Первый Император

      Год 5 до дня основания Империи

Империей правят люди, а не Первый Император. Люди полны сомнений и желаний, которые идут вразрез с волей Первого Императора. Он позволяет этому порядку существовать, потому что сам наделён сомнениями и желаниями. Выдержка из Священного Писания Империи «Мир Императора»       Листки бумаги, исписанные аккуратным почерком, валялись по всей комнате Лориана. «Покоями» это назвать язык не поворачивался даже в минуты крайнего оптимизма. Выбор, впрочем, был невелик. Маг взял очередной документ, перекладывая его на место, которое, как ему казалось, было подходящим. Фальк приоткрыл ему доступ в свое теневое царство: дал несколько имен – в основном мелких игроков, пешек на доске, – но также дал негласное разрешение выйти на контакт с одной ключевой фигурой. С Марией.       Ее привезли с Запада десятилетия назад, как неодушевленный груз – с одного корабля на другой. Она не просто видела все пути нелегальных товаров – она прошла их пешком, проплыла, проползла, став живой картой подполья задолго до того, как Герцог Фальк упорядочил этот хаотичный и смертельно опасный бизнес, прибрав его к рукам.       Красотой Мария не блистала никогда. Годы, проведенные в трюмах, на причалах и в объятиях бессчетного числа мужчин за плату или выживание, оставили на ней неизгладимый отпечаток. Полноватая фигура, кожа, испещренная старыми язвами и шрамами, жидкие, выцветшие волосы. Но главное – глаза. Глубоко запавшие, цвета мутного льда, они смотрели на мир без тени страха. Ни перед господами, ни перед кулаками, ни перед угрозами похуже. В них читалась усталость и абсолютное безразличие к собственной участи.       Лориан собрал разбросанные листы, еще раз мысленно сверяя имена и связи, прежде чем приложить ладонь к стене. Камень поддался магии, поглотив бумаги в своей толще. Доверие Фалька, добытое кровью и болью, нужно было беречь как зеницу ока.       Мария встретила его в своем «кабинете» – оазисе нелепой роскоши посреди убогого квартала. Дорогие восточные ковры, тяжелая дубовая мебель, тускло поблескивающие серебряные канделябры и ручки шкафов – все кричало о деньгах, которые давно стерли с хозяйки клеймо «низов». Сама она сидела за массивным столом, коротко усмехнувшись при его появлении, даже не удостоив взглядом.       – Думала, я тут единственная шлюха, – прохрипела она, широко улыбнувшись и обнажив дыру от отсутствующих передних зубов. Голос был сиплым, звуки плохо формировались во рту. – Ан нет, ты, малыш, умудрился-таки к нему подобраться... Надеюсь, не пожалеешь, – последнее прозвучало с шипящим свистом.       – Вы невероятно любезны, – парировал Лориан с легкой улыбкой, приближаясь к столу. Она ещё в первую встречу язвительно сравнила его с братом, с которым ей приходилось иметь дело в виду рода деятельности. Но даже Мария до этого ни разу не видела настоящее лицо Лориана, поэтому эта язвительность была только в отношении внешности.       – Бульон, значит, – Мария почесала подбородок корявым пальцем руки, тяжело вздохнув. Лориан невольно отметил отсутствие мизинца. Дыхание женщины свистело. – Этот жирный ублюдок – сущее наказание. Лезит куда не просят, сулит золотые горы, а денег – мышиные слезы. Те, кто поверил его трепу... – она мотнула головой в сторону воображаемого моря, – кормят рыб. И все же, Фальк забеспокоился, коль прислал тебя. Не иначе как грязь зашевелилась.       – Он не столько беспокоится, сколько использует меня как пугало, – откровенно признался Лориан. Его даже забавляло, как герцог, признавая его силу, все же явно сомневался в его умениях. Фальк охотно верил, что женщина без зубов, волос и пальца – маг скосил взгляд на четырехпалую руку Марии – сможет заниматься грязной работой. По поводу Лориана он таких надежд не питал... И это раздражало.       – Кого ты собрался пугать, малыш? – фыркнула Мария. Она подняла свои ледяные глаза, медленно облизнув тонкие губы. – Тебя продать бы на Восток – и бюджетная дыра враз залаталась бы. Может, тогда и Бульон угомонился...       – Я пришел не с пустыми руками, – Лориан произнес это с нарочитым придыханием, заставив Марию растянуть губы в еще более беззубой усмешке. – С подарком.       Он протянул руку, и морок, скрывавший предмет, рассеялся. В его ладони лежала человеческая голова. Шея была аккуратно прижжена – никаких неэстетичных потеков на дорогих коврах хозяйки.       Мария даже бровью не повела при виде магии.       Найти этого человека после получения списка от Фалька было делом нескольких часов. Моряк отличался жадностью, граничащей с глупостью: метался между контрабандой, сбытом краденого и наемничеством. Хвататься за столько дел – верный путь на дно. И сотрудничество с Бульоном не стало исключением. Лориану хватило пары наблюдений – пьяного моряка, валяющегося в канаве после «удачной» сделки, – чтобы вычислить схему.       Интерес на лице Марии вспыхнул мгновенно. Она перехватила голову за спутанные волосы, повертела в своей четырехпалой руке, изучая черты.       – Падаль, – заключила она без эмоций и с явным отвращением швырнула трофей в стоящее у стола ведро для мусора, где лежали лишь яблочные огрызки. – Рожица знакомая, а вот имени... не припоминаю.       – Морячок, – пояснил Лориан, наблюдая за ее реакцией. – Мечтал собрать команду. Даже корабль имел. Корабль, к слову, остался на ходу. Со всем грузом.       – Какой корабль? – в голосе Марии появилась стальная нотка.       – Трехмачтовый флейт. Двадцать пять метров по палубе. Дорогая игрушка, особенно учитывая, что казна трещит по швам.       Лориан увидел, как усмешка сползает с лица Марии, сменяясь напряженной настороженностью. Флейт. Надежный, вместительный, желанный корабль для любого контрабандиста. Его стоимость была очевидна им обоим.       – Очень дорогая, – кивнула Мария, бросив еще один взгляд на ведро. Она резко наклонилась, снова схватила голову за волосы и поднесла близко к лицу, вглядываясь в застывшие черты. – Серак!       Из-за потайной двери в углу материализовался долговязый, костлявый мужчина. Он бесшумно встал рядом с Лорианом.       – Отнеси мальчишкам, – приказала Мария, швыряя голову через стол. Серак поймал ее одной рукой с ловкостью жонглера. – Пусть узнают, кто он был и с кем водился. – Мужчина поклонился с преувеличенной, почти придворной вежливостью, прежде чем раствориться так же бесшумно.       – Заслужил я еще немного вашего драгоценного внимания? – спросил Лориан, чувствуя, как ее пронзительный взгляд теперь изучает его самого с новым, деловым интересом.       – Фальк, – произнесла Мария медленно, отчеканивая каждое слово, – редко ошибается в людях. Работай над тем, что он тебе поручил. – Она указала на него корявым пальцем. – Но по моим делам к нему не суйся. Сначала – ко мне. Герцог наш покровитель, а не звено в цепи. Понял, малыш?       Лориан кивнул, поклонившись так же, как кланялся ее слуга. Спина у него не сломается от ещё одного поклона, зато так люди прекращали видеть в нем опасного мага, обманываясь мнимой покорностью.       Фальк решил преподать урок зарвавшимся «конкурентам», осмелившимся посягнуть на его сети, и Лориан с почти детским азартом включился в эту игру устрашения. Во дворец он вернулся больше чем через неделю после разговора с Марией, застав уже глубокую ночь. К сестре он прокрался беззвучно, замерев в ее покоях. Залезать в чистые шелка постели не посмел – от него несло застоявшейся морской солью, дегтем и чем-то тухловатым, что въелось в кожу и одежду за дни среди рыбаков и контрабандистов. Он лишь стоял посреди комнаты, всматриваясь в смутные очертания спящей сестры, вылавливая ровный ритм ее дыхания – доказательство, что за время его отсутствия мир здесь оставался целым.       – Где ты был?! – шепот, резкий от внезапного пробуждения, разрезал тишину. Лианна приподнялась на локте, глаза широко раскрыты в темноте.       Лориан сжал губы. Он не хотел ее будить.       – Познакомился с одной... колоритной дамой, – бодрость в его голосе прозвучала натянуто, как плохо настроенная струна.       Она сорвалась с кровати, не давая ему отступить. Ее пальцы вцепились в его засаленный рукав без тени брезгливости. Так было всегда. Взгляд Лианны – смесь безграничной жалости, тревоги и тепла, не меркнущего даже когда он представал перед ней окровавленным, запыленным дочерна или, как сейчас, пропахшим гнилью. Он был ее братом. Этого хватало.       – Тебе срочно нужны бани, – ее улыбка была слабой, но решительной. Она уверенно повела его за собой, игнорируя его попытку выскользнуть из захвата. Стража, дежурившая у ее двери, всполошилась, но королева махнула им рукой, велев молча следовать за ними. Она уже привыкла к этому караулу, который приставил к ней Фальк и «не мешала людям исполнять свои обязанности».       Бани в этот час были царством холода и безлюдной тишины. Каменные скамьи леденяще пустовали, воздух стоял неподвижный. Но ради королевы слуги в считанные минуты разожгли под каменкой огонь, запустили потоки по стокам. Вскоре помещение наполнилось влажным, обволакивающим теплом. Лориан стоял под слабой, но несущей блаженство струйкой теплой воды, позволяя ей смывать слои морской грязи и усталости, пока пар клубился вокруг.       – Ходить по дворцу в таком виде – дурной тон, – мягко пожурила Лианна, передавая его вонючие лохмотья слуге. Завтра их вернут выстиранными, надушенными ее любимым розовым маслом – сладковатым, нежным, как воспоминание о южных садах. – Думаешь, если измажешься еще сильнее, все перестанут замечать красивого юношу под грязью? – в ее голосе звучала грустная нежность.       Лориан не ответил. Он лишь склонил голову под струю, закрыв глаза. За его спиной зашуршала губка. Лианна терла его спину с усердием, которое превосходило необходимость чистоты. Это была не забота: попытка стереть не только грязь, но и следы опасности, в которой он постоянно вращался.       – Я люблю тебя, – ее голос, приглушенный шумом воды, прозвучал внезапно и сильно. Она прижалась лбом к его мокрому плечу, сдавленно шмыгнув носом. – Ты единственное настоящее, что у меня осталось. Пожалуйста... перестань себя гробить. Мы же не на Юге больше.       – Хорошо, – согласился он, слово вышло легко, пусто, как выдох. Но его хватило. Напряжение в плечах Лианны ослабло, она снова принялась водить губкой по его спине, уже без прежнего нажима. Просто быть рядом. С каждым днем таких моментов становилось меньше. Она погружалась в русло дворцовой жизни – приемы, советы, тонкая паутина интриг. Он же рыскал в тени, пытаясь сделать это русло безопасным. Их пути расходились, даже когда они жили за одной стеной.       Лориан доспал часть ночи в постели сестры, позволив себе расслабиться, погрузившись в глубокий сон. Лианна не уснет, как бы не старалась.       Утром, как и ожидалось, его ждал свежий комплект одежды, как будто он и не ходил по подворотням. Лианна протянула ему руку, недвусмысленно намекая на то, что его магия очень голодна. Она не отстанет, даже если он попытается отказать. Лориан осторожно надрезал тонкую кожу на запястье, чуть выше манжета, и слизал выступившую кровь. Магия внутри оживилась, несмотря на то, что загнал он ее довольно глубоко, чтобы она не мешала ему своим назойливым голодом. Когда магия голодна, ею становится сложно управлять, она то и дело норовит кого-нибудь прикончить, чтобы, наконец, поесть. Лучше не выпускать ее вовсе, чтобы не сойти с ума.       Его ещё раз окинули сомнительным взглядом, будто обдумывая, что ещё можно сделать, пока он не ушел. Лориан ждал, пока сестра его отпустит. Она поняла это и смутилась, буркнув, что он может уйти по собственному желанию. Может... и не может одновременно. Его так воспитали.       Фальк не ждал гостей. Это было видно по разбросанной одежде и пятну вина на полу, которое уже засохло. Герцог не пускал в свои покои посторонних: даже слуги убирались под присмотром стражи. На Лориана Фальк посмотрел с удивлением и пониманием того, что он не может ничего сделать с магией, позволяющей ее обладателю проходить сквозь стены.       – Я хорошо справился? – уточнил Лориан, садясь на край не заправленной кровати.       Фальк вздохнул, продолжив застёгивать рукава камзола. Перламутровые пуговицы ловили отблески утреннего солнца, скудно освещающего спальню герцога.       – Даже очень, – снова вздох и попытка втиснуть очередную пуговицу в петлю.       Камзол был явно новым, сшитым с учётом южной моды: полы укорочены и едва достигают середины бедра, а манжеты пестрят пуговицами и узорами. На Юге такие камзолы были ещё и с узорами, в которые и вплетались нити, Север же оставил свою однотонную простоту, переняв только детали.       Лориан позволил себе помочь застегнуть манжеты. Он просто вставлял пуговицы в петли, дематериализуя их, вместо того, чтобы пытаться втиснуть. Фальк следил за процессом с долей раздражения: он уже успел порезать палец, в то время как маг жульничал, игнорируя законы природы.       – Мария теперь хочет видеть меня. Придется идти. В последний раз, когда мы встречались во дворце, мне пришлось покупать стражу...       – Это такая проблема для тебя – пара золотых монет, – не удержался Лориан, за что словил ещё один вздох.       – Если бы я раскидывался деньгами, у меня бы их не было, – герцог осмотрел рукава, туго обхватившие запястья на манер наручей. – Ты переполошил половину моих людей, таская Марии головы. Я должен сказать, что ты мой человек. Хотя бы перед капитанами и главами караванов. Их ты тоже предлагаешь пригласить во дворец?       Лориан поднял руки, соглашаясь с тем, что был не прав.       – Всегда задавался вопросом... Почему ты сделал шлюху главой своей контрабанды, от которой зависит снабжение твоих армий?       Фальк посмотрел на него с толикой веселья. Не так Лориан представлял себе Великого Герцога Севера, когда ехал сюда. До этого они уже встречались, но в темном шатре он разглядел лишь очертания человека.       – Чем она отличается от любого другого человека? Каждый мог оказаться на ее месте. Она понимает это как ни кто другой.       – Не каждый способен возглавить такую обширную сеть торговли, – не согласился Лориан.       – Каждый, – парировал Фальк. – Просто для этого должны быть соблюдены определенные условия.       Герцог накинул неприметный плащ, запахнувшись им с ног до головы и вышел, оставив стражу у двери. Он хотел идти сам? – пронеслось у Лориана. В порт, разрушенный и заброшенный, в котором скапливалось достаточно тех, кто за такой камзол готов вспороть глотку.       Лориан догнал Фалька уже у лестницы, пристроившись по правую руку. Тот даже головы не повернул. Они спустились в зловоние гавани, минуя людные места, и поднялись в приметное здание на пригорке, где их встретил тот самый долговязый мужчина. Перед ними раскланялись, предложили напитки и очень просили прощения: госпожа Мария отлучилась. Пока они шли, Лориан приметил, что за ними следят. Мужчины с оружием показывались на виду довольно часто, но не обременяя присутствием. Зря он беспокоился. Герцог был в своей вотчине, его бы здесь не тронули.       Мария появилась спустя час. Недовольная и всклокоченная. Она тоже легко склонилась перед Фальком, перед так как упасть в глубокое кресло:       – Выловить этих сукиных детей ещё надо постараться, – прошипелявила она, лохматя жидкие волосы, – думаю, тех, что я нашла, хватит. Они сами разнесут сплетню о новом мальчике герцога, стоит показать им его личико. Признаться честно, я подумала, что вы поддались настроению, отправив ко мне этого малыша...       Фальк рассмеялся, явно оценив шутку. Этот лощеный аристократ выглядел лучше, чем весь кабинет с его вычурно-дорогой начинкой. И вел себя так же. Мария отвела взгляд, поняв, что сказала лишнего.       – В общем, они вас ждут во дворе, – сказала она уже куда более почтительно.       Фальк кивнул ей перед тем как выйти из помещения во двор. Там его ждали люди, такие же побитые жизнью, как и хозяйка дома. Все, как один в шелках, бархате и золоте, но это не перекрывало ни гнилых зубов, ни кривых пальцев и обрюзгших лиц.       – Я вас приветствую, господа! – начал герцог, встав перед ними. – Перед вами мой человек, прошу его не стесняться.       Толпа зашепталась как торговки на базаре. Никто не стеснялся тыкнуть в них пальцем или отпустить шуточку. Только взгляды были внимательные, ловящие малейшее изменение в настроении Фалька.       Поняв, что герцог больше не намерен ничего говорить, к нему начали подходить с вопросами. Лориан не позволил себя оттеснить, оставшись на расстоянии вытянутой руки: если Фалька захотят пырнуть, он сможет хоть что-то сделать.       – Разошлись! – голос Марии грохнул из окна второго этажа. – Есть вопросы, пишите и передавайте во дворец. Как будто первый раз! Герцог, пройдёмте, вас сопроводят обратно, – последнее было сказано мягко, даже приторно.       Фальк что-то шепнул на ухо одному из капитанов и после этого удалился.       – И часто ты так в люди выходишь? – уточнил Лориан.       – Нет. Очень редко. Только когда ситуация действительно выходит из-под контроля, – отозвался Фальк, окинув его долгим, задумчивым взглядом.

***

      После неприятного разговора лорд Хартвинг чувствовал себя так, будто выкупался в помойной яме. Марго давила на него с каждым днём всё сильнее. Он старался не лезть в те дела, в которых мало что понимает. Главным образом это касалось жизнь дворца: его подковерных интриг, союзов и сплетен. Его совершенно не интересовали жизни других дворян, – он не любил улыбаться людям, которые ему неприятны. И все же, Главнокомандующий сидит здесь, в душных покоях, а не на границе, где был нужен. Потому что так требовал Двор. Потому что стоило ему отлучиться – и земли его оттяпали бы, даже не потрудившись сообщить.       Хартвинг знал, что Фальк собирается увеличить свое влияние, создав полную зависимость Востока от своих поставок. Фальк и так занимался контрабандой, доставляя ценные металлы колдунам. Он не любил покидать стен дворца, но колдуны были единственными, к кому лично захаживал его приемыш. Якшаться с Востоком Фальк начал под влиянием своей тётушки, известной любительницы больших черных пенисов и магических талантов. Если бы бастард Вильгельма был чуть менее изворотливым, Марго не слезала бы с него от заката до рассвета, потому что магия возбуждала ее куда больше члена.       Сейчас это самое магическое дарование преспокойно стояло за спиной Фалька, создавая иллюзию покорности. Лориан прилип к младшему Герцогу, прекрасно понимая, кто представляет реальную власть во дворце. Это ненадолго. Стоит мелкому южному гаденышу почувствовать слабину и он набросится, как гиена, пожирая того, кто оказался «не достоин». Или, что ещё хуже, Лориан признает авторитет и тогда плакали все попытки сдвинуть Фалька с его места. Хартвинг злорадно улыбнулся про себя. Марго взвоет, потеряв и Фалька, и своего обожаемого мага.       Фальк, все это время сидящий напротив, сжал пальцы. Ему не нравилась тишина после заданного вопроса. Готов ли Хартвинг поступиться своими территориями для создания города на Западе, о котором грезил Генрих? Может быть, и готов, но мальчишка-король слишком безответственно ко всему относится. А это значит, что территории перейдут под контроль Фалька, который сможет уже беспрепятственно вести свою контрабанду по морю, через западный город и на Восток. Очень не выгодный сценарий.       – Я достаточно отдал короне, чтобы ещё и жертвовать свои земли, – наконец заговорила Хартвинг, небрежно стряхивая пыль со стола. Его жест не удостоили внимания.       – Это делается для ваших людей, в первую очередь, – с нажимом сказал Фальк, прекрасно понимая, что его просьба абсурдна. Но его же попросил Король, поэтому он будет исполнять.       – Мои люди не обделены, – заметил Хартвинг, на что бастард мимолётом улыбнулся.       Мальчишке было известно об армиях Хартвинга не меньше, чем самому Хартвингу, так долго он рыскал среди его людей в поисках своей цели. Вильгельм тоже натаскал свое чудовище, мастерски вложив ему в голову одну мысль – добиться своего любой ценой. И Лориан выполнял приказ, уничтожая целые полки в поисках главнокомандующего. Разоряя и сжигая деревни, где тот мог бы быть. Даже с ошейником остановить его было невозможно, что уж теперь, когда он снят...       И, все же, Вильгельм умнее Хартвинга. Он не подпустил бастарда к власти, заставив доказывать свою полезность на поле боя, без малейшего сожаления сделав его магом. Если бы не глупенькая девочка, снявшая ошейник, Лориан до сих пор принадлежал бы королю Юга и наверняка нашел бы Хартвинга даже после подписания мирного договора.       Одного отнять у Королевы было нельзя – теперь у нее есть верная псина, и она пользуется этим, несмотря на явную симпатию в отношении брата. Руками бастарда она накидывает на шею Фалька петлю, а тот это видит, но все равно продолжает играться.       – Может быть, ваши солдаты не обделены, – легко согласился Фальк, возвращая внимание к себе, – однако мне кажется, что многие из них уже устали. Дайте им возможность отдохнуть.       – И мне самому контролировать этот… благотворительный проект?       Ответ на этот вопрос был всем известен. Конечно, герцог Хартвинг будет делать все сам, своими руками создавая для приемыша плацдарм на Восток.       – Нет. Это будет делать Генрих. Я возьму на себя часть обязанностей, в основном логистику, – в словах Фалька была большая часть рационального, он действительно был великолепным стратегом по части передвижений. Именно так он и выигрывал битвы – всегда знал кого и куда поставить, а главное, как это сделать. Именно поэтому король и послал его вместо себя. И именно поэтому королю будет отказано.       – Ты ничтожество, Йен, неспособное покинуть этот дворец, – Хартвинг встал, заставляя Фалька зло скрипнуть зубами. Он намеренно давил на самые больные места, выводя приемыша из себя. – Весь твой контроль сводится к бумажкам на столе.       – Мы не закончили разговор, – рыкнул Фальк, тоже вставая со своего места.       Хартвинг махнул рукой, мол, это неважно.       – И что мы не обсудили? Ты в очередной раз вышлешь Андроса или теперь этого выродка, который стоит за твоей спиной, – он кивнул в сторону мага, который заметно напрягся. – Паршивец, ты-то хоть понимаешь, во что впутался? – последнее было адресовано уже бастарду.       – У меня есть время это выяснить, – отозвался Лориан, но в его голосе чувствовалась неуверенность.       Хартвинг рассмеялся, зля приемыша ещё больше, а мага заставляя смутиться.       – Время! И ты тратишь это время на него?! – выдавил Главнокомандующий, окидывая взглядом двух детей перед собой. Один, которого он растил сам, пытается развалить армии, веря в глупый договор. Второй, которого он тоже, в каком-то смысле, вырастил, прибился к человеку, который видится ему знакомым.       – Ты со мной разговариваешь, – напомнил Фальк, и в нем уже была заметна та ярость, которую он не мог контролировать.       – Ты должен разбираться со всем сам, как сейчас говоришь со мной! Я, что-то не припомню, чтобы ты сидел также напротив, когда я был на фронте. Твой город далеко на Западе, туда ты тоже не поедешь, а будешь полагаться на других людей. Люди врут, Йен... врут тебе прямо в лицо.       Хартвинг отметил, как дернулся маг за спиной Герцога. Наверно, решил, что сейчас его раскроют. Нет, Хартвинг не сделает такой глупости. Он давно это решил, ещё когда предыдущий король тыкал в него пальцем, крича о мире. Эдгар не желал знать ничего о настоящей войне, предпочитая писать свои указы. Он не видел, на что способен бастард короля Вильгельма, а объяснять и доказывать было бессмысленно. Разговаривать с Фальком также бессмысленно. Если ему, заигравшемуся ребенку, воткнут нож в спину, может быть, это послужит уроком.       Фальк сидел, упрямо сжав кулаки и Хартвинг понял, что сегодня у него не получается вывести приемыша из себя парой фраз, хотя обычно хватало напомнить ему о собственной беспомощности, как он сразу начинал беситься, круша все вокруг.       – Вот с теми, кого ты решишь туда выслать, я и буду разговаривать, – Главнокомандующий перевел взгляд на Лориана, приказав ему подойти.       Мальчик дернулся, чем окончательно вывел Фалька из себя. Фальк — человек, который настолько неуверен в себе, что ждет предательства ото всех. Боится, что с ним не будут считаться, что снова сочтут ничтожеством. Ему легче уничтожить, чем смириться с собственным проигрышем. Лориан же, по праву, считает себя одним из сильнейших магов. При этом так боится, что его прогонят. Цепляется за нового хозяина с отчаянием, даже не осознавая этого... Пусть оба узнают друг о друге что-то новое. И как знать — может быть, убийца Вильгельма наконец поймёт, что его выбор был ошибочным.       – Наслаждайся, – небрежно бросил Хартвинг Лориану, наблюдая как Фальк теряет связь с реальностью.       Ублюдок застыл, ещё не до конца понимая, что происходит, вперив в Хартвинга тяжёлый взгляд. Пусть теперь попробует схватить поводок Фалька, если не струсит. Главнокомандующий быстро вышел из помещения, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы Фальк не пошел громить дворец. Он с удовольствием уловил хруст ломаемой мебели и глухой удар об стену.

***

      Фальк впечатал в стену первого, кто решил к нему подойти. В висках стучало с такой силой, что он не услышал ни крика, ни глухого удара тела о кладку — просто понял, что держит человека. Кто? Кому что-то нужно от него сейчас, когда мир распадался на осколки? Перед глазами плыло кровавое марево, череп раскалывался от невыносимого давления. Его кулак, метнувшийся в пустоту, с хрустом врезался в стену, хотя он знал, что все ещё держит кого-то.       Затем — прикосновение. Мягкое, но настойчивое, сдавившее его лицо, будто пытаясь вправить зрение силой. Он не видит! Второй удар, слепой и яростный, снова пришелся в холодный камень. Острая боль в костяшках на миг пронзила туман, выхватив из мрака силуэт перед собой.       — Дыши, — прозвучал четкий приказ. Голос Лориана.       Фальк осознал, что замер, затаив дыхание в тщетной попытке сфокусировать взгляд. Он попытался вдохнуть — воздух обжег легкие, вырвав резкий, хриплый выдох. Дыхание превратилось в прерывистые, мучительные спазмы. Каждый глоток давался с боем, словно воздух сгустился до консистенции смолы, душащей и липкой.       Лориан двинулся ближе, медленно, осторожно сокращая расстояние. Его руки обхватили голову Фалька, прижимая к своей груди. Нежность в этом жесте была обманчива — это был захват, который не давал ему отвернуться.       — Отпусти, — прохрипел Фальк, внезапно осознав, что его собственные пальцы впились в ребра юноши с силой, способной их переломить. Боль в сведенных судорогой руках была далекой, словно чужой.       — Попробуй поставить засос, — тихо промурлыкал Лориан, запрокинув голову, обнажая уязвимую линию шеи. — Попробуй контролировать себя настолько, чтобы не убить меня.       Он мог сломать ее одним движением. Мальчишка, на чьем хрупком теле синяки расцветали даже от небрежного толчка, предлагал себя мишенью для его неконтролируемой силы? Типично для Лориана — балансировать на грани абсурда и гениальности.       — Я доверяю тебе.       Фраза ударила сильнее армейского сапога по лицу. Она повисла в воздухе, невероятная и оглушающая. Фальк замер. Затем начал разжимать пальцы, один за другим, что давалось ему с титаническим усилием. Тощие бока Лориана под мятой тканью камзола освобождались медленно. С таким телом невозможно выжить на войне.       Волосы. Чужие и мягкие коснулись его запястья, когда Лориан наклонился ниже, подставляя шею. Фальк переместил руку немного выше, позволя, волосам щекотать кожу, чтобы почувствовать что-то ещё, кроме головной боли. Дыхание, хоть и оставалось прерывистым, начало обретать чуть больше глубины. Воздух все еще резал, но уже не казался отравленным.       Кожа под губами была прохладной, гладкой. Он прокусил ее — легко, почти неосознанно. Лориан вздрогнул, но не отстранился.       — Молодец, — выдохнул маг, и в его голосе прозвучало странное одобрение. — Еще раз. Аккуратнее.       Следующий укус уже больше походил на засос – хотя бы без крови. Плотное прижатие губ, всасывание, попытка оставить метку, а не рану. Фальк поймал себя на мысли, что методично вылизывает окровавленную шею, схватившись за мальчика, будто другой опоры не было.       Постепенно, мучительно медленно, спазмы в груди начали ослабевать. Кислород достиг мозга, рассеивая кровавый туман. Фальк все ещё должен был думать, чтобы дышать, но теперь он был уверен, что не задохнётся. Они стояли так у холодной стены, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Фальк думал только о ритме дыхания. Что творилось в голове Лориана все это время — оставалось тайной.       — Больно? — Фальк отстранился, чтобы осмотреть шею мальчика, и тут же пожалел.              Кожа, обычно бледная как мрамор, была искажена жутким сине-багровым пятном удушья, испещрена кровавыми точками от зубов и темными отпечатками пальцев. Картина была чудовищной — словно Лориану пытались вскрыть горло зубами. Глупый вопрос. Конечно, больно.       — Под конец... было даже приятно, — улыбнулся Лориан, небрежно откинув прядь волос со лба.       Фальк скривился, не видя в этом ничего смешного. Он уже убивал в таких приступах. Мерзкое чувство, когда не можешь остановиться, не знаешь, что или кого бьешь, ломаешь себе кости неконтролируемыми ударами. Голова все ещё болела, мешая думать, будто он животное, неспособное на мысли вообще.       – Не делай так больше, – голос Фалька звучал хрипло, почти умоляюще.       Он прижал чистый платок к особенно большому укусу на шее Лориана, стараясь избегать взгляда, но тот сам заглянул ему в глаза:       – Боги, – выдохнул маг, и в его голосе прозвучало нечто среднее между изумлением и насмешкой. – Ты сейчас заплачешь, – он рассмеялся, коротко и весело, игнорируя слабую попытку Фалька отстраниться.       Лориан придвинулся ещё ближе, снова схватив лицо руками, не дав отвернуться. Руки у него, все же, были сильные: пальцы больно впились в челюсть, когда Фальк попробовал их стряхнуть. Затем – внезапная боль и влажность: его резко укусили за нижнюю губу, едва не прокусив насквозь. В следующее мгновение жесткость сменилась мягкостью: язык мага настойчиво коснулся его губ, углубляя поцелуй. Фальк с изумлением отметил про себя: мальчишка умел целоваться.       – Подарок, – выдохнул Лориан, заставляя Фалька отмереть. – Мне ещё нужно разобраться с одним делом, Герцог Фальк просил до конца этого дня, – Лориан еще раз коснулся его губ в игривом поцелуе, перед тем как раствориться в стене.       Герцог Фальк устало осел на пол, массируя виски. Поручение. Да, он помнил, что сказал Лориану следить за Бульоном, который старался вообще не показываться на глаза. До Фалька доходили слухи о том, что казначей пытается не только сохранить вверенные ему деньги, но и приумножить, заключая опасные сделки. Во времена, когда корона нищая, каждый выживает как может, за это Фальк не осуждал. Было только два обстоятельства, которые давали повод усомниться в Бульоне: его выгода в смерти Генриха и выбор страны, с которой он ведёт дела. Лориан вышел на контрабанду самого Фалька, перепутав с Бульоном. А может, и не перепутал вовсе, – мрачная мысль пронзила сознание. Может, мои люди давно гребут деньги в его карман заодно.       Он дотронулся до губ дрожащей из-за перенапряжения рукой. Думать на отвлеченные темы оказалось трудно. Мальчишка выглядел уставшим, синяки остались и на руках. Всей картины не было видно под одеждой, но это не значило, что там ничего нет.       Фальк сжал суставы пальцев, чтобы успокоиться. Хартвинг имеет над ним слишком большую власть, так легко заставляя делать то, что ему хочется. Сердце вновь заколотилось, напоминая о хрупкости только что обретенного спокойствия. Фальк намеренно сделал глубокий вдох, потом выдох, упираясь затылком в холод камня. Нет. Он не позволит этому продолжаться. Он – Герцог Севера, не мальчишка для битья.

***

      Лориан скривился при виде Генриха в покоях его сестры. Король развалился на кровати, заняв большую ее часть, в то время как Лианна перебирала украшения в шкатулке. Все, с чем она приехала, ей одномоментно разонравилась и она с удовольствием принимала знаки внимания от мужа, расхваливая его подарки. Ведёт себя так, как учила мать, даже разговор с мужем ведёт так же.       Сестра заметила его в зеркале, молчаливо кивнув. Правильно, она не хотела будить Генриха. Лианна вообще старалась доставлять меньше неудобств, осторожно выводя Короля в свет, сопровождая на Совете и деля с ним постель. А ведь не так давно, когда их только везли на Север, она без конца говорила, что никогда не будет похожа на мать, что за ней бегали все знатные мужчины Юга и Запада, поэтому будущему мужу ещё нужно заслужить ночь с ней.              Лориан тоскливо вздохнул, вспомнив, во что вылилось это «заслужить» и как он потом отмывал лицо сестры от крови и слез. Насколько тяжело было бросить ее ради того, чтобы найти этого ублюдка, решившего сбежать, Лориан вообще вспоминать не хотел. Люди Фалька тогда пришлись кстати, показав Генриху, что больше бежать некуда. Может быть, если бы Лориан ослушался сестру, она могла бы выйти замуж за Фалька и было бы проще?       Генрих всхрапнул, переворачиваясь на другой бок и открыл глаза, смотря прямо на Лориана.       – Мне показалось, или стучали? – спросил Король, сонно потирая лицо.       – Никто не приходил, – отозвалась Лианна, выбрав на грядущий день комплект украшений с топазами – подарок от покойного Короля к свадьбе.       Лориан застыл, не двигаясь с места, в то время, как Генрих продолжал буравить взглядом стену за ним. Чуйка у Короля как у охотничьей гончей, недаром его любимое развлечение – охота и кабаки. И там и там всегда нужно быть на чеку.       – Любимый, – начала Лианна и приторность этого слова резанула Лориану слух, – Совет сегодня прошел очень многообещающе.       – Да... Их кислые лица я буду долго вспоминать, – король подошёл к жене, чтобы помочь примерить украшения, легко убрав ее волосы на плечо, – Хартвинг уступит. Те земли для него всего лишь кусок суши. Я попрошу Фалька не лезть туда, чтобы старик не подумал, будто земли у него забрали.       – Ты уже попросил Фалька поговорить с Хартвингом, не думаю, что они оба восприняли это так, как ты хотел, – Лианна надела серьги, достаточно незаметные, но хорошо подходящие к массивному колье.       – Я не могу убедить дядю в том, что Фальку не нужен этот город, может быть, сам Фальк сможет это сделать, – Генрих вздохнул, поправив ей волосы, чтобы оценить комплект. – Тебе идет синий.       Лианна покрутила головой, рассматривая украшения. Топазы были самым лучшим источником магии, наравне с алюминием. У ее матери были похожие украшения, только вместо золота она предпочитала алюминий. Марго тоже подарила Королеве алюминий, не столь драгоценный, но зато хорошо применимый. Лориан, уловив момент, когда Генрих повернулся к нему спиной, осторожно скользнул обратно в стену, оставив их наедине. Сегодня ему хотелось вновь сходить в город, но после вспышки Фалька лучше просто поспать.       Личные покои меча Королевы, как громно называл их глава прислуги, совсем не нравились Лориану. Унылая комната рядом с покоями сестры больше походила на кладовую, хотя и имела окно. Рассчитывать на что-то большее он не мог, поэтому околачивался по постелям местных девиц, в основном служанок. Эти дамы никогда не станут предъявлять свои права на него, зато в постели отдавались как в последний раз. Все же, среди северян было достаточно красивых женщин, но больше всего ему нравилась одна с веснушками. Нужно будет заглянуть к ней, а не мёрзнуть в этом склепе. Милашка встретила его жаркими объятиями и горячим вином, вмиг заставив забыть все прелести пребывания с Герцогом в одной комнате.       – Кто-то на кухне, – девушка вылезла из-под одеяла, быстро набросив верхнее платье на голое тело.       Сегодня была ее очередь остаться на ночь, чтобы аристократы могли позволить себе ночной перекус. Она вернулась, спустя несколько секунд, осторожно прикрыв за собой дверь, хотя шум снаружи не прекращался: кто-то лазил по кладовым, гремя посудой. Лориан вопросительно изогнул бровь, может, ей нужна помощь, но девушка помахала у него перед носом рукой, одергивая:       – Это Герцог Фальк, – прошептала она как можно тише, стягивая с себя платье, – он иногда приходит поесть, сам все набирает и уходит. Хоть у меня и мурашки от него, а за то, что не заставляет работать по ночам, готова сказать спасибо.       Лориан расслабился. Конечно, кухарка не заговорит с Герцогом, он даже не знает, наверно, кто ему готовит те завтраки, ровно в девять. На кухне загремели бутылки, Фальк полез к алкоголю. Наверно, не нужно было оставлять его после той вспышки гнева, но именно сегодня Бульон снова пошел на встречу с Марго и Лориан никак не мог пропустить этот диалог. С тех пор, как во дворце появилась тетя Фалька, двор начал плясать под ее дудку. Прислуга и стража во дворце нашли в ней свою хозяйку, докладывая о каждом шаге. Даже эта веснушчатая девушка наверняка побежит поутру к Марго, чтобы рассказать, где ночью был Фальк.       Бульон, после покушения на Генриха, старался свести себя тихо, но каждый раз после Совета его взгляд устремлялся на Юг. Фальк везёт контрабанду: металлы, камни, уголь, ткани и ещё по-мелочи. Граф же занялся черной работой, взявшись за людей и магические игрушки, такие, как ртуть. В этом явно прослеживалась рука одного из братьев Лориана, среднего принца Юга – Райнера. И Бульен был так смел, после смерти Короля Эдгара, что согласился на эту авантюру, которая пополняет его карман. Но ему мешает Фальк, имеющий влияние на Генриха и ломающий своими поставками только начавшую образовываться сеть Бульона.       Многие не хотят терять сложившуюся за годы связь с Герцогом ради возможности подзаработать немного больше. И все осталось бы так, если бы не Марго. Эта женщина подключила Восток, связав три государства, а ее связи в армии дали возможность пользоваться ресурсами Фалька без его ведома. Хитрая, умная женщина, играючи водящая за нос половину дворца.       Лориан закрыл лицо руками, пытаясь отвлечься от мыслей об интригах и постоянных Советах. Генрих в упор не видел, что у него под носом развернулась борьба между двумя Герцогами, вдовствующей Графиней Марго и Лианной, которая пытается стать полноправной Королевой.       Фальк ушел, гремя посудой, а девушка уже забралась обратно под одеяло, прижавшись к нему. Если бы у Фалька была жена или, хотя бы, постоянная любовница, ему не нужно было бы рыскать ночью по кладовым и пить в одиночестве.       – Мона? – Лориан сказал имя по-памяти, но не был уверен, что угадал. Девушка откликнулась, подняв на него вопросительный взгляд, значит, угадал. – Герцог часто бывает на кухне?       – Да, он работает по-ночам, как ваша сестра... – она запнулась, поняв, что сказала лишнего, но Лориан мягко погладил ее по руке, чтобы расслабить. – Он заходит перед Советом, зачастую, – продолжила кухарка, обманувшись мнимой лаской, – а нам потом нужно забрать у него посуду утром, чтобы когда он проснулся, ее уже не было.       – Не говори Марго, что сегодня видела его, – улыбнулся Лориан, продолжая задумчиво водить по руке девушки. Она снова напряглась, уставившись на него испуганными глазами, как будто не знала, кто он и на что способен. – И приберись у него завтра сама, чтоб никто тебя не видел.       Мона осторожно кивнула, уже не с таким рвением прижимаясь к нему, на что он легко поцеловал ее, прошептав «спасибо». Даже Герцогу нравились такие игры, а кухарка растаяла, вновь став покладистой и мягкой. Пусть у него ничего нет, кроме этого тела и толики магии, Лориан способен и этим пользоваться весьма эффективно.       На утро Лориан проснулся от приятного запаха только что приготовленного хлеба и вскипяченого молока. Мона уже собирала поднос Фальку, а рядом суетились ещё несколько кухарок, тоже стараясь накрыть на стол. Кухонная беготня приостановилась, когда девушки заметили его, но старшая щёлкнула полотенцем, как кнутом, заставив их вернутся к работе.       – Ты зачастил, – почти пробасила увесистая дама, с грацией кошки протискиваясь к нему между столов.       – Мне в покои еду не приносят, – парировал Лориан, перехватывая кусочек сыра с одной из тарелок.       – Обрюхатишь мне девочек, заставлю самого на кухне работать!       Мона залилась краской, а ее товарки предпочли сделать вид, что очень заняты. Лориан пожал плечами, легко забирая у девушки поднос для Фалька:       – Сегодня я действительно поработаю на кухне, – рассмеялся он и накидал в тарелку ещё сыра с ветчиной.       Старшая уперла руки в бока, не желая его пропускать, но он проскользнул скрозь стол, добавив на поднос хлеба. Кухарки замерли при виде магии, даже старшая открыла и закрыла рот, так и не крикнув в очередной раз.       – Работайте, чего уставились, – куда тише сказала старшая, отворачиваясь от Лориана. Магия на Севере ставила людей в тупик, ее боялись и иногда не лишним было напомнить, что Лориан не слуга, хоть и бастард.       Как и ожидалось, Фальк уже не спал, одеваясь самостоятельно, даже слуг к себе без лишнего повода не подпускает. В его покоях было чисто, ни следа ночной попойки. Девочка умница, сделала все ещё до того, как заработала кухня, как он и просил.       Фальк припечатал его своим ледяным взглядом к полу, накидывая рубашку, как будто к нему вор забрался. На первый взгляд так и было, Лориан прошел мимо стражи, вломившись без приглашения.       – Я принес завтрак, – примирительно сказал Лориан, ставя поднос на стол.       – Я не ем такой хлеб, – Фальк придирчиво осмотрел поднос. – И где приборы?       – Ты всегда такой привередливый?       – Нет. Но чем мне есть кашу?       – Это молочное месиво можно выпить и через край, – Лориан пожал плечами, не разделяя горя аристократа.       Фальк вздохнул, будто ему предлагали совершить нечто ужасное, с сомнением отпив из глубокой пиаллы жидкой каши. Выглядел Герцог как всегда безупречно, даже ночные попойки и еда без приборов не делали его ближе к простым людям, и сколько бы Фальк не пытался к ним приблизиться, у него не получалось. Лориан сразу вычленил его в толпе, когда их с сестрой вывели из кареты для глупого ритуала жреца, на котором Лианне порезали руку. Он ещё с минуту понаблюдал мучения Герцога, прежде чем разломить хлеб, чтобы дать кусок ему:       – Пальцем тебе доедать я советовать не буду, поэтому лучше промокни.       Фальк согласился, украдкой взглянув на шею Лориана. Надо же, кого-то мучает совесть, но он не увидит ни царапины под мороком. Это должно немного успокоить его. Иногда Герцог выглядел как нашкодивший ребенок, который не умеет извиняться.       Лориан развалился на кресле, перекинув ноги через подлокотник, чтобы насладиться хлебом с сыром и понаблюдать, за неспешным сбором Фалька. Платиновый кинжал незаметно скользнул запазуху, наверно Фальк хотел, чтобы он не увидел. Лориан улыбнулся, заметив, что Герцог пытается понять, видел он кинжал или нет.       – С такой довольной рожей тебя и жалеть не хочется, – вздохнул Фальк, уже не скрываясь одергнув перевязь с кинжалом под камзолом.       – И не надо, лучше себя пожалей, – огрызнулся Лориан. Уж чего, а жалеть его точно не нужно, хотел бы, ушел и бросил Фалька биться головой о стену, или даже остался, чтобы понаблюдать за этим представлением.       Фальк повел плечами, раздражённо поморщившись, но ничего не ответил. Вместо этого он медленно подошёл, коснувшись шеи Лориана, как будто проверял. И все равно морок слишком сильный, даже коснувшись он не поймет, что засосы и укусы остались.       – Пил кровь? – предположил Фальк. Пришла очередь Лориана удивляться и он решил согласиться. – Мог бы и у меня попросить.       Рука Герцога невзначай задела губы, когда Лориан открыл рот от такого заявления. Фальк молчал, видимо ждал ответ. Настолько бесстыдно прямолинейным и милым одновременно мог быть только Фальк.       – Ты серьезно сейчас? – Лориан рассмеялся, обхватив бока, чем окончательно смутил Герцога. Фальк отстранился, дав ему посмеяться, сверля своим виноватым холодным взглядом. – У нас есть аскеза, это значит, что я дал клятву и не могу делать, что вздумается. Поэтому извини, если это вызвало недопонимание.       – Ладно, это не важно, – Фальк застегнул ворот рубахи, окончательно становясь Герцогом, и поманил его за собой.       – Ты будешь очень недоволен Бульоном, – начал Лориан, выходя вслед за Фальком без тени стеснения.       Стража даже не взглянула на него, вытянувшись при виде Герцога и незримой тенью скользнула следом. После настойчивой рекомендации Лориана, Фальк действительно стал более осторожным в стенах дворца, что не могло не радовать.       Известие о связи Бульона с Марго не сильно удивило Герцога, как будто он чего-то подобного и ожидал, но когда Лориан упомянул о том, что Марго использует его армии, Фальк напрягся. Несмотря на то, что Андрос был сыном Графини, Фальк сразу отмел вариант, в котором его сюзерен оказался бы втянут в интриги против него. Лориан не был настолько уверен и Фальк не стал его отговаривать, главное, чтобы Бульон оставался в поле его зрения. – С Марго я разберусь сам, не лезь к ней, – обронил Герцог, когда Лориан отвесил торжественный поклон перед тем как уйти.       Лориан поднял на него удивленный взгляд, но согласился, понимая, что тетя близка с Фальком и он, наверно, может лучше на нее повлиять. Он займётся Андросом, не без удовольствия окунувшись в будни казармы, где обитал заместитель Фалька. Граф Андрос, единственный сын Леди Марго и восточного аристократа... Это было нонсенсом для Севера, но Леди, в силу раннего вступления в титул, сама выбрала себе мужа. То же разрешалось сделать и ее младшей сестре, которая выбрала Герцога Фалька вместо второго принца. Лориан видел внешнее сходство Андроса и Фалька, но оно было не сильным: Андрос был смуглым, с карими глазами и темно-каштановыми волосами, в то время как Герцог отличался почти белизной волос и более светлой кожей – северный аристократ до кончиков пальцев. А вот внутреннее сходство было куда более очевидным, Андрос действительно шагу не ступил в сторону матери, которая пыталась подступиться к сыну. И, все же, Марго смогла действовать с одним именем сына, без его прямого участия.       Лориан ещё пару дней понаблюдал за скучными буднями правой руки Фалька, бросив эту затею. Либо Андрос настолько скрытен, что даже Лориану не удалось его ни в чем уличить, либо он действительно верен вассалу.       Бесконечные коридоры дворца путались между собой, создавая перекрёстки. Чтобы просто перейти из одного крыла в другое, требовалось много времени. Достаточно, чтобы Лориан не успел поймать Лианну в ее покоях. Когда Лориан подошёл к сестре, она уже была на полпути в зал Советов.       – Бульон пытается торговать без договоров? – Лианна поморшилась, взглянув на спину мужа, шедшего впереди. Генрих позволил им отстать для разговора, ведь другого времени не было: Лориан выловил сестру уже перед Советом, на котором должны были вновь поднять вопрос о Западном городе.       – Через солдат Фалька, – упомянул он, впрочем, не сказав, что Марго тоже в этом замешана, как и просил сам Фальк.       – Фальк с ним?       – Нет, он уже разбирается с этим. Тебе было бы хорошо привлечь этим Бульена на сторону Генриха. Хватит ему занимать нейтральную позицию, – Лориан остановился перед дверью зала Совета, куда ему вход был заказан.       Стража Фалька уже стояла в коридоре, как и негр Марго, значит, осталось дождаться Хартвинга и Себастьяна с Бульоном. Последние ходили вместе, поэтому Лориан не сильно удивился бы, если жрец осведомлен лучше него.       – Поговори ещё с Себастьяном, – шепнул он сестре, перед тем как двери перед ним захлопнулись. Несмотря на его способности, некоторые двери никогда перед ним не откроются, даже если он сможет через них пройти.