Вкус мяты

Дазай проснулся оттого, что очередной раз кто-то решил устроить оркестр на первом этаже. Сначала он надеялся, что это просто эхо воспоминаний, но нет — реальные крики, реальные упреки, реальная бессмысленность происходящего. Он закатал глаза, лениво натянул подушку на голову, пытаясь заглушить голоса, и зарычал себе под нос: — Как же вы задалбываете... Тишина не наступила. Вместо этого мозг включил тревожный режим: если уже утро и они ругаются, значит день обещает быть... мерзким. Он потянулся за телефоном. Экран засветился серостью новостной ленты: "Накахара Чуя снова устроил скандал. Свидетели утверждают — у него был с собой нож. Комментарии школьного совета отсутствуют." Дазай лениво хмыкнул: — Нож, серьезно? Да он максимум может этим ножом себе карман порезать. Хотя... С его темпераментом — кто знает. Следом шли бессмысленные мемы, реклама бестолковых курсов по «финансовой свободе», и, наконец, непрочитанное сообщение от Достоевского. «Зайди ко мне сегодня. Хочу показать новую систему. Тебе должно понравиться.» Дазай задумался, лениво пролистывая экран. Достоевский, конечно, странный тип, но гений. Его безумные идеи всегда интересно слушать... да и перспектива не зависнуть дома — весомый аргумент. «Окей, скоро буду.» — кратко ответил он. Полежал еще пару минут, уставившись в потолок и слушая, как на первом этаже мать почти срывается: — Я тебе говорю, я ее опять видела! — женский голос дрожал от истерики. — Это твои фантазии, хватит нести чушь, — отец звучал, как всегда, ровно и хладнокровно, будто обрезал ей дыхание своими словами. Умываясь, он смотрел в зеркало и наблюдал за собственным лицом. Бессонные ночи оставили следы под глазами, волосы торчат, словно после удара током. — Выгляжу, как моральный кризис в человеческом обличии, — констатировал он, чистя зубы. Переоделся: темные штаны, футболка, сверху рубашка — небрежно, но стильно. Смешно, как одежда — единственное, что его внешний вид еще держит в приличном состоянии. Спустился вниз, запах перегретого вина ударил в нос. Мать, утонувшая в своем бокале, сидела у окна, лицо бледное, губы напряжены. У всех утро начинается с кофе, у моей матери — с алкоголя. Стиль жизни — премиум, — подумал он. Отец, не меняя выражения лица, посмотрел на него: — Три с минусом по химии. Тебе самому не стыдно? Дазай пожал плечами, оперся на дверной косяк: — Я изучаю предел химической безнадеги. Считай, научный эксперимент. — Не разочаровывай меня еще больше, — сухо бросил отец, не моргнув. — Своим поведением ты позоришь семью. Семью? Какую именно? Ту, где мать топит печаль в бордо, а отец копит психоз? — усмехнулся Дазай про себя, но вслух ничего не сказал. Не хватало еще сцен на бис. Вышел из дома. Ни "завтракай", ни "береги себя" — ничего. Полная пустота, словно он часть интерьера. Он конечно и не собирался завтракать в этом цирке. Он знал, где восстановить человеческий баланс — любимое кафе. Миниатюрное место на углу, с витриной, завешанной засушенными травами: мята, лаванда, маленькие баночки со специями. Все выглядело так, будто ты случайно оказался на страницах инстаграма чьей-то эстетичной жизни, которой у тебя никогда не будет. — Привет, Тачи. Снова крутишь кружки ради богатства? — кивнул ему Дазай, подходя. — Ради богатства и чтоб не сдохнуть с голоду, — усмехнулся Тачихара, отставляя чашки. — Твое стандартное? — Мокко. Сладкого столько, чтобы компенсировать горечь моей судьбы, — бросил Дазай, усаживаясь к дальнему столику, рядом с полками книг. Он скользнул взглядом по Тачи, думая: Он пашет больше всех тех избалованных в нашей школе. С утра на учебу, потом — сюда, и не жалуется. А мы? Мы только сплетни разносим и строим из себя важных персон. Окно отражало его собственное лицо — усталое, ленивое, с вечной ухмылкой, которую он давно не контролировал. — День только начался, а я уже жду его финала, — проговорил он в пространство, раскинувшись за столом. *** Чуя с тоской смотрел, как стрелка тахометра ползет вверх, а вместе с ней и его уровень раздражения. Он и сам не понял, как вообще оказался за рулем, когда все утро твердо намеревался провести дома, с кофе и сигаретой, а не в этом адовом караване из розового визга и блестящего глянца. Юан позвонила ни свет ни заря — слишком бодрая, слишком веселая, слишком не по расписанию. — Чууу, а поехали со мной на шоппинг! — пропела она, будто вчера ничего не было.  Чуя, не открывая глаз, проворчал в трубку: — В магазин? С тобой? Ты здорова вообще? — Со мной и девочками! — не сдавалась она, будто его сарказм — это приглашение. — А заодно и ты развеешься! Ты всегда такой… ну… мрачный. — Я не мрачный, я реалист, — процедил он. — А ты хочешь, чтобы я добровольно поехал терпеть розовые пакеты, косметику и бесконечные разговоры о парнях? — Ну да! — радостно подтвердила она, полностью игнорируя сарказм. — Ты вчера меня обидел, считай, что… Так вот он здесь. За рулем своей машины, на пассажирском Юан с широкой улыбкой, а сзади две ее подружки — визжат, смеются, поют. Машина буквально вибрирует от их воплей. Громко и фальшиво в салоне звучит попсовый трек: «Cause baby, you’re a firewoooork…» Чуя стискивает руль так, что костяшки пальцев белеют. Глаз нервно дергается. "Выброситься на ходу? Нет, я за рулем. Врезаться в столб? Слишком драматично. Может, просто перестать слышать? Слишком оптимистично." Юан, подпрыгивая на месте, повернулась к нему: — Ну чего ты такой кислый? Смотри, как весело! — Весело? — скептично бросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Весело — это когда у меня в бокале Романе-Конти, а не когда за мной орут «мы — огоньки» и размахивают руками. Задние сидения буквально гудели — девчонки устроили караоке-баттл, в котором не участвовал ни слух, ни здравый смысл. "Они, конечно, милые… но если еще раз услышу «каааз бэйби ю ар фаайерворк» — сверну в ближайший овраг." Чуя глубоко вдохнул, поправил волосы, привычно пробежав пальцами по выбившейся пряди, и сосредоточился на мысли: «Просто дожить до парковки. Просто дожить.» Он даже не заметил, как на миг пересекся взглядом с Дазаем, стоящим у перехода с ленивой ухмылкой. Тот только криво вскинул бровь, явно уже додумывая сценарий катастрофы. Но Чуе сейчас было не до Дазая. Главное — выжить среди попсы, духов с запахом ванили и взвизгов. *** Как только они подъехали к парковке торгового центра, Чуя глушит двигатель и мысленно благодарит все высшее за временную передышку. Но расслабиться ему не дадут. — О, кстати, — внезапно заявляет Юан, копаясь в телефоне. — Сейчас подъедет Ширасэ. Чуя тут же косится на нее, нахмурившись: — Ширасэ? Вы типа общаетесь? Она нервно улыбается, сразу отводит глаза. Это было странно, по той причине, что она всегда считала его придурком, особенно когда Чуя что-то про него говорит, она сразу закатывала глаза и злилась.  — Ну, мы иногда... переписываемся. Он… забавный. — Эм, Забавный? Серьезно? Он же всегда тебя бесил и ты считала его придурком. Юан делает неопределенный жест рукой: —Мы на прошлой вечеринке у Терри, когда ты не смог приехать, пообщались, он нормальный. "Нормальный? Забавный? Мне кажется или это как минимум странно?" — Чуя задумывается, но решает не развивать тему. "Просто паранойя" Сбоку тормозит черная машина. Из нее выходит Ширасэ — как всегда в своей расхлябанной манере: руки в карманах, наглая улыбка, взгляд — будто всегда знает. — Ну ты остыл, нет? — смеется он, подходя ближе. — А то вчера кипел, как чайник без крышки. Чуя смотрит на него сверху вниз, хотя сам ниже ростом — чисто морально: — Я всегда остужаюсь быстрее, чем ты соображаешь, — лениво бросает он, и уже идет в сторону торгового центра.  — Ну как там ваш проект с Дазаем? — спрашивает он буднично. — Весело вам там, наверное. Чуя фыркает, пряча раздражение за привычной усмешкой: — Мы даже не начали, не спрашивай. Не хочется об этом думать. Мне кажется, завалить матешу — гуманнее, чем работать с этим выродком. —Терпение тебе, друг, — Ширасэ говорит с наигранной досадой и хлопает по спине.  Чуя лишь качает головой, бросая короткий взгляд на Юан, которая снова болтает с подругами. Внутри что-то неприятно кольнуло, но он быстро гонит мысль прочь. "Бред. Зачем вообще думать об этом? Задача — пережить день. Остальное — лишнее." Они направляются внутрь торгового центра, где пахнет кофе, дешевыми духами и кредитными картами. День только начинается, и Чуя уже считает минуты до его окончания. *** Тачихара принес заказ быстро. На подносе — высокая кружка мокко, крошечное печенье и маленький бумажный чек. — Счет потом, — бросил он, небрежно смахнув крошки со стойки. Дазай слегка склонил голову: — Вот это сервис. Чувствую себя элитой. Он подцепил чашку, обхватил ее обеими руками, позволил теплу растечься по пальцам. Горький аромат кофе смешался с сахаром, с мягкими нотками какао, и, черт побери, хотя бы эта часть утра напоминала о том, что не все вокруг — полный крах. А мысли Дазая, как обычно, расползались по голове, как тараканы по пустой квартире. "Каникулы," — протянул он мысленно, потягивая кофе и наблюдая за бледным отражением в витрине. — "Гениально. Можно же наконец… Что? Терпеть родителей сутками? Нет, увольте." Он откинулся на спинку стула, задумчиво стуча ногтем по керамическому ободку чашки. "Итак, план спасения Дазая Осаму от скуки и попыток морального убийства в семейном кругу: Пункт первый — инсценировать собственное похищение. Скучно. Пункт второй — вступить в секту. Хотя нет, в той, где был отец, уже не берут. Пункт третий…" — он ухмыльнулся, подперев щеку рукой, — "отбить у Чуи его девушку. Юан… Милая такая, как раз наивная. Представляю, как он взбесится… волосы дыбом, голос срывается, а я — в роли романтического злодея. Хотя… скучно. Чуя меня не убьет, а значит, интриги мало." Мысли перебил голос Тачихары, донесшийся с барной стойки. Он говорил в телефон, привычно усталый, будто родился с недосыпом: — Да, с квеста вчера уволился тот псих, который маньяка играл. Клиенты Канта уже жалуются, скучно им стало… Без маньяка всё не то… А я что? Я за камерами сижу, мне-то что… "Маньяк? Квест? Клиенты жалуются? Интрига накаляется." Пока он поднялся, допивая кофе залпом, бармен закончил разговор и начал протирать столешницу. Дазай подошел к стойке и бросил купюру: — Я все слышал, Тачи. Где это твое "Кант" и почему я только сейчас узнаю, что есть место, где можно официально быть маньяком и еще получать за это зарплату? — Это квест-комната, а не кружок маньяков. Там тип играл роль. Говорят, клиентка его напугала так, что он уволился. А я просто оператором там числюсь — камеры, микрофоны, скукота. Подглядываю за тем, как люди позорно орут и бесятся, — хмыкнул он, забирая деньги.  Дазай расплылся в ехидной ухмылке: — Скукота? Да это же рай для социопата! Где мне подписать контракт? — Дазай улыбался так широко, что и без маски смахивал на настоящего маньяка. — Не смешно, — проворчал Тачи, но бумажку с адресом все-таки протянул. — Центр, улица Курэхо. Не благодари. Дазай убрал записку в карман, сделал последний глоток кофе и с ленивым вдохом направился к выходу: "Квесты, страхи, крики… Может, хоть это скрасит каникулы. Но сначала — к Федору. Обещал же показать новую чертову программу… Жизнь коротка, нужно успеть как можно больше ерунды." Он покинул кафе, оставляя за собой кофейный аромат и привычное предчувствие странностей. Дазай неторопливо брел по улице, вполглаза следя за лентой на телефоне. Ему даже лень было торопиться. Проезжающая машина с надрывной попсой на полной громкости и визгами на заднем сиденье вырвала его из мыслей. Дазай лениво скользнул взглядом в сторону и с лукавой ухмылкой отметил знакомый профиль за рулем. Чуя. — О, утопающий в ванильном кошмаре, — мысленно хмыкнул Дазай, — с такой подборкой песен тебе уже пора подавать заявление на добровольную капитуляцию. Он едва заметно поднял бровь, их взгляды пересеклись буквально на миг. И было в этом мгновении что-то забавное, что-то такое… что хотелось растянуть. Но Чуя уже отвернулся, сосредоточенный на дороге, поглощенный выживанием в компании поющих девчонок. — Ладно, веселиться будем позже, — Дазай сунул руки в карманы и двинул дальше, ухмыляясь. *** Дазай лениво подтолкнул дверь подъезда, озираясь по сторонам — на улице все еще пахло теплым асфальтом, свежим кофе и раздражающими школьными каникулами, от которых никуда не деться. Федор встретил его привычной полупустой квартирой: почти аскетичной, если не считать аккуратного хаоса из проводов, мониторов и стопки книг с сомнительными философскими названиями. — Ты говорил, у тебя что-то новенькое? — Дазай бросил рюкзак на пол, присаживаясь к монитору. Федор, как всегда, смотрел на него взглядом из разряда «я знаю, как закончится твоя жизнь», но внешне сохранял ледяное спокойствие. — Игрушка, — безэмоционально ответил он, протягивая наушники. — Тестовая версия. Думаю, тебе понравится. Особенно учитывая твои… личные предпочтения. Экран ожил. Перед Дазаем развернулась картинка знакомого школьного коридора — будто выточенного из их реальности — но в пиксельном стиле. Все ученики их школы, включая преподавателей, были воссозданы в цифровом формате с удивительной точностью. — Это я собираю по камерам и чатам. Прототип пока сырой, но уже кое-что умеет. — Это же… — Дазай присвистнул, — О, ты воссоздал даже Чую. Ну-ка, ну-ка… На экране появился пиксельный Чуя — слегка карикатурный, с преувеличенной агрессией и безумно красными волосами, которые смешно топорщились. — Признаться, ты вложил душу в его дизайн, — усмехнулся Дазай, тут же запуская на Чую лавину виртуальных неприятностей. Сначала его «случайно» задел виртуальный автомат с газировкой, затем потолок обвалился ровно над пиксельным Чуей. — Ой, бедняга, — притворно протянул Дазай, склонив голову. — Как жаль, что даже здесь ты не справляешься… Он уже собирался «случайно» отправить Чую прямиком в виртуальную ловушку, как рядом послышался спокойный голос Федора: — Тебе не кажется, что ты слегка зациклен? Дазай едва заметно дернул бровью, но тут же лениво зевнул, маскируя реакцию. — Зациклен? — переспросил он, щелкнув языком. — Я просто наслаждаюсь произведением искусства. К тому же… — он хищно прищурился, отправляя Чую на новый виток катастроф, — у нас всех есть слабости, верно? Федор хмыкнул, но продолжил наблюдать молча, явно не упуская ни одной детали реакции Дазая. Весь день прошел в привычной для них манере — Дазай и Федор залипали в код, ломали тестовые версии симуляции, то издеваясь над пиксельными персонажами, то споря о том, кто из них "больнее" относится к людям. Диалоги были сухими, обмен подколами — лениво-колючий, под конец даже усталый. За окнами сгущались сумерки, а комната пахла свежестью, проводами и легкой скукой. Под вечер дверь хлопнула — резко, без предупреждения. — О, я смотрю, все как обычно, — протянул, входя, Николай, удерживая в одной руке потрепанный бумажный пакет с самым дешевым коньяком, который только можно было найти в ближайшем магазине, а во второй — плюшевого голубя в человеческий рост. Плюшевый голубь молча смотрел на них стеклянными глазами. Федор едва скосил взгляд, ничего не сказал, привычно проигнорировав цирк. — Серьезно?.. — Дазай вскинул бровь, лениво растягиваясь на стуле. — С этим ты решил пожаловать в гости? Коньяк и… пернатый кошмар? — Ну а что, — Николай почесал затылок, ставя покупки на пол. — Я, как и положено морально неустойчивому элементу общества, решил скрасить вам вечер. Федор шумно щелкнул клавишей, отключая экран. — Ты вовремя. Я как раз думал, чем можно окончательно уничтожить оставшиеся нейроны. Николай довольно ухмыльнулся, усаживаясь к ним. *** Шоппинг был таким, как Чуя и ожидал: бесполезным, шумным и утомительным. Они прошли, казалось, все возможные магазины в центре, перебрали сотню футболок, платьев и сумок. Юан вертелась перед зеркалами, примеряя то одну кофту, то другую, а подруги восторженно взвизгивали на каждом шагу. — Купи бейсболку, — настаивала Юан, протягивая ему темно-синюю с белым логотипом. — Я не ношу бейсболки, — мрачно бросил Чуя, но через двадцать минут уже шел с пакетом и ненужным головным убором. Особенно «удачным» моментом стало мороженое со вкусом бабл-гам — кислотно-синее, приторное. Юан, размахивая стаканчиком, с энтузиазмом обсуждала новый маникюр, пока не задела руку, и половина мороженого размазалась по ее белоснежной кофте. — Черт, — она засмеялась, но тут же подскочил Ширасэ, вытирая пятно салфеткой. Он что-то шепнул ей, и они оба так странно переглянулись, что Чуя невольно сжал пальцы на пакете с покупками. В их взглядах что-то проскользнуло — тепло, знакомое понимание, немного слишком личное. Не то чтобы он был зол, скорее, просто… странно это все. Щемящее, раздражающее ощущение где-то под ребрами. Пиццу ели молча, почти без сил, закинувшись огромными кусками с ветчиной и грибами. Чуя молчал, только слушал их болтовню, глядя в окно. Ширасэ уехал к себе, девушки — по домам. Сумки едва влезли в багажник, Юан и ее подруги захихикали, нагружая его как осла. Когда Чуя вернулся домой, было уже почти темно. В квартире пахло псиной и жареной лапшой, по полу валялись игрушки Баку. Собака подбежала, хвостом обмахивая воздух, радостно тяпкая за шнурки. Чуя пару минут чесал Баку за ухом, размышляя, что вечер наконец-то его. Окинул взглядом дом: телевизор фоном шумел новостями, свет в кухне мигал, будто вот-вот сгорит лампа. Родители видимо уже поужинали, и закрылись у себя.   Он поднялся к себе, кинул бейсболку в шкаф, натянул худи, взял скейт и вышел. На улице тепло и свежо, пахло пыльным асфальтом и поздними кофейнями. Только выехал на тротуар — как взгляд зацепил нелепую картину у перекрёстка. Чуя резко затормозил, со вздохом соскользнул со скейта, мрачно подойдя ближе: — Ты… черт тебя побери… серьезно?.. Дазай валялся, раскинувшись, будто драматичный герой после провала спектакля. Лежал прямо на асфальте, в руках болталась пустая бутылка, глаза прикрыты, лицо блаженное, как у идиота, который сам доволен своим фиаско. — Ты че творишь, дебил? Опять попрощался с жизнью на сегодня? Дазай лениво открыл глаза, криво усмехнулся: — Расслабься, гном. Просто… культурно бухал… — Серьезно? — Чуя хмыкнул, сдерживая раздражение. — Прямо на тротуаре? Идиот. Дазай попытался сесть, но тут же завалился обратно, махнув рукой: — С Федей и Колей… Знаешь… этот… его симулятор… Я там тебя…  — Что? — Чуя нахмурился. — Че несешь, придурок? Дазай загадочно усмехнулся, уже закрывая глаза: — Погоди… Я там… тебя перепрамм… перепрограммировал.  Все, что ты делаешь… проигрываешь мне… Чуя закатил глаза: — Ты в своем дебильном бреду хоть сам что-то понял? Какой, нахрен, симулятор? Дазай не ответил — он уже практически спал, бессильно обмякнув, будто тряпичная кукла. — Черт бы тебя побрал, — процедил Чуя, склонившись и хватая его за куртку. — Ладно, валяться тут не вариант. Он вздохнул и начал тащить его прочь с дороги, пока никто из знакомых это не увидел. — Гномик, романтик, спасатель… — Дазай пробормотал, почти не просыпаясь, повиснув у него на плече. —Заткнись, — Чуя лишь злобно выдохнул, мысленно обещая, что утром убьет его за этот цирк. Они только подошли к дому, как входная дверь резко распахнулась. Женщина — высокая, ухоженная, как с витрины, волосы идеально уложены, взгляд холодный, но губы подрагивают от злости. От нее ощутимо тянуло дорогим парфюмом… и перегаром. Чуя почувствовал это сразу — терпкий запах красного вина, скрытый под дорогим ароматом. — Все, я ухожу! Терпеть это больше не собираюсь! — резко выпалила она, и вдруг остановилась, заметив сына. — Ты что… разве не дома был? Она подошла ближе, осматривая его с ног до головы, и скривилась: — Осаму… Ты пил? Чуя неловко переместил вес с ноги на ногу, опуская взгляд — чувствовал себя не в своей тарелке. Но Дазай только лениво хмыкнул, взгляд потускневший, под глазами синяки, но ухмылка все та же, ядовитая. — Ну не каждый же день я бухаю под видом "французских традиций", — протянул он, ядовито растягивая слова. — Ты ж у нас спец по этому вопросу. Он бросил короткий взгляд на Чую, в глазах промелькнуло что-то непонятное, усмешка исказила лицо: — Спасибо, Чуя-кун~, Спас честь семьи, можно сказать. — С этими словами он подмигнул и пошел к двери, шатаясь чуть меньше, чем пару минут назад. Чуя только открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Женщина стояла секунду, молчала, затем глухо пробормотала: — Спасибо, что привел его… — и быстро захлопнула дверь. Тишина. Чуя остался на тротуаре, чувствуя, как запах перегара и тяжелый воздух этого дома еще висит в вечернем небе. «Господи, какая семейка…» — мысленно отметил он, потер переносицу. Из-за двери послышалась глухая перебранка, кто-то повысил голос — женский тон, затем мужской, тяжелые шаги. «Я бы ему не завидовал… Даже жалко как-то…» Он пожал плечами, посмотрел в сторону дороги, вздохнул: «Скейтпарк уже не сегодня. Поздно…» Расслабленно закинув руки в карманы, Чуя медленно двинулся к себе.