Выбор

15 сентября. Хогвартс. Большой зал.

      Осень в Хогвартсе явилась: над озером тянулись утренние туманы, а деревья в Запретном лесу начали терять зелёную листву. Хрустальная роса оседала на подоконниках, и, проходя мимо открытых окон, ученики ощущали прохладный ветер, несущий запах мокрой земли и древесной коры. Каменные коридоры становились всё холоднее, в Большом зале вновь заколыхались заколдованные факелы, отбрасывая мягкий золотистый свет на протяжные столы.       Аромат воска, старого дерева и свежеиспечённого хлеба впитался в каждое утро, напоминая: как бы ни был странен этот замок, он всё ещё дом.       На завтрак подавали тыквенные лепёшки с мёдом, мягкие булочки с орехами и овсяную кашу с фруктами. В центре столов стояли кувшины с тёплым яблочным сидром и тыквенным соком — они потели от жара, оставляя на скатерти тёмные кольца.       Слева за столом Гриффиндора раздавался приглушённый смех. Джинни что-то воодушевлённо рассказывала Лаванде Браун и Парвати Патил. Они то и дело бросали взгляды через плечо, обсуждали кого-то из старших Уизли. Гарри сидел напротив Рона и жевал лепёшку, не особо вникая в разговор девчонок, — клювал носом, снова плохо спал из-за турнира. Невилл водил лениво пальцем по краю своей чашки и иногда бросал косые взгляды на профессоров у учительского стола. А Рон ел с таким видом, будто завтракает в последний раз. Его тарелка была заполнена так, что овсянка скатывалась через край, а мёд на хлебе блестел, стекая на пальцы.       — Не понимаю, зачем нам снова дуэли, — бормотал с набитым ртом. — Мы уже практиковались. — Рыжий проглотил еду и запил соком, тихо поставив бокал. Огляделся. — Симус чуть не поджёг Полумну в прошлый раз на занятии, — сказал гораздо тише. — Я, может, хотел бы просто прожить этот семестр спокойно, без всяких там поединков.       — Разве чего-то другого стоит ожидать от профессора Грюма? — зевая проговорил Томас. — У него представление о "спокойно" включает в себя шрамы, травмы и нервные срывы.       За соседним столом разразилось:       — Смотри, — тихо сказала одна из старшекурсниц за столом Когтеврана. — У Рона на спине что-то.       — Очередные проделки слизаренцев, — хмыкнула другая, не отрываясь от блокнота. — Наверное, Гойл или Крэбб.       За столом Слизерина, как всегда, было тише. Блейз Забини листал какую-то тёмную книгу, на обложке написано: «Архаических алфавитах ранней Британии», и, казалось, вовсе не слушал тех, кто сидел рядом. Пэнси Паркинсон о чем-то перешёптывалась с Дафной Гринграсс, хихикая в ладонь, а потом наклонилась к Драко и пролепетала. Белобрысый слабо улыбнулся и перевел взгляд на Рона, у которого на спине был пергамент с надписью: «лузер». Малфой продолжил трапезу. Не смеялся, не говорил лишнего. Хотя раньше он был другим. Частенько гоготал в небольшой шайке и подтачивал Поттера. Однако, по неизвестным причинам прекратил.       Один раз подловил взгляд Снейк на себе. Лиза сразу отвела глаза — слишком прямой, слишком давящий был взгляд Драко. Ни раздражения, ни интереса. У неё сжалось внутри. Горячий чай, оставшийся во рту, показался до блевоты невкусным. Она не смогла проглотить — жидкость с тихим всплеском вернулась в кружку. Несколько учеников рядом обернулись.       Светловолосая поспешно встала из-за чего обратили внимание на нее золотое трио. Уизли продолжал жевать, он посмотрел на тарелку Лизы и глаза тут же расширились. Его физиономия исказилась от возмущения.       — Снейк, почему ты не доела? — обратился он.       — Может, она не хочет, — вступилась Гермиона. — Не у всех такой бездонный желудок, как у тебя Рон.       Когтевранка посмотрела на тарелку с нетронутой булочкой. Со вздохом взяла сумку, демонстративно поставила перед Рональдом свою порцию, сказав: «ешь», и покинула Большой зал, стараясь оглядываться.       — Какая муха её укусила? — спросил рыжий.

***

      На первом утреннем уроке — трансфигурации у профессора МакГонагалл.       Кабинет находился на четвёртом этаже, в старом южном крыле, где стены покрывали тёмные деревянные панели, а полы были натёрты до зеркального блеска. Воздух был сухим и слегка пах чернилами и пергаментом. Здесь никогда не было ни пылинки, ни лишнего шума — только шелест мантии профессора да звук мела о доску.       В шкафах стояли привычные объекты для практики: подсвечники из олова, старые чайники, серебряные кубки, живая белая мышь, свернувшаяся в углу клетки, и кролик с длинными ушами, жующий капустный лист. Всё это — будущие мишени для заклинаний.       На сегодняшний урок были собраны четвёртые курсы Гриффиндора и Когтеврана. Почти весь класс уже занял свои места: двадцать два человека, шумно шуршащих перьями, перешёптывающихся, выравнивающих книги и пытающихся закончить домашнее задание прямо на коленях. Некоторые зевали, другие выглядели настороженно — всё-таки трансфигурация была сложной и требовала максимальной сосредоточенности.       Профессор МакГонагалл вошла без лишних слов. Как всегда — собранная, строгая, с выверенным шагом. Чёрная мантия ложилась по фигуре ровно, как влитая. Волосы собраны в идеальный пучок. Очки с квадратной оправой сверкнули в свете утреннего солнца. Подошла к столу, положила дневник занятий на край и оглядела класс.       — Где Элрик Торн? — спокойно спросила.       Класс устремил взор к первой парте у окна. Стул — пуст. На стуле небрежно лежал шарф, на полу — аккуратно поставленный портфель.       Элрик обычно сидел впереди. Не выделялся, не спорил, всегда кивал, даже когда отвечал кто-то другой. Он был из тех, кого сложно запомнить, но кто никогда не пропускал ни одного урока. И вдруг — не пришёл.       — Он был за завтраком, — отозвалась Полумна, не поднимая глаз от окна. Говорила настолько невозмутимо, что пробирало до дрожи. — Сидел напротив меня. Ел кашу. Как всегда один.       — Это странно, — прошептал Томас рядом. — Он же даже на квиддич не смотрит, чтобы домашку не забыть...       — После завтрака? — переспросила профессор.       Иного ответа не последовало. Пара человек пожали плечами. Один гриффиндорец негромко пробормотал: «Может, в больничное крыло пошёл», — но никто не подтвердил.       Профессор не сделала замечания, лишь задержала взгляд на пустом месте, затем открыла журнал и сказала:       — Мы начнём.       Развернулась. На доске появились чёткие буквы: «Тема: превращение книги в керамическую чашу». И начала объяснять. Но ученики отвлекались. Шёпот перешёл в лёгкое беспокойство. Перья по пергаменту царапали медленнее, головы оборачивались к двери.       Минерва шагала по проходам между столами, давала указания, поправляла движения.       Прошло около получаса. За окнами ветер шевелил крону клёна. Стекло дрожало от случайных порывов.       В это время дверь кабинета скрипнула.       На пороге стоял Элрик Торн.       Форма на нём была смята, пуговицы на мантии застёгнуты криво. Волосы растрёпаны, левый ботинок не завязан. Он держался прямо, но взгляд был расфокусирован. Несколько секунд просто стоял. Потом сделал шаг вперёд.       — Торн, — произнесла МакГонагалл. — Где вы были?       Смотрел на неё, но, казалось, не слышал.       — Элрик?       Пропавший моргнул, как будто только что её заметил. Затем оглядел класс и медленно произнёс:       — Я... Я не знаю.       — Почему вы не пришли на урок как положено? Не говорите только, что заблудились. Иначе Мисс Грейнджер обратит вас в карту Хогвартса.       — Я... Не помню.       Шум заклинаний прекратился.       — Пройдите и присядьте.       Элрик неуверенно прошёл в класс. Сел. Не доставал книги. Не прикасался к палочке. Смотрел перед собой, будто пытался вспомнить, кто он и где находится.       Профессор что-то быстро записала в журнал и тихо обратилась к старосте:       — Сообщите мадам Помфри. Немедленно.       Староста кивнул и вышел.       До конца урока осталось десять минут, но новых заданий не последовало. Ученики продолжили отработку заклинаний в тишине. Элрик сидел на месте, неподвижный.       Когда прозвенел звонок, МакГонагалл подняла руку:       — Мистер Торн остаётся. Остальные — свободны.       Группа учеников подтянула на плечи мантии, перебирала книги и свитки, шуршали бумагами. Коридор постепенно наполнялся шагами и разговорами.       Выйдя из кабинета, трое — Гермиона, Гарри и Рон — оказались в длинном узком проходе. Грейнджер шла вперёд, свиток с надписями крепко сжимая в руках, а маленький льняной мешочек, в котором лежали ингредиенты для зелья, покачивался на боку.       — Вы видели руку Элрика? — поинтересовалась девушка.       — Чью руку? — переспросил Рон, поправляя ремешок портфеля. — Проклятая сумка!       — Элрика, — ответила Гермиона, не отрывая глаз от свитка и показывая пальцем на нарисованное ею изображение. — Когда он вошёл в класс, я заметила на запястье тёмное пятно. С виду — как ожог, но... Это руна.       — Руна? У... Эрлика? — Поттер приостановился. Ребят с факультета Когтеврана видел нечасто, потому-то и не запомнил лица Торна. — Ты уверена?       — Да, — кивнула. — Точно такая же, какую мы видели у Снейк в купе Хогвартс-экспресса. В тот раз, когда мы нашли её без сознания. Сразу же после прибытия в Хогвартс, я пошла в библиотеку за книгой «Архаических алфавитах ранней Британии», и там нашла этот символ. Но информации о нём крайне мало.       — Так ты говоришь, у них у обоих один и тот же знак? — Уизли почесал затылок. — То есть и Снейк, и Элрик... Помимо того, что пропадали, имеют одинаковую руну?       — Но Снейк не пропадала. К тому же она потеряла сознание и не потеряла память, как Эрлик, — размышляла особа, сматывая свиток и пряча его в сумку.       Они сделали несколько шагов вперёд, проходя мимо резных деревянных дверей и громоздких шкафов с книгами, стоявших в нишах стен. Где-то вдалеке раздавался тихий смех учеников, а неподалёку от лестницы клубились группы студентов, говоривших взволнованно о странном исчезновении и появлении Элрика.       — Снейк сейчас в порядке, по крайней мере, выглядит нормально, — Поттер взглянул на своих друзей.       — Руны одинаковые, это не простое совпадение, — ответила Гермиона. Перед глазами стоял когтевранский парень: бледный, на волосах появились седые пряди, не был одет с иголочки — всё это странно. В Хогвартсе вновь что-то происходило. — Невозможно, что Эрлик ничего не помнит. Что-то же должно всплыть у него в памяти.       Рональд остановился, поглядел по сторонам и чуть тише спросил:       — А вдруг это проклятие всё-таки?       Гермиона не ответила сразу. Вокруг них проходили студенты с рюкзаками, кто-то спешил на следующий урок. Воздух был холодным от открытых окон, и где-то вдали послышался звук ударов палочкой о деревянный поручень.       — Я собираюсь изучить рунические тексты в библиотеке, — сказала Грейнджер наконец. — Нужно найти все упоминания подобных знаков и понять, что они значат.

***

      Аудитория для уроков Защиты от тёмных искусств располагалась глубоко в недрах замка — в полуподвальном зале, чьи стены были ледяными, массивными и слегка влажными на ощупь. Камень здесь казался древнее самого Хогвартса, — серый, с вкраплениями мха в трещинах и потемневшими гербами факультетов, выгравированными прямо на стенах. Потолок был высоким, в форме свода, поддерживаемый толстыми колоннами, уводящими взгляд вверх, в темноту, где едва мерцали зачарованные светильники.       — Какая мерзость, — говорил Рон, идя поодаль от стен и задирая голову, дабы никакая слизь с потолков не свалилась ему на голову.       Узкие решётчатые окна располагались под самым потолком — сквозь них с трудом пробивался рассеянный свет. За стеклом дождь лениво стекал по камню, оставляя на стекле мутные разводы. От этого в зале царила полутьма. Факелы на стенах горели слабым огнём, то затухая до тлеющего угля, то вдруг вспыхивая ярче. От пламени на стенах танцевали тени — неравномерные, дерганые. Пол был выложен тяжёлыми плитами — серыми, местами почти чёрными, отполированными тысячами ученических шагов.       На широких каменных скамьях, установленных амфитеатром, разместилось около сотни учеников всех четырёх факультетов. Когтевранцы сидели ближе к центру — большинство из них вели себя сдержанно и сидели тихо. Слизеринцы заняли правый сектор, обмениваясь насмешливыми взглядами и репликами. Гриффиндорцы, разбросанные по левым рядам, не скрывали возбуждения: кто-то спорил, кто-то даже делал ставки. Пуффендуйцы в основном молчали, переглядываясь и переминаясь на месте — они редко участвовали в показательных дуэлях.       — Наверняка вызовут Гарри, — прошептал Невилл.       — Или меня, — пробормотал Симус.       — Интересно, дадут ли использовать «Bombarda»? — раздалось с заднего ряда.       — Давайте Симуса отправимся. Он и без «Bombarda» взрыв устроит, — подколол друга Томас.       Всё стихло, как только в зале раздался скрип тяжёлой двери.       На возвышение в центре зала, оборудованное как площадка для дуэлей, с глухим стуком шагов вышел Аластор «Грозный глаз» Грюм. Его внешность не нуждалась в представлении: половина лица скрыта шрамами, искусственный глаз вращался независимо, сверля зал и учеников, а длинный плащ с плеч свисал. Он не говорил лишнего, и тем более не терпел неорганизованности.       — Тишина, — коротко рявкнул он, чуть повышая голос. — Сегодня у нас дуэль. — Этого хватило, чтобы все разговоры вмиг прекратились. — Не для потехи. Для дисциплины.       Он прошёлся вдоль сцены. Искусственный глаз вращался быстро, сканируя учеников с пугающей точностью. Новый профессор не торопился, пока не торопился. Встал по центру площадки и осматривая каждого сидящего студента.       — Малфой. — Ударил тростью по колену Драко. — Вперёд. Покажем, что ты умеешь, кроме как чесать язык.       — Осторожнее, — процедил слизеринец, поднимаясь с лавки. Недовольно поправил мантию, стряхнул пыль с плеча и прошёл вперёд с самодовольным видом. В толпе кто-то хихикнул. И белобрысый сказал сквозь зубы, когда отошёл на нейтральное расстояние от профессора: — Старый хрыч.       Грюм повернулся к когтевранцам и остановился, вглядываясь вглубь рядов.       — Снейк! Живо выходи!       Некоторые подняли головы — имя услыхали не все. Лиза сидела почти у стены, за двумя высокими старшекурсниками, прижавшись к спинке скамьи. Медленно встала, поднимая брови — не ослышалась ли?       — Не тяни! — крикнул «Грозный глаз», стукнув тростью по полу.       На трибунах зашевелились — лица поворачивались, кто-то шептался:       — Он выбрал Снейк?       — Серьёзно?       — Кто она вообще?       — Она из Когтеврана, четвёртый курс... Мутная какая-то.       — Думаешь, Малфой справится?       — Ещё бы. Это же Малфой.       У гриффиндора кто-то вспомнил:       — Это та, над кем Гойл тогда насмехался, на первом курсе?       — Да... Точно она.       У Рона было такое выражение лица, будто съел слизняка. Он не мог поверить своим ушам. Перевел взгляд на лучшего друга, немо спрашивая: «кто-то вообще изливается над девочками?». У него не укладывалось в голове — как такое возможно? Тем более над ней, которая помогала, когда просишь или может выслушать в тяжёлый период.       — Если Гойл издевался, значит и вся шайка Малфоя над ней потешалась, — с отвращением бросил Рон, косясь на Драко, стоящего по центру дуэльной площадки. В его голосе звучало раздражение, почти злость — та, что рождалась от бессилия что-либо изменить.       Гарри промолчал. Только пожал плечами — как бы признавая: да, скорее всего, так и было.       Лиза осторожно спускалась по лестнице, смотрела периодически под ноги, чтобы не свалиться и не полететь кубарем на глазах у всех. Ладони вспотели. Рука соскользнула с мантии. Решила снять — сейчас, пока не начался поединок. Мантия запуталась в рукаве, пришлось резко дёрнуть ткань вниз. Сердце било под рёбрами быстро, грудная клетка сжималась с каждым шагом.       Пока шла вперёд, в зале зашевелились головы. Несколько учеников переглянулись. Её имя слышали немногие. Лица не запомнили. Снейк. Кто-то не знал, кто она. Кто-то помнил только фамилию на списках. Некоторые с удивлением заметили, что вызванная студентка вовсе не выглядела растерянной.       — Это кто вообще? — с ленцой и насмешкой протянул кто-то из Слизарена.       Нарочно произнес громко, чтобы каждый услышала, и Снейк в том числе.       Не торопилась. Было все равно, что скажут остальные и профессор Грюм. Лиза закатила глаза и стянула волосы назад, дрожащими пальцами завязала их в тугой узел. Петля не затянулась сразу, резинка порвалась. Пришлось затянуть потуже второй раз. Подняв руку к рукаву, она вытащила палочку — древесина чуть задрожала в её пальцах. Она сжала её сильнее. Зал был тихий, каждый шаг отдавался под сводами.       Малфой и Снейк встали друг на против друга, между ними минимум четыре метра расстояние. Смотрели, изучали. Парень откинул подальше мантию, ослабил галстук и расстегнул первую пуговицу рубашки. Поднял палочку на уровень груди и вдруг заговорил:       — Даю тебе право атаковать первой, грязнокровка.       «Его мозг не смог придумать ничего пооригинальнее?» — подумала Лиза, направляя палочку на соперника.       Она не реагировала на оскорбление — оно было не первым. Да и о чём говорить? Почти каждый слизеринец, особенно в присутствии Пьюси, Гойла и остальных подхалимов, пытался её задеть. Но сегодня — не они были главной угрозой. Сегодня — перед ней стоял Малфой.       Белобрысый аристократ с лицом из мрамора.       Задумалась. Тщательно подбирала — какое заклинание использовать против этого маменькиного сыночка. Драко явно ожидал, что первая попытка будет — разоружить. В случае промаха — оглушить или обездвижить. Банально. Все школьники с них начинали. Именно на них он наверняка и поставил щит заранее. А вдруг… попробовать иначе?       Лиза не двигалась. Стояла, оценивая его стойку. Малфой не спешил. Ждал. Бровь чуть приподнята, на лице — выражение в духе: «ну, чего ты тянешь».       За спиной послышались еле слышные голоса:       — Почему она не атакует?       — Странная она.       — Малфой её с одного движения сложит.       Произнесённые репли за спиной начинали давить.       Пальцы сжали палочку крепче. Слегка наклонила голову в бок, давая понять — дуэль начинается.       — Imperio! — отчётливо вырвалось с девичьих уст.       Подростки замолчали на трибунах. Некоторые от шока схватили за перила и с удивлением смотрели на поле «битвы», а конкретно на студентку когтеврана. Даже те, кто шептался — заткнули рты. Один из пуффендуйцев выронил перо — оно упало, как гильза на камень, щёлкнув в полной тишине.       Очи соперника расширились. Он отшатнулся на шаг — впервые растерянность скользнула по смазливому личику. Отразил заклинание, но не сразу. В последний момент, защитившись:       — Protego!       Щит мелькнул на полпути. Луч большими «комками» ударился о землю и распался. На лице Малфоя на мгновение мелькнуло недоумение. Впервые за дуэль смотрел не снисходительно, а с испуганным выражением лица. Он не понял — это была просто отвлекающий ход или попытка реально подчинить?       — Ты серьёзно? — заорал кто-то с трибуны.       — Она же... — начал гриффиндорец, но умолк.       Imperio — заклинание из запрещённой тройки. Одно его упоминание — это непростительно и прямая дорога в Азкабан. И немногие поняли, что это была обманка. Когда поток света вырвался из палочки — он проявился белым оттенком, а при использовании настоящего испериуса никакого цвета не должно быть. Значит она использовала перед тем, как произнесла слова — искажающее голос заклинание, чтобы напугать Драко. Именно по этой причине Грюм не вмешался.       Малфой оскалившись, продолжил:       — Expelliarmus!       Свет сорвался молниеносно. Лиза отпрыгнула в сторону, почти не целясь — ответила:       — Flipendo!       Блондин ушёл в сторону, на ходу перехватив заклинание.       — Stupefy!       Она заблокировала:       — Protego! — и тут же, без паузы: — Petrificus Totalus!       — Expelliarmus! — пробил её щит встречным.       Палочки снова пересеклись. Волны магического потока отразились, задевая стены с потолком. Камень на полу чуть потрескался. Зал задрожал, начали падать предметы сокурсников. Толпа кое-как удерживалась на местах, держась за то до чего дотянулись руки. Никто и подумать не мог, что какая-то невзрачная когтевранка сможет устроить приличную взбучку «принцу» Слизарена. Даже на секунду показалось, что это необычная дуэль. Они выкладывались в тренировку достойно.       Драко уверенно начал двигаться по кругу. Не совершал резких атак, решил удерживать темп. И взгляд его изменился: смотрел не как на жалкую ученицу, а как на вполне равного соперника.       — Она... — прошептала Гермиона, сидя в первом ряду и широко разинула рот. — Она же не...       — Нет, — сказал Гарри. — Она не хотела захватить его разум. Снейк использовала обманку. Просто испугать.       — Святой Салазар! — заскулил Рон.       На площадке Малфой остановился.       — «Imperio», правда? — бросил он, поворачиваясь на трибуны лицом и размахивая руками, совершенно не боясь того, что его могли ударить в спину. — Я уже давно заметил, как ты используешь искажение слова и манипулируешь подсознанием окружающих.       — Окружающих? — переспросила Снейк. — Да, Малфой прав. — не стала отрицать, она лишь окинула взором профессора, который очень внимательно наблюдал. — Однако, искажение слов и манипуляции подсознания применяю исключительно на поединках.       Он усмехнулся. Резко выбросил руку:       — Expelliarmus!       Подняла палочку:       — Protego!       Контакт. Щит выдержал.       Они приближались. Метры между ними сужались. Заклинания следовали одно за другим:       «Rictusempra!»       «Stupefy!»       «Expelliarmus!»       «Protego!»       И, наконец, она пробила его защиту.       — Expelliarmus! — выкрикнула Лиза.       Палочка вылетела из руки Драко с сухим щелчком, прокатившись по гладкому полу, пока не остановилась у самой кромки площадки. Он пошатнулся. Глаза на мгновение потеряли фокус. Шаг — и его ноги подкосились. Парень упал спиной вниз, ударившись затылком и локтем о каменные плиты, сдавленно зашипев от боли.       «О-о-о!» — вырвалось с трибун, как единый вздох.       Лиза стояла наготове. Дыхание сбилось, сердце грохотало где-то в горле, как молот. Но взгляд был спокойным. Не торопилась торжествовать. Не вскидывала руки. Драко лежал, не в силах сразу подняться.       И всё же подошла. Как черепаха. Ступая твёрдо. Каждый шаг — как удар по гордости «наследника» Слизарена. Каблуки едва слышно постукивали по каменному полу, создавая гулкое эхо в зале, полном затаивших дыхание учеников. Глянула на поверженного противника. Мгновение колебалась, потом — протянула руку. Не как победитель. Не с насмешкой. Просто — по-человечески.       Рывок. Снейк упала рядом, ударившись бедром о каменный пол. Её пальцы соскользнули с палочки. Прежде чем она успела подняться — Малфой перевернулся. Он прижал девушка за плечо. Тяжесть его тела нависла, прижимая к стылым плитам. Левое колено упёрлось в пол рядом с округлым боком, правая рука — метнулась к чужой упавшей палочке.       И вот она между его пальцев.       Дубовая, тёмная, острая на кончике.       Щека когтевранки лежала на шероховатой плите. Камень обжигал. Но в этом моменте было всё равно. Потому что палочка дрожала у её шеи. Потому что нервозное лицо парня находилось всего в нескольких дюймах. Потому что она видела серые глаза — впервые такими.       Он тяжело дышал, грудь то поднималась, то опускалась. Несколько прядей светлых волос упали на лоб, почти касаясь её кожи. Висок пульсировал.       И он тоже не отводил взгляда.       На трибунах — взрыв реакций.       — Он что творит?! — воскликнула , вскакивая.       — Это нарушение! Он же проиграл! — Гриффиндорцы заволновались, особенно Гермиона, которая вцепилась в перила.       — Он её… — начал один когтевранец и не договорил, ибо Лаванда, сидящая рядом, прошептала:       — Смотри, как они смотрят друг на друга...