Галлюцинация

      Стид не знал, когда это точно началось. Может быть, в одной из тщетных попыток убежать от хулиганов под предводительством близнецов Бэдминтонов. Когда слабый, зашуганный мальчик бежал со всех ног, лишь бы спастись, испытывая чуть ли не животный страх, чувствуя себя жалким кроликом, пытающимся убежать от своры собак.       Или тогда, когда под недовольным, молчаливым взглядом отца Стид буквально чувствовал, как превращается в маленькую песчинку. Вечно злой и недовольный родитель щедро бросал оскорбления и разочарованные взгляды. Строго прибивал к полу глазами и одним лишь раздраженным вздохом мог растоптать любую надежду, каждый день внушая, что мальчик не заслужил его одобрения и любви.       А может, тогда, когда его единственная отдушина исчезла. Та самая тихая гавань, куда он мог прийти, зарыться в теплые объятия, положить голову на мягкую ткань и дать волю эмоциям. Когда мягкие поглаживания матери по волосам будто сглаживали бурю в его душе и давали надежду, что всё не так плохо, что он не так плох. Но это кончилось, когда женщина не смогла больше терпеть мужа, не способного выдать хоть чуть-чуть заботы даже для собственной жены.       Маленький детский мир, который Стид отчаянно держал, будто развалился по кусочкам. Вечные нападки, недовольный отец и мать, что бросила его одного, забрав с собой последнее тепло, что у него было. И в душе Стида больше не грело мягкое весеннее солнце. В ней гремел гром, шумел шторм и содрогалась земля. А в голове засел плотный туман, что не давал спокойно жить.       Всю юность его изводил отец, как наяву, так и нет. Позже прибавилась мать, что напоминала о том, что именно он стал причиной её побега. Старые школьные хулиганы, что донимали его даже после выпуска, когда их пути разошлись. И Стид иногда нервно поглядывал на Мэри, ожидая момента, когда жена присоединится к его кошмарам.       Как бы он ни старался, но эти призраки его прошлого всё не отпускали его, будто он настолько не заслуживает счастья, что ему напоминают об этом каждый раз, стоит ему хоть на грамм в этом засомневаться. Но когда он впервые убил, все стало будто хуже. В ряду его кошмаров появился настоящий призрак, который упорно не оставлял своего убийцу.       Но всё изменилось, стоило в его жизни появиться самому грозному пирату морей — Чёрной Бороде. Он ворвался в его жизнь с запахом гари, звуком битвы и ощущением утекающей жизни, будто безжалостный вихрь, что смог разогнать непроглядный туман в его голове. И впервые за столько лет Стид почувствовал, как в душе показались первые лучи солнца, наконец утихомиривая шторм. Ты не заслуживаешь этого. Спустись с небес на землю. Ты для Чёрной Бороды не более чем смешная игрушка.       Стид упорно игнорировал все комментарии, наслаждаясь тем, что имеет. Голоса утомляли, но море отвлекало, а новый со-капитан будто заглушал все его кошмары, пока они совсем не затихли.       — Давай сбежим куда-нибудь? — произносит Эд, такой прекрасный в свете заката и такой спокойный для человека, который потерял всё.       — Куда? — спрашивает Стид, не понимая, зачем он вообще сдался такому невероятному человеку.       — Не знаю, например, в Китай!       — Звучит интересно.       Но планам не суждено было сбыться. Стид пугается, его чувств не хватило, чтобы преодолеть сомнения и страх, поэтому он просто сбегает. Один, туда, где ему привычно, туда, где его уже не ждут, а именно "домой". Он не знал, зачем так поступил, зачем вообще начал в своей жизни что-то новое и важное. Казалось, что если уйти туда, где была стабильность, то и покой найдётся. Всё было очередной ошибкой и провалом. Бедный, бедный, никому не нужный Стид. Ты способен лишь портить всё, к чему прикасаешься. Ничтожество.       Вновь, кружа вокруг словно стая шакалов, все его кошмары напоминали ему о том, какой он на самом деле. Стид не мог избавиться от этих навязчивых голосов, и даже казалось, что они начинают приходить одновременно, будто мало им было мучить его по очереди.       С самого детства ему будто не было места в этом мире. Такой слабохарактерный, мягкий, трусливый мальчишка мог быть только мишенью для издевательств. Мальчишки его возраста будто безликие тени нависали над ним, и единственное, что он мог четко видеть — это широкие насмешливые улыбки. Его будто окружали хищные звери, которые неустанно доказывали, какой он жалкий и никчемный.       Стид Боннет вряд ли знал, что такое любовь или же не умел её проявлять, но Стид был уверен, что его отец даже под дулом пистолета не проявил бы заботы. Он не любил сына, ведь тот был его позором и бельмом на глазу. Он не мог оправдать ожидания отца, не был таким, каким бы его хотели видеть. Просто бесполезный мальчик.       Но впервые в жизни Стид сделал что-то важное для себя, что-то, что не заставляло чувствовать себя мелким и незначительным. Впервые он встретил человека, который не стал для него кошмаром. Поэтому Боннет твёрдо решает вернуть те светлые, придающие его жизни смысл, чувства.

***

      — Уходи, не хочу тебя видеть! — кричит Эд, такой разбитый как снаружи, так и внутри. Он не хочет тебя видеть. Никто не хочет, чтобы ты жил. Такой жалкий. Ты никому не нужен. Посмотри на себя, ты разрушил то единственное хорошее, что у тебя было. Жалкий. Никчёмный. Бесполезный. Тебя никто никогда не любил.       — Замолчите все! — кричит Стид и со всей силы кидает стоящую на столе чашку в стену. Его трясет, он смотрит по сторонам, будто только что потерялся, а руки и пальцы с силой массируют виски в тщетной надежде успокоиться.       — Стид, ты чего? — недоумевая спрашивает Эд, в шоке от странной вспышки. Это настолько его шокировало, что он на пару мгновений забыл, что был зол на мужчину.       — Ох, Эд, всё хорошо… то есть не совсем… просто показалось, послышалось кое-что, — пытаясь собрать себя в кучу, Стид нервно поглядывал в сторону, где будто на какое-то грандиозное событие собрались все его призраки. Отец стоял в своей любимой позе дальше всех и презрительно фыркал. Мать смотрела на него как на что-то отвратительное, убитые им близнецы Бэдминтоны со следами свежей крови с ухмылкой не унимаясь повторяли, какой он жалкий. Его давно покойная бабуля, Калико Джек, даже чайка покорно сидела на спинке кресла. Тут собрались все его кошмары, чтобы поглумиться над ним.       — Не сильно это похоже на нормально.       — Всё нормально, — всеми силами игнорируя целый хор из чужих голосов в своей голове и стараясь не смотреть на разочарование и злые лица, Стид встает на ноги и старается начать дышать ровно. Жалкий. Глупый. Наивный. Никчемный. Просто умри уже. Ты приносишь только проблемы.       — Я… я… я… — ни единого слова не приходило на ум. Все эти голоса сбивали с толку, и он не мог сосредоточиться. — Я лишь хотел сказать, что люблю тебя.       — Что ты несёшь?! Ты бросил меня, а сейчас несёшь какую-то чушь! Я могу просто убить тебя! Пусть убьёт. Упрости ему задачу, сделай это сам. Умри. Никогда не хотела тебя рожать. Зачем ты только родился?       — Эд, я действительно осознал…       — Не хочу слышать! Веди себя как мужчина. Просто умри. Какой же это убожество. Умри. Исчезни. Ты никому не нужен.       — Я так больше не могу! — хватаясь за голову, Стид пытается вновь начать ровно дышать, но воздуха будто не хватает. — Замолчите все! Мне надо подышать свежим воздухом.       Выбежав из каюты, Боннет побежал на палубу, жадно хватая ртом воздух. Одежда будто давила на него и была мала на десяток размеров и, будто пытаясь задушить, сдавливала. Облокотившись о перила, Стид пытался прогнать хоть кого-то из призраков. Тебя невозможно любить. Никто никогда тебя не полюбит. Зачем ты вообще живёшь?       В один голос шептали призраки, все больше и больше затмевая разум и перекрывая кислород. Стиду казалось, что все одновременно душат его, что их холодные, мёртвые и безразличные руки сжались на его шее.       — Хватит! Умоляю, замолчите! — кричит Стид. Чёрная Борода ненавидит тебя. Он больше не хочет тебя видеть. Избавь мир от себя.       Стид не знает, как заглушить это, но это становилось с каждой минутой невыносимым. Дрожащими руками он вынимает свой пистолет и подносит к виску. Он не понимает, что делает, но кажется, так всё закончится, так все затихнут. Давай. Ты всегда был медленным. Быстрее!       В момент того самого щелчка все затихает. Одно мгновение, как звук разрывающейся нити.

***

      К своему удивлению Стид вновь открывает глаза. Он видит, дышит и вполне жив, к его радости и разочарованию.       — Я жив? — спрашивает Боннет у самого себя.       — Тебя вырубили прежде чем ты вынес себе мозги, — звучит голос Чёрной Бороды. Тот сидел в другом конце комнаты, все такой же угрюмый и разбитый. — Если хочешь умереть, скажи мне, я лучше сам тебя убью!       — Прости, я не знаю, что это было. Так ты убьёшь меня?       — Ещё подумаю, с тобой явно что-то не так. Давно замечал это, но не придавал значения.       — Ну я никогда никому не говорил об этом, но я постоянно слышу и вижу тех, кого убил. Все были так разочарованы во мне, что до сих пор преследуют, — улыбаясь отвечает Стид, нервно бросая взгляд на притихших призраков.       — И давно у тебя так?       — Не знаю. Не помню когда это началось. Может, когда мама ушла, а может, позже, боюсь думать об этом, вдруг всё, что я помнил из детства, это галлюцинация.       — И часто это?       — Периодически. Бывает долго никого, а может вдруг появиться.       — И кого ты видишь?       — Иногда отца, маму, очень редко бабулю, в последнее время близнецы Бэдминтоны, которых я убил.       — Хорошо, что мне не мерещатся все те, кого я убил.       — Боюсь, на корабле не хватило бы места.       — Ты и сейчас кого-то видишь?       Стид нервно бросил взгляд в сторону и ответил:       — Да, но они молчат. Никогда не было такого, чтобы они приходили все сразу. Это напрягает. Когда один говорит, ладно, но одновременно я не могу сосредоточиться.       — Чувак, я без понятия что делать, я ведь сам псих, я не знаю, как помогать другим психам.       — Да, наверное, слово псих идеально мне подходит.       — Я не это имел в виду.       — Всё в порядке, наверняка галлюцинация далеко от понятия нормально. Всё бы ничего, но они в последнее время слишком шумные.       — Хочешь, я скажу им, чтобы свалили?       — Попробуй.       — Где они стоят?       — У стенки.       — Свалили нахуй из головы Стида!       — Эд, они у другой стенки.       — Да, в общем, нахуй пошли! Ну как?       — Не похоже, что они уходят. Но по крайней мере они молчат.       — Ты все это время видел эту хрень и молчал?       — Я не хотел нагружать тебя своими проблемами. Да и мне иногда казалось, что и ты тоже можешь мне просто казаться. Уж слишком ты идеальный.       — Я не идеальный.       — Нет, идеальный. Рядом с тобой я чувствовал себя значимым, все голоса затихали, и никто не появлялся.       — Если так, почему ты бросил меня?       — Я испугался. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Бред! Из-за такой хуйни ты бросил меня?!       — Прости, мне правда очень жаль.       — Только не пытайся сдохнуть снова.       — Постараюсь. Значит ли это, что ты простил меня?       — Нет. Не думай, что если ты псих, то это оправдывает тебя. Но я подумаю.       — Давай начнём сначала? — предложил Стид, на что Эдвард долго молчал и не отвечал. Молчание становилось давящим, а ответа все не было.       — Пока не знаю… посмотрим. Но ты говори мне сразу, если эти ублюдки опять начнут что-то не то болтать. Я их не вижу, но послать могу.       — Спасибо тебе, — отвечает Стид. Он счастлив получить хотя бы надежду. А все его призраки вновь будто бы растворяются в этих прекрасных чувствах, которых он больше не будет бояться.