Вылечить боль

— Босс, думаю, вам следует доложить, что у детей поднимается температура. У Ванды и Питера она повысилась на четыре и три градуса, — голос Джарвиса — единственный, который звучит достаточно громко и чётко. Наташа тихо переговаривается с девочкой, в основном просто обнимает её. Стив занимается Питером. Он даже прекратил попытки доказать малышу — всё будет в порядке, просто старается давать тепло, покачивает ребёнка, пока тот цепляется за него как за спасательный круг. Остальные молчат. — Спасибо, Джарвис, — хрипло отзывается Тони. Во рту пересохло. А перед глазами всё ещё стоит картинка истязаний Пьетро. Сейчас ребёнок лежит без сознания в медблоке. Один. Нужно вернуться к нему и начать делать хотя бы что-то. Старк оглядывает своих товарищей. Пока Стив и Наташа заняты детьми, Баки и Клинт пытаются совладать со своими эмоциями. Брюс куда-то исчез. Наверное, тем лучше. Не стоит лишний раз пугать ребят зелёным монстром. — Босс, хочу напомнить вам, что сегодня ночью в башню должен прибыть Тор. — Чёрт, я совсем забыл об этом, — ругается Старк. В другой раз он и остальные Мстители, конечно, были бы рады другу. Но точно не сейчас. — Тони, — Стив качает головой. Мужчина замечает перепуганный взгляд Питера, который не сходит с него. — Прости меня, карапуз. Я ни в коем случае не хотел на тебя ругаться, — Тони пытается легонько улыбнуться. Питер всхлипывает, но, кажется, принимает извинения, снова утыкаясь мокрым личиком в грудь Стива. — Я хочу вернуться к брату… — тихонько бормочет Ванда. — Конечно, милая, — Наташа не прекращает поглаживать её по волосам. — Мы сейчас пойдём к Пьетро. — Да, его нужно проверить, — соглашается Старк. Он ощущает во рту кислоту, когда снова представляет всё то, что видел пару минут назад. Мстители вместе с детьми возвращаются в медблок. Баки разогревает немного куриного бульона для детей. Девочка в основном просто помешивает еду ложкой, не собираясь есть. Она кормит Питера, тот съедает всю тарелку. Становится радостно от мысли, что хоть у одного ребёнка не испортился аппетит. Но проблема остаётся проблемой — непонятно, что делать взрослым. Нужно осмотреть детей, начать их лечение, в конце концов узнать, что у них за способности. Но, кажется, это всё сделать просто невозможно. По крайней мере не за раз и не в ближайшее время. Проходит, наверное, целый час, и Пьетро начинает приходить в себя. Ванда всё время сидела рядом с ним, при этом поглядывая на самого младшего из детей — Питер до сих пор прижимается к Стиву, крепко вцепившись кулачками в его рубашку. Он отпустил мужчину только для того, чтобы пообедать, а потом снова вернулся к нему. Роджерс совершенно не против этого. Пьетро слегка стонет, и всё внимание сразу переключается на него. Он приоткрывает глаза, не понимая, где сейчас находится. Ванда в ту же секунду хватает брата за руку. Мальчик даже не пугается, должно быть, чувствуя тепло близкого человека. — Ты как? — тихонько спрашивает она. Ребёнок оглядывает всех туманным взглядом. — Нормально, — отвечает хрипло. — Мне кажется, это не так, — с лёгкой усмешкой замечает Тони. Осознает, что смех для него — это защитная реакция. — Хочешь воды? Пьетро кивает. — Я сама, — Ванда берёт стакан, наполненный водой и поит своего брата. Потом он снова откидывается на подушки. Голова трещит, всё тело ломит, а горло болезненно першит. Отвратительные ощущения. Но по крайней мере, Пьетро находится в сознании. — Хэй, малыш… Кто-то окликает Питера, но он, не обращая на это внимание, забирается к Пьетро с другой стороны. Мальчишка болезненно морщится, но не отодвигает ребёнка, позволяя ему лечь под бок. — Так, отлично, раз пока все находятся с нами, нужно воспользоваться этим… — Старк привлекает к себе внимание детей. Даже маленького Питера. — Что ж, так… — Тони не знает, что стоит сказать. Но понимает — окончательное решение за ним. По крайней мере, он должен озвучить какой-то план действий, хотя бы потому, что мужчина — владелец башни. — Ребят, я сейчас не буду стесняться в выражениях… у вас… у вас была дерьмовая жизнь. Это правда. Но всё может измениться. Здесь, в башне, вы под нашей защитой. Вам больше не нужно никуда бежать, не нужно прятаться. И вам никто не причинит боль. Иначе больно уже сделаю я. Мы все, — поправляется Старк, когда смотрит на своих товарищей и самых близких людей. — Так как насчёт попробовать довериться нам? Позволить нам о вас позаботиться? — Мы сами можем это прекрасно сделать, — дрожащим голосом произносит Пьетро. — Я вижу, малыш, — отвечает Старк. Он бы сейчас съязвил. Но с ребёнком — нет. Не при каких обстоятельствах. — Но это не значит, что вы должны это делать. Ванда резко хватает брата за плечо, он оборачивается к ней. Бог его знает, какая связь между близнецами, но требуется меньше минуты на то, чтобы Пьетро кивнул, поджимая губы. Они даже и не говорили ни о чём. Просто смотрели друг на друга. — Что нам нужно делать? — внезапно спрашивает Пьетро. Тони даже теряется, когда слышит это. — Вам — ничего, — его спасает Стив. — Теперь вы — наша забота. — Но… почему? Мы же вам по сути никто. И вы не обязаны нам помогать. — Во всяком случае мы — те, кто всегда помогает. Просто так, — пожимает плечами Роджерс. — Нам не нужны какие-то причины для помощи. Мы просто делаем это. Но вы дети и поэтому… поэтому вас должны поддерживать взрослые. Тем более сейчас, когда вы… — мужчина набирает побольше воздуха, вспоминая всё то, что видел на экране, — когда вы столько пережили. Мы можем начать с чего-то простого. Чтобы было легче и вам, и нам. — Я даже помыться сам не смог, — нервно хмыкает мальчик, как бы намекая на то, что он не может самостоятельно выполнить даже самые базовые действия. — С этого и начнём, — Клинт, который молчал всё время с того момента, как они надели на Наташу шлем, вдруг заговорил. — Пока не будем снова пытаться принять ванну или душ. Это ни к чему не приведёт. Можно попробовать вас вымыть мокрым полотенцем. Пару раз, когда мой сын очень сильно болел, он напрочь отказывался ходить в ванную. Тогда я обтирал его влажным полотенцем. Это, конечно, не замена полноценному душу, но лучше, чем ничего. — Можно попробовать, — тихо соглашается мальчик, кивая. Честно говоря он сам хочет смыть всю эту грязь и наконец ощутить себя чистым. — Хорошо, — спокойнее выдыхает Клинт. — Хорошо. Чтобы разговор не заходил в тупик, Тони командует: — Так, тогда сейчас подготовим всё, чтобы затем вы смогли отдохнуть и наконец нормально выспаться. Стив набирает тёплой воды в ведро, Баки приносит мочалку, шампунь и гель. Клинт самостоятельно выбирает полотенце — это не трудно сделать, у Тони целая гора абсолютно любых вещей. Остальные заняты тем, что пытаются как-то отвлечь детей, но это получается плохо. В итоге Ванду и Питера приходится на время вывести в другую палату, пока Клинт разбирается с Пьетро. Их оставляют вдвоём — так всем будет спокойнее и лучше. Для начала Бартон садится напротив ребёнка и оценивает его вид. Хуёво. По-другому не скажешь. Мальчик лежит с полуоткрытыми глазами, слегка трясётся. Наверное, ему снова стало плохо. Клинт думает о том, что нужно как-то заставить Пьетро принять лекарство, но как сделать это, в очередной раз не травмировав ребёнка, непонятно. Во всяком случае на Бартоне сейчас лежит другая работа, и он намерен её выполнить как можно скорее и лучше. — Хэй, приятель. — К-клинт? — слегка всхлипывает Пьетро. Похоже, ему стало только хуже. — Ага, это я, малыш. Плохо себя чувствуешь? Только честно. Мальчик кивает. Бартон сидит рядом с ним на стуле, положив руки на бортики кровати. Старается не смотреть с жалостью. Но перед глазами только картинка того, как мальчишка решил защитить своих родных ценой собственного тела. — Как думаешь, я могу до тебя дотронуться? Я буду очень осторожен. Ребёнок устало кивает. Клинт аккуратно касается его ладони, мягко перебирая пальцы. — Мы больше не заставим вас ходить в ванную, ребята, — произносит Бартон то решение, которое приняли взрослые с час назад. — Или душ. Но вам всё равно нужно смыть грязь, чтобы почувствовать себя лучше. — М-м-м… — Знаю, знаю. Не очень хочется. — Может… покончим с этим поскорее? — вдруг предлагает мальчик. — Я тоже такого же мнения, друг. Хочу, чтобы ты наконец отдохнул по нормальному. Всё это время Клинт не прекращал поглаживать его. Движения мужчины не были противными или… странными. Они не были болезненными и совсем не походили на те, которые доводилось ощущать Пьетро от разных людей из Гидры. Скорее, они просто были нежными, заставляли чувствовать себя в безопасности. — Давай начнём. Клинт приспускает полотенце, в которое завёрнут мальчик, до живота. Второе — пока что чистое и сухое, опускает в тёплую воду и осторожно прикладывает его к телу Пьетро, следя за его реакцией. Ребёнок сжимается, но почти сразу же расслабляется. — Вот так, всё в порядке. Бартон протирает его кожу, на которой засохло достаточно много пыли и даже крови. Он проделывает эту процедуру ещё несколько раз, а затем заменяет полотенце мягкой мочалкой, на которую добавляет гель с запахом молочного шоколада и апельсина. — Вкусно пахнет, — застенчиво произносит Пьетро. — Вкусно? — посмеивается Клинт. — Угу… — Что ж, это отлично. Гель действительно пахнет шоколадом. Следующие несколько минут также проходят хорошо. Бартон обращается с мальчиком достаточно осторожно, боясь причинить лишнюю боль. Смывая с него кровь и грязь, он находит всё новые и новые синяки с порезами. На бледном худом теле практически нет живого места. От этого к горлу подкрадывается неприятный комок, но Клинт сдерживает себя, чтобы не показывать эмоции ребёнку. Затем он моет его ноги и наконец останавливается, как-то уж слишком много времени тратя на замену воды. — Пьетро, нужно помыть тебя чуть выше бёдер тоже, — наконец осторожно говорит Клинт. Мальчик замирает, нервно сглатывая. — Но я не буду этого делать, пока ты не дашь своё согласие. — Всё в порядке… Это не так. — Можно я спущу полотенце вниз? — на всякий случай уточняет Бартон. — Да… — Пьетро прикусывает язык, но всё же резко произносит: — П-подожди… — Хорошо, — Клинт останавливается. Даёт парнишке восстановить дыхание. Пьетро чувствует себя странно. Он попросил мужчину остановиться и тот сделал это. Неужели, так было можно? — Там нет ничего такого, чего бы я не видел, и Пьетро… я не собираюсь делать тебе больно, — продолжает объяснять Клинт. — Никто не собирается. Твоё тело — это только твоё тело. И его касаться можешь только ты, — наверное, стоило сказать эту ребёнку до того, как мужчина приступил к мытью. — Или другой человек, если ты этого действительно хочешь. Сейчас у нас вынужденная ситуация, но я спрашиваю у тебя, могу ли сделать это. Так должен спрашивать каждый человек. У мальчишки колотится сердце, а тело ходит ходуном. Он думает о том, что говорит Клинт. Пытается понять и до него доходит осознание: Мстители видели. Они видели всё. — Ванда… Ванда показала вам… — Не вини её, — тихо отвечает мужчина. — Правда. Она хотела как лучше. Пьетро отворачивается к окну, пытаясь скрыть слёзы на глазах. Это слёзы усталости, страха, боли и отчаяния. И мальчик старался их сдержать слишком долгое время. — Ох, малыш, — Клинт говорит это с грустной улыбкой на лице. Он начинает поглаживать ребёнка по волосам. — Мне жаль. Мне очень жаль, Пьетро. Ребёнок тяжело сглатывает, пытается прекратить плакать — сейчас точно не время. Клинт не высмеивает его, не пытается сделать больно, наоборот, он просто рядом и от этого становится хорошо. Пьетро тихо произносит: — Давай… давай уже закончим с этим. — Давай, — соглашается мужчина. Понимает, что Пьетро, наверное, просто хочет побыть один или со своей сестрой и Питером. По крайней мере, он хочет отдохнуть. — Ты можешь сделать это сам. Я просто буду рядом на случай, если вдруг понадобится помощь. Мальчик кивает пару раз, Клинт пододвигает ближе к кровати ведро, ещё раз мочит в нём полотенце и мочалку, укладывает их рядом с Пьетро, чтобы ему можно было не тянуться за ними слишком далеко. — Сейчас постель мокрой станет, — ребёнок препятствует этому действию, достаточно резко приподнимаясь, из-за чего морщится от боли. — Мы можем заменить бельё, — спокойно говорит Клинт. — Тони у нас дяденька богатый, у него постельного белья целая куча. Так что он не обеднеет, если мы пару раз заменим вам простыни на кроватях. Пьетро понимает его, кивает, и Бартон воспринимает это как знак, что он может отвернуться. Мужчина отходит на несколько шагов вперёд, просто смотрит в стену, но внимательно прислушивается, намериваясь, если что, помочь ребёнку. Вот только мальчик делает всё очень тихо. От него не доносится ни звука. Если бы Клинт не знал, кто находится позади него, ему казалось бы, что он стоит в комнате один. — Всё, — Пьетро выпускает какой-то болезненный вздох и откидывается на подушки. Бартон возвращается к нему и замечает на глазах ребёнка слёзы. Чёрт, похоже, ему было очень больно, пока он мылся. Клинт сжимает губы, сдерживая ругательство на всех тех людей, что причинили детям боль, а потом мягко интересуется: — Как ты думаешь, справишься, если я тебе ещё голову помою? — Да, — вздыхает Пьетро. На всякий случай готовится, что будет больно. Но больно не было. Клинт просто проводит по волосам самыми нежными касаниями, на которые способен. И заканчивает достаточно быстро. Мальчик даже не успевает заметить, что всё закончилось, когда Клинт говорит: — Ну вот, теперь ты чистенький, малыш. Осталось только перестелить простыни, чтобы кровать стала сухой, — мужчина проводит рукой по промокшему белью. — Я могу ещё кого-нибудь позвать, чтобы нам помогли? Пьетро думает совсем недолго и дрожащим голосом произносит: — Б-баки? — Хорошо, — Бартон кивает. — Я выйду всего на пару минут, чтобы позвать его. Когда Клинт возвращается в палату, уже с Баки рядом, мальчик мелко дрожит. Сейчас он конечно чувствует себя чуть лучше, потому что чистый, но всё продолжает болеть, голова раскалывается, тело трясётся. У него очень давно не было высокой температуры. — Так, Баки, давай ты возьмёшь Пьетро, пока я быстро заменю простыни, — предлагает Клинт. Он старается не показывать свою озабоченность состоянием Пьетро — не хочет пугать его. — Понял, — мужчина подходит ближе. — Ты как? — спрашивает ребёнка более тихим тоном. — Жарко… болит всё, — не врёт Пьетро. — У тебя температура, — отзывается Барнс. — Это не очень хорошо. Но мы справимся. — Я не хочу пить лекарства. — Здешние лекарства не такие как в Гидре, — продолжает говорить Баки. — Правда? — не веря, переспрашивает Пьетро. — Да. От них действительно становится легче. А ещё есть очень вкусные лекарства. Знаешь, ну… — Баки пытается сформулировать свои мысли, — как очень вкусная еда. — М… — мальчику пока это тяжело представить. Он уже и не помнит, какого это: есть вкусную еду. С того момента, как погибли его родители, он ничего такого не пробовал, фрукты и овощи им почти не давали, а о сладостях и фастфуде можно было забыть. В Гидре он вообще начал питаться по минимуму. — Поэтому есть достаточно хорошие таблетки и сиропы, — заканчивает Баки. — Они лишь помогут тебе почувствовать себя лучше. — Я… я пока не хочу ничего пить, — почти шёпотом отвечает Пьетро. — Я могу потерпеть. Я… просто хочу спать. — Совсем скоро поспишь, — обещает ему Клинт. Они с Баки переглядываются, и тот всё понимает. — Ребёнок, сейчас я подниму тебя. Не переживай, — мужчина ждёт, когда Пьетро отреагирует на его слова — это оказывается лёгкий кивок — а потом легко подхватывает его, прижимая ближе к груди. Мальчик закрывает глаза, и, кажется, уже сейчас начинает проваливаться в сон. Совсем скоро Пьетро оказывается в одном полотенце на сухой постели. — Так, теперь осталось только одеть тебя, — произносит Бартон, держа в руках чистую больничную одежду: широкие штаны и футболку. Мужчина взял один из самых маленьких размеров, который смог найти, но он всё равно, скорее всего, будет велик Пьетро. Не каждый день к ним в медицинский блок попадают дети. Мальчику приходится напрячь спину на несколько секунд, пока Клинт надевает на него футболку. — Я оставлю тебя без нижнего белья, хорошо? — как бы предупреждает мужчина. — Думаю… думаю тебе так будет менее больно. Пьетро поджимает губы, кивая, а затем зажмуривает глаза, когда сам откидывает с нижней части тела полотенце. Бартон лёгко справляется с тем, чтобы надеть на него штаны: ему далеко не раз приходилось переодевать своих детей. Истерзанное тело говорит, что мальчик слишком много перенёс для своего возраста. Сердце снова наполняется ненавистью на всех тех, кто сделал это с ребёнком. — Теперь можно поспать, — вместо Клинта говорит Баки, который видит, что, мягко говоря, мужчина не в состоянии сейчас поддержать Пьетро. Должно быть, он снова вспоминает всё то, что они видели на экране пару часов назад. Барнс закрывает мальчика одеялом по самые плечи, нежным движением откидывает мокрые волосы со лба, трогает его, проверяя, насколько он горячий. Пьетро нужно пару минут, чтобы погрузиться в сон.

***

Тем временем в лаборатории у Старка идёт тихий разговор. Тони и Брюс ушли сюда вдвоём. Брюс — чтобы случайно не стать Халком, он не уверен в том, что сейчас может спокойно смотреть на детей, думать, что они пережили и при этом сохранять свой человеческий рассудок. Тони же просто уверен, что сейчас готов ударить что-то. Хотя бы грушу, потому что он очень, очень зол. Но выплёскивать энергию через тренировку в спортзале свойственно Стиву. Поэтому Старк наливает себе в стакан немного виски и добавляет лёд. Предлагает другу. На удивление, даже Брюс не отказывается от напитка. — Джарвис, доплати за ускоренную доставку. — Так точно, босс. — Что ты заказал, Тони? — Детские приблуды. Ну там одежду, немного игрушек каких-то, посуду. — Не думаю, что этим детям сейчас понадобятся игрушки, — с грустной улыбкой на лице замечает Брюс. — Пускай хотя бы у Питера будет что-то кроме безглазого медведя, — Тони одним глотком допивает виски. Морщится, но достаточно быстро горький вкус скатывается по горлу вниз, поэтому Старк снова наливает себе алкоголь. — Нам нужно провести обследование этих детей, — тихо говорит Беннер. — Во-первых, чтобы понять всю суть их способностей, а во вторых… у них могут быть серьёзные травмы, которые требуют немедленного лечения. — Они не дадут себя лечить, — тяжело вздыхает Старк. — А я не хочу их заставлять. Чёрт, они уже два раза задали вопрос, что им нужно делать за пару часов. Сначала Ванда, потом Пьетро. Этот вопрос от Питера я точно не вынесу. Дети думают, что им нужно дать какие-то указания, правила, которым они будут следовать. — Может их стоит дать? — предлагает Брюс. — Сдурел? — Я говорю о чём-нибудь простом, — объясняет мужчина. — И я более чем уверен, что в Гидре как раз таки и не спрашивали, что они хотят, что им нужно и всё такое… можно, можно составить для них небольшие правила. Если они себя плохо чувствуют — говорить нам, о любом недомогании. Если хотят есть — говорить нам. Если хотят пить — могут спокойно пить. И всё в таком духе. Думаю, так им будет проще. А для начала это будет очень неплохо. Тони думает пару секунд. — Возможно, ты прав. Джарвис, как там дети? Джарвис выводит на экран видео. Ванда сидит рядом с Наташей и немигающим взглядом смотрит в одну точку. На соседней лавочке находится Стив с Питером на руках. Малыш заснул, сильно прижимаясь к груди мужчины. Клинт выходит из медотсека, легонько прикрывая дверь. Ванда вскакивает и вызывающе смотрит на него. Мужчина отвечает ей что-то, и девочка успокаивается. — Что с Пьетро? — спрашивает Тони. — Уснул. Мистер Бартон и Мистер Барнс закончили мыть его, поменяли простыни на кровати и переодели. Почти сразу после этого он уснул. — Хорошо, — спокойнее выдыхает Старк. — Тони, нам тоже нужно передохнуть. — Не сейчас, когда у нас на руках ещё двое детей, которых нужно помыть, переодеть и попытаться уложить в постель. — Это будет тяжело сделать, — замечает Брюс. — А я и не говорил, что это легко, — Старк залпом выпивает стакан и начинает выходить из лаборатории. — Останешься здесь? — Да. — Постарайся расслабиться. Бутылка в твоём распоряжении. — Не хочу пить, — отвечает Брюс, но когда Тони уходит, он, вспоминая всё то, что увидел за сегодняшний день, всё же осушает очередной стакан и наливает себе ещё алкоголя.