Between You & Me

Лос-Анджелес, штат Калифорния

Панорамные окна, что выходят во внутренний двор, затянуты жалюзи, чтобы солнечный свет не проникал в дом, сохраняя в помещении тень и прохладу. На первом этаже слышно мягкое гудение кондиционера, который освежает воздух и дает возможность чувствовать легкость. Потому что там, за окном, на улице сейчас неимоверная жара. Погода в Лос-Анджелесе никого не щадит. Чонин сидит за кухонным островком, устало прислонившись к прохладному гарнитуру. В одной руке у него чашка с холодным чаем, а в другой телефон, в котором он бездумно листает ленту в социальных сетях. Ему случайно попадаются странные посты в твиттере, которые заставляют его нахмуриться и даже выпрямиться в спине, садясь ровнее и листая ленту уже более сосредоточено. «Вы видели новый пост от «BREATH»? Кажется, у них скоро будет новый продукт». «Обожаю их парфюмы, всегда что-то интересное и вкусное». «(Изображение) — вы видели это? Феликс и Чонин лайкнули этот пост». «Какова вероятность, что они оба причастны к этому проекту?» «Если это так, то это будет отвал всего. Эти двое разрывают фэшн-индустрию». «Феликс мой краш». «А мне Чонин нравится». И еще куча бесконечных споров в комментариях под постом. Чонин не ожидал, что кто-то так быстро что-то заподозрит и поймет. Ведь не было официального подтверждения от компании о его участии в проекте для рекламы нового продукта от BREATH. Да еще и с Феликсом. Чонин, когда узнал, с кем именно ему предстоит работать, он чуть с ума не сошел. И еще не понятно, от шока, негодования или еще чего-то. Ведь Феликс был известной моделью и очень даже востребованной. Но также мужчина имел определенную репутацию в узких и не очень кругах. В парне одновременно бурлило предвкушение от совместной работы, восхищение, куда ж без него, ведь, несмотря на разные слухи, Феликс был образом, к которому Чонин, как модель, стремился. А также присутствовал легкий страх от незнания, что же их ждет на совместной съемке, как они будут вести себя друг с другом и как смотреться в кадре.

Чонин

Ты видел, что в интернете уже пошли слухи о будущем проекте?

Менеджер Хван Не переживай так, это просто слухи Люди всегда были слишком наблюдательны, чтобы увидеть то, что еще не показали Официальное подтверждение о проекте будет опубликовано в эту пятницу Вот это шуму будет, когда объявят о твоем совместном проекте с Феликсом С ума все сойдут

Чонин

Главное, чтобы я потом с ума не сошел

Менеджер Хван Не парься так. Феликс тебя не съест Все будет гуд Чонин на это лишь легко усмехается. Он очень надеется, что все будет нормально. Официальное объявление от модельных агентств и самой компании парфюмов действительно вышло в пятницу во всех социальных сетях бренда. И Хёнджин оказался прав — шум поднялся тот еще. Все в комментариях обсуждали это легендарное сотрудничество. Многие хотели посмотреть на то, как двое ведущих моделей смотрятся в кадре. Были, конечно, и недовольные, которые считали, что Чонин совсем еще новичок и не ровня Феликсу, чтобы стоять с ним в одном кадре, не то что уже как-то взаимодействовать. Но Чонин пролистывал такие, потому что не им судить, чего он достоин, а чего нет. Он прошел свой нелегкий путь, чтобы быть там, где он сейчас. И быть в одном кадре с такой моделью, как Ли Феликс, — это большая честь для него на самом деле. Чонин не знает, как пройдет их совместная съемка, что назначена уже на вторник. Ему в общих чертах объяснили концепцию проекта и самой фотосессии, которая планируется довольно откровенной. Стоит представить возможные позы, образы, как ему тут же становится неловко. Он чувствует легкий трепет и волнение. Почему-то кажется, что это будет необычная съемка.

***

Солнечный свет проникает в комнату сквозь зашторенное окно, лучи проскальзывают в самые тонкие, еле заметные щели и добираются до спящего на постели человека. Утренний, мягкий и теплый свет ласкает сонное и расслабленное лицо, слегка щекоча то и заставляя зажмуриться. До будильника еще есть время, но Чонин чувствует, что его организм решил проснуться самостоятельно. Парень натягивает на лицо тонкое одеяло, прячась от света, залившего его просторную комнату, и понимания, что нужно вставать. С постели он поднимается только после того, как срабатывает будильник на телефоне. Чонин лениво ворочается на постели, не спеша раскрывает глаза и пытается привыкнуть к свету. Он тянется рукой к телефону, лежащему где-то на краю его кровати, интуитивно тыкает пальцем на дисплей, останавливая стандартную мелодию будильника на айфоне. Он подносит телефон к лицу, морщась от яркого света еще больше, чем секундами ранее от комнатного освещения. Чонин замечает новые сообщения на панели уведомлений, в которых говорится, что Хёнджин приедет за ним через час и они вместе поедут на съемочную площадку. Черт. Съемка. Он почти забыл про нее. Коротко отписав своему менеджеру, Чонин поднимается с постели и сразу направляется в душ, чтобы умыться и смыть с себя сонливость. Еле теплая вода, льющаяся на парня сверху под большим напором, быстро приводит его в чувства. После он снова оказывается в своей спальне, выбирая, что надеть, и останавливается на длинных джинсовых шортах и безмерной футболке одного из брендов, в рекламе которого он однажды снимался. Когда он спускается на первый этаж, чтобы сделать себе хотя бы кофе, то по дому разносится трель дверного звонка. Парень спешит открыть дверь и впустить своего менеджера. Хёнджин проходит внутрь, направляясь прямо на кухню. — У тебя же есть ключи, чего сам не зашел? — спрашивает Чонин у менеджера, который стал не только рабочим сопровождающим, но и хорошим другом. Поэтому на третьем году совместной работы он доверил тому второй комплект ключей от своего дома. — Не поверишь, но я забыл их в другой сумке, — произносит Хёнджин, присаживаясь на один из стульев возле кухонного островка. — Ладно, — кивает парень. — Кофе будешь? — спрашивает Чонин, запуская кофемашину. — Да, пожалуйста. — Что у нас сегодня по плану? — спрашивает Чонин, опираясь бедром о столешницу позади себя и смотря прямо на мужчину за столом. — Мы должны быть на съемочной площадке, — замолкает на секунду, смотря на время, — к десяти. Съемка начнется в двенадцать. Сколько точно она продлится, не знаю, поэтому во второй половине у тебя свободное расписание. — Если освободимся к вечеру, уже хорошо будет, — произносит Чонин и еле заметно дергает головой. Он поворачивается к кофемашине, забирая оттуда чашку с кофе для Хёнджина. — В прошлый раз, когда я работал с парфюмерной компанией, съемки длились буквально целый день. — Ну там твоей вины не было, — делает глоток обжигающего напитка Хёнджин. — Кто ж знал, что Лиана так облажается. Вроде опытная модель, но что-то все пошло наперекосяк тогда. — Она так странно себя вела, словно впервые попала в пару с мужчиной. Фотограф тогда был в бешенстве, что, казалось бы, такая простая концепция затянулась на целый день. — Ну с Феликсом проблем не должно быть, — вновь отпивает кофе из чашки. — Он, конечно, та еще заноза в заднице бывает. Но как модель он всегда держится профессионально. За столько лет в его карьере было много разных фотосессий. — Ну я надеюсь на это, — произносит Чонин, стараясь скрыть волнение от предстоящей съемки. — Не переживай, он не кусается, и все пройдет нормально. Но если что, то мы пожалуемся Кристоферу, — мягко усмехается Хёнджин. — Кому? И зачем? — хмурится парень. — Кристофер — менеджер Феликса, практически с самого начала его карьеры. И каким бы Феликс не был супер-пупер крутым и опытным, то Крис всегда найдет на него управу, если он косячит где-то. — Хм, оказывается, даже самую востребованную модель кто-то держит на поводке. — Ты только Феликсу так не скажи, а то на поводке окажешься ты, — вновь усмехается мужчина. — Кончай издеваться. Нам на площадку не пора? — переводит тему Чонин, пытаясь остановить явные издевательства над ним своего менеджера. — Ты прав, — кивает Хёнджин, отодвигая от себя уже пустую чашку. — Если мы не хотим попасть в пробку на сто первом. — Ты на машине или мы на такси? — спрашивает Чонин, ставя пустые чашки в мойку, думая, что помоет их потом, когда вернется домой. — На такси. С утра не было настроения садиться за руль, слишком сонный был. В себя пришел только по дороге к тебе. — Ладно. Тогда я за вещами, с тебя машина. И только, пожалуйста, не так, чтобы мы ждали его полчаса, — произносит Чонин, поднимаясь на второй этаж в спальню за вещами. — Я дурак что ли, мы так не доедем вовремя никогда в жизни, — бубнит Хёнджин, заглядывая в телефон. — Ты ж знаешь, что на дорогах сейчас самый пик. Хёнджин не дурак, он воспользовался вызовом такси через одно из приложений в телефоне. Машину обещали подать в течение десяти минут максимум. Чонин спустился вниз с небольшой сумкой в руках, в которой всё по мелочи: документы, телефон, павербанк. Он надевает солнечные очки перед тем, как вместе с менеджером выйти из дома и закрыть тот на ключ. Они подходят к дороге, и Чонин ощущает жар, которым успел пропитаться воздух. Солнце еще только поднимается, но улицы Лос-Анджелеса даже в тени деревьев и пальм пропитаны летним теплом. Даже сквозь тонированное стекло очков парень невольно жмурит глаза, взглянув на чистое небо, по которому то тут, то там проплывают небольшие облака. Телефон Хёнджина пиликает в уведомление, и уже через пару минут к жилому участку подъезжает такси. Они быстро занимают задние места в салоне, в котором по сравнению с улицей ощутимо прохладно — слышно, как в машине работает кондиционер. Это заставляет двоих мужчин выдохнуть и расслабиться, наслаждаясь свежестью. Пока машина, рассекая дороги Лос-Анджелеса, направляется к студии, мимо них проносилось бесконечное количество деревьев на зазелененной части тротуаров. Где-то мелькали прохожие: кто-то гулял с собакой, кто-то, воткнув в уши наушник, занимался пробежкой, а кто-то, держа в руке большой стакан с кофе, спешил куда-то. Лос-Анджелес живет своей жизнью. Из бездумного наблюдения за окружающими его вырывает громкий гудок. Чонин переводит взгляд из бокового окна на переднее, замечая перед ними и на соседней полосе ряд машин. Кажется, они все-таки попали в пробку на сто первом шоссе. Вечная проблема по утрам на подъезде к центральному району Лос-Анджелеса. — Мы не опоздаем так? — поворачиваясь к другу, сидевшему рядом, спрашивает Чонин. — Надеюсь, что нет, — отвечает Хёнджин, бросая взгляд на телефон. — У нас есть минут сорок. Им безумно везет, потому что пробка на трассе начинает активно двигаться вперед уже минут через десять. А еще через пятнадцать они спокойно выворачивают на улицу, где расположено здание с разными площадками. В одном из корпусов арендована площадка для их съемки. Такси тормозит на уличной парковке, среди нескольких других автомобилей, как раз без пяти минут десять, отчего Чонин облегченно выдыхает. Ему не хотелось бы портить о себе впечатление непунктуальностью. Хотя опоздания бывают такими привычными для Лос-Анджелеса, что никто бы из стаффа не стал бы его серьезно ругать. Рассчитавшись с таксистом, они заходят в здание, поднимаясь на лифте на пятый этаж, находят там павильон С, арендованный полностью под их сегодняшнюю съемку. На этаже слышатся чужие голоса, какое-то шуршание — работа идет полным ходом. — Всем привет! — громко здоровается со всеми Хёнджин, заходя в павильон первым. — Всем здравствуйте, — Чонин, шагая за своим менеджером, здоровается более сдержанно, пусть и видит многих присутствующих на площадке не первый раз. — Джин-и, Чонин, — к ним подходит молодая девушка, организатор, ярко улыбаясь. — Вы уже здесь, — тянется приветственно обнять каждого по очереди. — Рад видеть тебя, Джули, — улыбается ей в ответ Хёнджин. — А что, Криса и Феликса еще нет? — спрашивает, оглядываясь. — Нет. Эти двое еще не пришли, вы первые. — Тогда, может, чтобы зря время не терять, — начинает говорить, поворачиваясь к Чонину, — посадим тебя на грим? — Успеется еще, — отмахиваясь от такой серьезности, произносит девушка. — Макияжа сегодня будет минимум, поэтому не страшно, если стилисты и визажисты возьмутся за вас позже. Лучше расскажите, как у вас дела? Мы давно не пересекались. Джули затягивает их в разговор, они переговариваются о рабочих вопросах, обсуждают повседневность, даже успевают посплетничать. Чонин за несколько лет работы в модельном бизнесе, да и в целом в медиаиндустрии, уже привык держаться спокойно с коллегами или с кем-то из стаффа. Раньше, когда он только начинал, ему было неловко даже обратиться к кому-то неформально, а обсуждать что-то вне работы так вообще считал перебором. Но вот он здесь, и сейчас не заморачивается, если его собеседник просит быть с ним проще и обращаться на «ты». Со временем все рамки приличия и субординации стираются, проявляясь лишь в исключительных случаях. Их беседу прерывает звук резко открывшейся двери. В павильон входят двое мужчин, в одном из которых Чонин сразу узнает Феликса, его сегодняшнего напарника по съемке в проекте. Рядом с ним предположительно его менеджер — Кристофер. — Всем привет! — глубокий бас разлетается по помещению так резко и громко. Мужчина поднимает свои солнечные очки на голову, из-за чего безобразно уложенные до этого светлые волосы слегка прижимаются аккуратной оправой. Черты лица, которые на снимках всегда кажутся серьезными и грубыми, вживую выглядят намного мягче. Чонин даже не сразу понимает, что засматривается на чужое лицо. Феликс одет в длинные джинсовые шорты, тонкую рубашку с коротким рукавом и шлепки. Парень невольно хмыкает, осматривая образ мужчины, но ничуть не удивляется — в такую жару это привычный для многих образ. — Где наша молодая звезда? — спрашивает Феликс и, обхватив губами прозрачную трубочку в стакане с чем-то похожим на айс-латте, оглядывает всех присутствующих на павильоне. Молодая звезда? Это он про Чонина что ли? Чонин чувствует, как тело окутывает легкая неловкость, когда они пересекаются взглядами. — Ян Чонин, — так мягко протягивает мужчина, улыбаясь. От этой улыбки почему-то что-то сжимается в груди. — Ли Феликс, — в той же манере произносит парень. — Вот и познакомились, — слышится рядом голос Хёнджина, явно забавляющегося с подобной сцены. — Раз все модели уже на месте, то, думаю, можно начинать работать, — произносит Джули. — Чонин, Феликс, — обращается сразу к двум мужчинам. — Прошу, пожалуйста, в нашу импровизированную гримерку, — отходит чуть в сторону и рукой указывает на два стола в дальнем углу павильона. Там же рядом и вешалки с одеждой для сегодняшних образов. Они вдвоем молча следуют за девушкой, занимая места каждый за своим столом. Рядом сразу засуетились визажисты и стилисты, начиная работу. Макияжа действительно будет минимум, настолько, что его почти нет. Лишь подчеркивают выразительность глаз, убирают лишний блеск с кожи, но при этом стараясь каждому из моделей оставить естественный и живой вид. Чистота — один из аспектов сегодняшней концепции. — Думаю, сначала мы начнем с одиночных снимков, — произносит постановщик. — Каждый по очереди будет в кадре с непосредственно самим продуктом. Где реквизит? — обращается уже к кому-то из помощников. — Вот этот флакон с духами из новой коллекции, — возвращает свое внимание к моделям, стоящим уже в готовых образах для первых кадров. — Феликс, ты пойдешь первым. — Конечно, — кивает мужчина, подходя ближе к фотографу. Чонин отходит чуть в сторону, так, чтобы не мешать людям на площадке, но и так, чтобы видеть всё, что происходит. Ему интересно лично вот так вблизи понаблюдать за Феликсом в процессе съемки. Ему интересно, как мужчина держится в кадре и как подстраивается под нужную атмосферу. — Вот держи, — протягивает флакон, который Феликс тут же перехватывает своими пальцами. — Садись на диван. После этой просьбы негласно начался весь рабочий процесс. Чонин сквозь шум слышит команды постановщика, наблюдая, как меняются позы Феликса и как меняются эмоции на чужом лице. Мягкие черты лица больше не кажутся такими, они стали более четкими, серьезными, взгляд, направленный прямо в камеру, стал тяжелее. Чонин иногда заглядывает в монитор, на котором отображаются один за другим новые кадры. И от некоторых, с которых Феликс словно смотрит прямо на него своим глубоким взглядом янтарных глаз. Он переводит взгляд обратно на площадку, где на небольшом диване сидит мужчина. На нем черные джинсы свободного кроя, расстегнутая кожанка, надетая на голое тело, и босые ступни. Феликс сидит, облокотившись на спинку и расставив ноги в стороны, флакон зажат между пальцами, поднесен к лицу, а взгляд направлен то ли в камеру, то ли куда-то в другую точку. В какой-то момент Чонину кажется, словно они пересекаются глазами, и по телу пробегают мурашки. Черт возьми. Феликс сводит с ума своей аурой не только через снимки, смотря в объектив камеры. Чонин уже не уверен, что продержится спокойно в паре с этим мужчиной. — Стоп! — разносится громкое на площадке спустя, наверное, полтора часа. — Феликс, можешь отдохнуть пока. Ты хорошо поработал. Чонин, — оборачивается фотограф, — твоя очередь. — Хорошо, — кивает Чонин, подходя ближе. — Ребята, уберите диван, пожалуйста, — обращается к помощникам. Двое парней быстро отодвигают тот в сторону, убирая с кадра. — Так, в твоем распоряжении вот этот стул и пустота. По ходу разберемся. Приступаем. После команды фотографа Чонин словно отключился от внешнего мира. Для него существовала лишь съемочная площадка, реквизит, просьбы постановщика, какие позы ему лучше принять. Парень не сводил своего лисьего взгляда с объектива камеры. Если позы со стулом казались простыми и банальными, то поза у стены, лежа на полу с задранными вверх ногами, была дольно неожиданно и интересно. Погрузившись полностью в рабочий процесс, Чонин даже не замечал, как пристально за ним наблюдают со стороны. Пусть моментами и казалось, что кто-то прожигает его взглядом. Но старался не отвлекаться на весь хаос в павильоне, желая вложится полностью в съемку и показать себя профессионалом. Возможно, где-то глубоко проскакивала мысль, что хочет показать и доказать, что он ничуть не хуже Феликса. Возможно, хотелось засиять именно в глазах Феликса. Но Чонин даже не подозревал, что он — уже. — Стоп! — снова разлетелось по площадке. — Чонин, ты молодец. И так, у нас небольшой перерыв и смена образов. Через десять минут должны принести доставку, так что сумеете и перекусить. Свободны. Члены всей съёмочной площадки разбрелись кто куда, а Чонин и Феликс отправились к своим местам за туалетным столиком, где их уже ожидали визажисты, чтобы подправить макияж. — Ты держался достаточно хорошо в кадре, — вдруг произносит Феликс, прикрыв глаза, пока девушка-визажист аккуратно обтирала лицо мицеллярной водой, стирая слегка потекший макияж. — Думал, что будет хуже? — хмыкнул Чонин, бросая взгляд на мужчину через зеркало. — Ну, возможно самую малость, — отвечает Феликс. — Я не первый год стою перед камерой. Она меня любит. — А ты ее. Это на самом деле очень хорошо видно. Ты отлично показываешь себя и передаешь то, что требует концепция, — произносит Феликс, смотря на парня. — Просто не был уверен, как ты будешь себя вести. В том плане, что другие молодые модели, которые попадали со мной на парный проект, всегда лажали. Словно я их съем. — Ну я не все они. Меня не пугает твоя репутация и аура, как других, — уверенность в голосе Чонина становится все четче и ярче, он смотрит в ответ на своего собеседника. Персонал, что крутился возле них, незаметно отошел, закончив работу. Где-то вдалеке слышался шум и голоса, кажется, уже привезли доставку. Но этих двоих ничего не волнует в этот момент. — Твоя холодная аура, которая всех пугает, — вновь начинает Чонин, его голос понижается до шепота, а лисьи глаза чуть сужаются. — Она меня не пугает, — пауза, — она — волнует. Кажется, Чонин сам не ожидал от себя такой смелости и такой откровенности. Между ними нарастает легкое напряжение, которое чувствуют лишь они. Феликс неотрывно смотрит на парня, пытаясь что-то высмотреть в чужих глазах. В то время, когда Чонин в чужих уже тонет. — И так, — вдруг рядом раздается бодрый голос Хёнджина, который своим появлением разбивает повисшую атмосферу между моделями, даже не подозревая об этом. — У вас есть тридцать минут на обед, еду уже принесли. Потом смена образов и снова на площадку. — Режиссёр-постановщик высказал определенные требования к парной концепции, — рядом оказывается и Кристофер. — Какие? — Вы должны чувствовать и передавать чистоту, тонкость, интимность и притяжение. Словно аромат вас притягивает, и вы чувствуете это тонкое безумие лишь при одном дыхании. — Ну, — протягивает Феликс, смотря на Чонина, — думаю, с атмосферой проблем не будет. — Феликс, только давай без вот этих твоих приколов. Делаем всё, что говорит постановщик, и ничего лишнего. — Ну ты и зануда, Крис, — недовольно бросает в сторону своего менеджера Феликс. — Где там ваша еда? — переводит тему мужчина. Стол с едой стоит в другой стороне павильона. Там от легких салатов для моделей до пиццы для персонала. Рядом стоит несколько стаканов с холодным кофе и просто минералкой. Чонин исследует взглядом стол, желая съесть хотя бы один кусочек пиццы, которая выглядит намного аппетитнее, чем бокс с салатом, в котором зелени больше, чем всего остального. — После съемки поешь пиццу, — рядом слышится голос Хёнджина, который словно издевается, откусывая кусок от небольшого треугольника. — А сейчас, — поворачивается и свободной рукой берет со стола контейнер с салатом, — вот, — протягивает тот Чонину. — Тогда с тебя две коробки и кола, — произносит Чонин, снимая крышку с небольшого контейнера и начиная ковыряться там вилкой. — Салат не соленый? — вдруг слышится рядом. — Что? — поворачивает голову и вопросительно смотрит на мужчину. — У тебя взгляд такой, словно заплачешь над этим салатом сейчас, — произносит Феликс, издевательски улыбаясь. — Соленое нельзя есть. Но это зеленое нечто слишком пресное, вот и решил незаметно подсолить, — отвечает на колкость Чонин. — Хм, — легко усмехается мужчина. — Засчитано, лисенок. — Какой еще лисенок? — Ты на него похож. Что внешне, что характером, — просто отвечает Феликс. — У вас есть десять минут, чтобы доесть, — рядом появляется Кристофер. — Потом любезностями обменяетесь. Чонин мысленно благодарит чужого менеджера, что появился так внезапно и оборвал этот странный диалог. И не совсем понятно, на что он был больше похож, на обмен колкостями или кринжовую попытку флирта. Они доедают каждый свой обед и возвращаются к столикам для макияжа. Визажисты в этот раз наносят еще меньше косметики, оставляя их лица максимально натуральными и чистыми. А из одежды на них оказываются лишь брюки, одни сменились другими. Парень невольно бросает взгляды на мужчину, что уже, как и он, готов к съемке. Чужое тело выглядит слишком привлекательно. Взгляд скользит по мышцам на руках, по еле заметным полоскам вен, а после выше, где на голые плечи ложатся длинные светлые волосы. Интересно, что если те сжать и запрокинуть голову мужчины назад? Господи. Чонин, о чем ты думаешь? — Модели, прошу на площадку, — слышится голос режиссера. — Надеюсь, все помнят концепцию. Слушаем команды и стараемся передать нужное настроение. — Конечно, — кивает Чонин, проходя на середину фотозоны. Ассистенты суетятся, вынося реквизит. Снова этот стул, на который просят сесть Чонина, а Феликсу велят встать позади него. Звучит команда постановщика и фотографа, и модели все тут же выполняют. Феликс подходит ближе и, обхватив ладонями чужие предплечья, склоняется к шее. Взгляд обоих направлен в камеру, оба расслаблены, на лице ни единой лишней эмоции, лишь наслаждение ароматом, который Феликс якобы вдыхает. Но никто не замечает и не понимает, что мужчина не играет, потому что действительно вдыхает чужой аромат, инстинктивно потянувшись еще ближе к коже, что слегка блестит от еле заметных брызг воды в попытке имитации парфюма. Чонин пахнет чем-то приятным и свежим, это точно не парфюм из новой коллекции, которую они рекламируют. Ведь там совсем другой аромат. Здесь что-то другое, но не менее притягательное. Феликс почти касается кончиком носа смуглой кожи на шее парня, делая глубокий вдох, с наслаждением прикрывая глаза. — Вот так, хорошо. Молодцы, — они оба пропускают мимо ушей голос постановщика. И даже не замечают, как фотограф приближается к ним, пытаясь уловить нужную ему эмоцию, которую двое мужчин выдают почти без игры. В объектив попадают обнаженные ключицы и шея Чонина, и лицо Феликса, почти уткнувшись в эту шею. — Феликс, — обращается к модели фотограф. — Сохраняем эмоцию и взгляд в камеру. Мужчина словно выходит из транса и резко распахивает веки, не отстраняясь от парня, смотрит прямо в камеру, которая почти в метре от них. Объектив ловит почти каждую мелочь: как расслаблено лицо Чонина, как сужены зрачки Феликса, и как дрожит воздух в миллиметрах между ними двумя. — Ты так одурительно пахнешь, — шепот обжигает и без того горячую кожу. — Ну так вроде духи рекламируем, — со стороны лишь видно, как шевелятся его губы. Но Феликс все отчетливо слышит, даже саркастичные нотки. Они меняют еще несколько поз, самых простых, но таких, что по видению постановщика вписываются в концепт открытости, интимности и притяжения при одном дыхании. Они стоят слишком близко друг к другу, когда оказываются в новой позе. Феликс притягивает парня к себе за шлейки на его джинсах. Чонин невольно кладет ладони на широкие плечи мужчины и смотрит прямо тому в глаза. Янтарный взгляд затягивает парня. Со стороны слышится шум съемочной группы, но до моделей он доносится словно сквозь толщу воды. Они в какой-то момент оказываются не здесь, не на площадке, где почти полсотни персонала. Они в своем мире, атмосфера которого понятна только им двоим. Ладонь Феликса не спеша скользит по поясу брюк, потом чуть выше по обнаженной пояснице, притягивая парня еще ближе, что они почти соприкасаются грудью. Их дыхание сбивается с ритма и соединяется в одно единое. В этот момент они дышат в унисон. Феликс склоняется к шее Чонина, в этот раз с другого ракурса, и ближе. Давая себе вольность теперь почувствовать жар чужой кожи своей. Он почти касается смуглой кожи губами, обжигая ту своим дыханием. От чего по телу Чонина бегут мурашки, и он невольно откидывает голову чуть в сторону, давая больше доступа к своей шее. Словно говоря, что он вот совсем не против этого притяжения, что буквально висит между ними и ощущается так остро, что коснувшись легко можно было бы порезаться об него. — Ты только дыши, лисёнок, — глубокий голос ласкает слух, касаясь мочки уха. — Если бы я только мог, — откровенный шёпот срывается с губ Чонина. Ему совсем не стыдно, скорее даже наоборот — хочется большего. Хочется, чтобы прижали ещё ближе, чтобы кожа сгорела лишь от одних прикосновений, пусть та уже и так пылает пламенем, где его касается ладонь мужчины. Хочется, чтобы мягкие на вид губы оказались такими и на ощупь, чтобы обласкали всё его тело. Хочется, чтобы одно дыханье на двоих не только по велению съёмочной группы. Но они не знают, что они — уже. Уже стали одним целым и неделимым. Что этот момент только между ними двумя. — Что они делают? — звучит голос со стороны. — Не трогайте их, это то, что нам нужно, — пресекает какие-либо попытки вмешиваться в процесс фотограф. — Господи, — вздыхает Кристофер где-то среди остального персонала, наблюдая за съемкой. — Я ж просил без фокусов. — Кажется, это не те фокусы, что он обычно выкидывает, — комментирует Хёнджин. — Потому что Чонин не ведется на какие-то уловки других моделей, что пытаются приблизиться к нему больше, чем того требуют съемки. — Они двое тянутся к друг другу, даже не скрывая этого. — Эта концепция словно стала спусковым крючком, лишь фоновым предлогом. Но я не ожидал, что между ними будет такая безумная химия, и их притяжение будет так ярко видно со стороны. — Я тоже, Джин-и, я тоже, — шепчет Кристофер, продолжая наблюдать за их подопечными, что никак не оторвутся друг от друга. Чонин и Феликс настолько увлечены друг другом, что не знают, сколько проходит времени. Они в своем мире. Эти двое даже не сразу слышат и понимают, что съемку остановили, пока к ним не подходит Хёнджин, за которым плетется Кристофер. — Эй, вы, — вскрикивает Хёнджин. — Может уже отлипните друг от друга. Съемка закончилась. — Что это, черт возьми, было? — спрашивает подошедший ближе Кристофер. — Какие-то проблемы? — звучит низкий голос Феликса. Мужчина буквально заставляет себя оторваться от парня и поворачивается к менеджеру. — Нет, команда осталась довольна, — произносит Хёнджин. — Но это не отменяет того факта, что все пошло не по плану. — Крис, вот чего ты начинаешь. Съемка же прошла нормально. Все же нормально? — поворачивается вновь к Чонину. — Да, — кивает головой, хоть и не понимает, к чему был этот вопрос, обращенный именно к нему. — Ну вот, все молодцы. Можешь идти домой, я уже дальше как-то сам. — Я уволюсь к чертовой матери, — восклицает Кристофер. — Я слышу это уже семь лет, но ты еще здесь. — Просто никто твою задницу больше не в силах вытерпеть. Ладно, — вздыхает мужчина. — Съемка действительно прошла хорошо. И вы свободны. Они обсуждают еще какие-то рабочие вопросы вместе с организаторами проекта, и постепенно площадка пустеет. Ассистенты выносят оборудование, что-то, что принадлежит студии, аккуратно складывают на свои места. Обстановка менее хаотична по сравнению с утреней. Чонин успевает даже сделать несколько фотографий на свой айфон перед тем, как переодеться, которые после релиза проекта выложит в инстаграм. Чуть позже, уже в своей одежде, он пересекается на выходе с Феликсом. — Это была хорошая съемка, — произносит мужчина. — Еще увидимся, лисенок. Феликс ярко и хитро улыбается, подмигивает и уходит со студии вместе со своим менеджером. А Чонин так и стоит несколько секунд, замерев на месте, не понимая, что это могло значить. Из мыслей его вырывает Хёнджин, и они вместе уходят домой. Проходит почти три недели, когда они действительно снова встречаются на презентации новой парфюмерной коллекции от «BREATH».

***

Чонин получил приглашение на закрытое мероприятие в честь презентации нового продукта сразу, как только ему предложили принять участие в проекте как модель. Как тот, кто расскажет про парфюм не только словами, с этим справляются маркетологи и копирайтеры, а живым взглядом, глубоким дыханием и притягательной атмосферой. И ему кажется, у них с Феликсом это неплохо получилось. Он видел готовые снимки еще неделю назад, ему прислали все кадры, даже те, что не попадут в рекламную компанию продукта. И господи боже, Чонин сходил с ума от того, как они с Феликсом смотрели в одном кадре. По отдельности они два профессионала, что выполняют свою работу, потому их одиночные снимки тоже были очень хороши. Но парные… Черт возьми, Чонин хочет распечатать каждый, повесить у себя в комнате. Но еще больше он снова хочет почувствовать этот прожигающий и глубокий взгляд янтарных глаз на себе, ощутит жар обжигающе горячего дыхания на своей коже и крепкую хватку на своем теле. До чего же сильно он хочет почувствовать Феликса рядом. Чонин и подумать не мог, что совместная съемка обернется вот так. Это притяжение, которое безумно и порочно. Но так желанно. Он не знает, как пройдет их следующая встреча, ведь, насколько ему известно, на презентацию приглашены оба. Но он ждет эту встречу с еще большим предвкушением, чем недели назад ждал совместную съемку. Парень крутит перед зеркалом своей комнате, думая, что надеть, чтобы было презентабельно и соответствовало тематике вечера, но при этом чтобы не было сильно вычурно, и главное не жарко. Потому что стоя в одном полотенце на бедрах он все равно чувствует жар в комнате, где даже кондиционер не помогает. В комнату проникают тонкие лучи, которые словно играючи выглядывают из-за соседних домов и деревьев, скользя по стенам и по полу в помещении. Один из таких мягко ползет по ногам Чонина, щекоча кожу своим теплом. Взгляд скользит по собственному отражению в зеркале и в голове словно что-то щелкает. Чонин пропадает где-то в гардеробной в поисках того самого костюма, который и будет его образом на сегодняшний вечер. Из комнаты слышится мелодия звонка, скорее всего звонит Хёнджин, который должен был приехать. Но парень не спешит идти отвечать, а продолжает перебирать вешалки, лишь спустя несколько минут находя то, что искал. Белый костюм, хотя стилисты сказали бы, что он молочный. Его оттенок действительно довольно мягкий и не режет глаза, как чисто белый. Что он там говорил про не слишком вычурно и не жарко? Забудьте. Сегодня он будет блистать. Он возвращается в комнату с костюмом на вешалке, аккуратно кладет тот на постель и подхватывает телефон, замечая пропущенный от менеджера и после сообщение, что тот будет через полчаса. На презентацию они поедут вместе, поэтому Чонин спешит переодеться. Костюм приятно касается тела, ощущаясь довольно легко. Парень не спешит застегивать пуговицы на пиджаке, стоя и перебирая подвески, что у него имеются. Он выбирает двойную золотую цепочку, на одной из них, что покороче, небольшой шарик, а на удлиненной тонкий крестик. Украшение без каких-либо драгоценных камней, оно простое, но ярко выделяется на песочной коже, делая акцент на обнаженной груди и ключицах. Чонин успевает только застегнуть застежку на своей шее, как слышит, что входная дверь на первом этаже громко хлопает, оповещая хозяина о том, что кто-то пришел. Он знает, что там Хёнджин, больше некому. — Ого, — удивленно восклицает Хёнджин, заходя в комнату парня. — И зачем нам в штате стилисты, когда ты неплохо справляешься? — вопрос звучит как риторический и не требующий ответа. — Ты точно просто на презентацию собрался, а не на показ мод? — Я тебя сразу предупредил, что не хочу, чтобы меня одевали наши стилисты, — произносит Чонин, стоя перед зеркалом и кинув лишь короткий взгляд на менеджера, подошедшего ближе. — Тем более это действительно не показ мод и не мероприятие бренда, амбассадором которого я являюсь, чтобы соответствовать определенному стилю. Лучше помоги с укладкой, я не вижу, что там сзади получается. — Ну ты довольно хорош в выборе образа, — кивает словно сам себе Хёнджин, становясь позади своего друга и рассматривая того через отражение в зеркале. — Или, может, это ты так для Феликса стараешься? — вдруг произносит мужчина, перебирая пальцами чужие волосы, смазывая в некоторых местах гелем для укладки. В его голосе слышится издевка и такая непринужденность, словно он не сказал ничего сверхъестественного. Чонин невольно замирает всем телом, услышав вопрос от друга. — И ничего не для Феликса, — буркает Чонин, отмирая. — С чего вдруг я должен для него наряжаться? — Ну на съемках между вами такая химия была, таблица Менделеева отдыхает. — Это нужно было для кадра, — словно оправдывается парень. Только непонятно перед кем: перед Хёнджином, что сейчас не скрыто издевается, или перед самим собой, что внутри так ярко реагирует на подобное. — Между нами ничего не может быть, — сейчас он точно врет, и в первую очередь себе. Потому что он хочет, чтобы между ними было хоть что-то. Потому что притяжение, возникшее между ним и Феликсом, просто невозможно игнорировать, ему невозможно не поддаваться. — Ну как знаешь, — коротко отвечает Хёнджин. — Но в кадре вы смотрелись отпадно. Снимки не передают всех тех эмоций, которые вы смогли показать вживую. — Ну это наша работа, — непринужденно пожимает плечами Чонин. — Ты там всё? — спрашивает, намекая на свои волосы. — А? Да, — кивает мужчина и отходит от парня. — Нам через полчаса выезжать, если мы не хотим опоздать на начало. — Главное не попасть в пробку. — Ну по времени пик уже спал, поэтому не должны, — произносит Хёнджин, проверяя в телефоне карту города и смотря, насколько забиты дороги на необходимом им маршруте. — Ладно, ты заканчивай тут. Я тебя внизу подожду. Хёнджин уходит из комнаты парня, а Чонин еще какое-то время стоит перед зеркалом, заканчивая доводить свой образ до идеала. Он застегивает пуговицы на пиджаке модели оверсайз, что свободно сидит на нем, а вырез открывает вид на обнаженную крепкую грудь, которую украшает подвеска. Чонин доволен своим внешним видом. Парень спускается на первый этаж, где его ожидает менеджер. И уже готовые ехать на мероприятие, они вдвоем, минуя прихожую, выходят на улицу, где на дороге Чонин замечает припаркованный чужой автомобиль. — Мы сегодня на твоей? — Да. — Ты не будешь ничего пить? — слегка удивленно смотрит на мужчину. — Если что, вызову трезвого водителя, — пожимает плечами Хёнджин. — Садись. Каждый занимает место в салоне автомобиля: Хёнджин за рулем, а Чонин рядом. Они не спеша выезжают с просторных, зеленых и наполненных жилых домов улиц. В машине приоткрыто окно, в которое проникает теплый ветер, занося с собой запах растений и раскаленного под июньским солнцем асфальта. Они едут в тишине, лишь из динамиков на автомобильной панели звучит тихая музыка, кажется, по радио крутят песни из чарта топ-сто. За окном проносятся пешеходы, кто-то возвращается домой, кто-то просто прогуливается. По одиночные пальмы, что попадаются им по пути вдоль дороги, бросают на проезжую часть и тротуар тень. Они сворачивают на авеню Фэрфакс, и атмосфера вокруг словно меняется, Чонин это не только замечает, все еще наблюдая за дорогой в окно, но и чувствует это. Пальм стало чуть больше, они одна за одной стоят вдоль улицы, прохожие, шагающие по тротуару, здесь отличаются своей роскошью. Чем ближе они подъезжали к нужному им зданию, где должно пройти мероприятие, тем больше Чонин ощущал эти перемены в воздухе. Словно он был горячим и тяжелым не только от припекающего солнца и отдающего жар асфальта. Всему виной волнение и предвкушение, распускающееся внутри. Автомобиль тормозит, паркуются на одном из свободных мест, которое удалось найти среди других машин, что стоят на стоянке. Чонин выходит из авто первым, легким движением поправляет на себе пиджак и делает первый шаг. Здание, в котором и пройдет презентация продукта, подсвечено неоновыми огнями, возле входа стоит охрана — несколько мужчин в черном, а также несколько журналистов из модных журналов — они встречают всех гостей первыми. Возле входа огромная вывеска с изображением парфюма на фоне двух силуэтов, что словно тень в общей композиции, но Чонин понимает, что они привлекают больше внимания, чем сам продукт. Заголовок просто кричит о концепции «Between you and me». Между тобой и мной. Казалось бы, между двумя людьми может быть всё, что угодно. Но между ним и Феликсом было всё, и не только аромат. Напряжение и притяжение. Между ними химия, которой изначально не должно было быть. На входе его ловят те самые журналисты, задают пару вопросов и делают первые снимки. Чонин знает, что внутри за весь вечер их снимут еще не один и не два раза. Свет от вспышки будет преследовать их по пятам, журналисты всегда хотят урвать самые яркие кадры и самые эксклюзивные. А сегодня определенно есть что ловить. Чонин заходит внутрь вместе с Хёнджином. Глаза сразу слепит яркий белый свет, что льется на стены и пол со всех сторон. По центру помещения расположена небольшая сцена, на которой стоит стол с представленным продуктом, слева от входа зона с напитками и закусками, справа фотозона и некоторые декорации, которые передают атмосферу легкости, притяжения и интимности. Возле сцены большой баннер с главной фотографией проекта. Они выбрали тот самый кадр, когда Феликс был непозволительно близко. Чонин до сих пор помнит, как горячее дыхание обожгло кожу, а губы почти что оставили свой след на песочной шее. То место, которого несколько недель почти коснулись, словно запульсировало от воспоминаний. Взгляд парня скользит по огромному залу, который уже наполовину заполнен гостями, представителями бренда, журналистами — народу действительно много. Чонин подходит к столу с напитками, аккуратно обхватывает пальцами тонкую ножку бокала с вином, делая выбор в его пользу, потому что не очень любит шампанское, которое стояло рядом. Подносит бокал к губам и делает первый небольшой глоток, смакуя сладость напитка и давая тому растечься внутри. В противоположной стороне зала он замечает Кристофера, и его взгляд тут же начинает всматриваться в каждого человека, стоящего рядом с мужчиной, в попытке найти одного конкретного. Феликса он замечает рядом, но тот общается с кем-то, кто повернут к Чонину спиной, и сложно сказать, это просто гость или представитель бренда. Чонин касается губами стекла бокала, делая новый глоток вина, что теперь словно обжигает всё в груди, хотя винные напитки не настолько алкогольные. Его лисий взгляд направлен ровно на мужчину в другом конце зала. Со стороны кажется, словно он просто наблюдает, но нет, он — выжидает. Он выжидает момент, когда Феликс наконец оторвет свое внимание от собеседника и заметит его. И это происходит. Мужчина словно почувствовал, что за ним наблюдают, и поднял взгляд на людей в зале, и в какой-то момент наконец остановил тот на Чонине. Феликс смотрит прямо на него, и даже через расстояние парень чувствует тяжесть чужого взгляда. Еще через какое-то время собеседник мужчины отходит в сторону, переключаясь на другого гостя. Чонин замирает на месте с бокалом в руках, когда замечает, как Феликс твердой и уверенной походкой направляется в его сторону. Чонин рассматривает его, пока тот с каждым шагом всё ближе и ближе. Феликс сегодня полная его противоположность — весь в черном, даже волосы перекрасил, чем немало так удивил, наверное, не только Чонина. На мужчине классические брюки и жилет. На голове тело, черт возьми. Потому что под ним нет никакой рубашки или еще чего-то, что могло дополнить образ. Но кажется, что сюда больше ничего и не надо. Жилет застегнут на все пуговицы и так точно обтягивает талию, подчеркивая ту. V-образный вырез открывает вид на ключицы и слегка грудь, на которой в свете ярких софитов блестит тонкая подвеска, так хорошо вписывающаяся в образ и подчеркивающая открытую зону декольте. — Лисенок, — прозвище, данное парню во время съемки, срывается с губ. — Ты отлично выглядишь, — низкий голос ласкает слух и кружит голову. От такого, казалось бы, простого комплимента в груди практически сразу чувствуется легкий и приятный трепет. — Ты тоже неплохо выглядишь, — произносит Чонин и подносит бокал к губам. — Мог вообще не одеваться сегодня, — намекает на провокационный образ, — как раз бы вписался в атмосферу проекта. — Ну ты тоже не особо одет, — с легкой усмешкой произносит Феликс. — Мог и не одевать этот пиджак. Или ждешь момента, когда можно будет его снять, устроив эффектное шоу? — Снять? Ну разве что только после того, как ты снимешь с себя этот чертов жилет. — Так сильно хочешь меня раздеть? — Точно так же, как и ты меня. Между ними снова то самое напряжение, как тогда на съемках. Воздух словно тяжелеет, а аромат представленного сегодня парфюма становится только ярче. С каждым новым вдохом хочется быть только ближе. Между ними безумное притяжение, которое сводит с ума их двоих. Взгляд глаза в глаза. Воздух содрогается от их неровного и жадного дыхания. Хочется быть ближе. Никто не знает, кто сделал шаг первым, но вот между ними несчастные сантиметры, дыхание сливается в одно, а взгляд одного обжигает другого. Они не замечают взгляды со стороны, чьи-то перешептывания. Ничего. Где-то в стороне слышится голос ведущего мероприятия, кажется, началась официальная часть. Но они не могут отвести взгляд друг от друга, пока к ним не подходит Кристофер вместе с Хёнджином. — Интервью через пять минут, — произносит Кристофер. — Хотя бы сейчас, перед кучей камер и журналистов, не делайте лишнего. Феликс, прошу тебя. — Да чего сразу я? — вынужденно отводит взгляд, переключая свое внимание на менеджера. — Чонин выглядит адекватнее тебя в этом плане. — О, ты ошибаешься, — протягивает Феликс. — В этом лисенке столько же безумия, сколько и во мне, если не больше, — провокационный взгляд, понятный только им, направлен вновь на Чонина. — Главное не устроить хаос, как на съемке. А то после вашей химии нужно несколько новых элементов в таблице, — пытаясь пошутить, произносит Хёнджин. — А сейчас хотим пригласить на эту сцену наших специальных гостей. Тех, кто оживил наш новый аромат, дав тому буквально задышать их образами. Прошу — Ли Феликс и Ян Чонин, — звучит со стороны сцены голос ведущего. — Все, идите, — подталкивает их двоих Хёнджин. Кристофер лишь тяжело вздыхает, смотря в спины их подопечных. Он уверен — хаосу быть. Они делают первый шаг в сторону небольшой сцене, расположенной в центре зала. Поднимаются по ступенькам и подходят к мужчине, что ведет сегодняшнее мероприятие. Останавливаются возле стола, на котором стоит несколько образцов парфюма и рядом лежат заранее подготовленные микрофоны. Чонин невольно закрывает глаза, лишь на секунду пытаясь оградить себя от ярких софитов и вспышек камер, что направлены прямо на них. Они сейчас в центре внимания. — Итак, — начинает говорить ведущий, стоя полубоком, чтобы одновременно быть повернутым и к моделям, и к гостям. — Как вам сотрудничество с «BREATH»? — Я не первый раз сотрудничаю с парфюмерной компанией, — начинает говорить Чонин. — Но «BREATH», как мне кажется, очень отличается от многих других. — Да, — низкий голос звучит рядом, Феликс кивает, соглашаясь со словами парня. — «BREATH» неординарны в своих ароматах и в концепциях к ним. Работать с этим брендом было довольно интересно. — Для меня, как более молодой модели, это было честью поработать с такой выдающейся и яркой компанией. — «BREATH» действительно необычны в своих идеях, — соглашается ведущий. — А как вам работа с друг другом? Как прошли съемки? — Это… — начинает Чонин и на секунду замолкает, смотря сначала в зал, на толпу народу, а после переводит взгляд на рядом стоящего Феликса. — Думаю, лучше, чем я предполагал изначально. — Вы оба довольно яркие личности, востребованные модели и профессионалы дела. Но как вам удалось передать такую атмосферу через простые снимки? — Слоган парфюма: «Где каждый вдох приближает нас». И мы, — пауза, — приблизились, — произносит Феликс, смотря прямо на парня. — Даже ближе, чем было нужно, — выдыхает еле слышно Чонин, но его все равно слышат почти все. — Да, — согласно протягивает ведущий. — На общих снимках вы смотритесь очень гармонично и откровенно. Это игра или что-то большее? — Мы просто старались передать нужные эмоции. Мы просто были чисты и честны. — Наверно, даже слишком честны. — Возможно, есть момент, который вам запомнился больше всего, и вы бы хотели его повторить? — Последний, — они отвечают в унисон, не сговариваясь, и пересекаясь взглядами. В этот момент кажется, словно все вокруг замирает. Двое мужчин смотрят друг на друга, не отрывая взгляд, а где-то на фоне слышится гул голосов гостей, которые переговариваются между собой и комментируют живое интервью. Чонин совсем не ожидал, что на заданный вопрос они ответят вместе, еще и одинаково. Действительно ли последний кадр свел с ума Феликса так же сильно, как и его? Потому ему безумно хочется повторить тот момент, хочется снова почувствовать горячее дыхание на своей коже. И наконец ощутить прикосновение чужих губ. Физически, а не только фантомно, словно те и не касались его вовсе. Они не замечают, как заканчивается интервью, как звучат несколько последних вопросов, озвученных ведущим вечера, и какие ответы они дают. Единственное, что успевает уловить Чонин, — публика довольна. Журналисты, приглашенные на презентацию, отключают диктофоны, отпускают камеры болтаться на шее. Пусть официальная часть вечера и завершена, но само мероприятие — нет. Мужчины расходятся в разные стороны, кто-то ловит их для разговора, кто-то просит сфотографироваться. Некоторые журналисты задают свои вопросы дополнительно, желая сделать статьи в их журнале более наполненными и эксклюзивными. Чонин стоит в компании Хёнджина возле стола с напитками, общаясь с менеджером проекта, но все его внимание сосредоточено на людях в зале, а точнее на одном конкретном. Он наблюдает за фигурой Феликса издалека, замечая, как мужчина мягко и вежливо улыбается гостям, что подходят к нему, но также проскальзывает и вымученная, натянутая улыбка, когда подходит кто-то из журналистов. Чонин понимает — такое утомляет, особенно когда они все задают одни и те же вопросы, или же вопросы не касаются работы и самого проекта. Но им приходится с ними общаться, увиливать от ответов или давать размытые, которые ничего не значат, заставляя уйти представителей прессы недовольными полученной или вовсе не полученной информацией. Сколько проходит времени до того, как они пересекаются вновь, Чонин не знает. Это не случайная игра в гляделки, они сталкиваются у большой инсталляции для фотозоны, рядом с которой стоит огромный баннер с их изображением. Случайно или специально, Чонин не знает. Он просто действовал под руководством эмоций, которые вели его прямо к Феликсу, потому что сложно просто наблюдать со стороны, когда мужчина, что сводит с ума, находится в короткой досягаемости. Руку протяни, и вот он. — Ты не сводишь с меня взгляд весь вечер, лисенок, — начинает говорить Феликс, разворачиваясь лицом в зал, но при этом смотря на парня рядом. — Хочешь что-то сказать? — Еле заметный прищур направлен на Чонина. — Мне нечего тебе сказать, — произносит Чонин, опуская взгляд на жидкость в бокале. — Но не отпускает ощущение, что все-таки есть, что сказать. — Ты можешь сказать все что угодно, — Еле заметно дергает подбородком Феликс. — Даже то, что безумно хочу тебя? — Взгляд отрывает от вина в бокале и слишком резко цепляется за чужой. — Даже это, — В ответ шепчет мужчина. Чонин не знает и не понимает, откуда взялась эта смелость и решительность. Но он озвучил то, что крутится в голове с момента совместной съемки. Это безумное желание волнует его почти месяц, и сложно сопротивляться, когда Феликс снова находится рядом. Снова провоцирует и заманивает. Им не обязательно стоять близко, как ранее в кадре, чтобы почувствовать взаимное притяжение между ними. Всю атмосферу разрушает женщина, кажется, представитель бренда. Она заводит с ними разговор о совместной работе, сыпет благодарность за сотрудничество и вскользь намекает на еще один проект, в котором не против увидеть их в качестве моделей. Чонин вежливо сообщает, что ему нужно отлучиться, и отходит от них, бросая яркий и красноречивый взгляд на Феликса. И тот его замечает и, кажется, понимает правильно. Потому что еще через несколько минут, когда Чонин стоит в мужском туалете возле раковины перед зеркалом, слышится, как дверь открывается и кто-то входит. Парню не приходится прикладывать усилия, чтобы понять, кто именно вошел сюда. Он чувствует, как мужчина становится прямо у него за спиной. Мужчина молчит, лишь горячее дыхание обжигает кожу где-то на загривке. Чонин поднимает взгляд и встречается с чужим через зеркало. Феликс смотрит прямо на него через плечо. Янтарная радужка почти теряется за разлившейся чернотой зрачка, глаза блестят то ли от света ламп в туалете, то ли от желания, которое у них взаимное. Чонин чувствует. Феликс, не произнося ни слова, кладет руку поперек живота парня, прижимая того к своей груди. Ладонь скользит по мягкой ткани пиджака, пальцы цепляются за фурнитуру, легко и довольно быстро вытаскивая пуговицы из петель. Не спеша проникает под одежду, касаясь горячей кожи Чонина, чувствуя, как напрягается его живот. Парень в его руках шумно выдыхает и слегка наклоняет голову вперед. — Ты сводишь с ума, лисенок, — глубокий шепот обжигает кожу на шее. Чонин ничего не отвечает, лишь несдержанно и тихо стонет, когда чувствует прикосновение чужих губ к своей шее. Они мягкие, со слегка ощутимой шершавостью, что царапает кожу невидимыми полосами. Жар, исходящий от чужих губ, проникает под кожу, растекаясь по венам. Хочется ощутить их иначе, хочется наконец-то поцеловать их. Он разворачивается, смотря на мужчину прямо перед собой. Между ними повисает тихое, но в то же время слишком громкое напряжение. Им не нужно произносить слова, рассказывать о мыслях и желаниях, они читают все в глазах друг друга. Там, в этих бесконечных омутах, они оба видят отражение друг друга, утопая и уходя на дно. — Держать тебя в руках без прицела камер слишком приятно, — еле слышно произносит Феликс. — А главное, не нужно себя сдерживать. — Не сказать, что в прошлый раз ты был слишком сдержан, — отвечает Чонин. — Пришлось приложить немало усилий, чтобы не вцепиться в твою шею в тот момент, когда она была настолько близко. — Так что тебе мешает сделать сейчас? — взгляд глаза в глаза, а в них искра, желание и вызов. — Ничто, — звучит короткий ответ перед тем, как мужчина притягивает парня еще ближе к себе. Феликс держит руку на чужой спине и буквально вжимает парня в себя. Никто из них не знает, кто сорвался в итоге первым, потянувшись вперед. Но первое прикосновение их губ вызывает стон у обоих. Они дорвались, поддавшись тому влечению, что искрит между ними с момента встречи на съемках. Чонин кладет одну руку на плечо, а второй зарывается в мягкие темные пряди волос на затылке мужчины. Их первый поцелуй с первых секунд не сдержан, он безумный и дикий. Они дорвались до того, чего так жаждали оба. Чонин старается поспевать за ритмом, который не понятно кто задал, но так они выражают все то, о чем молчали. Его рука скользит по ткани жилета слегка вниз и в сторону, пальцами проникая под нее и касаясь мягкой на ощупь кожи, что, как и его собственная, пылает жаром. Сжимая чужие волосы сильнее, Чонин только с большим напором чуть ли не вгрызается в чужие губы. Его язык проникает в рот мужчины, скользит по ряду зубов. Между ними нет расстояния, их тела сплетены воедино, а воздух растворился в безумном желании. Легкие уже саднит у обоих, но никто из них не спешится отстраняться, потому что кажется, что если отпустить, то все исчезнет, будто и не было этого взаимного притяжения и одного дыхания на двоих. Но отстранившись лишь на секунду, Феликс подхватывает парня и усаживает того на столешницу между умывальниками, сдергивает с его плеч пиджак и заставляя вытащить руки из рукавов, чтобы тот не мешался. Чонин вновь за чужие плечи, ища в них опору, пусть под ним и позади твердая поверхность. Он откидывает голову назад, когда мужчина касается его шеи. — А если кто-то войдет? — шепчет Чонин. — Я закрыл дверь. И все, больше не нужно никаких слов, чтобы окончательно отпустить себя и не бояться быть пойманным. Даже если там, в зале, где осталось куча гостей, кто-то заметит их исчезновение, то об этом хочется думать в самую последнюю очередь. Сейчас все равно, что скажут их менеджеры, что подумают другие. Сейчас Чонин позволяет себя касаться и позволяет себе раствориться. Мягкие губы касаются загорелой кожи, там, где ощутимо бьётся чужой пульс, такой яркий и дрожащий. Феликс царапает зубами горячую поверхность, словно желая ту прокусить и добраться до пульсирующей вены, чтобы ощутить растекающееся с кровью желание и смешать его со своим. Губы спускаются всё ниже, от шеи к ключицам, а пальцы скользят по пылающей жаром и мягкой плоти, что скрывает собой намного больше. Чонин скользит ладонями ниже, цепляясь за подвеску, ощущая её тепло, что всё равно контрастно с горячей кожей. Пальцами цепляется за вырез и слегка дёргаными движениями пытается расстегнуть жилет, вытаскивая пуговицы из петель, тех значительно больше, чем на его пиджаке. Ему требуется совсем немного времени, чтобы расстегнуть весь ряд пуговиц и распахнуть жилет, открывая вид на крепкий накаченный торс мужчины. Он пальцами скользит по груди, чувствуя, как стучит чужое сердце, ловя подушечками каждый стук. Задевает затвердевший от желания и прикосновений сосок, чем вызывает у мужчины шумный вздох. Горячее дыхание тут же обжигает его кожу. Чонин хватается обеими руками за твёрдый мрамор, что даже под жаром двух тел до сих пор ощущается контрастно холодным. Он слегка съезжает вперёд по столешнице, упираясь пахом в чужой, локтями упирается в поверхность и макушкой почти касается стены позади себя. Поза кажется не самой удобной, потому что парень чувствует, как напрягаются мышцы на спине от такого положения, но ему так всё равно на это. Всё его внимание сосредоточено на мужчине перед ним, что с ярым наслаждением исследует его тело руками и губами. Феликс склоняется над ним и скользит от шеи ниже, оставляя влажные поцелуи на ключицах и груди. Чонин зарывается рукой в угольно-чёрные волосы на затылке, полностью разрушая укладку. Пропускает между пальцев удивительно мягкие пряди и сжимает те. Он не может оторвать взгляд от мужчины и думает, что ему чертовски идёт чёрный цвет, не меньше, чем в прошлом блонд. Феликс возвышается над ним, буквально укрывая собой от всего и всех. Чонин рвано выдыхает, откидывая голову назад, ударяясь об стенку. Он обхватывает мужчину ногами, скрещивая их у того за спиной, и тем самым прижимает его к себе ещё ближе. Теперь он чувствует, как в его пах упирается чужое возбуждение. Чонин дёргает бёдрами, насколько позволяет его положение, и трётся об чужой пах своим. Господи, это просто невыносимо. Парень понимает, что то, что он хочет сделать, просто неудобно воплотить в их положении, сидя на столешнице между умывальниками. Поэтому он кладёт ладонь на обнажённую грудь мужчины и слегка отталкивает его от себя, ловя вопросительный взгляд. Но ничего не говорит, лишь делает. Чонин спрыгивает со столешницы, оставляя на ней валяться свой пиджак, и, подцепив ткань жилета, сдергивает тот с мужчины, откинув куда-то назад к своей вещи. Толкает Феликса назад, заставляя шагать к одной из кабинок. Дрожащими от возбуждения и желания пальцами он хватается за ремень на брюках мужчины, пытаясь расстегнуть тот как можно скорее. Феликс, замечая действия и намерения парня, повторяет за ним и несдержанно вновь накрывает чужие губы своими, втягивая их в новый жадный поцелуй. Чонин полностью заталкивает их в кабинку туалета и, надавливая на плечи мужчины, усаживает его на закрытую крышку унитаза. Он садится на чужие колени, и Феликс тут же обхватывает его талию руками, сжимая мягкие бока. Чонин снова втягивает их в поцелуй, не в силах насладиться и оторваться вкусом чужих губ и ощущением тех на своих. Не разрывая поцелуй, парень начинает двигать бедрами, что в нынешней позе сделать намного удобнее, чем до. Он трется своим пахом об чужой, даже через слои одежды, ведь брюки и белье все еще на них, он чувствует, как возбуждение Феликса давит на его. Чонин чувствует, как его член ноет от желания, а от подобной стимуляции тепло от паха расползается по всему телу, заставляя внутри все дрожать и желать большего. Феликс скользит руками по обнаженной и горячей коже, пальцами рисуя никому непонятные узоры, что заставляют чувствовать жар в тех местах, где они были нарисованы. Ладони опускаются на крепкие бедра, обтянутые белой тканью брюк, несдержанно сжимают те. Феликс с наслаждением ловит стон, который исчезает в их безумном поцелуе. У него уже начинает кружиться голова от безумия, которым пронизан воздух вокруг. Они так близко друг к другу, что сложно в это поверить, но с каждым новым прикосновением и ощущением чужого тела на себе он напоминает, что это что ни на есть настоящая реальность. Что Чонин, который сводит с ума еще со дня их совместной съемки, сейчас так рьяно трется об него, желая получить внимание и ласку, которое Феликс готов дать ему с превеликим удовольствием. — Притормози немного, лисенок, — оторвавшись от сладких губ, шепчет Феликс. — Что? — Привстань, — просит мужчина. Чонин сначала не понимает, что хочет сделать мужчина, но послушно встает с чужих бедер, и, заметив, как его руки тянутся к расстегнутым брюкам, сразу соображает, что к чему. И он самостоятельно стягивает их с себя, оставляя болтаться ниже колен, что немного неудобно, когда он снова садится на чужие, точно такие же обнаженные бедра, ведь Феликс тоже спустил свои брюки ниже. — Приспусти белье. Давай, — низкий голос Феликса звучит так, что просто нет и шанса ослушаться. Парень приспускает белье, насколько это вообще возможно в их положении. Его вставший член прижимается к животу. Чонин следит за чужими действиями, и из его уст вырывается стон, когда Феликс обнажает и свой член, после чего обхватывая ладонью две твердые плоти. Он чувствует, как сильно возбужден мужчина, он видит это. Чонин медленно сходит с ума, распадаясь на атомы, когда Феликс сплевывает и размазывает слюну по одному и по второму члену, делая скольжение ладони чуть мягче и более приятным. Парень одной рукой сжимает чужое плечо, а второй пытается ухватиться за стенку кабинки, но слегка влажные ладони только усложняют эту задачу. — Прикоснись, давай, Чонин, — звучит тихий призыв к действию. И он слушается. Поначалу тормозит немного, все еще словно не веря, что это все действительно происходит. Но после обхватывает своей широкой ладонью оба их члена, при этом соприкасаясь пальцами с чужими. Он подстраивается под тот ритм, который задает Феликс, и вот они уже оба двигают руками, сжимая в тисках твердую и возбужденную плоть. Чонин чувствует, как его член трется об чужой, как в паху пульсирует возбуждение. По его телу растекается тепло, в груди бешено стучит сердце. В кабинке становится очень душно и трудно дышать, грудь парня вздымается от каждого нового вздоха, который с дрожью срывается с его уст. Чонин скользит по сухим губам языком, желая снова почувствовать чужие. У него голова кругом идет, движение руки сбивается с заданного ритма. Он убирает руку, что еле заметно дрожит, и хватается ею за второе плечо мужчины, сжимая то, что есть силы, врезаясь в кожу слегка отросшими ногтями. Чонин откидывает голову назад, тяжело дыша. Его сознание словно отключается от реальности и здравомыслия в этот момент, потому что все, что он осознает, что ему безумно хочется кончить. Он чувствует, как напряжение сковывает его бедра. — Я… — вырывается еле слышное из уст парня. Чонин сглатывает и проходится языком между губ, увлажняя те. — Я не могу больше. Хочу кончить. — Кончай, — низкий голос ласкает слух парня, отчего в груди все сжимается в легком и приятном трепете. — А ты? — А я с тобой. Чонину больше не нужно лишних слов и объяснений, он просто отпускает себя, давая всему напряжению, что сковывало его тело, даря чувство наслаждения, желания и безумия, просто испариться. Несколько движений он еще ощущает на своем члене, прежде чем кончить. Бедра дергаются в оргазме, он опускает взгляд, замечая, что Феликс действительно кончил вместе с ним. Их сперма попадает им на живот, стекает по члену, несколько капель попадает и на белье. Они оба сидят несколько минут, пытаясь выровнять дыхание, после чего кое-как вытираются, стирая сперму ото всюду, куда она попала. Чонин, опираясь рукой на стенку, встает с чужих колен и одевается, первым выходя из кабинки и подходя назад к умывальникам. Склоняется над одним из них и умывается, но не успевает разогнутся обратно в полный рост, как чувствует чужие руки у себя на бедрах. Феликс ощутимо вжимает своим пахом в его зад, и пусть они оба только что кончили, это все равно вызывает легкое возбуждение и волнение. Чонин чувствует на своей шее горячее дыхание, которое снова обжигает его кожу, на которой остаются только им видимые следы. Мужчина разворачивает его к себе лицом и втягивает в поцелуй, которому парень легко поддается, отвечая с большим энтузиазмом. — В следующий раз я дам тебе себя трахнуть, — низкий шепот касается ушей, а слова растворяются в дыхании, что стало одним на двоих. — В следующий раз? — голос Чонина звучит удивленно, и он поднимает не менее удивленный взгляд, заглядывая в чужие глаза. — Ты же не думал, что на этом все закончится? Уж слишком ты мне понравился, лисенок, чтобы обойтись одной дрочкой в туалете, — произносит Феликс. — Не думал, что ты будешь пассивом, — вдруг произносит Чонин, зацепившись за ранее сказанные мужчиной слова. — Мы еще успеем поменяться, и не один раз, — его губы растягиваются в улыбке. — Но сейчас, думаю, нам пора возвращаться, — произносит и делает шаг назад. — Как сильно нам попадет от Криса и Хёнджина? — спрашивает Чонин, потянувшись за своим пиджаком, что так и лежал возле умывальников. Он накидывает вещь на голое и слегка вспотевшее тело, от чего внутренняя ткань сразу пристает к коже. Они оба приводят себя в порядок, прежде чем выйти из туалета и вернуться назад в зал, где их сразу же ловят менеджеры. — Вы где были? — первым заговаривает Кристофер, осматривая каждого. — Да так, воздухом дышали, — отмахивается Феликс. Ага, конечно. Воздухом они дышали. Разве что одним на двоих, что был между ними. — Потрахались они, сто процентов, — уверенно произносит Хёнджин, смотря то на одного, то на другого. — Ничего мы не, — начинает отрицать всё Чонин. — Ты пытаешься меня обмануть? Не тот случай, дорогой, — усмехается Хёнджин. — Твои зацелованные губы говорят всё за тебя, Ян Чонин. — Вот черт, — невольно накрывает рот рукой, но позже убирает ее, ведь все равно все уже всё поняли. — Я ставил на то, что вы переспите после съемки, — вдруг говорит Хёнджин. — Но вы дотянули аж до презентации. С таким притяжением, что витает между вами, удивительно, как вы столько продержались. — Как видишь, выдержки все же не хватило, — еле заметно уголки губ поднимаются вверх, рисуя улыбку на лице Феликса. — Два дурака, ей богу, — вдыхает Кристофер. — Думаю, в таком виде вам здесь больше делать нечего. Еще не хватало, чтобы кто-то из журналистов вас поймал. Новые скандалы нам сейчас не нужны. — Крис прав. Вы можете уходить только через черный ход, там только охрана, все журналисты все еще в зале. Надо, наверное, заказать вам такси. — Следующий раз настал быстрее, — улыбаясь, тянет Феликс и смотрит на Чонина. Этот взгляд понимают все рядом стоящие, и Чонину отчего-то становится неловко, что хочется просто стукнуть Феликса за такую откровенность. Пусть их менеджеры и поняли всё, но не так же открыто об этом болтать, особенно когда где-то рядом ходит куча людей, гостей мероприятия, которое еще не закончилось. Им действительно заказывают такси, каждому отдельное, сколько бы шуток не бросал бы Феликс. Все понимают, что пока что не самый лучший вариант так в открытую вместе уйти с мероприятия. Журналистам только дай повод, они всё выставят так, как удобно им, для большего эффекта и привлечения внимания. Как бы сильно им двоим не хотелось вновь оказаться рядом, проблем пока не нужно. Поэтому Чонин в тишине, разглядывая ночной Лос-Анджелес, отправляется домой, мысленно представляя их следующую встречу, которая, он знает, обязательно случится. И очень скоро.

***

Амальфитанское побережье, Италия

Несколько месяцев спустя

Осенний вечер медленно загонял солнце за горизонт, окрашивая небо разными яркими красками. Теплый ветер приносил с собой приятный аромат из расположившихся неподалеку от их коттеджа виноградников. Где-то вдали слышалось, как волны разбиваются об горные скалы. Чонин, расположившись на террасе, наслаждался тишиной и спокойствием вокруг. Он лениво листал ленту в твиттере. Иногда там попадались рандомные посты, иногда что-то о нем. Но сейчас его привлек один пост, где кто-то выложил фото, на котором изображены он и Феликс. Кажется, это было какое-то мероприятие две недели назад, куда они оба были приглашены в качестве гостей, как многие другие модели. «Они так смотрят друг на друга… Словно не просто коллеги». «Феликс так смотрит на него… На просто коллег точно так не смотрят». Рядом слышится тихий стук, и Чонин замечает, как Феликс поставил на небольшой столик тарелку с нарезанными фруктами. — Посмотри, — показывает тому пост в телефоне. — Удивительно, что такие посты появились только спустя несколько месяцев, — произносит Феликс, рассматривая прикрепленные фотографии и комментарии. — Видимо, слишком хорошо шифруемся. — Рано или поздно все равно попались бы. Скрывать наши отношения, когда меня безумно к тебе тянет, было бы очень сложно, — Феликс присаживается рядом с парнем на плетеный небольшой диван, что стоит на террасе. — Молчи, — тихо бросает Чонин, смущенный словами мужчины. Пусть он уже не раз слышал признания в чувствах, но все еще неловко, но до трепета в груди приятно. — Ну это же правда, я слишком влюблен в тебя, лисенок, — прижимается губами к виску парня. — И каждый день влюбляюсь еще больше. Возникновения более серьезных чувств между ними было просто не избежать. После того проекта и случая на презентации их безумно тянуло друг к другу, и спустя еще несколько встреч они поняли, что их интерес построен не только на возбуждении и страсти. Они тянутся друг к другу на более глубоком уровне. Проект стал судьбоносным, а слоган буквальным. Ведь с каждым вдохом, что был между ними, они становились все ближе и ближе.