Вылечить боль

Вечер прошёл очень странно. Пьетро так и не проснулся после того, как заснул пару часов назад. Джарвис контролировал его состояние и говорил, что в целом всё было хорошо — мальчик просто выдохся за последние несколько дней и ему нужен по настоящему крепкий сон. Ванде удалось помыться самой из душа, но только после того, как ей чётко всё объяснили и убедили в том, что температура воды может быть приятной для тела, а не слишком обжигающей или слишком ледяной. Питер расплакался от одного упоминания воды. Поэтому его помыли также, как и Пьетро — влажным полотенцем. Делала это Наташа под присмотром Клинта и Ванды. Почти всё время девочка держала малыша за руку. Он правда был очень смелым — и за это получил от Клинта небольшой игрушечный самолётик (Бартон сказал, что его старший сын нисколько не расстроится, когда узнает, куда делась его игрушка). Ближе к ночи, когда уже всем нужно было ложиться спать, Ванда и Питер отказались делать это, пока несколько кроватей не сдвинули вместе, чтобы дети поместились все втроём. Двух кроватей оказалось достаточно, чтобы на них уместилось три маленьких тела. Мстители не смогли уйти спать все сразу — решили, что обязательно кто-то должен остаться присматривать за детьми помимо Джарвиса. Но поначалу они даже не могли договориться, кто это будет делать — дело дошло даже до настоящего спора. Всем хотелось остаться рядом с малышами, особенно после того, как стало известно, что они пережили. В итоге спор выиграл Стив, аргументировав тем, что ему с сывороткой сон нужен гораздо меньше, чем остальным, тем более после изнурительной битвы, хотя Роджерс понимал: после всего увиденного Мстителям вряд ли удастся заснуть. Понадобилось ещё немного пререканий перед тем, как проигравшая часть команды сдалась и разошлась по своим комнатам, а Стив остался один. В основном он просто ходит по коридору, потому что боится нарушить (вероятно всего) чуткий сон детей. Смотрит за ними в большое стекло, которое направлено прямо в палату, и кажется, что пока всё хорошо. Дети сильно прижимаются друг к другу, спокойно дышат. По крайней мере в это хочется верить. Тишина стоит ещё около получаса, пока Стив не слышит размеренные шаги, идущие в его сторону. Роджерс оборачивается и его взгляд тут же меняется с обеспокоенного на наигранно-недовольный. — Тебе нужно поспать. — Нет. — Да. Тебе нужно поспать, Тони. — Я не могу спать. По крайней мере, спокойно. — Тогда надо поспать хотя бы беспокойно. — Отличная идея, — хмыкает Старк и закатывает глаза — он так делает всегда, когда говорит с сарказмом. Стиву понадобилось время, чтобы это осознать и понять. — Займусь этим, как только мы узнаем что-то про детей. Стив выдыхает. Тони всегда такой. Немного упрямый, обожающий говорить с издёвкой и ироней. И команде как-то приходится с этим всем уживаться. Старк останавливается около окна, смотрит вперёд на три маленьких тела, свернувшихся в один большой клубок. Питер — посередине, Ванда и Пьетро по краям, но последний, кажется старается укрыть обоих младших от лишних глаз. Их еле-еле как уговорили взять три одеяла, а не одно на всех — дети привыкли пользоваться только одним на всех за последние несколько лет. Тони нашёл самые тёплые пледы, которые есть в его башне, лишь бы малышам было поуютнее. Стив подходит к нему сзади, справившись со своим гневом. Точнее, гнева не было, есть только лёгкое беспокойство. Он приобнимает Тони за талию. — Ты ещё не доложил о них Фьюри? — тихо спрашивает Стив. Знает, как Тони отреагирует, поэтому сжимает крепче, сразу же извиняясь за свой вопрос. — Ну конечно нет, — фыркает Тони, переводя взгляд на мужа. — Это нужно сделать. — Ага, чтобы он их забрал, — мужчина старается сдерживать свои эмоции. Последние полдня они были слишком яркими. — Я не хочу, чтобы дети снова стали подопытными крысами, только теперь уже у Щита. Пусть лучше будут здесь, с нами. В безопасности. И под нашим присмотром. — Но как мы можем обеспечить им безопасность? Да и воспитание тоже… из нас всех разве что Клинт точно знает, что нужно детям. — Никто не знает, что нужно детям. У всех в головах самые разные вещи и желания, мечты и фантазии, но у этих ребят в голове только боль. И мы должны это исправить… тем более, я уже пообещал им, что они будут в безопасности, — Тони заканчивает говорить чуть тише, разворачивается, чтобы снова посмотреть в медблок. — Я тебя полностью поддерживаю, Тони, — произносит Стив. — Но ты же понимаешь, что… мы просто не сможем скрыть это всё от Щита? Пусть у Фьюри всего один глаз, но он им замечательно видит. — Я знаю, — отвечает Старк, стиснув зубы. — Я что-нибудь придумаю. Но дети отсюда никуда не поедут. Мне плевать, сколько времени потребуется на то, чтобы они начали доверять нам, мне плевать на то, что у них есть силы, о которых мы пока почти ничего не знаем, но… они останутся здесь, — твёрдо заканчивает мужчина. И Стив знает — это слово он сдержит. Тони молчит всего пару секунд, а потом говорит: — Пойду заварю кофе. — Для него уже поздно. Ты не сможешь заснуть. — А кто-то сказал, что я собираюсь ложиться? Стив хочет нахмуриться, ответить что-то своему мужу, но не успевает, потому что Старк тотчас исчезает из коридора. Он снова остаётся один в тишине.

***

Ночью в башне тихо и спокойно. На нижних этажах давно стихли звуки упорной работы: все сотрудники давно уже ушли. Да и на этаже Мстителей тоже очень тихо, что, признаться, даже странновато. Обычно нет-нет, да кто-нибудь пройдёт из комнаты на кухню, включит микроволновку или телевизор, создавая лишний шум. Но сегодня здесь не раздаётся ни звука. — Джарвис, вези меня на кухню, — говорит Тони, как только заходит в лифт. — Слушаюсь, босс. Там вас ожидает Тор. — Златовласка уже прилетел сюда? — мужчина с удивлением поднимает брови. — И ничего не сломал в этот раз? Обычно, когда в башню заглядывает Тор, это чётко ощущается: что-то падает, грохочет, трясётся, а иногда даже взрывается. Но сейчас Тони не чувствовал абсолютно ничего. — Да, босс. Сегодня Мистер Тор приземлился у нас гораздо тише обычного. Да и сейчас он выглядит хмурым. Теперь же Тони ещё сильнее напрягается. От Тора — жди беды. От хмурого Тора — жди ещё бо́льших неприятностей. Джаврис открывает дверь лифта, и мужчина выходит в тёмный коридор, где сразу включается лёгкая подсветка, чтобы она не раздражала глаза. Отсюда видно, что в кухне горит свет. Значит, там действительно кто-то есть. — Доброй ночи, — Старк заходит туда и видит Бога Грома, сидящего за столом. Выглядит он действительно очень сосредоточенным. — Обычно в гости не заваливаются посреди ночи. — В Асгарде другие порядки, — отвечает Тор, поднимая голову. — Здравствуй, Старк. — И тебе привет. Ты насколько к нам? — Насколько нужно. Тони вопросительно вскидывает брови, но Тор не понимает этого жеста. Просто сидит молча в ожидании, когда мужчина продолжит разговор. Бог Грома не разбирается в намёках ещё сильнее Стива. — И… — пытается протянуть Старк. — Насколько это нужно… нам? — Да, — Тор твёрдо кивает. — Конечно, мне придётся вернуться к себе, если в Асгарде произойдёт что-то серьёзное… — он слегка хмурится, как будто ему не нравится такой исход событий. — Но пока что там всё спокойно. Отец и мать отлично со всем справляются, а Локи не бушует. — Отлично, но, у нас не планируется в ближайшее время каких-либо миссий, — Тони подходит к кофемашинке, берёт одну из кружек, оставшихся около неё ещё с утра, и начинает заваривать себе кофе. Тору не предлагает — знает, что тот согласится только на пиво (мидгардское его совсем не берёт, поэтому он пьёт его как чай). — А я не о миссии, Старк. Я поговорил с Брюсом. Он рассказал, как прошла ваша миссия, — голос Бога звучит настолько… непонятно: сухо, твёрдо, с какой-то ненавистью и будто идёт со всех углов сразу, что Тони даже на секунду забывает, как говорить. — Здоровяк не спит? — всё, что удаётся спросить у мужчины. — Нет. Никто не спит. Значит, зря Стив ругался на своего мужа за то, что тот не в постели. Оказывается никто не спит. Можно снова всем собраться около медблока, сесть под стеклом и в десять с лишним глаз продолжить следить за детьми — это единственное, что они сейчас могут делать. — Я могу увидеть ребят, которых вы забрали с базы? — спрашивает Тор. Нет, чёрт, Тони боится. Он в жизни не видел Бога Грома настолько серьёзным. — Они сейчас спят… — отвечат Старк. — Я не собираюсь их будить. Просто… Хочу увидеть. — Сейчас пойдём. Они находятся ещё некоторое время на кухне в полной тишине. Тони ничего не предлагает Тору — тот знает, что может брать здесь всё, что захочет. С одной оговоркой, стараясь не сломать. Наконец-то кофе заваривается, и мужчина делает глоток. Горячий, крепкий, всё, как он любит. Тони быстро готовит второй напиток — мятный чай для Стива. Тот никогда не пьёт кофе по ночам, хотя оно совсем не влияет на его организм. Наконец они снова оказываются в коридоре медблока. — Стив, — Тор окликает Роджерса, когда подходит ближе. Он старается говорить тише, но у него всё равно получается достаточно громко — такой уж у него голос. Но должно быть в палате совсем ничего не слышно. — Здравствуй, Тор, — они жмут друг другу руки, Стив внимательно смотрит на Бога и ничего не произносит. Всё понимает по глазам. — Что с ними? — Мы не знаем. Но Джарвис говорит, всё относительно в порядке. — Что вы сделали с базой? — Уничтожили. Тор сильно сжимает губы. — А с докторами Гидры? — Всех убили. — Жаль, что нельзя их воскресить, — сухо произносит Тор. — В Асгарде к таким тварям применяется особое наказание. Их воскрешает магия моей матери, когда они находятся на грани гибели, чтобы они умерли ещё один раз. И так может продолжаться сутками. Адская боль, которая никак не заканчивается. И когда наконец наказуемый уже перестает молить о пощаде, его убивают еще три раза, а в четвёртый — посмертно…

***

Питер приоткрывает глаза. Он слегка дрожит, хотя лежит между Вандой и Пьетро, укрытый тёплым одеялом — всё равно холодно. Сейчас в комнате, в которой они находятся, достаточно темно. Свет пробирается только через недо конца закрытые шторы — сегодня луна светит особенно ярко. Рядом с собой Питер ощущает всё то, к чему привык, кажется, за всю свою маленькую жизнь — с одной стороны спина Пьетро, а с другой — тело Ванды. Во сне они всегда прижимаются близко друг к другу. Так теплее. И безопаснее. Сейчас Питер всегда спит посередине, потому что он самый маленький. Но малыш уже для себя решил — как только он подрастёт, то будет прикрывать Ванду и Пьетро. Он тоже станет тем, на кого всегда можно будет положиться. Питер невольно задумывается о том, что с ними будет дальше. Он совсем ничего не помнит о своём прошлом. Даже родителей: их имена и то, как они выглядели. Только очень мутные картинки в голове, но даже взгляды взрослых затерялись в водовороте плохих воспоминаний. Пьетро и Ванда как-то рассказали Питеру, что у каждого ребёнка есть мама и папа. Что они любят и заботятся о своём ребёнке. И заверили его, что они были даже у Питера. Пьетро и Ванда рассказали и о своих родителях, сказали, что Питер, должно быть, очень сильно понравился бы им, если бы они были живы. Питер начал верить — его настоящие родители тоже любили его, если… Если бы они были здесь. Но Питер как будто всю жизнь жил в клетке. Его даже зовут не Питер — он Паук и должен окликаться только на эту фразу. Но за сегодняшний день к нему часто обращались как к Питеру, называли очень милыми прозвищами, и это очень приятно. Ему конечно было страшно, когда рядом не оказывалось Пьетро или Ванды. Или когда Ванда показывала всем то, что дети испытали в прошлом — Питеру стало совсем плохо. Но хорошо, что рядом находился Стив. Это было какое-то совершенное новое ощущение для мальчика, которое он раньше никогда не чувствовал. Его можно было сравнить с тем, когда Питер засыпал между Вандой и Пьетро, зная, что в ближайшее время их точно не потревожат. Но при этом понимал: совсем скоро начнётся утро, когда снова будет страшно и больно. Но всё же было несколько часов спокойствия перед тем, как начнутся очередные опыты. Со Стивом же всё было иначе. Скорее, Питер верил, что теперь всё поменяется, но в более хорошую сторону. Просто Стив так нежно прижимал его к себе, говорил таким мягким голосом, что действительно хотелось верить: они в безопасности. Теперь точно навсегда. Питер выныривает из своих мыслей, когда слышит щелчок двери. В комнату проникает тонкая полоска света. Он боится, натягивает одеяло почти до подбородка и испуганно хлопает заспанными глазками. — Хэй, Пит, всё в порядке. Голос принадлежит Стиву. Мальчик вздыхает и слегка выглядывает из своего укрытия. Стив ласково улыбается ему, и эта улыбка дарит покой. — Никаких проблем? Малыш кивает пару раз, и его взгляд тут же переходит на соседнего человека, который стоит рядом с Роджерсом, вот только… человек ли это? Большой, даже больше Стива, в какой-то броне с красным плащом сзади. Волосы мужчины спадают до самых плеч и как будто даже светятся в темноте. А его глаза — ярко-голубые, смотрят как-то по особенному твёрдо, но при этом тепло. — Это наш друг, Тор. Тор ему улыбается, и улыбается как-то… Совсем необычно. Почему-то его совсем не хочется боятся, хотя мальчик видит Тора в первый раз. — Мы тебе можем как-то помочь? — следом раздаётся тихий голос Тони, видимо, он не хочет случайно разбудить двух других детей. На самом деле, удивительно, что Ванда и Пьетро до сих пор не проснулись. Обычно они всегда вставали, если хотя бы один из ребят начинал ворочаться из-за кошмара, либо покидал своё место, на котором спал. Но сейчас, видимо, они слишком сильно выдохлись за целый день — он был слишком эмоциональный, а потому организм просто восполняет недостатки сна, которые накопились за всё время пребывания в Гидре, поэтому дети не просыпаются. Питер не сразу понимает, что он никак не ответил на вопрос, поэтому Старк уточняет: — Пит, ты хочешь пить? Или кушать? Мальчик качает головой, смущённо прикусывая губу. — Бр-р-р… — Бр-р-р? — переспрашивает Тони, задумчиво хмуря брови. Он может решить самые нерешаемые задачи по математике с физикой, но эту детскую задачку пока не способен сходу понять. — Смею предположить, что ему холодно, — вдруг говорит Тор. Питер тут же начинает кивать, параллельно с этим посильнее кутаясь в одеяло. — А знаешь, какое самое лучше средство от холода? — таинственным голосом продолжает Тор, приседая на корточки. Питер подползает поближе к краю кровати, и теперь они находятся почти на одном уровне. Глазки мальчика блестят от предвкушения — он хочет узнать, что помогает бороться с холодом! — Объятия! Готов поспорить, мои — самые тёплые, — Тор улыбается самой доброй улыбкой во всей вселенной. Питер немедленно вытягивает ручки вверх. За сегодняшний день он много раз был на руках. И ему это понравилось. Конечно, Ванда и Пьетро тоже носили его на руках, но это ощущалось как-то по-другому. Хотелось почаще быть на руках взрослых. — О, Пит, ты хочешь пообниматься с Тором? — шёпотом спрашивает Тони, немного удивлённо. Мальчик осознанно кивает, слегка смущаясь. Стив и Тони переглядываются: может им с самого начала следовало позвать Тора в башню? Раз ребёнок его нисколько не испугался, а наоборот, сразу потянулся к нему, хотя до этого всё время прижимался к кому-то из старших детей. — Ну конечно, всё что захочешь, — Тор легко подхватывает его, достаёт из плена одеяла и прижимает к себе. Теперь, когда Питер находится на руках у Тора, он может разглядеть его получше. Голубые глаза мужчины кажутся уже вовсе не голубыми. Малыш даже не знает, что это за цвет — создаётся ощущение, что это несколько цветов в одном цвете разом. Раз в месяц Питера, Пьетро и Ванду зачем-то выводили ночью на крышу. За ними оставляли присмотр, а спали дети в тесной клетке. Прутья неприятно тыкали во всё тело, было ещё холоднее, чем всегда, но Питер обожал такие ночи. Дети смотрели вверх, в самое небо. Хотя обзор перекрывали всё те же прутья стальной клетки, было хорошо видно ночное небо с россыпью мерцающих звёзд. Питер мог часами смотреть наверх и не спать — так ему нравилось делать это. Ванда рассказала малышу, что всё то, что он видит наверху, все эти звёзды и луну — это космос. Сейчас Питер видит в глазах Тора целый космос. Мальчик от смущения утыкается Тору в шею. Тот посмеивается и начинает покачивать его на руках. — Следующий пункт для того, чтобы победить холод — горячий шоколад или какао. Хочешь подкрепиться? Бог Грома продолжает говорить с ребёнком, а Тони всё ещё не может понять, чёрт возьми — как у него так хорошо получается? Чем он заслужил такое доверие к нему со стороны Питера? Но наверное, пусть лучше будет так, чем Питер будет бояться Тора и остерегаться его. — Шоко… шоколад? — Ага, шоколад, — с довольным видом кивает Тор. — У нас в Асгарде такого нет, но здесь это мой самый любимый напиток. Малыш ещё больше удивляется. — Асгад? — Асгард, — подтверждает мужчина, ещё больше умилясь ребёнку. — Если хочешь, я могу тебе рассказать про него. У меня есть много увлекательных историй. Питер смущенно кивает. Он окончательно перестаёт хотеть спать. — Что ж, тогда пойдём на кухню за горячим шоколадом… Тони, возможно нам потребуется помощь. — А? — Если ты конечно не хочешь, чтобы я сломал очередную твою чудо-машину. — Конечно, — Старк только сейчас отмирает, возвращается в реальность из своих мыслей и обращается к Стиву. — Пойдешь с нами? На что Роджерс отрицательно качает головой. — Побуду с детьми. Вдруг проснуться. В этом есть смысл. Тони боится представить, как бы они разволновались, проснувшись в незнакомом месте и заметив, что Питера рядом нет. Поэтому пусть лучше Стив останется с Вандой и Пьетро, чтобы, в случае чего, их сразу можно было успокоить. — Ладно, пойдём за горячим шоколадом, — Тони первым покидает блок, осторожно приоткрывая дверь. На кухне Старк снова занимает место около зоны для готовки. Здесь помимо плиты находятся куча разных машин, которые он создал сам: они и кофе варить могут, и плов готовить. Но сейчас Тони подходит к той, которую использует не так часто. В неё нужно налить необходимое количество молока, добавить шоколад, и прибор сделает всё сам. Пока Тони разбирается с шоколадом, Тор и Питер идут к очень необычному месту на кухне — это большое мягкое кресло. В помещении два таких, они стоят чуть поодаль основного стола, зато между ними есть другой более маленький столик. Обычно эти места занимают два Мстителя, которые первыми закончили есть, но всё ещё хотят побыть в кругу команды. Если же прилетает Тор, синее кресло его — на нём удобно сидеть, расставив ноги широко по сторонам. — Асгад, — Питер как бы напоминает о том, что Тор обещал рассказать ему. — Да, Асгард, — Бог устраивает мальчика поудобнее на груди, накрывая своей большой рукой. — Это место откуда я родом. Небывалой красоты, величественный замок. Говорят, что иногда, в ночь, когда на небе не будет ни облачка, если долго долго всматриваться вверх, можно увидеть, как блестит шпиль нашего дворца… — Космос? — тихонько спрашивает Питер. — Да, кажется, вы называете это место космос, — кивает Тор. — Ты знаешь что такое космос, карапуз? — Тони подходит ближе, ставя на столик кружку с горячим какао. Он говорит негромко, чтобы случайно не прервать это спокойствие, которое царит на кухне поздней ночью. — Ванда… сказала, — смущённо признается мальчик. Видно, что ему тяжело даётся озвучивать свои мысли. Тони уж точно не знает, как должно идти развитие детей, поэтому без понятия, есть ли у Питера задержка в развитии или он просто не очень любит говорить. — В космосе много всего увлекательного. Звёзды, планеты… — И даже Асгард, — добавляет Тор. Он берёт кружку с горячим шоколадом, предлагает её мальчику. — Но такая вкуснятина готовится только у вас. Питер легонько улыбается, он никогда не пробовал горячий шоколад. На пару секунд мальчик, конечно, замирает в замешательстве. Можно ли пить незнакомый напиток? У Гидры ребята были осмотрительны даже к обычной воде… Пьетро всегда пробовал незнакомое самым первым. Как самый старший и как тот человек, который… Ну, в общем, он совсем не жалел себя — ему лишь хотелось, чтобы Ванда и Питер не пострадали. Но сейчас Пьетро спит, будить по такой мелочи его уж точно не хочется… — Не бойся, карапуз, это просто горячий шоколад. Он вкусный. Я уверен, тебе понравится. Мальчик думает ещё немного. В конце концов, если всё будет хорошо, он обязательно скажет Пьетро и Ванде, что этот напиток можно пить. Они будут рады! Так что… Питер делает маленький глоток. Немного горячо, но действительно очень вкусно! Кажется, малыш ничего вкуснее в жизни не пил. Он делает ещё глоток, более уверенный, и чувствует, как по телу разливается тепло. Тор и Старк наблюдают за ним, в душе каждый радуется, что Питеру нравится горячий шоколад. — Вкусно? — интересуется Тони. Питер кивает. — Ну и отлично, карапуз. — Так, на чём мы остановились? — припоминает Тор. — Космос, — тихонько подсказывает мальчик. — Хочу туда. — Хочешь в космос? — Вжу-у-ух! — Питер рукой изображает ракету, которая летит ввысь. Тор и Тони посмеиваются с этого. — Думаю, пока что ты ещё слегка маловат, чтобы летать в космос, — мягко замечает Старк. — Но когда ты станешь постарше, я уверен, ты обязательно сможешь туда полететь. Глазки ребёнка озаряются задорным светом. — И я обязательно покажу тебе Асгард, — дополняет Тор. — В наших краях, признаться, осторожно относятся к гостям из здешних мест. Но такой малыш как ты определённо понравится всей моей семье. Питер искренне улыбается. Сейчас в сильных объятиях Тора, с кружкой горячего шоколада в руках, он чувствует себя самым счастливым мальчиком во всей Вселенной.