Выбираю боль

***

Сегодня Эрнест вновь покинул свои владения, но на этот раз без Эдама. Тот обычно цеплялся за ним тенью, но сейчас даже возрадовался запрету Ифита тащить за собой человека. Авила больше не включала музыку, что раньше была для нее отдушиной, теперь же она лишь бередила раны, напоминая об Эдмунде и Эрнесте. Как всегда, Авила старалась не привлекать внимания в гареме, но, когда ушла и Раяна, Паула, словно хищница, вновь принялась плести интриги против Зои. Впрочем, это было в её духе. Но на этот раз она перешла все границы. Пронзительный крик заставил Ави покинуть свое укромное убежище. По непонятной причине Паула обрушила всю свою ярость на Зои, словно та была громоотводом. В прошлый раз ей все сошло с рук, и это явно не стало для нее уроком. Хлоя тщетно пыталась усмирить ее пыл, но безуспешно. А Грейс, словно змея, наслаждалась зрелищем, исподтишка подливая масла в огонь своими ядовитыми шепотками. Ави бежала на шум, и, поскольку все происходило в коридоре, а вокруг столпились любопытные девушки, ей пришлось пробираться вперед чуть ли не с боем. Она не понимала, зачем ей это нужно, но чувство справедливости еще не угасло в ее душе. Она всегда заступалась за слабых и частенько возвращалась домой с синяками, из-за чего ее чуть не сняли с соревнований. Ведь где это видано, чтобы вместо нежного цветка танцевала побитая бандитка? Авила прорвалась сквозь толпу и увидела Паулу, замахнувшуюся хрустальным флаконом духов на Зои. Та съежилась, закрывая лицо руками, и лишь Хлоя пыталась заслонить её собой, но тщетно. — Прекрати! — крикнула Авила, хватая Паулу за руку. Флакон выпал из её пальцев и с глухим стуком покатился по мраморному полу. Паула обернулась, злобно сверкая глазами. — А ты кто такая, чтобы мне указывать, что делать? — процедила она сквозь зубы. — Просто уходи, Паула. Ты не права, — спокойно ответила Авила, стараясь не поддаваться на провокацию. Она видела, как Грейс по-прежнему шепчет что-то на ухо девушкам в толпе, подзуживая их против Зои. Авила знала, что стоит ей сейчас сорваться, как Паула и Грейс тут же используют это против неё. — Ах, ты решила поиграть в героиню? Думаешь, Эрнест тебя за это похвалит? Или, может, ты надеешься занять мое место в его постели? — ехидно усмехнулась Паула, и толпа загалдела. Авила почувствовала, как гнев медленно закипает внутри, но она глубоко вдохнула и постаралась остаться невозмутимой. — Мне плевать на Эрнеста и на твою ревность. Просто оставь Зои в покое, — отрезала Авила, разворачиваясь, чтобы помочь Зои подняться. В этот момент Паула, потеряв всякий контроль, бросилась на Авилу с криком, намереваясь ударить её. Но Авила, ожидавшая нападения, легко увернулась и одним точным движением сбила Паулу с ног. Та, ошеломленная, уселась на пол, глядя на Авилу с ненавистью. Толпа замерла, пораженная внезапным поворотом событий. Грейс перестала шептать и уставилась на поверженную Паулу с изумлением. Авила, не обращая внимания на потрясенные взгляды, помогла Зои подняться и отвела ее в сторону, подальше от толпы. — Ты в порядке? — тихо спросила Авила, внимательно осматривая Зои. Та кивнула, все еще дрожа от пережитого. — Спасибо, Авила. Если бы не ты… — голос Зои дрогнул, и она не договорила. Авила обняла ее за плечи. — Все хорошо. Главное, что все обошлось. Она взглянула на Паулу, которая все еще сидела на полу, окруженная сочувствующими подругами. Грейс что-то говорила ей, злобно поглядывая в сторону Авилы и Зои. Авила понимала, что эта история на этом не закончится. Паула и Грейс не простят ей публичного унижения. Но сейчас Авила не боялась. Она знала, что поступила правильно, защитив Зои. И если ей придется снова встать на защиту, она сделает это, не раздумывая. Она не позволит Пауле и Грейс безнаказанно травить тех, кто слабее. В конце концов, именно такие поступки определяют, кто мы есть на самом деле. Авила чувствовала, как решимость укрепляется в ее сердце. Она всегда старалась поступать по совести, даже если это шло вразрез с общепринятыми нормами. С детства она видела, как сильные мира сего пользовались своей властью, чтобы угнетать слабых, и это всегда вызывало в ней протест. Теперь же, когда у нее появилась возможность противостоять несправедливости, она не собиралась отступать. Зои, немного успокоившись, благодарно посмотрела на Авилу. В ее глазах читалась признательность и зарождающаяся надежда. Она и раньше знала, что Авила — сильная и смелая девушка, но теперь увидела это воочию. Возможно, этот случай станет началом их дружбы, основанной на взаимном уважении и поддержке. Тем временем Паула, при поддержке своих подруг, поднялась на ноги. Ее лицо исказила злоба, а глаза метали молнии. Она бросила испепеляющий взгляд на Авилу, словно обещая скорую месть. Грейс, стоявшая рядом с ней, что-то шептала ей на ухо, подливая масла в огонь. Авила лишь спокойно смотрела на них, не показывая ни страха, ни раскаяния. Она знала, что впереди ее ждут трудности. Возможно, ей придется столкнуться с клеветой, сплетнями и даже открытыми нападками. Но она была готова к этому. У нее была цель — защищать тех, кто не может защитить себя сам. И она не позволит никому остановить ее. Ведь, как она уже поняла, истинная сила заключается не в физическом превосходстве, а в твердости духа и непоколебимой вере в справедливость. — Какого черта тут столпились? — голос Эдама прозвучал резко, как удар хлыста. Авила поймала себя на том, что безошибочно узнает его голос, даже в какофонии звуков. Толпа мгновенно расступилась, словно морская волна перед приближающейся бурей. У стены, понуро прислонившись, стояли Ави и Зои. У Зои были растрепаны волосы, а на шее алели свежие царапины. В центре же этого нестройного хоровода возвышались Паула, Грейс и Хлоя. Все спешили занять свои места, словно испуганные школьницы, застигнутые врасплох. — Паула, тебе не кажется, что ты слишком уверена в своей незаменимости? — спокойно, с привычной змеиной ухмылкой, спросил Эдам. — Я его фаворитка и ценнее любой из присутствующих, — гордо вскинув голову, отрезала она. — Ты изрядно достала, — процедил Эдам. — То, что ты обитаешь на этаже фавориток, еще не делает тебя таковой. Он давно о тебе позабыл. Сколько времени он не звал тебя к себе? Месяц, два, три? А ведь другие там бывают частенько. — Я не… — она растерянно окинула взглядом толпу. Ей казалось, что он давно не жаловал никого. — Ночью ему некогда, и он наведывается днем, а девушки молчат, чтобы не расстраивать возомнившую себя королевой брюзгу. Даже Грейс? — он бросил быстрый взгляд на Грейс. — Еще одно подобное происшествие, и ты отправишься в цоколь, — холодно отрезал он, переводя взгляд обратно на Паулу. — Там усмирят твой пыл. — Вы не посмеете! — взревела она, словно раненый зверь. Эдам сделал шаг ей навстречу, встав вплотную. — Ты забываешь, с кем ведешь диалог, — прошипел он. — Стоит мне захотеть, и ты вылетишь отсюда со свистом. Эрнест и не заметит пропажи, ведь давно увлечен другими. Паула побледнела, но не отступила. В ее глазах плескалась ярость, смешанная со страхом. Она явно не привыкла к такому тону и подобному отношению. Всегда уверенная в себе, сейчас она казалась маленькой и жалкой перед надвигающейся бурей. Эдам не стал ждать ее ответа. Он отвернулся и окинул взглядом остальных. В его взгляде читалось презрение и усталость. Он, словно надсмотрщик, вынужденный следить за порядком в зверинце, где каждый готов вцепиться в глотку другому ради внимания хозяина. — Зои, обработай царапины. И впредь, избегайте подобных конфликтов. Здесь вам не место для выяснения отношений. Ваша ценность определяется другими критериями… Авила ты идёшь со мной. Затем, не говоря больше ни слова, Эдам развернулся и быстрым шагом покинул помещение. Толпа, словно выдохнув, вновь начала шептаться, обсуждая произошедшее. Паула же, опустив голову, медленно побрела к своей комнате, осознавая, что ее мир, казавшийся таким незыблемым, дал трещину. Ее уверенность, подпитанная лестью и безнаказанностью, испарилась, оставив лишь горький осадок унижения и страха перед будущим. Авила застыла в нерешительности, но мимолетный взгляд Эдама подтолкнул ее двинуться следом. Вокруг царил хаос: девушки разбегались, как крысы с тонущего корабля, и вскоре они остались одни в опустевшем холле. — Долго это будет продолжаться? Прошлый раз тебя ничему не научил? — процедил он сквозь зубы. — Нет, — отрезала она, с вызовом глядя ему прямо в глаза, словно оживая на глазах, несмотря на творящийся вокруг кошмар. — Ты лезешь туда, куда тебе не следует!.. — он не много потупил подбирая слова, но утаил их. — Я вообще пришёл не за этим. Он схватил её за руку, но Авила с яростью вырвалась, отшатнувшись. Эдам смотрел на неё в растерянности, не ожидая такой бурной реакции. — Что с тобой не так? — с негодованием выкрикнула она. — Что тебе нужно? Хватаешь, будто я вещь! — Разве я так говорил? — спокойно отрезал он. — Нет, но ты ведёшь себя так, словно я твоя собственность, — взревела она. — Собственность… Да, ты собственность Эрнеста. И давай без сцен, — жёстко отрезал он. Он никогда не разговаривал с ней в таком тоне, и это её напугало. Задела ли Авила его чувства, или Эдам всегда был таким? Она покачала головой, прикрыв глаза. — Всего лишь вещь… Моя жизнь не ценнее старой обуви. Попользовался и выбросил. А я всё забываю, — дрожащим голосом проговорила она. — Тогда почему ты постоянно крутишься рядом? Эрнест подослал следить? Даёшь советы, как ему понравиться, помогаешь слепить марионетку? — голос сорвался в крик. — Замолчи! Ты привлекаешь слишком много внимания! Когда-то она видела в нём поддержку, ощущала хрупкую опору, но сейчас всё рушилось. Или она сама это разрушала? Доверять кому-либо было страшно, ведь ни в ком нельзя быть уверенной до конца. — Ты пойдёшь со мной? — спросил он. Она лишь отрицательно покачала головой. — Я не могу тебе доверять. Никому. — Я здесь по своей воле, если тебе это интересно, — произнёс он сквозь привычную маску, хотя сердце бешено колотилось в груди. — По своей воле? — переспросила она, скептически вскинув бровь. — И что же заставляет тебя маячить у меня перед глазами? Неужели тебе так нравится наблюдать, как я тону в этой яме? — Я беспокоюсь о тебе, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто, чего она раньше не слышала. — Не хочу, чтобы ты утонула в отчаянии. Она скептически хмыкнула и, отвернувшись, украдкой смахнула слезу с щеки. Их перепалку слышали многие, но разобрать слов не могли. — В какой-то момент мне показалось, что я могу тебе доверять, но страх сильнее. Я боюсь, что ты просто играешь со мной, и нет здесь ни капли симпатии, одна лишь выгода. Авила замолчала, устремив взгляд вдаль, словно пытаясь разглядеть ответы. Слова Эдама прозвучали искренне, но слишком поздно. Трещина недоверия, пролегшая между ними, стала слишком глубокой. Она больше не могла позволить себе роскошь верить, не рискуя быть преданной. — Выгода… — эхом повторила она, повернувшись к нему. — Какая тебе выгода от сломанной куклы? Что ты получишь, наблюдая за мной? Может, удовольствие? Или это часть какой-то изощренной игры, где я — всего лишь пешка? Эдам сделал шаг вперед, но она инстинктивно отпрянула. Его близость пугала, заставляя сердце бешено колотиться в груди, напоминая о той уязвимости, которую она так отчаянно пыталась скрыть. — Я не играю с тобой, Авила. И мне не нужна от тебя выгода. Я просто хочу помочь, — тихо произнес он, в его глазах отражалось искреннее беспокойство. — Позволь мне быть рядом. Позволь мне доказать, что мне можно доверять. Авила покачала головой, горькая усмешка тронула ее губы. Доверять… Звучало заманчиво, но слишком опасно. — Доказывать? — в голосе Авилы прозвучала неприкрытая ирония. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы доказать? Год? Десять лет? И что, если однажды ты проснешься и поймешь, что игра не стоит свеч? Что я — всего лишь обуза, которая тянет тебя вниз?.. У меня нет столько времени. Она видела в его глазах замешательство, и это только подтверждало ее опасения. Он не мог предвидеть будущего, не мог дать гарантий. Никто не мог. А ей нужны были гарантии, пусть даже иллюзорные. — Хорошо, — тихо произнес Эдам, отступив на шаг. — Но все же дам совет на последок, найди себе подругу в гареме. Иначе ты сойдешь с ума в своей комнаты с закрытыми дверьми и по настоящему привратишься в вещь. Слова Эдама прозвучали как приговор, как похоронный звон надежды на то, что все могло бы быть иначе. Авила отвела взгляд, боясь выдать себя. Ей хотелось крикнуть, остановить его, сказать, что это все неправда, что она просто боится, но страх сковали ее. Она молча наблюдала, как он разворачивается и уходит, но закрывая дверь он сказал: — Там выпал первый снег, хотел показать тебе… Лишь за этим и пришёл. Оставшись одна, Авила почувствовала, как в груди поднимается волна отчаяния. Она обижала в комнату и распахнулась шторы, прислонилась курами к холодному стеклу пытаясь унять дрожь во всем теле. Она оттолкнула его и все ради чего? Чтобы почувствовать себя в безопасности? Но разве можно чувствовать себя в безопасности, когда внутри бушует ураган сомнений? С небес сыпались ленивые, мохнатые хлопья снега, манившие прохладой и ощущением живой связи с миром. Как же хотелось оказаться там, за замерзшим стеклом, подставить лицо этой колкой нежности, вдохнуть морозный воздух полной грудью и понять себя, понять, что творится вокруг и куда двигаться дальше. Но она оставалась здесь, в плену тишины и одиночества, за запертыми окнами. Эдам сидел на крыше, кутаясь в свою куртку. Рядом, словно безмолвное обещание, лежала еще одна — для Ави. Легкие снежинки касались кожи, тут же таяли, оставляя влажные дорожки на лице. Казалось, он не чувствовал холода, лишь всепоглощающее сожаление, терзающее душу. Сожаление о том, что позволил себе привязаться.