Бежать, не останавливаясь

Я просыпаюсь и вижу, что лежу в… А в чем я лежу? Видимо, в какой-то яме. Вверху деревянная дверца. Я попыталась приподняться с холодной земли и дернуть дверь, но это бесполезно. Теряя терпение, я начинаю яростно её расшатывать. Ладно, все без толку. Черт, как же голова раскалывается. Щупаю голову и думаю, как мне отсюда выбраться. Вообще не улыбается тут сидеть, атмосфера тут так себе. Тем более, не знаю, где я, почему здесь, и что вообще за фигня происходит. Вдруг к этой двери кто-то подходит, и я настораживаюсь. Этот кто-то присаживается на корточки, и передо мной предстает светловолосый парень с голубыми глазами. — О, ты уже проснулась? Я тебе еды принес. — произнес он приятным голосом. — Меня, кстати, Пит зовут. Я молча рассматриваю его. Красивый, конечно, ничего не скажешь. Он одет в штаны болотного цвета, черную футболку и ботинки. Осмотрев себя, вижу, что я в коричневой кофте с длинными рукавами, в черных штанах и в похожих ботинках, что и парень. — Ты уже вспомнила свое имя? — я вновь обратила внимание на него. — Меня зовут… — я замялась, размышляя, можно ли ему доверять. Я вижу его впервые в жизни и не имею ни малейшего представления о его помыслах. Ладно, если скажу имя, хуже мне не будет. — Китнисс Эвердин. — Приятно познакомиться, Китнисс Эвердин. — с улыбкой на губах сказал Пит. — Удивительно, что ты вспомнила даже фамилию. У нас тут все только имена вспоминают. — Где я? Почему я здесь? Кто меня вырубил? Кто все эти люди, что там ходят? И что вообще происходит? — градом высыпала я на него вопросы. Краем глаза я посматриваю вдаль, где по всей территории, похожей на большую поляну у леса, находится около тридцати человек, даже сосчитать точно не удастся при всем желании. — Уф, ладно, попытаюсь ответить. Пока не могу рассказать все, начну с малого. Тебя вырубил Марвел, ударя по голове тупым концом копья. Я ему сто раз говорил, что не надо так делать, но он не слушает. На вопрос «где ты», пока отвечу лишь, что ты в Глейде. - осторожно начал рассказывать Пит. Я лишь непонимающе на него посмотрела, выгнув брови. — Да, знаю, звучит крайне непонятно, но потом все поймешь. Все эти ребята, включая меня, а теперь уже и тебя - глейдеры. — Ну, хоть где-то какая-то логика, — пробурчала я. Пит усмехнулся и продолжил: — А почему ты, я и они здесь, никто из нас не знает. — В каком смысле? — не понимаю я. — В прямом. Всем нам стерли память. Оставили лишь имена и возраст. А теперь поешь, пожалуйста. Я почти уверен, что ты хочешь есть. Он протягивает мне тарелку, в которой лежит кукуруза. Я недоверчиво кошусь на протянутую руку. Может, я не знаю, кто я, откуда я и какого черта здесь делаю, но знаю точно – нельзя никому доверять. Похоже, парень понял все по выражению моего лица и, вздохнув, сказал: — Пожалуйста, поверь мне, я не хочу причинить тебе вреда. Клянусь, с этой кукурузой все нормально. Сначала колеблюсь, но беру у него из рук тарелку с ложкой и жадно набираю полную ложку в рот. Пит прав: я очень голодна. Пока быстро доедаю всю тарелку, будто боясь, что у меня не отберут, боковым зрением вижу, как парень с улыбкой наблюдает за мной. Я немного смутилась. Нет, ну чего он на меня так смотрит? Решив нарушить молчание, спрашиваю: — Почему меня сюда посадили? — Это, по большей части, для твоей же безопасности. Так со всеми новенькими делают, ну, мол: «Пусть посидят, утихомирятся.» Мне рассказывали, что иногда новенькие, с непривычки и от страху, бросались на ребят. Но есть и плюс: тебя никто не сможет тронуть в этой кутузке. Иногда тут безопаснее, чем снаружи. Я кивала, внимая его словам. Только вот половину вообще не поняла. Увидев, что я доела, Пит спросил: — Наелась? Пить хочешь? Я кивнула, отвечая таким образом на оба вопроса. Парень откуда-то из-за спины достает бутылку воды и небольшую чашку и наливает из бутылки в неё воду, протягивает через прутья этой двери её мне. Я делаю сразу несколько огромных глотков, и Пит со смешком говорит: — Помедленнее, подавишься же! Вдруг вдалеке его окликнул какой-то парень. — Извини, я пойду, но обязательно ещё вернусь. — пообещал мне Пит и, собрав посуду, удалился.

***

Весь день до вечера я провела в кутузке, большую часть времени проваливаясь в дрему. Часто просыпалась от посторонних звуков, звучавших отовсюду. Крики, какие-то стуки, чьи-то разговоры. Точно помню, что мимо "моей клетки" проходило приличное количество человек, рассматривая меня. Для них я была словно диковинка на показ. Ну, или же меня просто будто выставили на посмешище. Кто-то из тех ребят смотрел на меня с жалостью, кто-то с любопытством, а некоторые просто ухмылялись. Я на всех них не обращала внимания, смотря в одну точку, но на кое-что всё-таки обратила. Когда я снова пыталась отключиться от всего мира, то чувствовала, как кто-то пристально смотрит на меня. Поворачивалась в ту сторону, но видела лишь, как быстро они пропадают из вида и слышала чьи-то детские хихиканья. Начало смеркаться и темнеть, к кутузке подошел Пит, открыл дверцу и протянул руку: — Пойдем. Я приняла предложенную руку, и он помог мне выбраться на волю. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте, но тщетно. Лишь рассмотрела какое-то каменное сооружение, опоясывающее весь периметр. Посередине всей этой территории – огромный костер, вокруг которого собралось очень много людей. Пит повел меня ближе к костру. Здесь творилась полная неразбериха. Люди делали все, что душе угодно: танцевали, дрались, кричали, прыгали. Но я замечаю, что все присутствующие – подростки. Все происходящее не могло не настораживать. Многие окликали меня постоянно, называя то «новенькая», то по имени. Некоторым я даже отвечала. Ко мне подходит высокий темноволосый парень, явно старше меня. В свете костра замечаю, что у него серые глаза. Такие же, как у меня. Да, внешность у него необычна и красива. — А ты в курсе, что тут не приветствуется стоять с таким красивым, но хмурым личиком? — весело спрашивает он с улыбкой во весь рост. — А там правее приветствуется? Если да, то я тогда лучше туда пойду. — отвечаю я. — Серьезно? Тупее подката не придумал? Парень ухмыляется и осведомляется: — Как тебя зовут, новенькая? Видимо, он не слышал, как некоторые уже начали называть меня болотной картошкой. — Китнисс, — тихо ответила я, едва прошептав. — Кискисс? Необычное у тебя имя. — похоже, он не так расслышал меня. — Я–Гейл. — Ее зовут Китнисс. — встрял в разговор Пит. — Внимательнее людей слушать надо. Я невольно улыбнулась тому, что он поправил Гейла. — Ну, что ж, Китнисс-Кискисс, — произнес новый знакомый, проводя рукой в воздухе. — Добро пожаловать в Глейд. Давай представлю тебе всех ребят. … Естественно, я запомнила совсем мало имен. Нет, ну правда нереально всех запомнить. Тут, по меньшей мере, пятьдесят человек. Но, всё-таки, кого-то да запомнила. Например, Катон. Светловолосый высокий парень с наглым взглядом. Но он совсем по-другому смотрит на Мирту, девушку с темными волосами, заплетенными в низкий хвост и глубокими темно-карими глазами. Может, между ними что-то есть, но мне нет дела до чужих взаимоотношений. Рядом с Катоном постоянно ошивается тот самый Марвел, который вырубил меня. По понятной причине он мне сразу не понравился, и я смотрю на него теперь только волком. Ещё и непрестанно глупо шутит, громко смеется. Эту компашку дополняет красивая эффектная блондинка с говорящим именем Диадема. Ну и странное, конечно, имя. Она находится чаще всего недалеко от Катона, стараясь привлечь его внимание, кокетливо поправляя свою прическу из двух белокурых хвостов и строя ему глазки. Ее мелодичный смех, словно перезвон колокольчиков, звучал всякий раз, как Катон рассказывал про что-то якобы "смешное", случившееся в прошлом. Она не замечала, как заглядывается на неё Марвел, лишь изредка, когда ему все-таки удавалось привлечь её внимание, трепала его по голове, ероша коричневые волосы. Также не замечала, что Мирта поглядывала на неё со злостью, если Катон шутливо заигрывал с ней. Похоже, кто-то ревнует. Я сидела рядом с Питом, наблюдала за всем этим, слушала эти все разговоры, но… чувствовала себя не в своей тарелке. Мне некомфортно. Я вижу всех этих людей первый раз в жизни, не понимаю, почему здесь, хочется сбежать куда-то, где буду чувствовать себя нормально, куда-то, где есть люди, которые знают меня, а я знаю их. В какое-то… родное место. Только вот у меня такого нет. Нет ничего родного, больше нет. И бежать мне некуда. От этого осознания я поежилась. Вдруг Пит встал и протянул руку, сказав: — Пойдем в место потише. Я проигнорировала его руку и встала, следуя за ним. Мы с ним отошли на приличное расстояние и присели рядом с каким-то большим и длинным камнем, облокотившись на него. Здесь намного лучше, мне стало комфортнее. Я выжидающе уставилась на Пита. — Что? — непонимающе спросил он. — Ну, и когда я уже начну хоть что-то понимать? — нетерпеливо произношу. — Ладно, — вздохнув, говорит парень, — Сейчас все расскажу и объясню. Только вот с чистой головой это сделать не смогу. Жди здесь, я сейчас приду. Он поднялся и куда-то ушел. Просто. Взял. И. Ушел. Я негодующе посмотрела на его удаляющуюся спину. Прекрасно, просто восхитительно. Но Пит довольно быстро вернулся, держа в руках два стакана с непонятно чем. Сел рядом и протянул один мне: — Держи. Подумав несколько секунд, я всё-таки беру стакан. Раз не отравилась от его кукурузы, то решаю, что еду я могу пока брать только у него. Отпиваю немного и сразу же быстро выплевываю, забрызгав траву вокруг себя: — Фу, что это за дрянь?! — воскликнула я, вытирая рукой рот. Будто жидкую грязь в рот положила. Пит рассмеялся и ответил: — Сам не знаю. Катон уже долгое время это варит, никому не рассказывая как. Походу он тут всех хочет отравить. Тем не менее, я промолчала, ожидая его рассказ. — Итак, — вздохнув, произнес Пит, — Начну с самого начала. Однажды первые глейдеры проснулись здесь, собственно, в Глейде. Они начали все изучать, ходить, ну и выживать. Потом, когда вроде как освоились, пошли в Лабиринт. — Куда? — не поняла я. Он указал рукой вперед, и я повернула голову, теперь уже смотря на ту каменную махину. Так вот что это… Лабиринт. — А зачем они туда пошли? — Они бегают там, запоминают его, потом наносят на карту все, что увидели, пытаясь найти выход. Но… они оказались не единственными, кто решил там побегать. Я нахмурился брови, не понимая. — В этом Лабиринте обитают чудовища, переродки – так мы их зовем. И… не все после встречи с ними остаются живыми. Мои глаза расширились от его слов. Значит, в этом Лабиринте творится какая-то чертовщина. — Сколько они уже ищут выход? — спрашиваю. — Три года. — отвечает Пит отрешенно, и мои брови взлетают от удивления. — Ночью врата закрываются, а днем все нормально, потому что переродки оттуда не выходят сюда. Здесь безопасно. Те, кто бегают там, обязаны выбежать до наступления темноты, так как ночью там тупо не выжить. Глейдеры сформировали группы "кто чем занимается", и появилась привычная всем нам картина мира. Появились так мясники, фермеры, строители и другие. Каждый занимается своим делом. Да уж… От такого количества информации голова у меня точно вспухнет. — Каждый месяц сюда приезжает на лифте новый человек, — продолжил парень. — И все привыкли к этому. Ничего не менялось, но… в этом месяце приехала ты с карточкой с надписью «Она последняя.» Все ребята переполошились. Ведь вдруг их привычный порядок вещей рушится. Я чувствую, что после твоего появления что-то изменилось. — Что? — в недоумении спрашиваю я. — Я ведь ещё ничего не успела сделать. — Я не знаю, но… Кажется, это похоже на надежду. — Надежду на что? — я не понимаю его. — На выход, Китнисс, — слегка улыбнувшись, ответил Пит и допил оставшийся в его руке "невероятный" напиток. — Пит, перед тем, как меня вырубили, я слышала, что кто-то сказал про какую-то бирюзовую штуку, приехавшую со мной. — А, да. Это какая-то пробирка или шприц, что ли, с бирюзовой жидкостью. Никто не понял, что это, и ее отдали Цепу. — говорит парень. — Цепу? Кто это? — Он главный у нас в Глейде. Стал главным после того, как умер прошлый. Насколько я понял, он не то что бы хотел этого. Видишь того темнокожего парня, сидящего чуть дальше от остальных? — Пит повернулся и указал рукой вдаль. — Это Цеп. Цеп сидит, сложив руки и наблюдая за всеми ребятами. Как пастух следит за стадом овец. Он выглядит очень серьезным. — Сколько ему лет? — спрашиваю я. — Семнадцать. Цеп мудр не по годам, справедлив и милосерден. Кстати, а тебе сколько? — Шестнадцать. — отвечаю. — Мне тоже. — улыбаясь, говорит Пит. — Если хочешь, то можем завтра попросить его показать тебе ту штуку. Я кивнула. Да, мне действительно интересно. — Ладно, пойдем спать. Поздно уже. — сказал Пит, вставая с земли. Я тоже встала и последовала за ним. Мы подошли к тесно стоящим рядом друг с другом деревьям. Здесь уже собралось немало людей. На деревьях везде висят гамаки. — В правой стороне спят девочки, в левой – мальчики. — объясняет мне Пит. — Я провожу тебя. Он повел меня в правую сторону. Тут на многих гамаках девушки уже спят. Пит подходит к свободному гамаку и говорит: — Это твое спальное место. Над гамаком висит включенный фонарь, как и над всеми остальными. — Я пойду. Спокойной ночи, Китнисс. — сказал Пит и пошел в противоположную сторону. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Выключив фонарь, легла в гамак и почти сразу провалилась в сон.

***

Мне снились мои воспоминания о прошлой жизни. Точнее, лишь обрывки. Лес, охота, луга, озеро. Перед глазами пролетали очертания людей. Возможно, даже моей семьи. В голове звучит девичий тонкий голос, который зовет меня: — Китнисс, Китнисс, смотри! Как тебе? Передо мной кружится маленькая девочка в легкой блузке и юбке с двумя светлыми косичками. Только вот её лицо размыто. — Ты очень красивая, сестренка, — говорю я. У меня была сестра? — Подожди, утенок, я тебе сзади поправлю. Я заправляю ей ее маленький утиный хвостик из блузки под юбку. — Кря-кря, — крякает мне девочка и смеется. — Кря-кря и тебе, — отвечаю я и тоже смеюсь, а потом говорю, целуя её в макушку: — Пошли обедать. Сердце согревается от мысли о том, что у меня была семья. Жаль лишь, что я не вижу её лицо. И имя не знаю. Я вижу цветок. Такой нежный и невинный, цветущий ранней весной. Этот цветок – Примула.