Когда жизнь дарит тебе мандарины

𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃 --- Свадьба была тихой. Без музыки, без толпы. Только Сокджин и Намджун под мандариновым деревом. Кольца — простые, слова — искренние. В тот день небо над Чеджу было прозрачным, будто само благословляло их союз. Мать Намджуна плакала, соседи перешёптывались, а Сокджин просто улыбался — впервые по-настоящему, без страха и без оглядки. Через девять месяцев родился Хосок. Маленький омега, пахнущий апельсином и похожий на Сокджина как две капли воды: те же пухлые щёки, мягкий взгляд и упрямо надутые губы, когда что-то не по его. — Он будет поэтом, — мечтательно шептал Сокджин, укачивая младенца. — Или танцором. Или просто счастливым. Намджун кивал и касался головы сына так бережно, будто боялся разбудить нечто волшебное. Хосоку исполнилось три. Он рос шумным, но ласковым. Каждый вечер, когда Намджун возвращался домой уставший, малыш бросался ему на руки: — Папа, ты пахнешь морем! — и смеялся, прижимаясь к груди. Но в тот вечер смеха не было. Хосок уже спал, свернувшись клубочком. А Сокджин лежал на кровати, в полураспахнутой рубашке, с раскинутыми руками и мягкой улыбкой. — Иди сюда, муж мой, — тихо сказал он, — позволь мне утешить тебя… или облегчить. Намджун усмехнулся устало, но с теплом. Он выключил свет и лёг рядом, обняв Сокджина за талию. — Сегодня просто полежать, — прошептал он. После той ночи жизнь снова изменилась. Утренние головокружения, ноющая усталость, запахи, вызывающие слёзы. Проверка у фельдшера подтвердила всё. — Поздравляю, — сказал он. — Снова ждёте. Сокджин смотрел в окно, а в груди уже пульсировало новое чувство. Страх и радость. Надежда и беспокойство. — Мы справимся, — сказал Намджун. — Во что бы то ни стало. Он работал, не покладая рук. Брался за всё подряд. Но работы становилось всё меньше, отказов — всё больше. То говорили, что мест нет, то просто отмахивались. Однажды он вернулся с перевязанной рукой. Лицо напряжённое, шаг тяжёлый. — Что случилось?! — вскрикнул Сокджин. — Один рыбак... он кинул ящик. Говорит, нечего тут альфам сопливыми ходить. Я не успел увернуться. Сокджин не сказал ни слова. Лишь надел пальто, прикрыл живот и схватил Намджуна за руку. — Идём. Сейчас же. Причал был пустынным. Рыбак — крупный, с грубым голосом и грязными ногтями, встретил их с ухмылкой. — Омега решил поговорить? Или пожаловаться? — Я пришёл напомнить, что за каждого, кто тронет моего мужа, будет ответ, — спокойно сказал Сокджин. — Ты? С пузом? — фыркнул тот. Сокджин шагнул ближе. Удар — точный, резкий — пришёлся прямо в пах. Рыбак застонал и опустился на колени. — Не вздумай прикасаться к нему снова, — прошипел омега. — Я защищаю свою семью. И я не забуду. Сокджин развернулся и ушёл, ведя Намджуна под руку. Село гудело до самого утра. — Говорят, омега Намджуна приложил рыбака! — Беременный, а как двинул! Словно альфа! — У Намджуна жаркая штучка, что и говорить… Но дома всё было спокойно. Хосок спал, на плите варился суп, а на лице Сокджина — тень усталости и безмерной любви. Намджун смотрел на него и думал: ему повезло. Он не просто нашёл омегу. Он нашёл целый мир. Целый апельсиновый мир, где даже самые тёмные вечера заканчиваются светом. И этот свет — его Сокджин. 𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃