маринованным имбирём и икрой васаби. На вкус — как облако с характером. Чанхён всё-таки поднёс кусочек ко рту. Первый вкус был мягким, сладковатым, словно тропический рассвет. Но в следующее мгновение язык обожгло острое жало имбиря, а затем нежданно хлестнула резкость васаби. Глаза Чанхёна расширились. — Чёрт возьми… Это действительно завораживает. — Я же говорил, — самодовольно усмехнулся Тэхён, скрестив руки на груди. В этот момент к столу подошёл Чонгук, держа на вытянутых руках дымящуюся тарелку. Сочный запах мяса моментально перебил аромат молекулярных изысков. — Ваш стейк, господин Ли, — почтительно произнёс Чон. Лицо Чанхёна просияло. Шивон с улыбкой подмигнул Чонгуку: — Похоже, у нас тут ценитель старой доброй кухни. Чонгук украдкой взглянул на Тэхёна. Тот выразительно закатил глаза и, пыхтя, поднялся из-за стола, уходя на кухню. Чон последовал за ним. Чанхён хмыкнул, наблюдая эту немую сцену. — За всё время в Монсоле, — сказал он, отрезая кусочек стейка, — я толком не смог насладиться блюдами участников. Спасибо, что пригласили. — Не стоит благодарности, — махнул рукой Шивон. — Это я благодарен вам. За то, что помогали следствию. И за то, что были рядом с Сыну. Да и Тэхён-и отзывался о вас тепло. Чанхён кивнул. Знает ли Шивон, что именно Сыну убил Джонмуна? Интуиция подсказывала — нет, не знает. — Скажите… из-за чего умер Джонмун? В газетах пишут всякое, но я… — голос Шивона дрогнул, — не верю, что всему виной болезнь. Его ведь убили, правда? — А что сказал вам Сыну? — спросил Чанхён. — Что его забрала болезнь, — ответил Шивон. — Но если его и правда убили… это могли быть Тэхён или Чонгук? — Нет, — твёрдо произнёс Чанхён. — Исключено. Камеры подтверждают: они здесь ни при чём. Шивон облегчённо выдохнул. — Слава Богу.. Они оба повернулись к окну кухни. За стеклом мелькали фигуры Тэхёна и Чонгука. Казалось, они спорили о чём-то. Внезапно Тэхён быстро чмокнул Чонгука в щёку. Чон вспыхнул, как мальчишка, и резко отвернулся. Шивон фыркнул, усмехнувшись: — Бесстыдники. Милуются при всех. Чанхён улыбнулся. В этот момент администратор позвал Шивона. Чанхён же спокойно доел блюда, смакуя каждый кусочек, и вышел на террасу. За перилами темнела аллея фонарей. Там, прислонившись к ограждению, курил Тэхён. — Хотите прикурить, господин детектив? — спросил он, протянув зажигалку. — Благодарю, — ответил Чанхён. Они курили молча. Дым поднимался ленивыми кольцами в ночное небо. — Вы не сказали дедушке, что Джонмун умер от яда? Тэхён покачал головой. — Ни к чему ему лишний стресс. Пусть верит, что всему виной болезнь. Знаете… он признался мне, что Джонмун был братом моей бабушки. Чанхён слегка приподнял бровь. — И что вы почувствовали? Тэхён пожал плечами. — Честно? Ничего. Для меня он был плохим человеком и причинял боль дедушке, этого я ему никогда не прощу. Даже после смерти. Чанхён кивнул, затягиваясь. — А дедушке вы признались… о вас с Чонгуком? На губах Тэхёна появилась мягкая улыбка. — Да. Сначала он был в шоке, конечно. Но потом смирился. Правда, попросил, чтобы мы не целовались у всех на виду. Сехун уже однажды наорал на нас, когда мы в подсобке… — Пожалуйста, без подробностей! — резко перебил его Чанхён, чувствуя, как краска приливает к щекам. Тэхён рассмеялся. — Хорошо-хорошо, не буду. Чанхён потушил сигарету о пепельницу. — Что ж, мне пора. Если не тронусь сейчас, опоздаю на поезд. Они пожали друг другу руки. — Надеюсь, в будущем встретимся при более приятных обстоятельствах, господин детектив. — Удачи вам, Тэхён-щи. И… будьте счастливы. Тэхён широко улыбнулся. — Непременно.

***

— Говорю вам, господин детектив, морепродукты нужно есть именно в таком порядке! — с жаром произнёс Сокджин, вцепившись в тарелку Чанхёна. Он ловко перекладывал кусочки вилкой и ножом, выстраивая их в ряд, будто это были не креветки и гребешки, а ноты в какой-то таинственной гастрономической симфонии: сначала креветка, затем устрица, потом гребешок и лишь в завершение кальмар. Чанхён недоумённо приподнял бровь, скользнув взглядом с тщательно выложенных деликатесов на лицо Кима, горящее энтузиазмом. Рядом, развалившись на стуле, Юнги с хрипловатым смешком наблюдал за этим спектаклем. — Чего смеёшься? — буркнул Сокджин. — Я серьёзно, тут тонкая гастрономическая логика! Юнги поднял руки в притворной защите и обратился к Чанхёну: — Простите, Чанхён-щи, он с вами обращается как с ребёнком. Не удивлюсь, если через минуту начнёт «самолётик» изображать. — Ах вот как? — возмутился Джин, искоса глянув на своего соседа. — Ну знаешь, ты сам тоже вначале не разбирался, а потом ел и облизывался! — Это другое, — лениво протянул Юнги, явно наслаждаясь тем, что доводит шефа до белого каления. Чанхён невольно улыбнулся, пряча усмешку за бокалом вина. — Так вот зачем вы меня пригласили? Чтобы я слушал ваши супружеские перебранки вживую? На щеках Сокджина выступил румянец. Он неловко откашлялся в попытке скрыть смущение. — Ешьте уже, господин детектив, — пробормотал он, отворачиваясь. — И… прошу вас, только в таком порядке. Он метнул косой взгляд на Юнги и поспешно поднялся из-за стола. — Я на кухню, проверю подачу. Мин проводил его взглядом, не удержавшись от тихого смешка. — Не обращайте внимания, Чанхён-щи. Он просто смутился. Чанхён молча кивнул и подцепил вилкой гребешок. Морская сладость, приправленная тонкой пряностью, и впрямь казалась гармоничной, будто в этом хаосе вкусов действительно был заложен порядок. — Пожалуй, вкус действительно складывается иначе, чем если бы ел всё вперемешку. Взгляд Юнги потеплел, взгляд его задержался на окне, за которым шумело море. — Знаете, мы ведь вернулись сюда не случайно. Пусанское море, ресторан Noble… Здесь началась наша история. Когда-то всё омрачилось болью, связанной с Джонмуном. Но сейчас… мы переписываем память. Создаём новые воспоминания поверх старых, как новый слой краски на полотне. — Переписываете? Это как? Чанхён заметил, как уши Мина слегка порозовели, а губы тронула робкая, непривычная улыбка. — Когда мы вернулись сюда… Джин… сделал мне предложение быть вместе. Прямо у моря. В конце нашего свидания. С тех пор, — продолжил он уже мягче, — я чувствую себя самым счастливым человеком. Чанхён поймал себя на том, что улыбается. Эти двое, пережившие столько боли, нашли в себе силы обрести новое начало. Чудесно.

***

Чанхён долго рассматривал приглашение: яркие ленты, каллиграфические завитки букв и тёплые слова на обороте: «Дорогой господин детектив! Мы будем счастливы видеть вас на открытии нашей кондитерской!» Он усмехнулся, качнув головой, и пробормотал вполголоса: — Что ж… как я могу отказаться, если меня так ждут?

*

— Господин детектив, вы и правда приехали! Чимин почти вылетел навстречу Чанхёну из ярко-жёлтого здания с округлыми окошками. Оно походило на домик из сказки — всё в воздушных шарах и витражных стеклах. — Рад вас видеть, Чанхён-щи! — его улыбка светилась так искренне, что Чанхён невольно улыбнулся в ответ. Он протянул Паку аккуратно перевязанный подарок. — В честь открытия. — Спасибо! — Чимин поклонился, прижимая свёрток к груди. — Пойдёмте скорее, все уже ждут! Внутри царил оживлённый гул, в воздухе витал запах сливочного теста и карамели. И тут Чанхён заметил знакомые лица за одним из столиков. Намджун, Хосок и Сонхва поднялись, приветствуя его рукопожатием. — Господин детектив, садитесь, — пригласил Намджун с лёгкой улыбкой. Чимин, сияя, засуетился: — Присаживайтесь, я сейчас принесу для вас кое-что особенное! Хосок, устроившись рядом с Сонхвой, повернулся к гостю: — Как поживаете, Чанхён-щи? Кажется, прошла целая вечность с того дня, когда мы простились в Монсоле. — Верно, — кивнул Чанхён, улыбнувшись. Он перевёл взгляд на Сонхву. — Как дела в академии? Глаза юноши оживились. — Замечательно! После того, как приз был направлен на развитие академии, её престиж возрос в разы. Несмотря на… — он осёкся, и на миг повисло напряжённое молчание, — несмотря на произошедшее. Невидимая тень пробежала по лицам собравшихся. Чанхён тут же перевёл разговор: — А у вас разве не началась учёба, Сонхва-щи? — Началась, — пробормотал юноша, почесав затылок. — Но я выпросил у директора пару дней, чтобы сопровождать на открытие кондитерской Чимина-щи моего Хосока… То есть… кхм… Хосок, смутившись не меньше, шлёпнул его по плечу. Чимин вернулся, держа поднос. На нём красовалась тарелка с изящным десертом: башенка из тонких разноцветных макарунов, сложенных в форме цветка. Каждый лепесток был посыпан золотистой сахарной пудрой, а в центре мерцала прозрачная капля из карамели. — Приятного аппетита! Надеюсь, вам понравится!

***

Вскоре зал наполнился новыми гостями. Чимин вернулся за стойку, Хосок и Сонхва вызвались помочь, и у стола остались лишь Чанхён и Намджун. — Может, выйдем немного прогуляться? — предложил Намджун. — С удовольствием, — кивнул Чанхён. Они вышли на улицу. Осень только вступала в свои права: листья, золотые и багряные, кружились в лёгком ветре, ложась ковром под ноги. — Красивая здесь природа, — заметил Чанхён, вдыхая полной грудью. — Согласен. Чанхён украдкой скосил взгляд на собеседника. — Намджун-щи, вы сделали то, что хотели? — А?.. — Ким встрепенулся. — Вы собирались предложить Чимину встречаться. Лицо Намджуна просветлело. — Ах, это… Да. Я предложил ему встречаться почти сразу, как мы вернулись из Монсола. И вскоре переехал сюда. — Похоже, ваши отношения развиваются стремительно. Я рад за вас. — Спасибо, — взгляд Кима задержался на золотом листе, закружившем в воздухе и опустившемся к его ногам. — Я счастлив с ним. И счастлив здесь. Никогда раньше я не чувствовал такого покоя. Здешняя тишина, медленный ритм жизни… Думаю, именно этого мне всегда не хватало. А любовь Чимина… она изменила во мне многое. Очень многое. Чанхён уловил в этих словах нечто большее, чем простое признание. Подтекст. Тень тайны, не высказанной вслух. Он уже открыл было рот, чтобы спросить, но Намджун вдруг остановился. — Господин детектив… Я должен вам кое-что рассказать. То, что должен был сказать ещё тогда. В Монсоле.