Первый Император

3 года до дня основания Империи

      Лежа на полу, Лориан лениво размышлял о том, что засыпать здесь, на этом ковре, было бы весьма неплохо. Короткий, плотно набитый ворс казался мягче любой перины. Солнечный свет, едва пробивавшийся сквозь мелкое плетение холщевой крыши шатра, грел кожу ласково, без южного палящего жара. Южане не загорали – долгое пребывание под открытым солнцем сулило им лишь волдыри и нестерпимый зуд.       Фальк притих неподалеку, сидя вразвалку у своей походной кровати. Он вытянул ноги, откинувшись спиной на матрац, и на его успокоившемся лице лишь привычно сдвинутые брови выдавали непрекращающуюся работу мысли.       Лориан закрыл глаза, окончательно поддавшись требованию усталого тела. Он уже начал проваливаться в дрему, когда его вывело из полусна мягкое, почти невесомое прикосновение. Сначала к волосам – отросшим, свисавшим до середины лопаток. Его служанке, к слову, нравилось за ними ухаживать. Затем легкая линия, прочерченная от лба к кончику носа. Наверняка, герцог вспоминал тех самых духов из легенды, что косвенно создали ему столько хлопот. Потом осторожное касание уголка глаза, будто там было что-то, что следовало стереть.       – Знаешь, я даже не хочу произносить вслух, где эти руки побывали не так давно, – Лориан растянул губы в откровенно пошлой улыбке и открыл глаза. В нем теплилась слабая надежда смутить этого человека, но задача казалась невыполнимой – сложнее, чем догнать лошадь на полном скаку. Лошадь могла выдохнуться, а герцог Фальк просто послушно отправился мыть руки и умываться, словно это могло стереть память о его «достижениях».       Фальку безумно шла кожа медного оттенка и выгоревшие на солнце пряди пшенично-льняных волос. Вообще, ему шло всё – от вызывающего алого плаща до простой холщевой туники. Каким-то непостижимым образом он умудрялся выглядеть одинаково естественно что в споре с королем, когда откровенно ставил того на место, что на коленях меж разведенных ног принцессы. Можно было поменять короля с принцессой местами, но это ни на что не повлияет.       – Даже так – нет, – отрезал Лориан, когда пальцы вновь потянулись к нему.       Внизу, в ответ на насмешливый, изучающий взгляд герцога, предательски заныло. Он ждал красивых слов, жаркого шёпота и – пусть даже снисходительной – просьбы. Фальку вовсе не обязательно было знать, что сам Лориан струсил и не сказал и половины из того, что собирался. Он не умел говорить так же складно, вкладывая в короткую фразу слои подтекста, от которых оппонент терялся и уступал. Лориан говорил много, повторялся, повышал голос. Он и сам понимал: очередной разговор закончится тем, что он в который раз прогнется под герцога. И если уж прогибаться, то хотелось сделать это с удовольствием, а не слоняться в тоске по окрестностям еще неделю... а то и две.       Герцог Фальк шел на что угодно ради своей цели. Лориан же собирался выжать максимум из этого «чего угодно», ведь из него самого выжимали все до капли. Он не сдавался. Просто сейчас, глядя в эти ярко-голубые глаза, что подбирали самый изощренный способ добиться своего, он осознал полную бесполезность слов. Ни один довод не подействует. Чтобы заставить этого человека сделать то, чего он не хочет, нужно было всего лишь сделать это чуть более интересным.       После оживленного разговора Фальк внезапно притих, и эта тишина показалась Лориану подозрительной. Герцог уселся рядом, скрестив ноги по-восточному, и его движения обрели странную неторопливость. Кончиками пальцев он подцепил сползший край шелковой туники Лориана и аккуратно прикрыл ему ключицу, будто поправляя дорогое покрывало.       Как жаль, что у объекта его желания настолько полезная, и, одновременно, неудобная способность – делать тело нематериальным.       Несколько минут они просто смотрели друг на друга. Затем Фальк, не отводя взгляда, потянулся к своему поясному ремню. Пряжка щелкнула с мягким, металлическим звуком. Улыбка, тронувшая его губы, была настолько самодовольной и ожидающей, что Лориан уже приготовил на языке язвительное «нет» – чисто из вредности.       Но ремень описал в воздухе неожиданную петлю и лег вокруг шеи Фалька. Герцог даже не моргнул, когда пряжка, затягиваясь, впилась в кожу, оставляя на ней сначала белый след, а затем алеющий рубец. Свободный конец ремня он протянул Лориану. Молча.       Лориан сглотнул. Слюна оказалась горькой и вязкой. Его заготовленный отказ застрял где-то в горле, отказываясь вырваться наружу. Кончик ремня щекотал его ребра, едва заметно подрагивая от напряжения в руке, что его держала.       Его собственная рука сама потянулась вперед. Пальцы неуверенно обхватили мягкую, прохладную кожу, сжали ее. Натяжение тут же исчезло – Фальк отпустил свой конец. Ремень провис, петля на его шее ослабла, и вся конструкция в одно мгновение превратилась в опасно ненадежную.       Лориан потянул. Сначала слабо, возвращая легкое натяжение. Картина вновь обрела гипнотический смысл – петля, шея, поводок, вседозволенность. Он сглотнул снова, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, и дернул сильнее, рассчитывая на движение навстречу.       Кожа на шее Фалька натянулась, побелела вокруг впившейся пряжки, но сам он не уступил. Не подался ни на сантиметр, игнорируя настойчивое требование. Лориан дернул еще раз, уже со злостью, отмечая, как на месте первого синяка тут же проступает второй, более темный. Безрезультатно. Лишь бровь герцога медленно поползла вверх, изгибаясь в немой, издевательской насмешке.       Сердце Лориана пропустило удар, а потом забилось с бешеной частотой. Он намотал конец ремня на кулак, чувствуя, как кожа впивается в ладонь, и рванул изо всех сил.       Фальк рухнул на него сверху, уперев руки по бокам от его головы. И даже теперь, когда петля врезалась в горло, а маг почти повис на этом импровизированном поводке, в его глазах читалось то же самое упрямство.       Бешенство, сладкое и ослепляющее, хлестнуло по нервам. Лориан вцепился свободной рукой ему в затылок, в густые, выгоревшие волосы, сам рванулся навстречу и смял губы, что продолжали кривиться в надменной усмешке. Он целовал жадно, хаотично, стараясь перекрыть доступ воздуху, который еще пробивался сквозь сдавленное горло, пытаясь украсть, присвоить, поглотить это чужое, невыносимое самообладание.       Поцелуй был безумно приятным, но этого оказалось слишком мало. Фальк не двигался, хотя раньше давно бы уже залез под тунику, прижал к полу и опустился метить шею – перехватил инициативу, как это было всегда. Контраст между памятью и реальностью вылился в мучительный, непроизвольный стон, вырвавшийся из груди Лориана.       – Скажи, чего хочешь, – голос Фалька прозвучал хрипло, сдавленно, совсем не похоже на привычный тон Великого Герцога. В нем слышалось нетерпение, смешанное с тем же проклятым упрямством, и едва различимая просьба. Она оборвалась, рассыпалась на конце фразы и разлилась по телу Лориана приятным теплом.       Он точно знал, чего хочет. Упираясь ладонями в плечи Фалька, он заставил того отодвинуться назад, а сам приподнялся, устроившись поудобнее, разрешая герцогу занять место между его ног. Когда язык обозначил влажный контур его возбуждения сквозь тонкий шелк, Лориан нетерпеливо двинул бедрами навстречу, требуя большего.       Ремень тянул руку вниз, заставляя держать спину в напряжении, чтобы не нарушать баланс и не отвлекать Фалька от его занятия. Пришлось снять с кулака один оборот мягкой кожи. Снизу послышался протяжный, хриплый вдох, и движения языка стали куда увереннее. Фальк, приспустив с него легкие штаны, взял в рот головку, на мгновение коснувшись ее зубами, и снова резко втянул воздух через нос. Дыхания ему явно не хватало – удавка на шее и собственное нарастающее возбуждение крали кислород, но он упрямо пытался восстановить ритм.       Штаны, оставшиеся на бедрах, сковывали движения. Лориан избавился от них при помощи магии, пропустив сквозь себя. Фальк лишь коротко хмыкнул в ответ на это самоуправство, и его роль «немого исполнителя» мгновенно дала трещину. Рука герцога, забывшая о своей пассивности, скользнула по оголенному бедру, властно сжимая ягодицу. Лориан сделал вид, что не заметил нарушения правил, лишь настойчивее притянул его голову к себе, к требовавшему внимания члену.       Когда Фальк снова взял его в рот, и головка приятно уперлась в рефлекторно сжавшееся горло, Лориан тихо застонал. Следующее движение было глубже, настойчивее, и он не выдержал – дернул за ремень, вынудив Фалька замерть на несколько секунд, вновь сбить ритм дыхания.       – Руки тебе зачем? – запоздало осведомился маг, когда на него поднялся взгляд – бесстыжий, ярко-голубой, полный вызова.       В ответ Фальк обхватил основание его члена горячей, влажной ладонью, и только тогда Лориан ослабил натяжение. На этот раз герцог пытался отдышаться дольше, лаская его рукой, в то время как губы скользили по коже живота попутно жадно наполняя легкие драгоценным воздухом.       Оргазм накрыл неожиданно и ярко – слишком резко, не так, как хотелось бы. Лориан лишь успел расслабиться, растворившись в волне долгожданного наслаждения, как все внезапно оборвалось. Он приподнялся на локтях и уставился на Фалька с вопросом в глазах. Неужели все закончилось так быстро?       Герцог будто ничего не заметил. Он лишь провел языком по всей длине ствола, все еще напряженного и чувствительного, а затем снова взял его в рот, плотно обхватив губами. Лориан резко вдохнул – казалось, вся кровь, только что разбежавшаяся по телу, снова хлынула в пах единым горячим потоком. Слишком чувствительная головка терлась о ребристое нёбо, и каждое такое движение, каждый легкий толчок заставляло его вздрагивать всем телом, а пальцы судорожно впиваться в ворс ковра.       А затем внутрь вошел палец, добавив к резким, болезненным ощущениям спереди тягучее, глубокое давление сзади. Оно накатывало медленнее, но куда основательнее, растекаясь по всему телу горячей тяжестью. Сворачивалось тугой пружиной внизу живота, сводило ноги внезапной судорогой, сушило горло.       Лориан запоздало осознал, что сейчас кончит снова, а Фальк даже не снял свой проклятый плащ.       – Раздевайся, – велел он. Собственный хриплый голос оцарапал горло и ему пришлось поспешно сглатывать слюну, чтобы не закашляться.       Фальк отстранился, усаживаясь на пятки, и рука Лориана, все еще сжимавшая конец ремня, потянулась за ним. Поводок натянулся, потащив разомлевшего на полу Лориана за собой, неприятно впиваясь в ладонь. Он лишь сильнее сжал пальцы, чтобы не выпустить ремень вовсе.       – Держи крепче, – довольно промурлыкал герцог, снимая фибулу и, наконец, избавляясь от плаща. Следом одна за другой щелкали застежки камзола. Он пытался сохранять свой драгоценный контроль, делая все медленно и излишне демонстративно. Даже дыхание успел восстановить.       Это самообладание могло бы даже обмануть, если бы не немигающий взгляд, устремленный в одну точку, где-то на лице Лориана. Стоит немного повернуть голову и взгляд смещался ровно на столько же, как приклеенный.       В груди, под ребрами, начало нарастать знакомое предвкушение. То самое, что он всегда чувствовал перед боем. Лориан не был сильным бойцом в прямом смысле. Он не был истинным магом, которым паразит заменял мышцы. Ему было тяжело отражать удары щитом или парировать клинком. Если его магия не могла сразу сломить защиту, он предпочитал провоцировать. Злой противник – всегда немного труп.       – Наверное, было бы сложно меня трахать, будь я горбатым карликом, – протянул Лориан, натягивая на лицо самую пошлую ухмылку, на какую только был способен.       И это сработало. Взгляд Фалька потерял свою магнитную привязку и в нем мелькнуло веселье. Он стянул камзол и швырнул его подальше, к плащу. Затем его пальцы принялись за маленькие, тугие пуговицы на манжетах рубашки, плотно облегавших запястья.       – С карлицей никаких проблем не возникло, – будничным тоном заверил герцог, продолжая заниматься своим нехитрым делом.       Лориан хлопнул глазами, переваривая услышанное. Слова Фалька зависли в воздухе, и воображение, будто назло, принялось услужливо рисовать самые нелепые, откровенно абсурдные картины. Где? Как? Зачем? Куча мелких, дразнящих вопросов вертелась в голове, не находя ответа.       – Ты законченный извращенец, – подытожил свои размышления Лориан.       Фальк лишь кивнул, с невозмутимым видом принимая этот вердикт как должное. Его молчаливость начинала действовать на нервы. Пуговицы на рубашке, казалось, доставляли ему невероятные трудности – он возился с каждой с такой осторожностью, будто они были сделаны из драгоценных камней. И зачем вообще ее снимать? – еще один бестолковый вопрос в голове Лориана присоединился к веренице других. Он дернул за ремень, натянув его сильнее, – прямой намек на то, что его собственное терпение не безгранично. Намек проигнорировали.       Лориан фыркнул, подтянулся и, предварительно вдавив колено в бедро Фалька побольнее, устроился у него на коленях. Поза была нарочито неудобной, сковывающей – при таком положении ноги немеют даже под собственным весом, не то что под чужим. А если прыгнуть на нем сейчас посильнее, можно и большой палец из сустава выбить.       Видимо, герцог и сам это понял. Он попытался осесть пониже на пол, подбирая более удобное положение, но выходило неловко. Перзав на месте, он пытался все так же вальяжно тратить время на манжеты.       Терпение Лориана лопнуло. Он смял в кулаке край надоевшей рубашки, наполнил ткань магией и резко рванул на себя, избавляясь.       – Удобная, все же, способность, – процедил он, тут же просунув руку между их телами и легко сжав чужой член, проигнорировав ткань штанов.       В ответ на ухо ему шумно выдохнули. Зубы ощутимо прихватили мочку уха, и Фальк, наконец, зашевелился по-настоящему. Он принялся за шнуровку своих штанов, распутывая узлы куда быстрее, что не могло не радовать. Еще один выдох, переходящий в стон, послышался после того, как герцог достал член.       Лориан тут же прижался к нему, обхватил их обоих одной рукой и провел снизу вверх, от оснований до головок. Собственное возбуждение ударило в виски горячей волной, заставив его на секунду зажмуриться. Он продолжил движение ладонью, ускоряя ритм.       – Есть в этом мире хоть что-то, что ты еще не выебал? – хрипло поинтересовался он, когда его сильнее прижали, а чужие пальцы вновь проникли внутрь.       – Твой поганый рот, – прозвучал в ответ ласковый, бархатный голос, приятно теша самолюбие.       Лориан обхватил ногами его талию, участив движения руки, пытаясь хоть немного приблизиться к тому наслаждению, которое было, когда ему отсасывали. Он стряхнул с запястья намотанный ремень и вцепился ногтями в напряженные мышцы спины, оставляя красные полосы.       Его резко перевернули. Ковер оказался не таким уж и мягким, когда тебя впечатывают в него лбом. Лориан дернулся, пытаясь вырваться, но тяжелая ладонь легла ему на затылок, прижимая к полу. И тогда же, прямо над ухом, прозвучал все тот же ласковый, гипнотически спокойный голос, в котором теперь читалась сталь:       – Даже не думай пользоваться магией.       Тихо звякнула пряжка ремня, стаскиваемого с шеи. Скрип сжимаемой в кулаке кожи раздался еще тише, но был отчетливо слышен. После первого удара Лориан задохнулся от возмущения, но промолчал. Ягодица отозвалась тупой болью, но вполне себе терпимой. Это даже не удар, а, скорее, шлепок, от которого отстанется максимум синяк, да и тот точечный, а не полоса во всю ширину ремня. Последующие удары были такими же выверенными, будто его хотели унизить. Или его жалели? Недооценивали?       Лориан сжал руки в кулаки, закипая. Он был вынужден повиснуть на поводке, а его самого мягко гладят как изнеженную леди.       – Ударь хоть раз нормально, – процедил он, все же поворачиваясь к Фальку. – Потому что если ты решил вести себя со мной как с принцессой, то лучше уж иди к ней. Или я служанка?       Герцог замер. Его брови непроизвольно взметнулись вверх. Идея выпороть тем же ремнем, за который его самого дергали, должно быть, казалась ему безумно соблазнительной. Так оно и было. Сам Фальк в этот момент представлял собой картину, от которой кровь бежала быстрее: с ремнем в руке, с синяком, опоясывающим шею, тяжелым дыханием, мокрыми, липнувшими ко лбу волосами и стоящим членом. Уже от этого можно было кончить. Растерянность, которая мелькнула в его взгляде была отдельным удовольствием.       Фальк облизнул пересохшие губы, провел ремнем по его бедру, будто намечая будущий удар и еще раз быстро взглянул на лицо Лориана. Боги, да герцог действительно не может решиться вложить в удар всю силу? Сколько у него ее осталось после исцеления? Вряд ли этой декоративной полоской кожи он мог снять хотя бы верхний слой кожи.       Лориан улыбнулся ему и отвернулся обратно, уперев тяжелую голову в пол. Хотелось кончить. До безумия.       Следующий удар был быстрее и ощутимее. В воздухе щелкнуло по-настоящему. Боль разлилась горячей волной под кожей, но в ударе еще чувствовалась неуверенность. Второй был лучше, наверняка, будет кровоподтек. Третий хлеснул по спине, оставляя неприятное жжение на боку. Если не выпить крови, будет неудобно носить меч, – отвлеченно подумал Лориан, уже теряя нить рациональных мыслей.       Фальк отбросил ремень, хватая ртом воздух, и вошел одним резким движением, грубо притянув мага к себе за бедра. Лориан зашипел, вцепившись ногтями ему в руку, но его продолжали трахать так же глубоко и рвано, совершенно забыв о нежности. Он попытался извернуться, чтобы расставить ноги чуть шире и немного сменить угол проникновения. Едва ли у него это получилось. Пальцы Фалька впились в бедра с такой силой, что Лориан отбросил попытки, позволив впечатать себя в пол окончательно.       Влажные хлопки становились все более хаотичными, внутри все сжималось от каждого проникновения и Лориан глушил стоны, закусив руку. Они же в чертовом шатре, а не в замке. Его собственным стонам позавидует любая проститутка.       После очередного толчка Фальк замер, уткнувшись горячим влажным лбом ему в лопатку. Его член внутри был еще более горячий и влажным и он толкнулся им еще раз, вгоняя так глубоко, как мог. Лориан и сам кончил, обмякая на полу. Второй оргазм был медленным, обволакивающим. После него веки налились свинцом, но сильнее сонливости была лишь адская жажда, першившая в горле.       Через какое-то время его осторожно перевернули на спину и подняли. Чужие руки, теперь уже без прежней грубости, перенесли его на походную кровать. Матрац принял тело с непривычной мягкостью. Рядом тяжело опустился Фальк, и даже не посмотрев на него, Лориан почувствовал, как он улыбается, зарывшись лицом в его волосы. Было еще рано для сна, а у герцога наверняка дел немеренно.       – Дай воды, – выдохнул Лориан, борясь со слипающимися глазами.       Фальк потянулся через него, взял со стола кувшин и плеснул в кубок жидкости. Очень хотелось, чтобы это была именно вода. И, слава богам, это она и была. Лориан за пару глотков осушил кубок и снова улегся рядом. Сон не шел, несмотря на невыносимую усталость. Как обычно.       Он бы с удовольствием бегал все эти два месяца, прерываясь лишь на сон. Подобное не вымотало бы так сильно, как постоянные переговоры, поиск скрытых смыслов, угроз, лазеек. Выдерживать прямые взгляды, которые оценивали его каждую секунду, наверно, было самым сложным.       Восприятие его окружающими не просто двоилось. Оно разбивалось на десятки осколков, и каждый брал в руки удобный для себя. Офелия выбрала считать его фаворитом. Генрих – поводком для Фалька. Лианна – несчастным рабом. Джонатан – искусным воином. Райнер – младшим братом. Диана – кошанде.       Не быть для всех одинаковым оказалось крайне трудно.       Он и сам запутался в том, кем должен быть, но одно знал наверняка. Во всем этом калейдоскопе прозвищ, титулов и родственных связей существовал человек, который видел в нем все это одновременно. Если такой человек был, то, возможно, все не настолько запутано.       От этого потока мыслей голова заныла с новой силой. И не только от мыслей – магия, дремавшая глубоко внутри, лениво пошевелилась от близости Фалька, от его тепла, дыхания, самого факта его присутствия. Она была ещё одним «кем-то». Не частью его, но и не внешним наблюдателем, который мог бы дать оценку. Она просто… была. И требовала.       Рядом что-то скрипнуло. Фальк чуть отодвинулся и, тихо выругавшись, принялся массировать себе челюсть.       – Что? – осведомился герцог, уловив его рассеянный, уставший взгляд. – Не смотри так. Сегодня я крайне востребован в кругу вашей семьи.       – Сам виноват.       – Не спорю... Как хорошо, что Виссариона мне удалось удовлетворить перепиской.       – Да он неразговорчивый импотент, – фыркнул Лориан, даже не пытаясь скрыть ухмылку. – Ты же видел его почерк. Глаза сломать можно. Он только свои дневники ведёт. Мне кажется, никто не смог понять, как создать мага только потому, что разобраться в его каракулях еще сложнее, чем в магии. В общении он ещё более витееват. Часто пускается в пространные объяснения, любит афоризмы и цитаты. Может прекратить разговор, пока не подберёт нужное слово. Просто уходит и приходит через какое-то время с подготовленным ответом. А еще ходят слухи, что его жена до сих пор невинна, – мстительно добавил маг, вспоминая детскую радость на лице брата, когда Лориан при нем прошёл сквозь стену. Его потом заставили пройти сквозь крепостную стену, сложенную из камней и наполненную землёй. Семь метров шириной... Он чуть не задохнулся в ней.       – Зачем такому тогда вообще трон? – пробурчал Фальк, всё ещё растирая челюсть.       – Ты спрашиваешь, какой в этом резон лично для него, – Лориан медленно повернул голову, разглядывая загоревший профиль, – или уже предлагаешь его тихо устранить?       Фальк расхохотался, даже невзирая на болевшую челюсть. Он вновь растер ее, поморщившись.       – Ни то, ни другое, – выдохнул он, когда смех стих. – Мне просто интересно, когда он двинет на нас войска. До коронации или после.       – До, – однозначно резюмировал Лориан. – Он уже давно король. Только не людей.       Определение получилось на удивление понятным и ёмким. Будто кто-то вложил ему в голову эту мысль. Кто-то, знающий Виссариона куда лучше и боявшийся одного его имени.       Лориан не придал значения этим мыслям, придвинувшись плотнее к Фальку и попробовав вообще не думать. Пальцы герцога приятно вплелись в волосы, перебирая пряди и он просто закрыл глаза. Он слышал, как пришла Майя, как Фальк шикнул на нее. Его самого потеряли, но стража у шатра старательно делала вид, что им ничего не известно. Кажется, ощущения оборвались, когда кожа под щекой стала прохладной.

***

      Проснувшись, Лориан ни капли не удивился отсутствию Фалька. Тело ныло. Синяки и ссадины еще не успели сойти до конца, но уже были мало различимы. Он задумчиво очертил пальцем след от ремня на своем боку и даже немного расстроился от того, что его тело так быстро восстанавливается. Было бы забавно вновь увидеть растерянность на лице герцога.       Джонатан топтался у шатра своего хозяина, выглядя как в воду опущенный. Он как-то незаметно перешел от Фалька, став подчиненным Лориана. Лориан терпеть не мог собственное положение по отношению к оруженосцу. Сюзерен, Милорд, учитель... Да даже «Эй ты!» звучало лучше, чем хозяин.       Джонатан, конечно, не раб, но так сложились обстоятельства, что слово использовалось то же самое.       Лориан бы и не отзывался на это обращение, но был вынужден. Если в критической ситуации перестает работать голова и включаются инстинкты, то вспоминать, как кому нравится, чтобы его называли, нет возможности. Поэтому маг морщился, дёргался и скрипел зубами, но терпел.       – Пойдем, – бросил он оруженосцу и тот поплелся за ним, подальше от любопытных глаз.       Свою служанку Лориану сейчас видеть тоже не хотелось. Зато есть хотелось до беспамятства.       Спускаясь в порт, Лориан то и дело зевал. Он проспал часть предыдущего дня и всю ночь и теперь истома его не отпускала. Затёкшие мышцы вяло выполняли свою работу, поэтому, если бы не магия, он оступился бы уже раз десять, если и вовсе не скатился бы по склону. Шелк приятно лип к телу, не сковывая движения и продуваясь лёгким ветерком, отчего жара была вполне терпимой.       Оглядываясь назад, на оруженосца, который обливался потом в своем камзоле, Лориан тихо радовался собственной маленькой свободе.       Порт встретил их гулом голосов, скрипом такелажа и запахом соленой воды, смешанным с ароматами смолы, рыбы и человеческих тел. Из-за леса мачт, вплотную вставших на якорь кораблей, почти не было видно самой воды – лишь блики солнца, играющие на темной ряби между бортами.       Мостовая, широкая и вымощенная белым камнем, тоже терялась под толпой. Здесь перемешалось всё: оборванцы с плохо скрытым оружием у пояса; усталые матросы, ищущие выпивку; суетливые приказчики; купцы в дорогих, но пропыленных кафтанах; и даже вельможи, чьи носилки с трудом пробивались сквозь эту кишащую массу, – все стремились либо внутрь, под защиту городских стен, либо, наоборот, к своим кораблям, подальше от этой давящей суеты.       Лориан, ловко лавируя между людьми, миновал самые шумные причалы и нырнул в прохладный полумрак одной из портовых таверн. Заведение не было откровенной помойкой, несмотря на свое расположение. Многим, особенно небогатым торговцам или капитанам средних судов, не хотелось или не было позволено пробираться в город за крепостные стены, и они коротали время здесь.       Право бросить якорь во внутренней, охраняемой бухте самого города стоило баснословных денег или требовало специального приглашения. Горожане, ревниво оберегавшие свой покой, не желали превращать свои улицы в шумный, открытый всем перевалочный пункт. Стены, в конце концов, строились не для красоты.       Лориан выбрал столик в углу – подальше от залитого солнцем окна, но близко к выходу. Когда к нему подошла служанка, он заказал хлеба и молока. Холодного, пожирнее и без малейшей примеси эля или вина. На него бросили короткий, удивленный взгляд – в портовой таверне такие просьбы были редкостью, – но без лишних слов принесли глиняный кувшин и тарелку с ломтями хлеба. Джонатан, усевшись напротив, молча последовал его примеру, но в его движениях читалась скованность.       По оруженосцу было видно всё – его отшили. И, судя по опущенным плечам и тому, как он беспокойно разглядывал собственные руки, отшили не слишком деликатно. Его пальцы, узловатые и длинные, с мозолистыми ладонями и поломанными ногтями, разительно контрастировали с ухоженными руками придворных. Не руки аристократа, а воина или крестьянина. А, если учитывать, какой он выбрал момент, чтобы подойти, то у принцессы в голове мог возникнуть еще один аргумент в пользу герцога.       Мысленно он усмехнулся. Фальк, конечно, проявил своеобразную «сдержанность» – не обесчестил девицу окончательно. Но и Офелии нечем было гордиться. Её собственная мать когда-то вышла за Райнера похожим образом, но вряд ли принцессе в подробностях рассказывали, чем реально обернулось для её отца то «бездумное распоряжение королевской кровью». Райнер потом месяц не мог сесть в седло. Это было лишь малой, видимой, часть того, что Вильгельм был, мягко говоря, недоволен поступком сына. До брака принцессе не следовало раздвигать ноги даже если ей так приказал сделать отец. Райнер просто мерит всех по себе. Его никто не заставлял жениться. Бастарды не редкость, а, скорее, досадное недоразумение для мужчины и сломанная жизнь – для женщины.       О принцессу вытерли ноги и выставили за дверь, а она ещё носит эту дурацкую брошь, – ядовито размышлял Лориан, отпивая молоко. Ту самую невероятно дорогую брошь, которую Офелия теперь цепляла на все свои платья. Секрет, который она вряд ли узнает, заключался в том, что покупал её не герцог, а его служанка Майя. И купила она не одну, а две. Вторая была попроще и предназначалась для другой.       Фальк, ведь, прекрасно понимал, что делает и к каким последствиям это приведёт. Может быть, дать ему пятую подсказку? – размышлял Лориан, катая по бокам глиняной кружки молоко.       – Не передумал? – уточнил он, взглянув на оруженосца.       Тот лишь отрицательно мотнул головой, упрямо сжав губы.       Лориан демонстративно вздохнул. Он швырнул на стол медную монету за молоко и, не оборачиваясь, поплёлся обратно по пыльной улице, ведущей в лагерь.       – Насколько помню, ей в детстве нравились фарфоровые куклы, – бросил он через плечо, глядя куда-то поверх голов спешащих мимо людей. – Не брошь, конечно, но тоже вещь дорогая и… уместная.       Он на ходу отстегнул от пояса увесистый кожаный кошелёк, и не глядя протянул его Джонатану.       – Зачем вы это делаете, Милорд? – осторожно спросил оруженосец, не решаясь ни принять дар, ни отказаться от него.       – За свои слова нужно платить, – пожал плечами Лориан, продолжая идти.       Когда он давал обещание убить любую, кого будут сватать к Фальку, он не думал о конкретном человеке. Теперь же, когда этой любой оказалась Офелия, в которой его брат души не чаял, Лориану хотелось вернуться в прошлое и вырвать себе язык. Райнера он уважал.       Райнер не был хорошим человеком. Как и любой другой, кто обладает подобной властью, он совершал мерзкие поступки. Один из них – предательство и союз с Фальком. Но он был благородным до мозга костей. Герцог же, несмотря на весь свой цинизм, страну никогда не предаст. Их союз – пороховая бочка, которая каждую секунду может рвануть. Офелия для своего папочки такой же рычаг давления, как и его армия. Это тоже все понимали, кроме нее. Райнер будет настаивать на браке даже если Фальк откажется. Даже если откажется Офелия, несмотря на всю свою любовь к дочери. Но его благородство не позволит ему выдать за герцога «испорченную невесту».       Боги, насколько бы проще было просто ее убить! Если она окажется полной дурой, Лориан с удовольствием замурует ее поглубже. Несмотря на все свое уважение к брату.       Он вновь нетерпеливо сунул кошелёк в руки Джонатана, заставив того наконец вцепиться в мягкую кожу.       Они пошли дальше, Лориан смотрел под ноги, избегая людей при помощи магии. Когда он поднял глаза, чтобы сориентироваться, его ноги сами собой чуть не сделали шаг назад, но остановились – было уже поздно. Его заметили.       Из главного шатра вышел Райнер. И, к удивлению Лориана, направился прямиком к нему. Что было ещё более странно – на лице принца не читалось ни гнева ни раздражения. Напротив, он выглядел… воодушевлённым. В его походке была целеустремлённость, а в глазах – редкий для этих дней огонёк.       Подойдя почти вплотную, Райнер одним лишь взглядом заставил Джонатана отойти на почтительное расстояние. Туда же, лёгким движением руки, он отослал и своих стражников, оставшись с братом наедине посреди шумного лагеря.       – Тебя в последнее время вообще не видно, – хмыкнул принц. – Я думал ты от него не отойдешь.       – Ты что-то хотел? – уточнил Лориан, осторожно ступая по тонкому льду терпения своего брата.       – Меня не будет здесь какое-то время, – уклончиво начал Райнер, и от этой сдержанности, от ровной интонации у Лориана по спине пробежал холодок.       В голове мгновенно пронеслись самые мрачные сценарии. Фальк уже лежит в шатре в луже собственной крови? Нет, не похоже. Но… брат не может не знать. Диана, конечно, не станет без нужды проникать в сознание — это болезненно и грубо. Однако принцесса вряд ли смогла бы сдержать поток своих впечатлений и мыслей. А еще были эти двое, из первого дивизиона, которые чуть ли не спали с Фальком на одной кровати. Они наверняка что-то видели или слышали.       – Я бы хотел, чтобы ты вернулся в столицу, к Лианне, – отчеканил Райнер. В его голосе вновь зазвучали привычные командирские нотки, будто он вновь взялся отдавать ему приказы.       – Я не могу вернуться без дозволения короля.       – Так получи это дозволение! – настаивал принц, сделав шаг вперёд. – Герцогу здесь ничего не угрожает. Лагерь охраняется, ситуация под контролем.       Герцогу угрожает сам герцог, – едва не сорвалось у Лориана в ответ, но он сдержался.       – Это всё, что ты хотел сказать? – спросил он вместо этого, надеясь, что разговор исчерпан.       Райнер помолчал, бросив быстрый взгляд на свою стражу, замершую в отдалении, и на нервно переминающегося с ноги на ногу Джонатана. Затем его внимание вернулось к Лориану, и вопрос прозвучал тише:       – Что Фальк думает об Офелии?       Лориан на пару секунд остолбенел. Он молча смотрел на брата, пытаясь прочесть между строк, вычислить скрытый смысл. И вдруг его осенило. Он не знает. Райнер точно не знает, что произошло в шатре и что за этим не последовало предложения. Иначе Фальк не прогуливался бы сейчас неподалёку, спокойно разминая мышцы и наблюдая за тренировками солдат.       – Почему она называет меня «дядюшкой»? – вместо ответа ляпнул Лориан. Его пробирал нервный смех.       – Я ей сказал, – пожал плечами Райнер.       – Да? Тогда ты, выходит, мой братик.       Райнер поморщился, будто от внезапной зубной боли.       – Братишка…       Лориан чувствовал, что нужно остановиться, что он заходит слишком далеко, но его несло дальше.       – Не хочешь говорить – не говори, – резко оборвал его принц, сделав шаг назад и жестом подзывая стражу. Кажется, чаша его терпения всё же переполнилась.       – Братец? – не унимался Лориан.       – Пошёл в задницу! – отрезал Райнер, уже разворачиваясь к нему спиной и направляясь прочь, к порту.       Лориан застыл посреди внезапно образовавшегося вокруг него пустого пространства – клочка земли в самом сердце бурлящего лагеря, который словно вымер. К нему не решался подойти даже Джонатан. Солдаты и слуги обходили его стороной, косясь украдкой, как на прокажённого. В ушах стоял звон от собственной наглости и глупости. Боги, – подумал он. – Я и правда схожу с ума, как Фальк. Скоро и я пойду играть со львами, совая им руки в пасть по самый локоть, просто чтобы убедиться, что лев может не захотеть сомкнуть на ней зубы.       Он поманил к себе оруженосца и тот подошёл на негнущийся ногах. Райнер заслуженно вселял благоговейный страх одной лишь твердой походкой. Каждое слово, сказанное им имело вес, потому как не приходилось сомневаться, что за каждое он способен ответить. Он был королевской кровью в самом чистом ее виде.       – Я дам тебе кольцо, – Лориан смотрел не на того, с кем говорил, а на удаляющуюся фигуру брата, – носи его незаметно. Так никто не сможет использовать на тебе магию. Прочитать мысли например...       Не хватало ещё, чтобы Райнер узнал о настоящем отношении Фалька к его дочери. И о их маленьком пари.