Шрамы памяти

Утро застало Черен на крыше метеостанции, ее пальцы автоматически проверяли обойму, пока глаза сканировали горизонт. Привычка, въевшаяся в плоть с тех самых пор, когда в двенадцать лет она украла первый пистолет у спящего контрабандиста. Хенджин внизу колол дрова, его смех разносился по морозному воздуху. Он всегда смеялся громко – слишком громко для их мира, где тишина равнялась выживанию. Но Черен никогда не просила его замолчать. Они не были кровными родственниками. Впервые встретились в подвале сгоревшего детдома. Черен – худая, злая девочка с осколком стекла в руке. Хенджин – улыбчивый мальчишка, протягивающий ей украденную булку. – Делиться надо, – сказал он тогда, и она впервые за год не ударила того, кто подошел слишком близко. Зима выдалась лютой. Они грелись у костра из книг, которые Хенджин таскал из разграбленной библиотеки. Он учил ее читать по обгоревшим страницам. – Вот видишь, это "дом", – его палец водил по пеплу. – Место, где тепло. – Такого не бывает, – бросала она, но запоминала буквы. Когда бандиты поймали Хенджина за кражу консерв, Черен всадила нож в спину главарю. Первое убийство в четырнадцать. Потом был побег, скитания, случайные заработки. Но всегда – его смех за спиной и ее готовность защитить человека, который впервые подарил девочке заботу, не смотря на собственные переживания. Сейчас Хенджин закидывает дрова в печь, напевая похабную частушку. Черен спускается с крыжи, снег хрустит под сапогами. – мало еды на четверых людей, думаю дня два протянем из-за твоего обжорства, – бросает она, сбрасывая с плеч иней. – Значит, сегодня идем на озеро, – он подмигивает. – Рыбалка по-нашему. Она хмыкает, но перед этим пару раз стряхивает с хенджина невидимую пыль. Они давно перестали объяснять свои глупые или не нужные решения. В дверях стоит Джисон, наблюдая за ними. В его глазах – что-то похожее на зависть, но и радость за то, что они счастливы. – Вы всегда... так? Хенджин поворачивается, бросая ему яблоко из последних запасов. – Всегда. Пока однажды не застрелишься от скуки, но не со мной!! Черен бьет его по затылку, но в уголках губ прячется что-то, очень похожее на улыбку. Снег продолжает падать. Где-то далеко Феликс строит планы. но кому не насрать на этого дегенерата сейчас? *** Лед на озере трещал под ногами, тонкий, как судьба. Хенджин просверлил последнюю лунку, насвистывая что-то бессмысленное и бодрое. Черен копошилась у берега, выкапывая из-под снега личинок – наживка была скудной в это время года, но лучше, чем ничего. – Эй, сестренка, давай быстрее! – крикнул он, размахивая удочкой. – Рыба ждет героев! Его голос разнесся по пустынному берегу, слишком громкий, слишком живой для этого застывшего мира. Черен что-то буркнула в ответ, но ветер унес слова. Тень скользнула между деревьями. Хенджин не сразу заметил, как лед под ним перестал трещать. Как тишина вокруг стала слишком плотной. Первое, что он почувствовал – холод ствола у виска. – Не шевелись, – прошептал чей-то голос. Черен выпрямилась у берега, рука уже тянулась к ножу за голенищем. Но из леса вышли еще трое, автоматы наготове. Феликс шагнул вперед, сбрасывая капюшон. – Какая трогательная сцена, – улыбнулся он. – Брат и сестра. Хенджин медленно поднял руки, но ухмылка не сошла с его лица. – Капитан! Ты специально следил за моими рыбными местами? Феликс не ответил. Его взгляд скользнул к Черен, которая стояла, сжав кулаки, расчетливо оценивая шансы. – Беги, – тихо сказал Хенджин. Она побежала. Выстрел грохнул, пуля ударила в лед перед ней, но Черен уже нырнула в кусты. Феликс вздохнул, делая знак не преследовать. – Хватит одного. Хенджина скрутили, натянули мешок на голову. Последнее, что он услышал перед тем, как мир погрузился в темноту – крик Черен где-то вдали. Не имя. Не "брат". Просто яростный, нечеловеческий вопль, от которого кровь стыла в жилах. *** Минхо развернул карту на столе, когда дверь распахнулась с такой силой, что с петель слетела. Черен стояла на пороге, без шапки, с обмороженными щеками, и в глазах у нее было что-то, от чего даже Джисон отпрянул. – Взяли, – выдохнула она. Минхо не задавал глупых вопросов. Он уже хватал аптечку, оружие, документы. – Где? – На озере. Феликс. Джисон вскочил, но Черен резко повернулась к нему. – Не для тебя это, хромоножка. Будешь мешать – пристрелю сама. Минхо преградил ей путь. – Он идет. И ты будешь слушаться. Они замерли, измеряя друг друга взглядами. В конце концов Черен плюнула в угол и стала заряжать винтовку. – Тогда собирайтесь. Быстро. Снаружи начиналась метель. *** Феликс сидел у костра в охотничьей избушке, поправляя наручники на запястьях Хенджина. Тот уже успел разбить нос одному конвоиру и спеть похабную песню про мать капитана. – Ты утомителен, – вздохнул Феликс. – Это моя черта характера, – Хенджин ухмыльнулся, вытирая кровь с губ. – А где мой ужин, кстати? Пленникам положен паек. Феликс налил ему кофе, черного, как ночь за окном. – Ты знаешь, зачем ты здесь. – Чтобы скрасить твои одинокие вечера? Капитан поставил кружку перед ним, с яростным грохотом так что пара капель упало на стол. – Где они? Хенджин сделал глоток, поморщился. – Без сахара? Настоящий садист. Феликс вдруг улыбнулся. По-настоящему. – Мне начинает нравиться тебя мучить. – Взаимно. Где-то за стеной завыл ветер. *** Черен вела их по тайге, как призрак – беззвучно, не оставляя следов. Джисон едва поспевал, рана на спине горела огнем, но он стиснул зубы. – Он жив, – вдруг сказал Минхо. Черен не обернулась. – Иначе я бы уже слышала его детский крик. Они шли всю ночь. *** В избушке Хенджин дремал, скованный, прислонившись к стене. Феликс наблюдал за ним через стол, поправляя кобуру. – Почему ты защищаешь их? – спросил он вдруг. Хенджин приоткрыл один глаз. – Почему ты спрашиваешь? Феликс встал, подошел, наклонился. Их лица оказались в дюйме друг от друга. – Потому что мне интересно. Хенджин улыбнулся. – я тебе что книга энциклопедия для чайников, чтоб быть интересным для таких как ты? Феликс рассмеялся. И в этот момент снаружи раздался выстрел. Ловушка была готова. Но кто в ней окажется – еще вопрос. *** Солнце слепило глаза, отражаясь от снега, когда Черен привела их к опушке. Внизу, у замерзшего озера, стояла та самая избушка – дымок из трубы, двое часовых у двери. Хенджин там. Она знала. Чувствовала кошачьей внутренней уверенностью. Джисон присел на корточки за валежником, лицо осунулось от боли и усталости, но взгляд был острым, наблюдая за позициями солдат. Минхо лежал рядом, прильнув к старому биноклю. Его пальцы бесшумно перебирали патроны в подсумке. – Двое на входе... тихо проговорил он, голос ровный, как лезвие. – Один патрульный у леса. Возможно, еще внутри с Феликсом и... – он не договорил, передавая бинокль Черен. Она впилась глазами в заиндевевшее окно избушки. Там, в туманном стекле, мелькнуло движение. Знакомая ухмылка. Хенджин. Жив. Руки, похоже, связаны за спиной. Рядом – высокий силуэт Феликса. Капитан что-то говорил, его поза была расслабленной, почти презрительной. Черен почувствовала, как ненависть поднимается комком в горле, горячая и соленая. Ее пальцы сжали приклад винтовки так, что кости побелели. – Феликс с ним. Внутри, – выдохнула она, отрываясь от стекла. Глаза горели холодным огнем. – Патрульного уберу. Двое на входе – твои, док. Джисон – прикрытие. Если что... Джисон кивнул, его обычно спокойное лицо напряглось. – Я готов. Но... если они его используют как щит... – Не дадим, – резко оборвал Минхо. Он уже снял с плеча карабин, проверил затвор. – Черен, по моему сигналу. Патрульного – бесшумно. Джисон, следи за окнами и задворками. Никаких геройств. Только точность. * * * В избушке пахло дымом, дешевым табаком и чем-то еще – напряжением, которое висело в воздухе, как натянутая струна. Хенджин сидел на табурете, руки за спиной стянуты наручниками. Над бровью запеклась кровь от удара прикладом, но улыбка не сходила с его губ. Феликс стоял перед ним, расстегнув воротник кителя. Его жесткие глаза изучали пленника, как хищник добычу перед решающим прыжком. – Все еще весел, клоун? Феликс пнул ногой табурет. Хенджин едва удержал равновесие. – Твоя сестренка сбежала. Оставила тебя. – О, она вернется, – Хенджин закатил глаза с преувеличенной мечтательностью. – С цветами и... ну, скажем так, с горячим приветом лично для тебя, капитан. Она у меня внимательная. Феликс резко наклонился, схватив Хенджина за подбородок. – Где они?! Клиника, документы, 83-й – все это прах. Мне нужен он. И врач. Ты знаешь, где они прячутся. Хенджин не отводил взгляда. Веселье в его глазах сменилось на что-то твердое, почти стальное. – Знаю. Но скажи, капитан, – он нарочито медленно провел языком по губам, – почему ты так одержим именно ими? Что они тебе сделали? Или... – он наклонился чуть ближе, шепотом, – кого-то из них ты знал? Лично? До всех этих... Событий? а может в них скрыто что-то очень секретно? Лицо Феликса исказила судорога. Он отшвырнул Хенджина назад, так что тот едва не свалился с табурета. – Заткнись! Ты ничего не знаешь! – О, знаю, – Хенджин выпрямился, игнорируя боль в запястьях. – Знаю по глазам. Там боль. И страх. Как у нас всех, Феликс. Как у тех, кого вы клеймили. Чем ты лучше своих жертв? Капитан замер. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то неуловимое – не гнев, а скорее... признание? Скорбь? Он резко отвернулся, сжав кулаки. – Ты играешь с огнем, сученыш. – Зато как интересно, – улыбнулся Хенджин, но его сердце колотилось как бешеное. Он видел трещину. Маленькую. Но этого было достаточно. Теперь нужно было время. Чтобы Черен успела... * * * Снаружи прозвучал глухой стук. Как будто тяжелый мешок упал в снег. Феликс насторожился, рука потянулась к пистолету. Хенджин внутренне напрягся. Черен... – Капитан! – раздался крик одного из часовых у двери. Феликс бросился к окну. В этот момент дверь избушки с грохотом распахнулась. На пороге стоял Минхо, его карабин был направлен прямо в грудь капитана. Лицо – каменная маска. За его спиной мелькнула фигура Джисона, прикрывающего подступы. – Отойди от него, Феликс, – голос Минхо был тихим, но он резал воздух, как нож. – Сейчас. Феликс медленно повернулся, его пистолет был наполовину вытащен из кобуры. Он окинул взглядом Минхо, Джисона, потом снова Хенджина. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. – Опоздали, доктор. Он уже мой. – Как бы не так! – Хенджин, используя секунду невнимательности Феликса, резко рванулся в сторону, опрокидывая табурет. Наручники звякнули о деревянный пол. Феликс взвел курок. – Стоять! Выстрел грохнул не из его пистолета. Пуля ударила в бревно над головой Феликса, осыпав его щепками. Это был предупредительный. Черен стояла в тени деревьев напротив окна, дымок еще вился у дула ее винтовки. Ее лицо было бледным от ярости и страха – страха за брата. – Руки вверх, капитан! – крикнул Минхо, делая шаг вперед. – Следующая пуля будет в колено. А потом – в другую ногу. Ты знаешь, я не промахнусь. Феликс замер. Его взгляд метнулся от Минхо к Черен, затем к Хенджину, который уже поднялся на ноги, все еще скованный, но с прежней дерзкой усмешкой. Расчет был ясен. Он проиграл этот раунд. Медленно, с ненавистью в каждом движении, он поднял руки. – Джисон, свяжи его, – приказал Минхо, не опуская карабина. – Черен, следи за подходом. Хенджин... – Я в порядке, док, – сказал парень с легкой улыбкой пошатнулся, но удержался. Его взгляд встретился с взглядом Феликса. В глазах капитана не было страха. Была холодная, обжигающая ярость и... что-то еще. Что-то, что заставило улыбку Хенджина на мгновение померкнуть. – Познакомились поближе, – пробормотал он. – Интересный собеседник. Минхо быстро обыскал Феликса, отбросив его оружие. – Говори. Кто знает о вашем местоположении? Когда ждут доклада? Феликс лишь усмехнулся. – Скоро узнаете. Очень скоро. "Проект Лазарь" не прощает потерь. Слово "Лазарь" словно током ударило Джисона. Он побледнел, отступив на шаг. В глазах мелькнуло паническое узнавание, быстро подавленное. Минхо заметил это. Сейчас не время. – Уходим, – скомандовал он. – Черен, забери брата. Джисон, с нами. Феликс... – он толкнул капитана в сторону глубь избушки. – Спи сладко. Когда проснешься – ищи. Они растворились в лесу так же быстро, как появились, оставив связанного Феликса и его оглушенных людей в дымящейся избушке. Хенджин, опираясь на Черен, оглянулся на прощание. Его взгляд еще раз встретился с горящими глазами капитана в дверном проеме. Между ними пролетела невысказанная угроза. И какое-то понимание и жалость со стороны хенджина. Эта игра была далека от завершения. Теперь Феликс знал их лица. Значит, бежать придется дальше. Глубже в тайгу. К новым опасностям. *** Они углубились в чащу, ноги проваливались в рыхлый снег, дыхание рвалось из груди частыми клубами пара. Хенджин, все еще скованный наручниками, спотыкался на каждом шагу, но Черен крепко держала его за плечо, не давая упасть. Минхо шел первым, прокладывая путь, его карабин наготове. Джисон замыкал шествие, нервно оглядываясь – не слишком ли заметны их следы? – Дальше не пойдем, – резко остановился Минхо у скального выступа. – Здесь. За нагромождением валунов зиял узкий проход в небольшую пещеру – естественное укрытие, скрытое от посторонних глаз. Внутри пахло сыростью и мхом, но хотя бы не было ветра. Черен тут же принялась освобождать Хенджина от наручников, используя отмычку из своего сапога. – Почему не пристрелили его? – прошипела она, когда металл наконец щелкнул. – Он же придет за нами. Минхо разводил небольшой костер из сухих веток, стараясь, чтобы дым не был заметен снаружи. – Убить капитана – значит подписать себе смертный приговор. Армия бросит все силы на поиски. А так... – он бросил взгляд на Хенджина, – у нас есть время. Хенджин потер запястья, на которых остались красные полосы. – Он не станет докладывать начальству, – сказал он неожиданно. – Это личная охота для него. Джисон, сидевший у входа, резко обернулся: – Ты что-то знаешь. – Чувствую, – Хенджин потянулся к костру, разминая онемевшие пальцы. –в его глазах была не просто злоба. Была личная история. Черен фыркнула, проверяя патроны в обойме: – Сказочник. Но Минхо задумался. Он видел то же самое – ту странную тень в глазах Феликса, когда тот смотрел на Джисона. – Неважно, – он встряхнулся. – Нам нужно новое укрытие. Глубже в тайгу. Джисон вдруг поднялся: – Я знаю место. Все уставились на него. – Воспоминание? – осторожно спросил Минхо. Джисон кивнул, его пальцы непроизвольно сжали край куртки: – Старая база геологов. На картах ее нет. Черен и Хенджин переглянулись. – Когда ты вспомнил? – Только что, – Джисон прикоснулся к виску. – Когда он сказал "Лазарь". Минхо медленно кивнул: – Тогда веди. Снаружи начало смеркаться. Они собрали скудные пожитки, затушили костер. Феликс, конечно, пойдет по следу. Но теперь у них было преимущество – место, о котором он не знал. И еще кое-что более ценное – кусочек правды, всплывший из глубин памяти Джисона. Как ключ. Как начало разгадки. Как первый шаг к тому, чтобы наконец перестать бежать. *** Тропа, по которой вел Джисон, едва угадывалась под слоем снега — узкая, извилистая, словно протоптанная когда-то одним человеком. Он шел впереди, его плечи напряжены, но шаг уверенный. Временами он замедлялся, прикасаясь к стволам деревьев, будто вспоминая дорогу по шрамам на коре. — Ты уверен, что это тут? — Черен нахмурилась, оглядывая заснеженные склоны. Джисон не ответил сразу. Он остановился перед зарослями бурелома, затянутыми ледяной коркой, и резко дернул в сторону несколько поваленных веток. Под ними оказалась почти незаметная расщелина в скале. — Здесь. Пещера была узкой, но за изгибом скалы открывалось неожиданно просторное помещение — полуразрушенная хижина, встроенная в скалу. Остатки печки, полки с пустыми банками, рваное одеяло на деревянных нарах, черное пятно на полу от костра, тогда джисон боялся делать огонь в печке, вдруг дым из трубы выдал бы его. — Вот черт... — Хенджин засвистел, оглядываясь. — Ты тут жил? Джисон медленно кивнул, его пальцы скользнули по пыльному столу, оставляя след на застывшем слое грязи. — После побега. Не знал, куда идти. Нашел это место... и прятался. Минхо осматривал помещение, его взгляд задержался на засохших пятнах крови на полу. — Сколько времени ты тут провел? — Не помню. — Джисон сел на край нар, его голос стал тише. — Дни сливались. Просыпался, ел снег, иногда находил коренья... Потом начались кошмары. И я ушел. Черен, обычно резкая и колкая, вдруг притихла. Она подошла к полке, взяла одну из банок — внутри засохли остатки каких-то ягод. — И никто не нашел тебя? — Если бы нашли, я бы не сидел тут сейчас. Хенджин ухмыльнулся, разваливаясь на полу у печки. — Ну что ж, уютненько. Гораздо лучше, чем мерзнуть в снегу. Минхо тем временем уже разводил огонь в старой печурке. — Мы останемся здесь на пару дней. Пока не решим, что делать дальше. Джисон сидел, глядя на огонь. В его глазах отражались языки пламени, но взгляд был где-то далеко. — Феликс... он не остановится. — Мы знаем, — Черен бросила в печку сухую ветку. — Но теперь у нас есть преимущество, — Минхо достал из рюкзака украденные документы. — Мы знаем, что ищем. Хенджин поднял бровь: — А именно? — "Проект Лазарь". Тишина повисла в воздухе. Даже Хенджин перестал улыбаться. Джисон сжал кулаки. — Я вспомню. Должен вспомнить. Черен неожиданно встала и подошла к нему, бросив ему в колени шерстяное одеяло, которое нашла в углу. — Выспись сначала. Потом будешь вспоминать. Джисон посмотрел на нее, удивленный. Черен уже отвернулась, делая вид, что проверяет патроны, но в углу ее глаза что-то блеснуло. Хенджин усмехнулся, растягиваясь у огня. — О, моя сестренка становится мягкой. Конец света близок. — Заткнись, — бросила Черен, но без привычной злости. Минхо наблюдал за ними, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло что-то похожее на тепло. Они были изранены, загнаны в угол, но они были вместе. А это уже что-то значило. *** Ночью, когда другие спали, Джисон сидел у потухающего огня, разглядывая свои руки. Воспоминания возвращались обрывками — скальпель, окровавленные трупы, темное маленькое помещение... Рядом кто-то пошевелился. Минхо сел напротив, взял термос и налил чая в пластиковый стаканчик протянув ему дымящегося чая. — Снова не спится? Джисон принял стакан, почувствовав тепло через холодные пальцы. — Боюсь заснуть. Кошмары. Минхо кивнул, как будто понимал. Может, и понимал. — Ты не один. Джисон посмотрел на спящих Хенджина и Черен — брат раскинулся, как звезда, сестра спала, свернувшись калачиком, но с ножом в руке... Ух опасная девушка.. — Я знаю. Они молча пили чай, слушая, как за стенами пещеры воет ветер. Завтра будет новый день. Новые опасности. Но сейчас, в этой тишине, было что-то ценное. Что-то, за что стоило бороться.