Тихие письма

Запах готовой пиццы, шум постоянных посетителей и смех детей было обыденностью в пиццерии. Все любили пиццерию, а особенно дорожил этим местом его самый компетентный работник – Эллиот. Каждый посетитель с радостью здоровался с Эллиотом, стоящим у кассы обслуживания. Он был лучшим работником месяца несколько раз подряд – и было понятно почему. Парень очень любил свою работу, улыбаясь каждому посетителю. Иногда работа довольно сильно выматывала, из-за чего после рабочей смены хотелось лишь одного – скрыться под тонким одеялом и провалиться в сон, не задумываясь ни о чём. Вся атмосфера пиццерии вселяла в людей чувство удовольствия и расслабления после тяжелого дня. Никто не смел нарушать её, но в один из дней всё разрушалось. Там, где стояла пиццерия, которую любили все жители города, на её месте было полыхающее здание, обдавая округу ужасным жаром. Столы со стульями горели, потолок начал обрушиваться, а на полу лежали обломки самого здания. Внутри никого не было, все смогли быстро эвакуироваться. Внутри летали лишь языки пламени и запах гари. Перед зданием столпилась толпа народа, непонимающе смотря на горевшую пиццерию, задаваясь вопросом, как и почему это произошло. Эллиот, наблюдавший за догорающим зданием, не мог поверить в то, что он перед собой видит: своё прошлое, своё будущее просто горело перед ним адским огнём, будто сама судьба насмехалась над ним. Все воспоминания теперь горят вместе с кухней и залом. Его мечты – сожжены. Эллиот просто смотрел на это испуганным, но в то же время уже пустым взглядом. Он услышал хихиканье возле себя и посмотрел в ту сторону, откуда звучал такой мерзкий смех. Это был ребёнок лет десяти с красной банданой на шее, тихонько хихикающий в ладошку, наблюдая за пожаром с весельем в глазах, в которых был виден даже сам огонь. Эллиот понял: «Этот ребёнок. Устроил. Пожар». - Куллкид! - раздалось откуда-то из-за спины. К ребёнку подбежал, кажется, его отец. – С тобой всё в порядке? Что-нибудь болит?! Голос мужчины звучал очень беспокойно. Видимо, он слишком беспокоился за своего сына, даже не обращая внимания на дьявольскую улыбку сынишки. - Папа, смотри как горит! – мальчик показал указательным пальцем на полыхающее здание, очень при этом выглядя довольным. Эллиот наблюдал за этими двумя. Голова у него была пуста, и только чистая ненависть пронизывала его тело. Он ненавидит этого чёртового ребёнка и его чёртового отца с нелепой шляпой, который не удосужился нормально воспитать своего отпрыска.

***

На улице стоит прекрасная погода: майский ветерок гуляет по улице, утреннее солнце приятно греет кожу. Даже не обращая внимания на такую чудесную погоду, Эллиот всё ещё спал, беспокойно ворочась по кровати. Будильник противно зазвенел, пытаясь разбудить спящего парня. Эллиот, неохотно открыв глаза, несколько секунд просто вдуплял в потолок и пытался до конца проснуться. Выключив наконец раздражающий будильник, парень сонно потянулся, сев на край кровати. Ему опять снилась пиццерия. Ему опять снился тот чертёнок, который поджёг её. И так уже практически каждую ночь. Приняв водные процедуры и сделав завтрак на скорую руку, Эллиот поспешил на работу – в уютную кофейню неподалёку. Из-за того инцидента, который произошёл месяц назад, Эллиот остался без работы, впав в апатию на несколько недель. Всё же то место было уже для него как дом, к которому он относился с трепетом. Выбросив поскорее из головы те ужасные воспоминания, парень уже практически дошёл до кофе, пока не увидел его – Севена, расклеивающего очередную бумажку о пропаже своего сына. После того рокового случая Эллиот сразу же захотел узнать, кто же это был. Он узнал, что того самого горе-папашу зовут Севен. Растил он приёмного сына, которого звали Куллкид. Расспрашивая у других людей в округе, те говорили, что от этого ребёнка одни неприятности, в шутку говоря, что это как раз-таки и мог устроить пожар сам Куллкид, ведь тот ни раз хулиганил. Очень много хулиганил. А отец? А отец его настолько любил, что за косяки ребёнка тот лишь немного его ругал, но потом всё равно прощал. Но после… После поджога пиццерии, через две недели, на стенах и на всевозможных поверхностях стали появляться объявления о пропаже Куллкида. Эллиоту было в одно время радостно от новости, что этот маленький дьявол пропал, но в то же время он понимал, что это всё же горе, когда у тебя пропадает любимый ребёнок. Пытаясь опять отбросить мысли об этом Севене, Эллиот поспешил на рабочее место. Рабочие дни уже не так сильно нравились Эллиоту, но он всё равно улыбался людям, приходившим выпить стаканчик кофе. Некоторые посетители узнавали в новом работнике Эллиота, из-за чего народу стало приходить больше. В дневное время особо людей не наблюдалось, но вот утром и вечером их уже было не сосчитать. Эллиот иногда чувствовал, будто он снова работает в пиццерии. Те же улыбающиеся люди, та же атмосфера, летающая в воздухе. Это было всё такое… родное, обыденное, что хочется снова радоваться жизни, совсем забыв о прошлом. Но… В более позднее время людей практически не было. Максимум три человека могли зайти за пирожным. Но в это время приходил уже постоянный посетитель – Севен. Услышав звон колокольчика, оповещающий о покупателе, Эллиот сразу узнаёт кто это. Но он не станет как-то хамить Севену, нет. Он всегда сдерживал порывы нагрубить непутёвому родителю, но лицо говорило всё за него. - Добро пожаловать! Что бы вы хотели заказать? – произнёс Эллиот ровно, сдерживая раздражение, - З-здравствуй, – тихо промямлил Севен, подходя к витринам с различными печеньями и тортиками. Наблюдая за взглядом Севена, парень немного рассмотрел его: черное пальто, очки, его глупая шляпа-бургер, что так несуразно смотрелась… Но каждый раз, наблюдая за Севеном, Эллиот ловил себя на мысли, что слишком долго пялился на того. Смутившись этим мыслям, парень просто ждал, когда мужчина себе что-то выберет. Нет, Севен никогда не заказывал себе что-то кроме чашки эспрессо. Эллиот уже давно знает, что тот хочет, и может даже не поздоровавшись налить ему кофе и всунуть в руки, при этом говоря: «убирайся поживее». Но ведь так нельзя, верно? Заказав себе эспрессо, Севен просто начал ждать свой заказ за маленьким столиком. Пока Эллиот готовил кофе, он услышал тихое шуршание, будто что-то пишут на бумажке. Повернувшись – о, и вправду – Севен что-то писал на маленьком листике карандашом. Забив на чудака, Эллиот продолжил своё занятие, но уже затылком чувствуя, как на него иногда поглядывают. Немного раздражает. В зале играет приятная музыка, но она не помогала развеять густое напряжение, витающее возле них. Выпив кофе, мужчина расплатился и с неловким голосом попрощавшись, направился к выходу из заведения. Но остановившись возле двери, Севен хотел ещё что-то сказать, но, видимо, передумав, сделал несколько шагов, выходя из заведения. Это… было странно. Обычно Севен молча приходил, молча уходил. Здоровался, а потом уходил с опущенной головой, как будто стыдясь чего-то. Мужчина, по-видимому, только недавно понял, что именно его сын поджёг прошлую работу Эллиота. Ладно, это уже всё в прошлом. Эллиот хоть и не до конца, но простил его. Ему уже давно всё равно, но каждый раз, видя его поздним вечером в заведении, Эллиот ощущал, что его сердце хоть и не намного, но сильнее стучало. После своей смены парень стал убирать небольшой мусор, которые оставили посетители. Вымыв полы, он стал убирать мелкие бумажки и чеки, тихо пев при этом себе под нос незамысловатую песенку. Убираясь, Эллиот заметил ту самую бумажку, которую, наверно, Севен случайно оставил. «Тц… мог бы и убрать, если ему так стыдно», - подумал про себя Эллиот и хотел уже выкинуть клочок бумаги, но он увидел на ней крохотного размера текст. Читать чьи-то письма он бы никогда не стал, а особенно написанные им, и взяв бумажку в руки, уже хотев выбросить в мусорный мешок, но любопытство, к сожалению, взяло вверх. Эллиот стал вчитываться в маленький текст, пытаясь разобрать каждое слово.

«Я смотрю на тебя каждый раз и понимаю: я разрушил твою жизнь.

Даже не я – он. Но я виноват. Я допустил. И самое страшное – ты всё равно продолжаешь улыбаться. Ты сильнее меня.

- 7.»