Sixteen

– Как же хорошо ты меня принимаешь… – в очередной раз промурлыкал Коля с довольной ухмылкой. – Я хочу спать… – прошептал Ваня. – Так изрежь себя снова. Что тебе стоит? – небрежно бросил Коля, и Ваня тут же послушался. Сейчас он бы не посмел перечить ему, даже если бы это было неприятно. Бастриков взял новое лезвие и начал полосовать им ноги. Живого места почти не оставалось, но он не останавливался. Кровь лилась ручьём, и Колян не мог отвести от этого зрелища глаз. Какой же жалкий подросток валялся сейчас у его ног! – Ты у меня такой молодец… Даже не знаю, что бы я делал, если бы мы не встретились, – с притворной нежностью произнёс Коля, и Ваня на секунду поверил ему. Его разум уже затуманивался. Нехватка крови и непреодолимая сонливость заставляли закрывать глаза. Лишь ритмичные толчки Коли не давали ему провалиться в забытье. Но вот наступил долгожданный оргазм, и Ваня, не в силах сопротивляться, тут же уснул. А Ромадов, насладившись проделанной работой, принялся убираться. Завтра Ваня ужаснётся, если вспомнит, что здесь было. Андрей провёл весь вечер как на иголках. Он винил себя за то, что в очередной раз доверил Ваню Коле. Тот ведь точно его угробит! Особенно в таком состоянии. Алкоголь словно застревал в горле, не желая проходить. В голове всплывали ужасные картины: вот Коля закапывает измученное тело Бастрикова… Но затем в памяти возникали слова Вани, полные нежности и обожания, и Андрей с отвращением понимал, что даже после изнасилования Ваня хотел быть рядом именно с Колей. – Блядь… Да он же его убьёт! – в отчаянии выкрикнул Андрей, сидя рядом с Пашей. – Не думаю, – неуверенно ответил тот. – Он же вроде любит его, не? Андрей недоверчиво посмотрел на друга. – Да ни хрена он его не любит! Он просто пользуется им. Ну, сам посуди: Ваня – лёгкая добыча. Отца нет, вот он и ищет его в тех, кто постарше. Мать – алкоголичка, друзей почти нет. В доверие к нему втереться – и делай с его телом что хочешь, – Андрей в отчаянии развёл руками, всё больше ужасаясь от собственных слов. Пашу даже передёрнуло от осознания того, что он, возможно, сам является соучастником всех бед Вани. – Да и Колян, похоже, манипулятор тот ещё! Он столько ему лапши на уши навешал, что Ваня уже миллион раз готов был порвать со мной все связи! Ну, блин, он же из-за Коли совсем один мог остаться, и ещё сильнее изгадить себе жизнь! – Паша залпом осушил стакан водки и выпалил: – Слушай… Я должен тебе кое-что рассказать. Андрей напрягся, чувствуя недоброе предчувствие. – Только, если что, ты это услышал не от меня. Иначе Коля меня убьёт. В общем, дело такое… Коля ни капли не любит Ваню. Зато Ваня без ума от него. Колян хочет только пользоваться им, потому что Ваня – идеальная жертва. Я мог бы давно уже рассказать тебе обо всём и помешать Коле, но он меня в лесу закопает. И я сейчас не шучу. Он вполне может избавиться от тела, у него куча связей благодаря наркоте! – Андрей был в шоке. Такого он точно не ожидал. Теперь его захлестнула новая волна беспокойства и жгучего чувства вины. Вины за то, что не уберёг Ваню, и тот связался с настоящим маньяком. – Паша, тебя я убью позже, – процедил Андрей сквозь зубы. – А сейчас… Ты сможешь ему позвонить? – Нет, он точно не ответит. Давай лучше завтра вместе к нему съездим? Не думаю, что он успел натворить чего-то серьёзного, – предложил Павел. Андрей немного поколебался и согласился. Ваня еле-еле проснулся. Ему хотелось лишь одного – умереть. Всё тело ломило и жгло, как будто его били раскалёнными прутьями. Обрывки вчерашних воспоминаний с трудом пробивались сквозь пелену наркотического дурмана. Он смутно помнил туалет и прикосновения Коли, но чётко осознавал одно – с этим человеком он связался по собственной воле. В этот момент в комнату вошёл Ромадов. – Наконец-то очнулся, – произнёс Колян, садясь на кровать. – Что помнишь со вчерашнего вечера? Старший нежно провёл ладонью по телу Вани, и тот болезненно зажмурился. – Помню, что Андрей – мудак… и тебя… Я никогда тебя не забуду, – тихо прошептал он. Коля усмехнулся. Какой же Ваня наивный. Вдруг в дверь постучали. Ромадов подошёл и открыл. На пороге стояли Андрей и Паша. – Что вам нужно? – недружелюбно спросил он, прожигая Абдрашитова взглядом. – Ваня у тебя? – прямо спросил Андрей. – А тебе какое дело? – Я рассказал ему про тебя с Ваней и про твоё отношение к нему, – выпалил Паша. Коля тут же перевёл на него ледяной взгляд. – Молодец, – процедил он сквозь зубы. – А что ещё рассказал? Может, про наши делишки всему клубу растрезвонил? Или ещё что-нибудь интересное? Ты вообще головой думаешь, нет? – раздражённо, словно мать, отчитывал его Коля. – Ещё раз спрашиваю: Ваня у тебя? – сквозь зубы прорычал Андрей, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться и не разнести Коле его смазливую морду, от которой так и веяло опасностью. – Малой, ты со мной останешься или пойдёшь с Андреем? – небрежно повернув голову в сторону комнаты, спросил Коля. Ваня едва мог пошевелиться от боли, но всё же выкрикнул: – С тобой! Я не хочу к нему! Он – чужой, он – плохой Иван повторил все слова Андрея, словно выплюнул их в лицо своему бывшему другу. – Вань, ты чего? – изумлённо пробормотал Андрей. – Ты всё слышал. А теперь – съёбывайте. С тобой, Паш, я ещё разберусь, – с какой-то зловещей искрой в голосе произнёс Ромадов. – Что ты с ним сделал?! – вскипел Андрей, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. – Я трахал твою малолетку, – оскалился Коля. – Когда же ты наконец поймёшь, что теперь он мой? И эта шлюха будет слушаться только меня. – Абдрашитов ошеломлённо смотрел на Николая, а тот лишь злобно усмехался, наслаждаясь его смятением. С этими словами он захлопнул дверь прямо перед их носом и вернулся к Ванечке. – Зачем они приходили? – тихо спросил Ваня. Колян сел рядом и начал нежно перебирать его кудрявые волосы. – Да придурки просто. Не обращай внимания, – пробормотал он. – Сильно болит тело? – Да… Слишком. – У тебя дома есть бинты или что-нибудь в этом роде? Просто я у себя такое не храню, – Ваня отрицательно покачал головой. – Ладно, тогда давай съездим к тебе? Раны нужно обработать, – с заботой в голосе предложил Коля. И этого человека Андрей считает плохим? Ваня никак не мог понять ненависти к Коле. Ведь он был таким заботливым. Ребята собрались и быстро доехали до дома Вани. Превозмогая боль, Ваня с трудом поднялся по лестнице, предчувствуя недоброе. И, словно в подтверждение его худших опасений, на пороге квартиры их встретила разъярённая мать. В руках она держала пакет с алкоголем, который Ваня так тщательно от неё прятал. Также в руке она сжимала почти пустую пачку сигарет. Видимо, сломанный замок в двери решил сыграть свою роль. Бастрикова охватил ужас. И в этот момент в него полетел пакет с бутылками. – Тебе совсем не стыдно?! Школу прогуливаешь, пьёшь, куришь… А может, ещё что-нибудь похуже вытворяешь?! – кричала женщина, мечась по комнате. Бутылка, угодившая в ноги Вани, разлетелась на осколки, оцарапав израненную кожу. Как хорошо, что одежда скрывала всё это безобразие. – Убирайся вон! Не хочу тебя видеть! Ты не сын, а сплошная проблема! Лучше бы ты вообще не рождался! – отрезала мать. Ваня, не говоря ни слова, спокойно развернулся и вышел из квартиры. – Что-то ты быстро, – заметил Коля, усмехнувшись. – Я с матерью поссорился, – потупив взгляд, ответил Ваня. – Она нашла мои тайники с выпивкой и сигаретами. Комната была открыта… Она, видимо, залезла туда. Коля помолчал, оценивающе глядя на подавленного Ивана, а затем вдруг выдал: – Я даже не удивлён. Даже мать-алкоголичка от тебя отказалась! – Ваня вскинул на него. Он ждал поддержки, а вместо этого услышал упрёк. – Как думаешь, в чём проблема? Конечно же, в тебе, – продолжал Коля. – Ты меня разочаровываешь. Доставил матери новые проблемы, заставил её переживать за тебя. Тебе не стыдно? – Прости, – прошептал Ваня. – Я попытаюсь извиниться перед ней, но сейчас она меня и на порог не пустит. – И что же нам теперь делать? – задумчиво протянул Коля. – Как думаешь, мне разрешить тебе сегодня переночевать у себя или выставить на улицу, чтобы ты как следует подумал над своим поведением? Ванёк смотрел на Колю с мольбой в глазах. Он был готов остаться на улице, лишь бы тот простил его. – Прости… Умоляю… Я сделаю всё, что ты захочешь, – с трудом сдерживая рыдания, прошептал Ваня. – Ладно, так и быть, останешься, – смягчился Коля. – Но с одним условием: ты слушаешься меня во всём и делаешь всё, что я скажу. Ваня покорно кивнул. Ради Коляна он готов был на всё. Ваня совсем потерял себя, и Андрей, видя это, испытывая всё большее беспокойства. – Может, хватит это терпеть? – раздражённо произнесла Настя. Ей совсем не нравилось, что её парень ставит интересы какого-то наркомана выше собственных. – Он мой друг, – упрямо повторил Андрей. – Друг? Да он же обвиняет тебя в изнасиловании и при этом бегает за барыгой! – вспылила Настя. – Ты не вытащишь его по-хорошему. Лучше прекрати тратить на него своё время и нервы. Она подошла к нему со спины и обняла за плечи. – Я просто переживаю за тебя, – прошептала она. – Подумай лучше о себе, чем о нём. Если захочет – выберется. – Хорошо, я тебя понял, – с грустью улыбнулся Андрей и, развернувшись, нежно поцеловал девушку. Всё же наступили учебные дни. Ваня, уже несколько дней живший у Коли, вновь прогулял половину занятий. Вернувшись в класс, он старался внимательно слушать учительницу, но постоянно ловил на себе недоверчивые взгляды Андрея и злобные взгляды Дианы. Девушке пришлось в тот вечер переспать с каким-то странным типом, который так и не перезвонил ей. Он просто не захотел плясать под её дудку. – Вань, можно с тобой поговорить на перемене? – прошептала Диана, наклонившись к нему. Ваня неохотно согласился и стал ждать конца урока. Долгожданный звонок наконец прозвенел. Ребята отошли в коридор, вернее – почти в самый его центр. Многие тут же уставились на них, в том числе и Андрей с подругами Дианы. – Вань, ты мне очень нравишься. Давай встречаться? – выпалила Диана. Об этом мечтал любой парень в школе, но только не Ванёк. – Нет, прости, но… я люблю не тебя, – запнувшись, ответил он. Диана удивлённо вскинула брови. Не столько от его отказа, сколько от фразы «я люблю не тебя». Значит, всё-таки любит кого-то… Но почему не её? Её же все любят! Что с ним не так?! Состроив страдальческое лицо, Диана тут же разрыдалась и убежала к своим подружкам и сочувствующим парням. – Неужели я некрасивая? Неужели меня никто не любит? – причитала девушка, заламывая руки. – Я впервые в жизни полюбила, и меня отвергли! Я больше никогда не смогу никого полюбить! Парни, услышав её слова, тут же разочарованно взглянули на Ваню. Почти весь коридор уставился на Бастрикова, который тщетно пытался уйти из-под всеобщего внимания. Как только прозвенел звонок, Ваня и его одноклассники потянулись в класс. Многие смотрели на Ваню с осуждением или перешёптывались за его спиной. Андрей демонстративно отсел от него подальше. Ване было плевать. Отвращение к самому себе и к Андрею росло с каждым днём. Вид бывшего друга вызывал лишь приступы тошноты. Они даже не попытались ничего обсудить, предпочитая игнорировать друг друга. Так продолжалось до тех пор, пока на следующей перемене к Андрею не подошла Алёна. – Вы же больше не дружите с Ваней? – елейным голоском спросила она. – Не хочешь нам помочь распространить кое-какие сплетни о нём? У Андрея было отвратительное настроение, и он, не подумав, выложил ей всё начистоту. – Да его недавно изнасиловали в туалете клуба. Он, правда, думает, что это был я. А потом он поехал к своему хахалю двадцатитрёх лет, который его и трахнул. Андрей ещё не понимал, какую ошибку совершил. Девушка злобно ухмыльнулась, поблагодарила его и ушла. После уроков Ваню поджидали какие-то старшеклассники. Они набросились на него толпой и жестоко избили. Ваня отчаянно пытался отбиваться, но его схватили сзади за руки и принялись методично избивать по лицу. Квартира Коли встретила Ваню звенящей тишиной. Коля пропадал на работе целыми днями и возвращался домой лишь поздним вечером, совершенно вымотанным. Теперь Ване было понятно, почему по выходным Колян отрывался на полную катушку. Это расстраивало Ваню. Ему так нужна была поддержка, но он не мог просить её, видя, как устаёт Коля. Чувство вины росло с каждым днём, и Ванечка решил хоть как-то развеселить Ромадова. Колян вернулся домой раздражённым и мечтал лишь о том, чтобы поскорее заснуть. Но Ваня не дал ему этого сделать. Николай уже удобно разлёгся на кровати в домашней одежде, когда к нему под бок юркнул Ваня. – Коль, ты сильно устал? – робко спросил он. – А что? Собираешься меня как-нибудь развеселить? – ответил Коля, усмехнувшись. – Ну… могу, – тихо прошептал Ваня. Не говоря больше ни слова, он, слегка смущаясь, закинул на Колю ногу, а затем и вовсе уселся на него сверху. – М-м… Значит, сам предлагаешь? – ухмыльнулся Коля, приподнимаясь на локте. Он грубо схватил Ваню за бёдра и прижал его к себе, слегка ослабив хватку, чтобы Ваня сел на чуть ниже, на член. – Послушай… А у нас что, секс по дружбе? Или?.. – с надеждой в голосе прошептал Ваня. – Конечно, по дружбе, ты чего? – беззаботно ответил Коля. Ваня опустил взгляд, стараясь не показывать своего разочарования. Превозмогая боль, он нагнулся к губам Коли и нежно коснулся их своими. Как же тяжело любить человека, который видит в тебе только друга. Особенно после того, как между вами была любовь. Всё это было как-то слишком просто, и Ваню это насторожило. – Слушай, а что за таблетку ты мне тогда дал? – поинтересовался Бастриков. – И ты тогда что-то пил… – А тебе-то зачем? – Николай, опершись на локоть, приподнялся на кровати и небрежно поправил простынь. – Я тогда какие-то необычные ощущения испытал. И ты такой добрый был… Хочу ещё раз это почувствовать, – признался Ваня, обхватывая руками колени и глядя на Ромадова. Коля почему-то замялся. В его глазах появилось какое-то странное колебание. – Не сейчас, – наконец ответил он. – Позже расскажу или ещё дам. Но если мы будем это пить каждый день, то тогда все твои «ощущения» пропадут. Ваню тут же охватило нетерпение. Ему захотелось, чтобы этот «особенный день» наступил как можно скорее. Но когда это произойдёт, знал только Коля. – Ну, ладно, – вздохнул Ваня, отводя взгляд. Он невидящим взором уставился на свои руки, а затем устало прикрыл глаза. Всё больше и больше снега засыпало улицы города. Ваня, кутаясь в старую куртку, собирался в школу. Коля мирно посапывал в постели. У него сегодня почти не было работы, поэтому он решил хорошенько выспаться. Бастрикову пришлось выйти из дома намного раньше обычного. От дома Коли до школы было довольно далеко, а будить его совершенно не хотелось. Ваня шёл по тёмным улицам, замечая, как в окнах некоторых домов загорается свет. Не то чтобы он вышел слишком рано. Просто, видимо, таков был этот район: здесь мало кто просыпался с рассветом. Иван сам не понимал, что заставило его пойти на первые уроки. Он ведь вполне мог прогулять их, а потом попросить Колю его подвезти. Он знал, что в школе его ждёт очередной виток травли, но какая-то неведомая сила тянула его туда. Войдя в класс, Ваня почувствовал, как на него устремляются десятки взглядов. Повсюду слышался злобный шёпот и насмешки. Подойдя к своей парте, он увидел, что Андрей поставил на его стул рюкзак, тем самым запрещая садиться. Закатив глаза, Ваня побрёл на заднюю парту третьего ряда. К счастью, она оказалась свободной. Не прошло и минуты, как к нему подошли Алёна и Карина, явно не с самыми добрыми намерениями. – Слушай, а это правда, что ты – пидорас? – с ехидной улыбкой спросила Карина. – Просто мы узнали, что ты отказал Диане, потому что у тебя парень есть. Да? – Что, блядь? – удивлённо выдохнул Ваня, резко поворачиваясь в сторону Андрея, который в этот момент что-то оживлённо обсуждал с одноклассниками. – А то, что этому парню двадцать три года – это тоже правда? Ты, что, с педофилом встречаешься? – не унималась Алёна. – Да ты не переживай, это уже полшколы знает. Кажется, Ваня ещё больше побледнел, чем был до этого. В этот момент прозвенел звонок, и девочки поспешили вернуться на свои места. В класс стали заходить другие ученики и учитель. Парень сидел, и его била дрожь. Его захлестнула волна животного страха. Ладно ещё ученики, но что, если об этом узнают учителя или мать? Ему точно не жить. Все мысли смешались в одну тошнотворную кашу. Он даже забыл, как разговаривать. Пот градом катился по лбу, а зрачки сузились до размера булавочной головки. Эти мучительные 40 минут пролетели как в тумане. В какие-то моменты время тянулось бесконечно, а в какие-то – пролетало за секунду. Как только прозвенел звонок, Бастриков первым выскочил из класса и помчался в туалет. Захлопнув дверь кабинки изнутри, он вскочил на унитаз и прижал колени к груди. Было страшно выходить, страшно кого-либо видеть или слышать. Всё больше ужаса наполняло его голову, отчего его начинало тошнить, а руки тряслись как в лихорадке. После звонка он так и не пошёл на урок, продолжая прятаться в туалете. Один урок сменился другим, затем – третьим. И лишь к четвёртому уроку он всё же решился вернуться в класс. Многие уже решили, что он сбежал домой. – Вань, а это правда, что ты за деньги с людьми спишь? – раздался чей-то противный голос. – Бастриков, а твой хахаль много детишек совратил? – насмешливо поинтересовался кто-то ещё. – А ты продаёшь свои откровенные фото? Он с трудом добрался до своей парты, чувствуя, как на него обрушиваются сотни тяжёлых взглядов, которые давят на него сильнее, чем многотонный пресс. – А ты три урока прогулял, потому что с парнями трахался? Голоса звучали всё громче и наглее, в их интонациях не было и намёка на сочувствие. Казалось, Ваня попал в ад, где его мучители – его же одноклассники. Сквозь этот хоровод злобных лиц Ваня вдруг заметил взгляд Андрея. Он смотрел на него сурово и отстранённо. Стало ясно, кто подкинул этим идиотам идеи для сплетен. Но за что? Он его изнасиловал, он причинил ему боль! И теперь Ваня должен был терпеть это унижение, а не Андрей? – Чёрт, да он какой-то странный, – донеслось сквозь гвалт, и тут же раздался дружный хохот. Ваня опустил голову, закрывая уши руками, лишь бы не слышать их. Но голоса становились всё громче и навязчивее. – Зря я, видимо, переживала, – презрительно фыркнула Диана. – Оказался обычным педиком… В этот момент прозвенел долгожданный звонок, который на какое-то время принёс с собой тишину. Арина Фёдоровна вошла в класс и окинула взглядом учеников. – Так, что вы все делаете возле парты Вани? – строго произнесла она. – Ну-ка, быстро по местам! Все тут же послушно расселись, и учительница продолжила урок. – Бастриков, ты останешься после урока. Нам нужно поговорить. А сейчас открываем учебники… Остаться наедине с знакомой Коли не казалось таким уж страшным. Уж она-то точно не будет его осуждать… Но страх никак не отступал. Сейчас он почему-то сменился чем-то другим, более тяжёлым и гнетущим. Нестерпимо захотелось наркотиков, чтобы притупить боль, забыться, почувствовать себя свободным. Его начало нещадно трясти. Ноги ходили ходуном, будто не принадлежали ему. Глаза беспокойно бегали по классу, выхватывая из окружающей обстановки лишь обрывки фраз и отдельных лиц. Он с жадностью вспоминал ощущения, которые испытывал под действием наркотиков, представлял, как его тело медленно растворяется в блаженной невесомости. Текст в учебнике расплывался, буквы плясали перед глазами, а в голове пульсировала лишь одна мысль: где достать дозу, чтобы прекратить этот адский зуд под кожей. Тихие всхлипы перемежались судорожными вздохами, и Ваня отчаянно вцепился в край парты, стараясь сдержать рвотный позыв и не выдать себя перед всем классом. Внезапный озноб пронзил его до костей, несмотря на духоту в классе, и Ваню затрясло так, что зубы выбивали дробь, заглушая шёпот учителя. Ещё секунда, и тошнота вывернет его наизнанку прямо на парте. Но тут, словно по волшебству, прозвенел звонок, такой желанный и долгожданный. Стоило ученикам покинуть класс, как Ваня тут же подошёл к учительнице. Она, не говоря ни слова, отвела его в свою подсобку и плотно закрыла за собой дверь. – Что с тобой происходит? – с тревогой в голосе спросила она, глядя на него обеспокоенным взглядом. – Я уже давно заметила, что тебе плохо. Ещё в клубе видела тебя. Тебе ведь очень хреново. Это из-за Коли? И не ври мне, я знаю, на что он способен. – Всё хорошо, – тихо пробормотал Ваня, лихорадочно почёсывая руку и кусая губы. Он отчаянно пытался скрыть свои переживания, но получалось плохо. Арина понимала, что сейчас давить на него бесполезно. Нужно действовать через Колю. – Ладно, – вздохнула она, опуская руки. – Иди на урок. Выскочив из класса, Ванька пулей помчался в курилку. Там уже было полно народу – ученики из разных классов, в том числе и ухажёры Дианы, которые на дух не переносили пидорасов. Они тут же схватили Ваню и начали жестоко избивать. Ваня допустил роковую ошибку, упав на колени, и тут же получил несколько болезненных ударов ногами в живот. Даже после звонка его не отпускали, и он провалялся на полу до середины следующего урока. Обессиленный и измученный, он кое-как дополз до стены и, прислонившись к ней спиной, закрыл глаза. Больше он не мог выносить этого ада. Собрав последние силы, Ваня тихонько сбежал с оставшихся уроков. Идти домой не было ни сил, ни желания, поэтому он бесцельно брёл по парку, пока ноги не отказались идти дальше. Прохожие, замечая избитого и измученного подростка, старались поскорее отвести взгляд и пройти мимо, делая вид, что ничего не видят. Никому не было до него дела. Но ломка, словно злобный пёс, не отступала ни на шаг. Она вцепилась в него мёртвой хваткой, высасывая последние остатки сил и воли. Холодный пот прошибал его насквозь, словно окатывали ледяной водой. Каждый мускул в теле сворачивался в тугой узел, который было невозможно развязать. Боль – тупая, ноющая, непрекращающаяся – пульсировала в костях, отзываясь в каждом нерве. Всё тело словно горело изнутри, но при этом нещадно знобило. Зубы стучали, как кастаньеты, а дрожь сотрясала так, что, казалось, сейчас сломаешься на части. Невозможно было найти удобную позу – в любом положении болело, ломило, выворачивало. Тошнило. Желчь подступала к горлу, обжигая кислотой. Рвотные позывы выворачивали наизнанку, но облегчения не приносили. Кишки скручивались в жгуты, вызывая резкую и невыносимую боль. В голове царил хаос. Мысли метались, как бешеные тараканы, одна страшнее другой. Паника нарастала с каждой секундой, сдавливая грудь и не давая дышать. Хотелось кричать, биться головой о стену – лишь бы хоть как-то заглушить этот адский шум. Мир вокруг казался враждебным и пугающим. Звуки были оглушительными, свет – невыносимым. Каждое прикосновение вызывало лишь раздражение и боль. Накатывала апатия, и тогда ничего не хотелось – ни жить, ни умирать. Просто лежать и ждать, когда это всё закончится. Но ломка не отпускала, она держала мёртвой хваткой, безжалостно высасывая остатки сил и надежд. Самым страшным было отчаяние – чувство, что выхода нет, что ты навсегда останешься в этом кошмаре. И единственным желанием было снова принять наркотик, чтобы хоть на время избавиться от мучений. Но он знал, что это замкнутый круг, и что потом будет только хуже. Ноющее тело заставляло двигаться хоть куда-нибудь. Сквозь боль и холод, без куртки, оставленной в школьном гардеробе, он брёл, куда глаза глядят. Но дома его ждал не любящий Коля, который обнял бы и пожалел, а пустая, холодная квартира, насквозь пропитанная запахом чужого равнодушия. Состояние ухудшалось с каждой минутой, потому что никто не собирался давать ему наркотики. Оставалось лишь валяться на кровати в окровавленной одежде и вздрагивать от каждого шороха за стеной. Тем временем Коля поджидал Диану у школы. Девушка шла одна, без своих верных подружек. Это было только на руку Коле. – Ну, привет, – небрежно бросил Ромадов, преграждая ей путь. – Чего тебе надо? – недовольно огрызнулась Диана. – Твой парнишка уже куда-то слинял? – язвительно добавила она, злобно усмехнувшись. Коля нахмурился, не понимая, о ком она говорит. – Какой ещё мой парнишка? – спросил он, стараясь скрыть раздражение. – Ну, Ваня. Вы же вроде встречаетесь? – С чего ты взяла? – Коля наконец начал понимать, откуда у Вани берётся эта вечная грусть. И тут же в его голове созрел очередной коварный план. – Мы просто друзья. Он вечно с другим каким-то типом за ручку ходит. Лицо Дианы тут же расплылось в довольной улыбке. – Так это правда? Ну и отлично, – радостно ответила она, позволяя Коле идти рядом. – Ммм, а это правда, что его изнасиловали в туалете, и теперь он трахается со своим дружком? Мне его Андрей сам рассказал – Николай молча покачал головой, делая вид, что ему противны эти сплетни. – Можешь оказать мне небольшую услугу? – вдруг спросил Колян, поворачиваясь к ней и заглядывая в глаза. – Разрушь ему жизнь ещё сильнее. А я попрошу Васю, чтобы он тебе перезвонил. Тебе ведь это нужно, да? Девушка немного поколебался, прикидывая все «за» и «против». – А с чего бы мне это делать? – всё же спросила она, стараясь не выдать своей заинтересованности. – Просто так, – пожал плечами Николай, делая вид, что ему всё равно. – Мне просто это нужно. Если нужны новые темы для сплетен, то он режется. Можешь его кофту отдёрнуть, и все увидят его порезы. Ещё у него мать – алкоголичка и он сам – конченый нарик. Неплохой такой наборчик, который ты можешь грамотно приукрасить и выставить на всеобщее обозрение. – Ученица усмехнулась, представив, какой скандал можно раздуть из этого. – По рукам, – коротко ответила она. – А с Андреем что-нибудь нужно делать? – Да. Попроси его завтра после уроков подойти к заднему двору школы. Я подойду и кое-что ему расскажу. Но, чур, чтобы он ни о чём не догадался – предупредил он, строго глядя на Дианку. Девушка кивнул в знак согласия. – Если Вася мне не перезвонит, пеняй на себя, – зловеще прошипела Диана Колян развернулся и пошёл к своей машине. – Как же всё-таки легко с вами, подростками, разбираться! – с презрением пробормотал он себе под нос, заводя мотор и нажимая на газ. Он, конечно же, тут же заставил Васю перезвонить Диане, чтобы окончательно привязать её к себе. А дома его встретило бледное и дрожащее тело, которое боялось даже малейшего прикосновения. – Что с тобой? – небрежно спросил Колян, швыряя ключи на тумбочку. – Коль… Дай мне… «котиков»… Мне плохо… Очень нужно… – прошептал Ваня, с трудом ворочая языком и глядя на него молящими глазами. Он не мог придумать ничего лучше, чем назвать наркотики нелепым словом «котики». – Ага, щас! Я и так на тебя слишком много трачу! Перебьёшься как-нибудь, – отрезал Коля, закатывая глаза. Бастриков тут же вскочил на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, попытался уговорить Колю сжалиться над ним. Он заикался, путал слова, и было видно, что он находится на грани срыва. – Малой, ты ведь понимаешь, что мне сейчас нужно? – жёстко спросил Коля, и Ваня, словно зачарованный, непонимающе уставился на него. В голове не было ни единой мысли, как будто все знания и чувства разом испарились. Он словно разучился думать, чувствовать, существовать. – На колени встань! – прорычал Коля, и Ваня, словно по команде, тут же рухнул на пол, несмотря на то, что его и без того израненные колени горели огнём. Не говоря ни слова, Колян спустил штаны и откинул в сторону куртку. Затем грубо схватил подростка за отросшие волосы и, дёрнув за них, заставил приблизиться к своему члену. – Ты знаешь, что делать, – прошипел Коля, и Ваня, повинуясь его приказу, тут же начал надрачивать ему сквозь ткань, стараясь не думать ни о чём. Как только член затвердел, он безропотно опустил трусы и, превозмогая тошноту, принялся жадно обхватывать его губами. Ване было противно, его мутило от голода и отвращения к самому себе, но он продолжал усердно работать ртом, стараясь угодить Коле. Он выкладывался на полную катушку, чтобы хоть как-то заслужить его милость, чтобы хоть на секунду забыть о своей никчёмности. Колян, придерживая его за затылок, грубо сжимал его кудри, помогая увеличить темп. Теперь комната не казалась такой уж привлекательной. Она была грязной, мерзкой и насквозь пропитанной ложью. Ваня с ужасом осознал, что теперь уже никогда не сможет из неё выбраться. Последней надеждой был тот далёкий и почти забытый рассвет, когда он ещё верил в лучшее. Омерзительный член проникал всё глубже и глубже, заполняя собой всё его естество. Ваня чувствовал, как его тошнит от унижения и собственной слабости. Сейчас Коля снова превратился в чудовище, в жестокого и безжалостного монстра, который совершенно не похож на того милого и заботливого человека, которого он встретил когда-то. – Ну что, кусок мяса для ёбли, хочешь героинчику? – с издёвкой в голосе прошептал Коля, глядя, как из глаз Вани катятся слёзы. Ваню затошнило от самого себя. Он никогда бы не позволил так с собой обращаться, но сейчас он, и правда, был лишь куском мяса – беспомощным и никчёмным существом, которое не заслуживает сочувствия.