Первый Император

3 года до дня основания Империи

      Лагерь раскинулся на самой кромке Северного хребта, нависая над пропастью. С этой высоты открывался вид и на далекий порт, и на раскинувшийся у его подножия город, но сама стоянка была выбрана с расчетом на оборону, а не на любование пейзажами. Солдатам под страхом строжайшего наказания запрещалось покидать периметр – одна лишь высадка северного войска такого масштаба была весомой провокацией. До этого момента Север демонстративно игнорировал спорные территории, и теперь каждое неверное движение могло стать последним.       Те несколько дней относительного затишья на чужой земле оборвались, едва в главном шатре появился посланник принца Юга. Лиланд вошел бесшумно, и его быстрый, оценивающий взгляд скользнул по почти пустому пространству: простой походный стол без единой карты, несколько грубых табуретов, подсвечники с нетронутыми свечами. Было очевидно, что настоящий штаб располагался где-то еще, в более защищенном и подготовленном месте. Этот же шатер служил для встреч с гостями, чьи намерения и лояльность были под вопросом.       Лориан поднялся вслед за Фальком, чтобы встретить гостя. Значит, Райнер выбрал именно его, – мелькнула у него мысль. Лиланд – резкий, грубый мужлан, чье поведение считалось неподобающим даже для гибких придворных нравов Юга. Его репутация человека, готового ввязаться в драку из-за любого косого взгляда, была, вероятно, следствием того ада, через который ему довелось пройти. Лориан слышал всякое: командующего не раз находили на поле боя едва живого. Среди обломков кораблей, в глухом лесу, в плену... То, что Лиланд вообще выжил, многие называли не иначе как чудом или благоволением богов. Оставалось лишь гадать, за какие именно заслуги небеса оказали ему такую милость.       – Честь имею, лорд Фальк, – произнес Лиланд, склонившись в глубоком, почтительном поклоне. Лишь затем его взгляд, холодный и неспешный, переместился на Лориана.       Тот затаил дыхание, прекрасно понимая, что следующее слово или жест посланника будут зеркальным отражением решения, принятого его братом. Но формальности закончились так же быстро, как и начались. Лаконичный жест Лиланда приглашал их следовать за ним – все присутствующие прекрасно понимали истинную цель этой встречи, и тратить время на церемонии не имело смысла.       Райнер, что и говорить, расстарался на славу. Их провели к огромному шатру, бока которого отливали перламутром дорогого атласного шелка. Его окружали три роскошных павильона, создавая нечто, напоминающее временный дворец. Повсюду суетились служанки – несмотря на прохладную погоду, они были одеты в легкие, полупрозрачные наряды, усыпанные украшениями, и больше напоминали наложниц, чем прислугу. Каждая стремилась быть замеченной, подобравшись к гостю с подносом, ломящимся от изысканных сладостей и вин, еще на подступах к шатру. Если бы на горизонте в этот момент показался линкор «Око Солнца», Лориан без колебаний признал бы принца Юга безоговорочным победителем в состязании напыщенности.       Из вежливости Лориан взял с ближайшего подноса дольку лимона, вымоченную в меду до состояния твердого цуката, и принялся безразлично жевать кисловатую сладость. Девушка, чье угощение он взял, тут же бесшумно пристроилась рядом – отныне она должна была обслуживать его на протяжении всего визита. Лориан скользнул по ней оценивающим взглядом: утонченные черты, хрупкое сложение, фарфоровая бледность кожи – хрестоматийный образец южной красоты, доведенный до совершенства. Еще немного и зеркала начнут трескаться. Он демонстративно отвернулся.       Зато стража пялилась на девушек с неприкрытым восторгом, отчего Карс то и дело шикал, вынуждая нести службу. Мужчины кивали, а потом перед ними возникали новые красотки и все повторялось.       На Юге считалось неприличным держать в личной прислуге мужчин – те были предназначены для тяжелой работы, ремесел и наук, в то время как женщины становились украшением быта. Красивые служанки были своего рода аксесуаром в мужском обществе. И демонстрировали их мужчины так же бесстыдно, как женщины – новую шаль или веер.       Служанка герцога на их фоне выглядела бы, мягко говоря, неброско.       Впереди, не теряясь в этой суете, маячила ровная и широкая спина Фалька. Герцога уже окружила тройка таких же «наложниц», но он делал вид, что совершенно не замечает их внимания.       И, все же, было некое чувство, напоминающее зуд, которое расползалось по телу и нервировало куда сильнее людей вокруг, этого вычурного шатра и даже предстоящей встречи с братом. Лориан никак не мог понять, что это за перемена, которая кажется невероятно знакомой и, одновременно, чужой.       – Не желает ли господин осмотреть город? – бодро, слегка нараспев, осведомилась служанка рядом с Лорианом, услужливо протягивая ему кубок с вином.       Лориан едва заметно скривил губы. Ну конечно. Его пытались увести под благовидным предлогом «осмотра достопримечательностей», словно он впервые ступил на эту землю. Вежливая уловка, подкрепленная ненавязчивым прикосновением, без слов давала понять: ему следует оставить дела большой политики тем, кто действительно имеет право их решать.       Резкий, звенящий стук ногтей о жестяное блюдо с угощениями заставил служанку вздрогнуть и отпрянуть. Фальк, не поворачиваясь, взял еще один лимон, демонстративно положил его в рот и обернулся к ней.       – Очень вкусно, – довольно протянул он, и Лориан впервые услышал, как герцог говорит на его родном языке. Гортанные звуки у него звучали мягче, но властный тон не оставлял сомнений в настроении. – Будешь прислуживать нам обоим, – заключил Фальк, беря еще один ломтик, прежде чем развернуться и продолжить путь.       Служанка, смущенно промямлив что-то невнятное, засеменила рядом, однако теперь ее походка стала скованной, а улыбка – исчезла. Лориан с облегчением отметил, что вопрос о прогулке по городу был решен, даже не успев стать предметом обсуждения.       Перед входом в шатер их попросили разуться и тут же поднесли мягкие тапочки, расшитые бисером. Да, ходить по таким коврам подбитыми каблуками было бы высшей степенью расточительства.       Напротив, на низкой резной кушетке, заваленной шелковыми подушками, восседал Райнер. Но его поза была далека от расслабленной, предписываемой этикетом. Он сидел на ней, как на простом табурете, — уперев локти в колени и нависнув над низким столиком из красного дерева. Стол и так ломился от блюд, но, едва появились гости, как служанки принялись вносить новые.       Женщина, сидевшая чуть поодаль на широкой оттоманке, сразу подобралась. Диана, конечно, была со своим командиром. Она мазнула по гостям заинтересованным взглядом, выборочно выхватывая лица. Лориан отметил, как ее глаза задержались на Фальке чуть дольше, чем требовала простая вежливость. Сейчас она вполне может попытаться прочитать его мысли. Но Диана отвела взгляд прежде, чем он успел это проверить.       Принц не выдал своего недовольства появлением Лориана: у столика стояло еще две кушетки.       Лориан присел на роскошную кушетку, стараясь не сильно выдавать своего напряжения. Несмотря на то, что он вырос в подобных интерьерах и в окружении таких же людей, сейчас они казались ему чужими. Все здесь кричало о его статусе, о его непочтительности, о лицемерии. Будто он украл что-то и демонстрирует это всем без доли стыда.       Фальк, в отличие от него, казался воплощением непринужденности. Слегка кивнув Райнеру, он молча занял свое место с небрежной грацией развалившись на ней, вытянув ноги и откинув голову на спинку. Служанка пристроилась рядом с герцогом, но довольно близко к Лориану, исполняя повеление служить им обоим. Хотелось выгнать ее совсем, чтобы не мозолила глаза своей красивой растерянной мордашкой.       – Рад приветствовать вас на Юге, – произнес принц, и его фраза, простая и лишенная церемоний, показалась неуместной в роскошной обстановке шатра. – Вы позволите мне говорить с вами без лишних ушей? Мы с вами, герцог Фальк, давно миновали этап учтивых недомолвок.       – Что правда, то правда. Наши беседы, ваше высочество, уже много лет как перешли все мыслимые границы приличия, – легко отозвался Фальк.       Едва прозвучало согласие, как мельтешившие в полумраке слуги разом склонились в поклоне и бесшумно удалились, выстроившись в длинную цепочку. Исчезла, наконец, и та раздражающая девчонка, что сидела между ними, – живое напоминание о навязанных нормах, которые здесь, в этом шатре, больше не имели силы.       – Наконец-то мы встретились лицом к лицу, – хмыкнул Райнер, ничуть не смягчая своего прямолинейного тона. – Пусть и по скверному поводу – из-за твоей ссылки. Пользуясь случаем, представлю: это Диана, моя правая рука и дочь графа Побережья. Как раз тех земель, что предки её рода считали своими, пока вы с Хартвингом не прибрали их к рукам.       – При одной мысли о содеянном я готов умереть от стыда, – парировал Фальк, растянув губы в той самой уклончивой усмешке, которая сама по себе могла вывести из себя. – Надеюсь, леди оценила глубину моего раскаяния.       Диана сделала вид, что не заметила колкости, лишь чуть глубже вдохнула. Этот едва уловимый жест выдавал её с головой: Фальк был прав насчёт чтения мыслей. Её магия, тонкая и требовательная, поглощала всё внимание, заставляя затаивать дыхание в моменты самой сильной концентрации.       – Надо же, – Райнер натурально рассмеялся, откидываясь на спинку своего сиденья. – Ты умеешь язвить! Вот только в письмах твой слог наводит тоску смертную – читаешь, и глаза сами слипаются.       – Райнер, – голос Фалька внезапно утратил всю свою игривость. – Я знаю, что у нас разные взгляды на жизнь... А потому не буду убеждать, а просто попрошу тебя принять данный факт. Отныне Лориан – законный владелец этих земель. Лорд, назначенный короной. Он больше не принадлежит человеку. Он принадлежит стране.       Веселье мгновенно схлынуло с лица принца, будто его и не было. Фальк одним предложением вернул разговор в его опасное русло.       – Страна, – медленно проговорил Райнер, – это абстракция, границы которой размыты. Страна лишь разрешает ей принадлежать. Выбор же всегда остаётся за человеком, – он подался вперед, его тяжелый взгляд уперся прямо в Лориана. – Скажи, разве ты не хочешь вернуться? Я даю слово – я не передам тебя отцу.       Это было безумие, произнесенное вслух. Публичное, хоть и за закрытыми дверями, признание в том, что он, второй принц Юга, занимает позицию, прямо противоположную воле короля Вильгельма.       Второй раз за четыре долгих года Лориан встретился с братом, и вновь слова, которые должны были стать ответом, застревали в горле комом, распадаясь на бессмысленные слоги. Каждая возможная фраза казалась неправильной: слишком покорной, слишком дерзкой, слишком просящей.       Посидев в тишине и так и не дождавшись ответа, Райнер продолжил, будто просто констатировал очевидное:       – Предположим, спорные земли номинально останутся за Севером. В этом случае мы будем платить вам за право ими пользоваться, а вы, в свою очередь, отведёте свои войска, – он сделал паузу, его взгляд скользнул по Лориану. – Тогда и Лориан сможет сохранить титул их лорда. И станет полезен... обеим сторонам.       – Со мной бесполезно торговаться на этот счёт, – голосе Фалька прорезались нотки раздражения. – Покойный король Эдгар предельно ясно прописал в договоре: подобные решения принимает исключительно король.       И тут в сознании Лориана возникла навязчивая мысль: «Зачем ты пришёл?» Она была чёткой и абсолютно точно не принадлежала ему. Лориан сделал над собой усилие, чтобы не посмотреть на Диану.       – Попробовать стоило, – не сдавался принц, разводя руками в фамильярном жесте. Его улыбка стала чуть шире, похожей на примирительную. – В конце концов, опосредованно... но это же твои земли.       «Мне нечего сказать», — подумал в ответ Лориан и сам скривился от этой мысли.       Он уставился на узор ковра под ногами. Тонкие линии сплетались в замысловатые геометрические фигуры, вырисовывая стилизованные цветы, птиц и деревья. Его сознание, ищущее точку опоры, ухватилось за одну-единственную изумрудно-зеленую нить, и он начал мысленно следовать по ней от самого края, пытаясь добраться до центра, где узор становился особенно сложным.       – Опосредованно? – фыркнул Фальк, садясь на кушетку в такую же скованную позу, как и принц. – Опосредованно у меня и в штанах два миллиона членов! Но пользуюсь я только своим.       – Ты забыл приплюсовать те войска, что Хартвинг оставил тебе здесь, на границе, — холодно парировал Райнер. – Отказался забирать их на Запад. Выходит, твой «арсенал» больше ещё на двести тысяч.       В голове Лориана отозвался чужой, ровный голос. «Спроси ты моего мнения, я бы с тобой и разговаривать не стала». Мысль Дианы была пронизана таким нескрываемым осуждением, что он сильнее впился пальцами в колени. «Вильгельм пришел бы в ярость, узнав, что эта встреча вообще состоялась. Но мы с тобой, похоже, в одной лодке. И, судя по всему, эта лодка тонет».       – Кстати, об этом, – герцог прищурился. — Объясни наконец, почему именно ты хочешь передать мне своих людей?       – А что дурного в том, чтобы на Севере появились маги? – Райнер пожал плечами. – Разве не ты сам возвел в ранг королевы и графа тех, кто был рабами и прокажёнными?       – Допустим, твоя внезапная забота о подданных меня впечатлила, – Фальк наклонился чуть вперед, игнорируя колкость. – Я даже готов поверить в ее искренность. Но я спрашиваю не о благих намерениях, а о причинах. У вас в стране что, земля закончилась?       Челюсти принца сжались так сильно, что Лориан увидел, как напряглись и заиграли жевательные мышцы. Мало кто осмеливался говорить с Райнером в таком тоне и не бояться последствий. Неприятное чувство, все это время жившее под кожей, наконец стало понятным. Воздух гудел от магии. Она была везде: ее использовала и Диана, ее же держал Райнер. Он совершенно отвык от того, что ею можно пользоваться настолько открыто.       Лориан метнул взгляд на Диану. Та почти незаметно покачала головой, безмолвно прося его не нагнетать и без того взрывоопасную ситуацию. Но ему было плевать на ее предостережения. Лориан чувствовал, как магия сгущается вокруг Райнера, становясь осязаемой угрозой. Если принц оправдает свое напряжение присутствием здесь убийцы Вильгельма, то чем он, Лориан, хуже? Пусть Диана послужит ему таким же оправданием.       Он дернул свою магию резко и без предупреждения. Она растеклась между ним и герцогом вязкой, невидимой пеленой, обволакивая Фалька с головы до ног и сжимаясь в плотный кокон. Брови Райнера медленно поползли вверх от изумления, но в его глазах читалось скорее любопытство, чем страх.       – Отпусти магию, – Лориан произнес эти слова очень медленно.       Внезапно в шатре стало тихо-тихо. Три пары глаз устремились на него, и в каждом взгляде читалось что-то свое.       Фальк смотрел с хитрой, одобрительной усмешкой в уголках губ, будто наблюдал за интересным спектаклем. Взгляд Райнера был тяжелым и выжидающим — господин, оценивающий слугу. А Диана… Ее глаза, темные и бездонные, пылали злостью и настороженностью, словно он только что совершил непоправимое предательство.       Тишину нарушил Райнер, и его голос прозвучал нарочито спокойно, с легкой снисходительностью:       – Это всего лишь привычка. Тебе ли не знать. У нас магия не находится под запретом, — он сделал небольшую паузу и добавил, явно обращаясь больше к Фальку, чем к Лориану. – Ты слишком долго пробыл на Севере. Их предрассудки въелись в тебя глубже, чем я думал.       – Мне нет дела до твоих привычек, — огрызнулся Лориан, чувствуя, как нарастает раздражение.       Ему стало все равно на условности и тонкости придворного этикета. На непочтительность. Эти двое — члены королевской семьи, аристократы высшей крови — никогда не стояли на ступень ниже. Они не понимали, что значит быть тем, кому под страхом смерти запрещалось обращаться к магии в присутствии «верхушки». Держать магию наготове в присутствии Великого Герцога — это такая же дерзость, как при них самих. Это демонстрация силы, которая в данных обстоятельствах могла быть расценена как прямая угроза.       – Сейчас здесь находится представитель Севера, – продолжил Лориан, намеренно опередив гневную реплику, которая уже застыла на губах Дианы. Он видел, как она приготовилась говорить. – И мне кажется, что настоящим знаком уважения будет не этот вычурный шатер и не красивые служанки, а то, что вы забудете о магии на время диалога.       Райнер коротко и сухо бросил:       – Хорошо.       Он поднял руку в быстром, резком жесте прося свою протеже сесть и замолчать.       «Не лезь ко мне в голову», – добавил Лориан уже для Дианы лично. – «Есть что сказать – говори вслух».       – Мы можем продолжить?       Герцог Фальк задал вопрос намеренно громко, обращаясь исключительно к Лориану, будто только его мнение имело вес в этом шатре. Этот бесстрашный безумец не только осмелился на личную встречу с принцем Юга, но и открыто ставил его на место. И теперь своим вопросом он перекладывал часть этой отчаянной смелости на Лориана, заставляя его вновь стать центром внимания. Лориан отдал бы многое, лишь бы этот вопрос прозвучал не в его сторону.       – Да, — выдавил он, чувствуя, как дыхание сбивается и становится поверхностным.       Магия отступила, вернувшись обратно к Лориану, и Фальк остался без какой-либо защиты. Он вдруг показался очень уязвимым — одиноким человеком в центре огромного, роскошного шатра, наедине с тремя могущественными магами Юга. И все же в его позе, в твердом взгляде не читалось ни капли страха. Лориан позавидовал этому непоколебимому самообладанию, этой способности сохранять достоинство под давлением чужой, подавляющей силы.       – Мы остановились на твоей просьбе относительно людей, — мягко напомнил герцог, возвращая фокус внимания на принца.       Райнер несколько долгих мгновений гипнотизировал Лориана, а затем нехотя отвел взгляд от него.       – Хватит строить из себя дурака, Фальк! – рявкнул принц. – Тебе ли не знать, как ты выиграл войну? С Хартвингом было проще – он всегда вел большие армии, с которыми можно было сойтись в честном бою. Твои же диверсионные отряды, по несколько десятков человек, проникали так глубоко на Юг, что некоторых мы ловили уже у самых западных границ.       Голос Райнера становился все жестче и злее с каждым произнесенным словом. Он с силой сжал край кушетки, и прошипел:       – Это ты стоял за восстанием в монастыре обращенных магов. Это ты заставил меня подписать приказ о казни через повешение двух десятков благородных, которых мы обратили — чтобы другим неповадно было!       Последнюю фразу он выдавил сквозь стиснутые зубы, отчего гортанные звуки исказились, наполняясь неприкрытой ненавистью.       Лориан помнил тот случай. Это была не казнь, а бойня, случившаяся в самый разгар массированного наступления Севера. Знатные обращенные, охваченные чужим внушением, вышли из повиновения и потребовали аудиенции у короля, ссылаясь на право крови. Они до сих пор мнили себя высокородными, а не рабами, поэтому и обращение к королю считали вполне возможным. Естественно, разговаривать с ними никто не стал, и гвардия была вынуждена утихомиривать своих же, изрядно проредив ряды солдат. А в это самое время на горизонте, словно насмешка, уже маячили алые стяги с горностаем — родовым гербом Фальков. Это был не военный триумф, а мастерски подставленная подножка, которая пошатнула единство Юга.       – Не тебе спрашивать о том, почему на Юге стало тесно! – Райнер сорвался на крик, резко вскочив на ноги. Неловкое движение опрокинуло тяжёлую кушетку с грохотом, неприличным в этой напряженной тишине. На долю секунды воздух вокруг него сгустился, заструился магией – слепой, инстинктивной реакцией на ярость. Но так же быстро она исчезла, втянутая обратно усилием воли, оставив после себя лишь разъяренного человека.       – Почему было просто не поговорить с ними? – не отступал Фальк, и в его обычно насмешливом тоне проскользнули опасные нотки. – Язык у Вильгельма, что ли, отвалился бы?       От этого вопроса в шатре стало не просто неуютно, а по-настоящему страшно. Диана, до этого сидевшая неподвижно, не выдержала и заерзала на своей оттоманке. Скрип дерева прозвучал оглушительно громко. Райнер резко повернулся в ее сторону, и его взгляд, полный гнева, заставил ее замереть.       – Потому что он идеалист! – прошипел принц, вновь оборачиваясь к Фальку. – Они сами согласились, что, став магами, отрекаются от дворянских привилегий! И эта бумажка – для Вильгельма достаточная причина, чтобы перебить своих же, лишь бы не идти на уступки. Не опускаться до той самой черни, которой они для него в одночасье стали!       Последние слова он выплюнул с таким ожесточением, что они, казалось, отравили воздух. Затем, одним резким движением, Райнер поднял опрокинутую кушетку, с грохотом поставил ее на место и тяжело рухнул на нее, прихватив с низкого столика кубок с вином.       – И теперь наш чертов папаша, который сначала их обратил, – он мрачно продолжил, глотнув вина, – нацепил на всех ошейники, без разбора… Покажи ему, – устало бросил он, жестом приказывая Диане подойти.       Сердце Лориана на мгновение замерло, когда он увидел, что имел в виду принц. Дочь владельцев Побережья, всегда такая гордая и неприступная, наклонила голову и отодвинула высокий стоячий воротник своего кителя. Под ним, плотно облегая шею, тускло поблескивала тонкая, но несомненно прочная полоска металла.       – Паршиво, – констатировал Фальк.       Диана, поняв, что этого достаточно, поспешно одернула воротник, будто стараясь поскорее скрыть и этот позор, и свою собственную унизительную роль экспоната в этом жестоком споре сильных мира сего.       – Черт, думал смогу сдержаться, увидев тебя, Фальк, – вздохнул Райнер, припадая к кубку уже надолго.       Можно сказать, принц сдержался. Если он так выходил из себя, значит самое время заказывать новую мебель – ломать ее было у него чем-то вроде хобби. С его силой даже кованная мебель жила не сильно долго. Поэтому у него всегда была под рукой табуретка. И даже отдельный человек, который за эту табуретку был ответственен и занимался исключительно ее ремонтом.       – Я с самого начала был против обращения благородных, – голос Райнера прозвучал жестче. Он намеренно задержал взгляд на Лориане. – Был против даже твоего обращения. Ты, конечно, бастард, прав не имеешь никаких, но стоило лишь просочиться слуху, кто твой отец – всё, понеслась! – он резко вскрикнул, и в его глазах вспыхнуло отвращение. – Чокнутые самодуры! Половину страны готовы перерезать, а вторую – сожрать, лишь бы обрести больше силы.       Он демонстративно махнул рукой, сопровождая речь грубым, всем известным жестом, который ясно давал понять, что он думает обо всей этой затее.       – Теперь у нас графини могут стать рабынями, а рабы – графами! Голубая кровь, чтоб ее, не стала гарантией превосходства. Магии плевать, кто ее носитель, но эти индюки, не имеющие понятия о ее реальной цене, решили, что понимают с чем имеют дело. А потом взвыли, когда их дети начали питаться людьми, вместо марципановых конфеток, при этом оставшись бездарностями в магии. А когда на них, высокородных, нацепили ошейники...       – Говори помедленнее, – попросил Фальк, не отрывая от него напряженного взгляда.       – Ба! А я-то думал, ты наш язык знаешь лучше меня! – Райнер громко хохотнул. Он с размаху зачерпнул горсть орехов с блюда и затолкал их все разом в рот. – Как-то раз он мне написал целое послание о «меркантилизме», – продолжил он, с трудом артикулируя сквозь полный рот. Фальк неодобрительно поморщился. – Пришлось у летописцев спрашивать, что сие значит! Ты-то знаешь, что такое меркантилизм? – снова обратился он к Лориану, и тот лишь молча покачал головой. – Везет же тебе!       Фальк, игнорируя его упреки, вернул разговор в прежнее русло. Его лицо становилось все мрачнее, и глубокая складка между бровей залегла резче и выразительнее.       – Я так понимаю, твой план – отправить своих людей на Север, чтобы с них сняли ошейники? Выслушай меня, Райнер, я не могу этого допустить. Обращенные маги – это опасность, которую нельзя игнорировать.       – Они никуда не поедут, – отрезал принц. – Ни один обращенный маг больше не покинет Юг. Их вообще не должно быть. Им нет места среди людей. Они – звери, которых нужно постоянно кормить, если сам не хочешь стать их добычей.       Фальк медленно поднялся, и Лориан впервые услышал, как его голос дрожит от плохо скрываемого отвращения:       – Ты собираешься устроить геноцид обращенных магов!? Часть из которых – дворяне?! Ты понимаешь, что это невозможно!?       Райнер не ответил прямо. Он откинулся назад, и его слова прозвучали пространно, словно он размышлял вслух о философском вопросе.       – Никто не должен знать ритуал обращения. Никто. Но на Юге это уже не тайна за семью печатями... Сейчас у нас больше четырех тысяч таких. А у тебя, – он кивнул в сторону Лориана, – всего один. Скажи-ка, герцог, сложно ли прокормить одного такого зверя?       Фальк открыл рот, но закрыл его обратно. На мгновение его взгляд метнулся к Диане, ища если не поддержки, то хотя бы понимания, но в ответ получил лишь равнодушное пожатие плеч, холодное и отстраненное. Казалось, ее это не касалось вовсе.       В наступившей тишине Райнер снова заговорил. Он говорил спокойно, слишком спокойно, методично подводя к цели этого разговора.       — Помоги мне, герцог, — произнес он. Эти слова повисли в воздухе, наполненные горечью признания собственного поражения. — Среди своих я помощи не добился. Вместо этого стал изгоем.       Он сделал паузу, давая Фальку осознать весь парадокс и трагедию этого заявления. Второй принц Юга, прославленный военачальник, герой в глазах тысяч солдат — и вот он сидит здесь, признаваясь в своем бессилии и изгнании.       — Ритуал обращения должен быть забыт, — заключил Райнер, подаваясь вперед. — Стёрт из памяти людей. Иначе все жрецы Севера не справятся с Югом.       – Вот как... – тихо произнес Фальк. Он неподвижно застыл, его взгляд утонул в какой-то точке на узорном ковре. Молчание затянулось, наполняя шатер тягучим, тревожным ожиданием. Наконец, он поднял глаза на Райнера, и было видно, с какой тщательностью он подбирает каждое слово.       – Мы воевали двадцать лет. Неужели не нашлось никого, кроме меня, кто был бы готов поддержать государственный переворот?       – Не нашлось, – отрезал принц. – Восток заявил, что то, что творится за его стенами – не его дело. История учит, что еще никому не удавалось войти на Восток без приглашения... но на этот раз эта поговорка может дать сбой, – он язвительно хмыкнул, беззвучно и невесело. – Я был даже на Западе. Запад... потребовал, чтобы я оплатил дорогу и выплатил жалование их солдатам на пять лет вперед, просто за право увидеть их на своей стороне. Они надеются на то, что все будет по-старому – мы будем играть в перетягивание каната, а они – делать ставки. Север, Фальк, – это первые, к кому наведается мой отец.       – Почему ты не сказал об этом Генриху? Он сейчас распускает войска...       – Потому что эти войска ему не принадлежат – это во-первых, – Райнер откинулся на подушки и принялся загибать пальцы. – Во-вторых, твоя королева, Лианна, любезно проигнорировала все мои письма. А разглашать государственную тайну такого масштаба я предпочитаю максимально скрытно. Никакое оригами, – он с легким презрением кивнул в сторону изящно сложенного письма на столе, – не дает гарантии, что написанное не будет прочитано кем-то еще. Сам понимаешь, если кто-то узнает, за такое меня убьют и судить не будут.       Снова тишина и снова эти двое сверлили друг друга взглядами, словно пытаясь разгадать последний, самый важный ход в партии.       – Значит, я не выйду из этого шатра, пока ты не узнаешь ответ? – уточнил Фальк.       – Да.       Лориан, до этого старавшийся не вмешиваться в разговор, лишь успел подумать, что должен встать между герцогом и южанами, как на него обрушилась лавина чужой воли. Воздух вырвался из легких с хриплым всхлипом, а в следующее мгновение его грубо рванули за лацкан камзола и с размаху впечатали в полированную столешницу. Ярравый стол аж затрещал. Прежде чем он отреагировал, его руки с силой были заломаны за спину, а на плечо опустилось тяжелое колено, своим весом пресекая малейшую попытку сопротивления. От внезапной боли в глазах помутнело.       – Спокойно, – раздался сверху ровный, настороженный голос брата. Лориан с трудом понял, что обращаются не к нему.       Он едва смог повернуть голову, и это движение заставило колено вдавить его в дерево еще сильнее. В его поле зрения, залитом черными точками, возник Фальк. Герцог был уже на ногах, в его руке тускло поблескивал платиновый кинжал. Но он не бросался в атаку и не пытался бежать. Он стоял, его взгляд, холодный и внимательный, был прикован к Райнеру. Вот же упрямый идиот!       – Я понимаю, – осторожно продолжил принц. Одной рукой он с легкостью удерживал запястья Лориана, а другую, ладонью вверх, протянул в сторону Фалька, как бы призывая к порядку. – Я действительно понимаю.       Лориан дернулся, пытаясь высвободиться, но хватка брата была стальной. Еще одно точечное давление – и кости на грани перелома заныли тупой, предостерегающей болью, заставив его застыть.       – Если бы я не понимал, он бы сейчас не сидел здесь, а любовался видами в компании одной из моих служанок. Или был уже на полпути к столице, – Райнер говорил медленно, вдалбливая каждое слово. – Но и ты меня пойми. Он опасный маг. И, как видишь, еще слишком дерганый. На твоем месте я бы еще пару лет подержал его за дверью на подобных встречах. Для его же безопасности.       И, как ни странно, этот довод подействовал. Фальк, не сводя глаз с принца, медленно убрал кинжал в ножны и опустился на кушетку, тяжело вздохнув.       Сверху, над головой Лориана, послышалась сдержанная возня. Райнер, не меняя спокойного тона, бросил Фальку:       – Не волнуйся. Обычная веревка. Сможешь в любой момент разрезать ее своим платиновым кинжалом, – он не преминул ткнуть в нарушение этикета, как тыкали его самого. – Если сочтешь нужным.       – Насчет твоего... неординарного предложения... Мне требуется время на размышление, – голос Фалька прозвучал на удивление ровно, словно они обсуждали условия торговой сделки, а не тот факт, что его ближайшего соратника скрутили, лишив доступа к магии, и теперь связывали.       Герцог подумал и добавил:       – Минутку.       Он пошел к выходу и Лориану было показалось, что в нем проснулся здравый смысл, но Фальк, вместо того, чтобы обратиться к страже за помощью, велел им ждать у причала. Он также невозмутимо вернулся, демонстративно развалившись на своей кушетке.       Райнер, тем временем, подошел к процессу обезвреживания «опасного мага» основательно. Он сделал не просто узлы, а целых три тугих петли на запястьях Лориана, каждую затянув с таким усердием, будто издевался специально. Веревка впивалась в кожу, обещая долгую ноющую боль. Получилось не настолько туго, чтобы немедленно перекрыть кровь, но намертво, с расчетом на долгие часы.       – Черт... отпусти! – Лориан резко дернулся, пытаясь сбросить с себя давящее колено и железную хватку, но в ответ сверху донесся лишь короткий, глухой смешок.       Послышался резкий, знакомый щелчок – Райнер извлек свой фамильный стилет из ножен, и острие чиркнуло по веревке, аккуратно обрезая ее конец. Прежде чем Лориан успел сообразить, что делать дальше, его грубо столкнули со стола, не дав ни малейшего шанса вывернуться из унизительной позы. Он тяжело рухнул на ковер, скрипнув зубами со злости. Паразит внутри тоже злился. Ему не нравилось подобное обращение с носителем и Лориан понял, что может до него дотянуться. Никогда раньше у него не возникало подобного чувства – стоило Диане оплести сознание своей магией, как любые попытки теряли смысл. Но на этот раз все было иначе. Он потянулся. Медленно, осторожно, стараясь себя не выдать.       – Подумай, конечно, – благосклонно разрешил Райнер. – Такие решения за пять минут не принимаются. У тебя есть время.       Фальк кивнул, его взгляд скользнул по Лориану, поднимающемуся с пола, и задержался на нем на долю секунды – в нем не было ни извинения, ни сочувствия, лишь ирония. Только губы беззвучно шевельнулись, приказывая «успокоиться». Пришлось оставить извивающуюся магию в покое, несмотря на то, что Лориан практически ее достал. Фальк собирался продолжить диалог даже на таких условиях.       – Пока я думаю, за солдатами должен кто-то присмотреть, – как бы невзначай бросил герцог, перекладывая ношу с одних плеч на другие.       И две пары задумчивых глаз – черные и голубые – уставились на Лориана. В этих взглядах, к его изумлению, читалось плохо скрываемое веселье. Абсурдная картина: один – мятежный принц, предлагающий геноцид, другой – пленник, чья жизнь висит на волоске, и оба они находили забавным, что третий не разделяет их настроения.       – Умалишенный, – прошептал Лориан. Он был единственным, кто мог хоть как-то помочь герцогу, и его же сейчас в прямом смысле выставляли за дверь.       – Да, солдаты – народ непредсказуемый, – с деланной серьезностью согласился Райнер, разводя руками. – Не доглядишь – одни уйдут в запой, другие – по окрестным деревням за девками... Диана, – он отрывисто махнул рукой, – будь добра, помоги нашему гостю добраться до его лагеря. Чтобы не заблудился.       Женщина, до этого послушно сидевшая на оттоманке, мгновенно претворила приказ в действие. Ее рука легла на плечо Лориана – как бы прося, но эта просьба была подкреплена тяжёлой рукой, привыкшей к мечу. Не дав ему возможности даже в последний раз взглянуть на Фалька, она резко развернула его и потащила прочь, к выходу из шатра.       Едва они покинули шатер, вернее – едва Диана переступила порог, вытолкнув Лориана перед собой, к ним тут же пристроилась новая служанка. Не прежняя, что сопровождала их от пристани, но такая же юная, с кукольным личиком, почти раздетая вопреки вечернему холоду. Ее губы растягивались в заученной, слащавой улыбке, от которой закипала кровь. В этом образе был весь Юг – готовность за милость сильных мира сего отморозить не только пятки, но и душу, хотя выбор всегда существовал. Она могла бы стать швеей, камеристкой, выйти замуж в конце концов! Но нет, она предпочла этот путь.       Девушка сделала вид, что не замечает ни связанных за спиной рук Лориана, ни того, что его фактически ведут под конвоем, и с подобострастным поклоном вновь предложила ему блюдо со сладостями. Он прекрасно понимал: если он ее сейчас прогонит, потом ее накажут за «плохое обращение с гостем».       – Иди и надень что-нибудь теплое, – прошипел Лориан, стряхивая с плеча тяжелую руку Дианы. Пальцы женщины даже не дрогнули. – Пока не оденешься как человек, можешь ко мне не подходить.       Оленьи глаза служанки расширились от недоумения, затем в них мелькнуло осознание, что он говорит серьезно. Она бросилась прочь, ее тонкие сандалии скользили по мокрой от вечерней росы траве.       – И о чем ты только думал? – вслух произнесла Диана, видимо решив считаться с его просьбой не лезть ему в голову.       – О чем я должен был думать, когда вы открыто заявили, что берете герцога в плен?! – огрызнулся он, снова дернув связанными руками. Веревка лишь глубже впилась в запястья.       Внушение Дианы действовало безотказно. Его магия забилась в самый дальний угол сознания, затаилась, словно испуганный зверек, почуявший хищника. Он чувствовал ее там – сжатую в комок, парализованную. И ей это не нравилось.       Каким образом герцог ставил его в подобное положение уже в который раз? Вот он – знаменитый убийца Вильгельма, стоит со связанными руками и отрезанный от магии. Зрелище, за которое многие заплатили бы не один кошель с золотом. Унижение жгло лицо и Лориан выпрямился, стараясь выглядеть просто гордецом.       – Он изначально понимал, на что идет, – парировала женщина. – Выманить герцога Фалька на прямые переговоры – почти невыполнимая задача. Райнеру пришлось в своих письмах обрисовать проблему в общих чертах, чтобы не спугнуть.       В сознании Лориана всплыло то самое письмо. И тут его осенило: Фальк намеренно скрыл от него вторую его половину. Ярость, горячая и слепая, ударила в голову. Ему захотелось развернуться, ворваться обратно в шатер и вцепиться в глотку этому расчетливому подлецу, который вечно недоговаривал.       – Это я посоветовал ему ответить вам! – зло выпалил он, беспомощно вглядываясь в сумеречные огни лагеря. Где же эта проклятая служанка, почему она так медлит?       – Тогда твое нынешнее возмущение и вовсе не поддается логике, – холодно сказала Диана.       – И я же говорил ему ни в коем случае не встречаться с Райнером лично! – Лориан сорвался на крик, вкладывая в слова всю свою ярость и отчаяние. Он уперся взглядом в бывшую наставницу, пытаясь пробить ее броню.       Она всегда была непрошибаемой. Ее преданность Райнеру напоминала не человеческую привязанность, а слепое служение божеству. В ее мире ослушаться командира – величайший грех, за который следует ползать на коленях, вымаливая прощение. Авторитет принца для нее был абсолютом, его решения – безошибочными, его слова – конечной истиной. И что самое ужасное – она разделяла его взгляды. Она осталась с ним даже тогда, когда он без тени сомнения предложил уничтожить всех ей подобных, включая, по сути, и ее саму. Со стороны это можно было бы принять за любовь, но Лориан знал Диану слишком хорошо. Это была не любовь. Это была идеологическая солидарность, страшная в своем фанатичном спокойствии.       Наконец показалась служанка. На этот раз поверх легкого платья было наброшено короткое меховое манто, но и оно прикрывало ее едва ли до середины бедер. Судя по потерянному выражению ее лица, это была высшая уступка, на которую она была способна. Лориан, чувствуя, как нарастает раздражение от этой бессмысленной суеты, смирился и молча позволил ей занять положенное место чуть позади.       Их уже ждала у причала узкая шлюпка, готовая к отплытию на северный берег пролива. Карс, до этого неподвижно стоявший на носу, беспокойно оглядел подходящих, его взгляд скользнул по связанным рукам Лориана и замершей в двух шагах Диане. Не увидев за ними знакомой высокой фигуры, он задал единственный вопрос, который в подобных обстоятельствах всегда волновал главу личной стражи герцога больше всего:       – Развлекается?       – Развлекается, – коротко и невесело бросил Лориан. – Можно сказать, что он добровольно сдался в плен.       Карс, собравшийся было что-то сказать, резко сглотнул воздух, инстинктивно вцепившись пальцами в уключину, словно от неожиданности его действительно могло выбросить за борт.       – Прикажете готовить людей? – отчеканил стражник, намеренно глядя поверх голов южан, демонстрируя полное игнорирование их присутствия.       – Подождем, – сквозь зубы выдохнул Лориан, пытаясь залезть в лодку со связанными руками.       Служанка, забыв о своем подносе, бросилась ему на помощь, ухватив его за локоть с таким усердием, будто от этого зависела ее жизнь. Ее хватка была слабой, дрожащей, и от этой мнимой опоры становилось только хуже. Он и один справился бы — возможно, не так ловко, но уж точно не упал бы в воду.       Диана наблюдала за этой комедией с каменным, абсолютно бесстрастным лицом. Несмотря на то, что физически она была сильнее, а Лориан формально оставался под ее ответственностью, помогать ему садиться в лодку было ниже достоинства высокородной и офицера. Это была работа прислуги.       Поймав ее отстраненный взгляд, Лориан примерзко усмехнулся. Идея, внезапно пришедшая ему на ум, показалась ему до гениальности простой и единственно верной в этой нелепой ситуации. Он резко вывернулся из дрожащих рук служанки, намеренно сместил центр тяжести и тяжело, с громким всплеском рухнул в ледяную воду пролива, едва не опрокинув лодку.       Его мигом выдернули на поверхность, но сделал это не кто иной, как Карс. Начальник стражи выругался долго, витиевато и с истинно северной изобретательностью, прежде чем обрушить свой гнев на очередного нерадивого аристократа:       – Милорд, вы оба умереть сегодня собрались?!       – Замечательная идея, – тут же отреагировал Лориан, отплевываясь от соленой воды и прямо глядя на неподвижную Диану. Та не сделала ни малейшего движения, чтобы помочь. – Может быть так внесу коррективы в планы этих двоих!       – Ты и раньше был наглым мальчишкой, – лишь устало вздохнула Диана, принимая изящную руку служанки и опускаясь на противоположную скамью в лодке. Рядом с промокшим до нитки Лорианом она, разумеется, не села, сохраняя дистанцию, подобающую ее статусу. – Но теперь стал просто невыносим.       Лориан бросил быстрый взгляд на служанку и виновато потупился. Ее всю трясло, глаза распахнуты в ужасе, а на лице появились нездоровые красные пятна – свидетельство того, что его выходку спишут на ее неуклюжесть.       – Садись, – коротко бросил он ей, смягчая голос насколько это было возможно.       Девушка молча и послушно забралась в лодку, устроившись с ним на одном сиденье и уставившись в деревянный настил под ногами. Она была настолько подавлена, что даже не вспомнила о злополучном блюде со сладостями, оставленном на причале. Осознание пришло к ней лишь тогда, когда лодка уже коснулась днищем северного берега.       – Карс, – Лориан повернулся к начальнику стражи, с трудом разжимая закоченевшие пальцы. – Распорядись, чтобы кто-то вернулся за тем блюдом. Хозяйке не стоит нести убытки из-за... недоразумения.       Он пытался хоть так сгладить неловкость. Сам же, не дожидаясь ответа, направился прочь к своему шатру. Промокшая одежда намертво прилипла к телу, высасывая последнее тепло, а зубы выбивали дробь друг о друга. Холод пролива проник глубоко внутрь, и теперь единственным спасением казались сухие вещи и жаркий огонь в очаге.       В пекло Фалька. В пекло Райнера. В пекло всю эту политику и интриги!