Тихие письма

Обыденный день в ресторане – счастливые люди, счастливые работники. На фоне голосов людей играет приятная музыка.  Эллиот был по-настоящему счастлив. Всё это – его дом. Приняв очередной заказ, Эллиот с улыбкой на губах просто наслаждался уютом, во царившим в его доме. Он рад работать тут, в пиццерии своего отца. Опять. Эллиот видит перед собой загоревшееся оборудование. Все гости были в оцепенении оттого, что касса внезапно загорелась. Из кухни стали доноситься крики. Там тоже вспыхнул огонь. Постепенно пламя стало распространяться, из-за чего всем пришлось немедленно выйти из здания. Крики и визги маленьких детей давили на голову, не давая сосредоточиться.  Опять. Опять он видит, как всё рушится прямо на глазах. Снова, как тогда. Эллиот мог только стоять посреди адского огня. У него в голове крутилась лишь одна мысль: «когда уже это всё закончится?» Эллиот резко вскочил с кровати. На висках и ладонях была заметная влага от пота. Ему снова приснился кошмар. Один и тот же, который его преследует уже ни в первый раз, и, похоже, ни в последний. Встав, Эллиот направился в ванную, посмотрев при этом в телефон, чтобы убедиться, не проспал ли он свою работу. Время показывало 2:34. И в правду на улице стояла темень, и только уличные фонари освещали одинокие улицы. Умывшись и посмотрев на себя в зеркале, Эллиот увидел ужасные синяки под глазами, говорящие о том, что пора бы как-нибудь разобраться с этими снами. Но как? Снотворные давно не помогают, а к психологу идти очень затратно. Всё же заработок в кофейне не такой уж и большой, и тратить свои последние кровные ему не хотелось. Посидев и поразмыслив, Эллиот решил, что прогулка на свежем воздухе не помешала бы. Выйдя и закрыв за собой двери, выбор места для прогулки выпал на парк, находящийся неподалёку. Давно он не выходил на улицу, чтобы развеяться. Свежий воздух полезен же для здоровья, правильно? Холодный ветерок тёмных улиц заставлял вздрагивать, укутываясь в ветровку получше. На улице практически никого не было, встречались лишь редко парочка людей, да и то они всё равно спешили все домой. Лай собак, звук листьев, шелестевшие на деревьях. Эллиот с самого детства удивлялся разнообразием красок природы, и с взрослением эта детская любопытность никуда не делась.  Идя по тротуару, Эллиот вдыхал воздух, наполняя свои лёгкие свежестью. Было прохладно, но это никак не мешало наслаждаться сегодняшним вечером. В каждом шаге читалась расслабленность. Да, прогулки определённо ему не хватали в жизни.  Ходив так примерно час, парень уже по-настоящему замёрз. Ну и зачем он надел эту ветровку? Ладно, его ошибка, что он не посмотрел сколько на улице градусов. Собираясь разворачиваться назад к дому, Эллиот краем глаза увидел, как на скамейке неподалёку сидел человек, сгорбившийся над… листовками? О нет. Это был Севен. Он опять развешивал листовки. Уже хотев уйти поскорее, чтобы того не видеть, Эллиот неожиданно остановился. Он вспомнил ту записку. Он вспомнил те слова, написанные мелким почерком карандашом на листке бумаги.  Да, он считал Севена непутёвым отцом, из-за его ошибки в неправильном воспитании ребёнка, но… Его было жаль. Потерять ребёнка – это самое страшное для родителя. Те слова… Севену было жаль? Да. Эллиот его простил? Подойдя достаточно близко к Севену, тот посмотрел, поднял голову от листовок. В его глазах читался настоящий испуг и… глубокую вину. Они смотрели так на друг друга минуту, пока Эллиот не сказал те заветные слова, которые были нужны так обоим. - Я тебя уже давно простил – произнёс Эллиот, тихо, чётко, глядя прямо на Севена.  Мужчина вздрогнул от его слов. Он молчал, но через несколько секунд он тихо выдохнул. – «А я – нет», - сказал он, едва слышно – Что? - Я никогда себе этого не прощу, - Севен снова опустил голову, откладывая бумагу на скамейку – ни на минуту, ни на секунду. Взгляд выглядел уставшим, будто он не спал несколько дней. Может, и вправду не спал?  – Я даже не знаю, за что больше: за то, что не уследил…или за то, что я разрушил всё, и даже твою жизнь. Повисла долгая пауза. Эллиот вдруг понял, что это, пожалуй, первый раз, когда они по-настоящему разговаривают, а не играют в молчанку во время встречи.  – Я не знаю, как быть, – продолжил Севен, смотря куда-либо, но не на парня. – Все говорят: его больше нет. Ничего не вернуть, просто отпусти. Но я не могу. Если отпущу – то чувствую, что сдамся. Эллиот почувствовал, как в груди что-то сжалось. Сердце снова забилось знакомым, тревожным ритмом. И тогда Эллиот сказал то, чего сам не ожидал: – Тогда не сдавайся.  Севен посмотрел на него с такими глазами, от которых сердце ещё сильнее билось. В них читалась боль, но также и безмерная благодарность, из-за чего Эллиот поспешно отвёл взгляд. Они оба обдумывали каждое слово, произнесённые ими. Эллиот не мог понять, почему же из-за слов мужчины у него в груди появилось странное чувство? Жалость? Отчасти, но не это. Отвращение? Точно нет. Восхищение? Он не знал, какой из всех вариантов мог оказаться правильным.  На небе красовалась большая луна, а вокруг неё постепенно образовывалось всё больше маленьких белых точек. Звёзды завораживали своей тайной красотой, подсказывая, куда нужно идти. Эллиот смотрел на них и внезапно спросил: – Не хочешь прогуляться до дома? Холодает, замёрзнешь здесь так и сидеть, – с толикой заботой сказал он, протягивая руку. Смутившись неожиданному предложению, Севен на несколько секунд задумался, и, приняв решение, положил свою ладонь на чужую, вставая со скамьи. – ... Я не против. Ты прав, холодает что-то – с нервным смешком протараторил он. Идя по тропинке, ведущая к другому выходу из парка, между ними повисла тишина. Тишина была не давящая, а спокойная. Им обоим она нравилась. Эллиот всегда находился в том месте, где всегда шумно и нельзя было нормально передохнуть, поэтому он наслаждался покоем.  Они шли молча, шаг за шагом. Где-то вдалеке был слышел лай собак, в окнах домов светился приглушённый свет. Ветер становился всё прохладнее, но Эллиот этого не замечал – в груди было неспокойно. Когда они дошли к небольшому домику с облупленной краской на воротах, Севен остановился возле него, оборачиваясь на парня, будто хотел что-то сказать, но потом передумал.  – Это… мой. – пробормотал он, показывая взглядом на дом – тут я живу. Эллиот кивнул, не зная, как реагировать. Дом был обычным, но с первого взгляда можно понять, что он наполнен одиночеством и усталостью. Пару секунд они стояли молча, вместе смотря на дом. Севен, покрывшись лёгким румянцем, указал рукой на входную дверь. – Может… Чашку чая? – спросил он, еле слышно проговаривая слова. – Если ты, конечно, не занят. Эллиот задумался. Всё же провести немного времени с тем, с которым ты, можно сказать, уже давно знаком неплохая идея, верно? – Почему бы и нет. Было видно, как уголки губ Севена приподнялись, Открыв входную дверь, на крыльцо упал уютный свет прихожей. Когда-то Эллиот слышал одну поговорку: «Каков у человека дом, таков и человек». В доме Севена прибрано, ничего лишнего нет, но есть одно но. Здесь было слишком пусто. Слишком одиноко. Тут было абсолютно всё по минимуму, как будто выбросили некоторые детали интерьера. Только растение на подоконнике – азалия, кажется, если его не подводит память – благоухает. Цветок на фоне душащего одиночества выглядел… довольно странно.  Разувшись и последовав за Севеном на кухню, Эллиот рассматривал каждую деталь в его доме.  Достав кружки, Севен поставил их на стол. На одной из кружек была нарисована смешная кошечка, что выглядело довольно мило. На второй посуде, которую Севен достал для себя, была отколота ручка.  – Присаживайся. Какой чай будешь? У меня есть много сортов. – с ноткой смущения сказал Севен, открывая дверцу шкафчика, показывая ассортимент. – Чёрный, если можно. – попросил парень, присаживаясь за стол. Пока парни ждали, когда вскипятится чайник, в комнате повисла теперь уже неловкая тишина. Они не знали, о чём говорить и просто сидели за столом, каждый смотря в какую-нибудь точку. Но главное – не на друг друга. – Странно… я всё это время думал, что злюсь на тебя. – голос звучал растерянно. Севен посмотрел на Эллиота непонимающим взглядом, но решил спросить: – А теперь? – А теперь сам не понимаю, что чувствую. – … Севен ничего не мог на это ответить. Чайник вскипел, и, встав со стула, чуть не потеряв равновесие, он налил им обоим чай.  Чай налит. Тишина повисла. Слова сказаны. Эллиот рассматривает ароматный напиток, налитый в смешную кружку. – У тебя здесь пахнет… Ну, как у взрослых. – немного улыбаясь, тихо произнёс Эллиот. – Это хорошо? – Я сам не понял. Странные слова и предложения смогли хоть чуточку разрядить обстановку, и оба парня, начали посмеиваться. Они болтали обо всём и ни о чём одновременно. В некоторых предложениях проскакивали мелкие шуточки от Эллиота, и благодаря им он мог увидеть улыбку Севена. Он никогда не видел, как тот улыбался. Никогда. Но только этой уютной ночью, с кружками горячего чая он, наконец, увидел приподнятые уголки губ у мужчины. Смотря на улыбку человека, сидевший прямо перед тобой – Эллиот тоже невольно заулыбался.  Он никогда не чувствовал такой лёгкости в разговоре. Почему-то только с Севеном Эллиот смог себя отпустить, не думая о проблемах. Время уже близилось к утру, но их это не волновало. Им был интересен только их разговор.  Разговаривали они про всё на свете – про своё утро, что им нравится, какие сорта чая лучше бодрят и тому подобное. Всё было хорошо, пока речь не зашла про прошлое. Им обоим было сложно про это вспоминать.  – Я… Мне правда жаль, что это случилось. Я не хотел этого… – Севен заметно застыдился и погрустнел. Да, ему до сих пор стыдно, даже не понимая, что его уже давно простили. – Перестань извиняться, – строгим голосом сказал Эллиот. – я давно простил тебя и твоего сына. Скорее… это мне нужно извиняться за своё поведение. Я всегда относился к тебе с холодом, совсем не думая о том, как тебе самому тяжело. Так что… прости, что я вёл себя, как идиот. Севен был шокирован. Перед ним никогда не извинялись. Почему? Разве не он должен со слезами на глазах вымаливать прощения у парня?  – Знаешь, мне уже пора. Скоро рассвет, а проснулся я вообще в два часа ночи, хех. – Встав из-за стола, Эллиот посмотрел на Севена, как бы прося, чтобы тот его сопроводил до выхода из дома. Севен, находившийся в ступоре, сразу понял парня и сказал, чтобы он следовал за ним. Стоя у выхода, Эллиоту внезапно пришла мысль: он не хочет уходить. Эта мысль была как гроза средь чистого неба. Ему слишком хорошо было с Севеном, и он хотел, чтобы тот его запомнил. – Ну что ж… Спокойной но- – Севена, не успевшего договорить пожелание, протянули к себе за рубашку, резко поцеловав в губы. Эллиот целовал Севена не сдерживаясь, показывая ему свои чувства. Уже хотя отстраниться, парень почувствовал на голове руку, прижимающая к себе, углубляя поцелуй. Сначала они просто прикасались своими губами, но Эллиот решил углубить поцелуй, сплетая языки. Сердце билось так, будто хотело пробить грудную клетку. Через некоторое время в лёгких стало не хватать воздуха, и им пришлось отстраниться от друг друга. Оба тяжело дышали, пытаясь выровнить дыхание. Глаза стали влажными от переизбытка чувств.  Эллиот, решив, что всё этим сказал и направился уже к воротам, пока не услышал сзади себя тихий голосок: – Я люблю тебя. «Я тоже тебя люблю, идиот»