Когда жизнь дарит тебе мандарины

𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃 --- Спустя два года после рождения Хосока в их доме снова раздался детский плач — появился ещё один малыш. Маленький альфочка, которого назвали Соён. Он родился крепким, с пухлыми щёчками и глазами как у Намджуна, но с той же мягкой улыбкой, что была у Сокджина в юности. Пах он свежей мятой — неожиданно для всех, но удивительно тепло и успокаивающе. Хосоку было уже пять, Соёну — два. Жизнь наладилась. Намджун устроился работать на ферму, стал помощником управляющего. Сокджин начал печь пирожки для местного рынка, и люди буквально выстраивались в очередь за его мандариновыми слоёными. Дома было всегда тепло, пахло тестом, сушёными апельсиновыми корками и детским смехом. Но однажды всё изменилось. Был дождливый день. Тучи нависли над островом, будто хотели прижать его к земле. Ливень хлестал окна, гремел гром. В доме было сумрачно и прохладно. Хосок играл с деревянным паровозиком, а Соён тянулся к шкафчику. — Амма, дай конфетку, — просипел малыш, тянув руки вверх. — Нет, Соён, ты уже ел, — спокойно ответил Сокджин, вытирая руки о полотенце. — Животик заболит. Малыш насупился, но не стал спорить. --- После. В дверь постучали. Вбежала девчушка из соседней деревни — вся в мокром платье, дрожащая от страха. — Моя тётя… она ушла к ручью утром… её нет… помогите… Сокджин, не задумываясь, накинул плащ. — Хосок, со мной. — А Соён? — Он спит. Быстро найдём — и вернёмся. Но малыш не спал. Он услышал, как хлопнула дверь. Он увидел, что дома стало пусто. И пошёл. Без обуви. В пижамке, с мятным запахом, смешанным с дождём. Он шёл по лужам, босыми ножками, оставляя крошечные следы. Сокджин и Хосок нашли тётушку — она упала у тропы, вывихнула ногу. С помощью соседей её доставили в дом. Все благодарили, всё успокоилось. А дома… дома было пусто. — Соён? — позвал Сокджин. Тишина. Только часы тикали и дождь барабанил по крыше. — СОЁН! Сначала лёгкий страх. Потом паника. Хосок плакал, цепляясь за рубашку. Сокджин выбежал в ливень. Начались поиски. Всё село поднялось: искали в лесу, у рынка, у тропинок, даже звали лодочников. И только через два часа Сокджин увидел что-то у берега. Маленькая фигурка. Рубашка промокла, ножки грязные… Он бежал, спотыкаясь, падал, вставал. — Соён… Соён… Мальчик лежал тихо, глаза закрыты. Лицо бледное, губы синие. Сокджин схватил его, прижал к груди. — Всё хорошо, мой сладкий… Всё хорошо… Но тело было холодным. Бездыханным. Сокджин плакал. Слёзы падали на волосы сына. Он качал его, шептал слова любви, будто это могло вернуть жизнь. Люди вокруг плакали. Соседки рыдали, закрывая рты платками. Даже старики молчали, глядя в землю. Когда прибежал Намджун — весь мокрый, с вырванным куском души на лице — он увидел Сокджина, сидящего у берега, с телом сына на руках. Он не кричал. Он не звал. Он просто рухнул на колени. И весь остров замолчал, осознав, что даже самый сильный альфа может сломаться от любви. Но сердце… сердце Сокджина всё ещё билось. Ради Хосока. Ради того, кто остался. Ради памяти о мятном запахе и босых следах на сырой земле. 𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃