Sixteen

Они вернулись в квартиру. Ваня, пока Колян отвернулся, жадно закинул в себя наркотики. Ванечка бегал как угорелый, что-то кричал, бездумно прыгал и катался в снегу прямо в своей олимпийке. Ему было хорошо. Наркотики казались счастьем, его спасением, запретным даром богов, а Коля – его личным божеством. И сколько бы Ваня ни обманывал себя, он всё равно возвращался к этому богу, пусть даже и богохульному. – Ты плывёшь в глазах… – пролепетал Ванька, садясь рядом с Колей. – Но ты просто… вау. – Колян смотрел и презрительно усмехался. – Блять, я перебрал… – Он жалко прижался к Ромадову и закрыл глаза. – Отвезти тебя домой? – спросил Коля с насмешкой. – Я съел полтора колеса и ещё пьяный. Ты думаешь, я тихо в комнату пройду? – промычал Бастриков. – Тогда можем тут пробыть до утра, немного протрезвеешь, и я тебя отвезу. Мы часто не спим и тусуемся всю ночь, у тебя же такое было? – Ваня обреченно мотнул головой. – Я либо отрубался, либо домой не возвращался. Мне алкоголя хватало, чтобы потеряться – Говорил Ванька громче, музыка била по ушам. Вдруг зловеще грохнула разбитая посуда – Илья и Слава с остервенением кидали её об пол. Зачем – никто не понимал. – Ну нормально, – буркнул Колян Ване и решил узнал у Руслана, что происходит. – Посуда бьётся на счастье, решили хату Ильи счастливой сделать, – ответил Тушенцов. – Заебал меня этот Славка, тупой бред придумывает, – злобно сказал Давид. – У нас с ним взаимная ненависть, которую я еле сдерживаю, – добавил Деймур. Многие это знали, но Давиду, видимо, надо было высказаться. – А чё вы вообще друг друга недолюбливаете? – спросил Паша, подходя с водкой и соком. – Любит всякой лживой хуйни плести. Хорошо хоть в лицо не пиздит дохуя, – с ненавистью посмотрел Давидка. – Да пошёл он, лучше думай обо мне, – промурлыкала девица Давида и потянула его к себе. Он послушно прильнул к ней, и их поцелуй стал пошлым и жадным. Пока на одной стороне дивана упивалась похотью парочка, на второй мучился головной болью Ванька. – Кенты, кто хочет дунуть? – подполз Славка. Ваня поднял руку, и ему тут же сунули самокрутку. – Марихуана. Только не спались, брателло, – Он заговорщицки поджёг её, и Ваня с жадностью затянулся. – Ммм… Знаешь, сколько она держится в организме? – Голос Коли прозвучал словно предупреждение, и Ваня, послушно расслабляясь, откинулся на спинку. – Мочу никому не сдавай месяцок, а то пизда тебе, – Голос Ромадова почти исчез. Зрачки стали огромными, как бездны, дыхание – частым и судорожным. Снова обманчивая расслабленность. Снова затяжка, снова выдох… Сегодня Ваня переступил черту. Завтра он вычеркнет из памяти куски своей жизни, и его будет выворачивать, но сейчас – без разницы. Завтра же не школа, значит – все дозволено. Ваня очнулся на заднем сиденье машины. Тьма несла его куда-то прочь. За окном маячил лес. Спереди шептались Коля и Давид. – Ну и как? Думаешь, сквозь такой сугроб мы проедем? – хрипел чей-то голос. – Что я сделаю, если метель началась? Успокойся, сейчас посмотрим, – устало ответил другой. Ваня съежился от холода, прилипнув к оконному стеклу. Рядом бесчувственно лежала девушка, а впереди Коля и Давид. Но зачем они едут в лес? Ваню сковало смутное предчувствие. – Ну, вроде, нормально всё. Главное, чтобы всё по плану было сегодня. – То есть сегодня за ним поедем? Не рано ли? – выдавил Деймур. – Думаешь, внезапность лучше? Ну, можем и подождать, – лениво ответил Ромадов. Ваньку пронзил страх. Они снова собираются убивать? Он притворился спящим и затаил дыхание. – Что за шорохи? – Колян резко обернулся, но, ничего не увидев, махнул рукой. – Да бредит во сне. Странно, что ты позволил Ване уснуть. Он под наркотой, если что случится, тебе не поздоровится, – прорычал Давид. – Он дышит, всё нормально. Правда, трясти его потом будет, вот это проблема, – Коля опустил стекло и щелкнул зажигалкой. – Ну конечно, будет. Не удивлюсь, если и ломка накроет с головой, – зло ухмыльнулся Деймур. – Не страшно. Всыплю ему чего-нибудь, а потом… его ждёт сюрприз. Надеюсь, оценит – Ване внезапно стало интересно. Его совсем не волновали прошлые слова, лишь предвкушение этого сюрприза. Они наконец доехали. Коля и Давид выскочили из машины и принялись осматриваться. Немного откинули снег, будто прятали следы, а после вернулись. – Дольше ехали, чем копались, – ворчливо пробурчал Давид. – Хреново, конечно… Ладно, поехали по домам, – Коля снова зарычал мотором. Арина сонно зашевелилась и зевнула. Деймур тут же повернулся и нежно погладил её. Ваня украдкой наблюдал за этим, а после тоже зевнул, и глаза стали слипаться. – Тише, тише… Спи, малыш, – словно заклинание прошептал Коля, и Ваня погрузился во тьму. Головная боль обрушилась на Ваню словно лавина при пробуждении. Он очнулся в машине Коли, зажатый в его объятиях. – Сколько времени…? – прохрипел Ванечка. – Два часа дня, – Ваня в ужасе распахнул глаза, понимая, что влип. – Блять, пизда мне дома, у матери же выходной! – Колян лишь снисходительно погладил его по голове. – Не помню, что было вчера. Голова раскалывается, и единственное желание – сдохнуть, – прошептал Ванечка в плечо Коле. – Как я и ожидал, – довольно усмехнулся Коленька. – Не хочу в школу. Ненавижу уроки… Когда уже это всё закончится? – Не переживай. Давай я тебе помогу с уроками? Скоро всё будет по-другому, – ответил Коля. Ваня робко огляделся, будто проверяя, не подслушивает ли кто. – Поехали ко мне. Если там свободно, у меня и посидим. – Хорошо, малыш, – Коля отстранился с ленцой и пересел вперёд. Завёл машину, и они сорвались с места. И к всеобщему удивлению дома никого не оказалось. Они прошли в комнату Вани, и Ромадов сразу же повалился на кровать. Ванечка сел за стол и вяло принялся доставать домашку. – Я не смог сделать алгебру. Поможешь мне? – несмело повернулся к Коле Ванюша. Тот уже закуривал. – Давай свои учебники и начинай мне отсасывать. Всё мигом сделаю, – Коля нагло ухмыльнулся, его слова не оставляли места для сомнений. Ваня замялся, но тяжело вздохнул и согласился. Он стянул с Ромадова брюки и неумело принялся дрочить. Тот зачитал условия и принялся выводить решение. Ваня старательно шевелил рукой. Сквозь похоть, требовавшую выместить всё прямо здесь, Колян продолжал решать. Один номер был закончен. Он принялся за второй. Ванечка принялся склонять голову и робко взял головку в рот. Рука Коли начала дрожать, но он не сдавался. Иван опускался всё ниже, захватывая всё больше. Ласкал, обжигал языком, прижимался щекой. Колян закончил решение и мгновенно схватил голову подростка, заставляя его углубиться. Одним махом отшвырнул тетради с учебниками и извергся прямо в рот Ване. Тот подавился, сплюнул семя, и Колян грубо повалил его на кровать. Но тут же опомнился. – Боишься, что вернутся? – тихо спросил Ванечка. – Не боюсь, а опасаюсь. Я не знаю, что твоя мать выкинет. Да и Рустам любит пиздеть, им не стоит увидеть нас здесь вдвоём. А стоны слушать уж точно ни к чему, – ответил Коля. Он нервно огляделся. – Да и резины у меня нет. – Может ты просто в меня не будешь входить? По бёдрам поводишь, в салфетку кончишь, – застенчиво предложил подросток, указывая на салфетки на столе. – Неплохо придумал, – Он схватил салфетки и швырнул на кровать. Лишил Ванечку остатков одежды и стал тереться о бёдра, о внутреннюю, нежную их часть. Внутрь не входил, лишь ритмично двигался, распаляя кровь. Ему нравилась эта нежная кожа Вани. Коля крепко сжал его бёдра, обжигая поцелуями губы. – Ну постонай немного, – прошептал Колян. Ванечка, дрожа всем телом, слабо застонал. Звуки были не такими сладостными, как прежде, но Коле и этого было достаточно. Наконец, он извергся на ноги, тут же хватая салфетки. – Вы с Васей одинаковые, – выдохнул Бастриков. Он сразу заметил вопросительный взгляд Коли. – Ну он же тоже обкончал Диану. Ты такой же, скорострел. – Тьма накрыла лицо Николая. – Я скорострел? Ты чё несёшь, малыш? – Колян жадно втянул Ванечку в поцелуй. Иванушка робко ответил, улыбаясь в поцелуе. Мать словно испарилась, и Колян без свидетелей смог уехать. Ванька же после этой сладкой пытки ушёл в интернет. Утро встретило Ваню объятиями тьмы и ледяным прикосновением холода. С трудом разлепив глаза, он побрёл умываться и собираться. Снова завтрак был отменён. Матери не было дела, а Рустам сладко спал. Да и еды в доме не водилось. Ваня уже давно жил впроголодь. Удивительно, как он ещё в обмороки не падает. Голова, конечно, болит и в глазах темнеет, даже тошнота подкатывает. Но обессиленный подросток махнул на это рукой. С трудом пробираясь сквозь снежные завалы и порывы ледяного ветра, он дотащился до школы. Сбросил куртку и поплёлся в класс. Народу почти не было. Сбежали от холода или упали от болезней. Одноклассники о чём-то шептались. Хотя бы сейчас они не замечали Бастрикова. Многие, облепив чужие парты, доставали учебники или делились секретами. Ваня же оценивающе разглядывал свои вены, ставшие почти прозрачными. Да и синяки под глазами становились всё глубже, как провалы в бездну. Тошнота подступала к горлу, но Ваня упрямо игнорировал её. Сон валил с ног, сил не осталось совсем. Но звонок, словно выстрел, пронзил тишину, и учительница вошла в класс. Пара человек ввалились следом. Ваня тяжело опустился на стул. Противная алгебра. Он даже не проверил, что там нарешал Коля. Но ему было всё равно. К доске, к счастью, не вызвали. Быстро запихнув всё в сумку, он поспешил на другой урок. Перемена была мучительно длинной, и парень успел доковылять до фонтанчика. Глотнув воды, он сразу почувствовал тяжесть. Постояв у стенки, Ванечка из последних сил попытался подняться на третий этаж с первого. Возле кабинета в глазах потемнело. Как же это уже осточертело Ваньке. Он кое-как дошёл до парты и рухнул на стул, а после и головой на парту. Послышались шаги, и кто-то сел на соседний стул. – Чё с тобой? – прозвучал голос Абдрашитова. – Тебя какого хера это волнует? – выплюнул Ваня. Он просто не мог сдержаться. – Мне фиолетово, просто не хотелось бы тебя поднимать из-за обморока, – ответил Андрейка. – Ты вообще думаешь о своём здоровье? Уже декабрь, итак организму нужны силы, а ты скоро загнёшься. – Ага, посмотрим, кто первым сдохнет, – Ваня и сам не понял, зачем это сказал. – Андрей, пошли в тубзик, пока время есть, – позвал еще один одноклассник Вани. – Мне в лом, иди один, – отрезал Андрейка. – Не порвёшься, сходи с другом – язвительно влез Ванька. Ему просто хотелось, чтобы Абдрашитов ушёл и оставил его в покое. – Ну послушай этого пидора, хоть что-то умное вякнул, – Андрей лишь тяжело закатил глаза и удалился. Ваня собрался провалиться в сон, но ожил класс. Новый урок не дал забыться. Всё же решили вызвать к доске исправлять оценки. Голова трещала, как старый приёмник. От одной мысли о доске его передёргивало. Мозг отказался работать. Ваня забыл всё на свете. Провалы в памяти стали его постоянными спутниками. И если бы это была только кратковременная амнезия... Но нет. Ваня даже ни разу не видел эти темы, не то что слушал. Откуда ему что-то знать? – Ну, Бастриков, отвечать собираешься? – Ваня вздрогнул. Он едва стоял на ногах. В голове всё плыло, ноги вот-вот подогнутся, а живот начал скручивать. Стресс обрушился на разум. Всё стало хуже. Казалось, что в классе заканчивается кислород. Слабость парализовала тело. – Ваня, рассказывай правило и начинай уже хоть что-то писать! – Рот отказывался открываться. Его будто заклеили. Лица расплывались, голос учителя и шёпот из класса доносились словно сквозь толщу воды. – Иван, мне нужно ставить тебе оценки, скоро четверть закончится! Хотя бы без правила, просто возьми мел! – Словно марионетка, Ванька послушался и потянулся к этому белому кусочку. Сколько лет он тут? Ваня помнит его с пятого класса. Он коснулся мелком доски и замер. Ваня не знал, что писать. Какая тема? Что это за урок? Вопросы сыпались, словно камни, отнимая остатки сил. Шёпот класса нарастал, словно змеиное шипение. Звуки терзали, убивали, и страх, ледяными пальцами, сжимал сердце. Всё тело била дрожь. Либо он рухнет в обморок, либо его накроет паническая атака. Хотя, скорее, это всё смешается. Сначала паничка, потом голодный обморок. – Ты хоть что-то учил? Тебе вообще плевать на учёбу? Что за поколение, совсем не учит ни-че-го! – завизжала училка. – Ребят, все в классе понимают, что делать, или вы тоже у доски собираетесь время тратить? – Голос её дрожал от ярости. Весь класс проклинал Ваню. Но Ваня действительно не понимал, что делать и где он. Бастриков не понимал, почему это с ним происходит. – Уйди с глаз долой! Ещё одна двойка! Потом не проси никаких дополнительных! – Ваня положил мелок и шагнул к спасительной парте, как внезапно мир померк, и он камнем рухнул на пол. Ванька не понимал, что с ним происходит, его поглотила тьма. Он не слышал ни криков, ни шёпота, ничего Бастриков пришёл в себя на школьной кушетке. Рядом нависали класснуха и медсестра. Они трясли его, пытаясь вернуть к жизни. – Очнулся. Ну, наконец! Переполошил ты всех, – ворчливо проговорила классная. – Вань, что с тобой произошло? – обеспокоенно спросила медсестра. Он не отвечал, судорожно оглядываясь и пытаясь приподняться. – Я не выспался, как-то уснуть не мог совсем два дня. Наверное, из-за этого и грохнулся, – скороговоркой выпалил Ванюша. Лучше пусть думают, что его заставляют спать, чем кормить. – Всё с тобой ясно. Ну, что? Домой отдыхать или на уроки выгонять? – насмешливо спросила учительница. – Домой лучше, иначе окончательно свалится, – отрезала медсестра. Она ещё немного осмотрела парня и отпустила. Он пулей вылетел из школы, ну как пулей. Кое-как доковылял до дома и провался в сон. Рустама как ветром сдуло. Повезло, что он раскидывает закладки. Телефонный звонок вырвал подростка из объятий сна. Неизвестно, сколько он проспал, но за окном стояла тьма. Ваня сглотнул и ответил, вмиг оживившись. – Ты где был? Я хотел сорваться после школы, покататься, а тебя не было, – ворчливо прозвучал голос Николая. – Прости, я рухнул в обморок и меня отправили домой, – залебезил Ванечка. – А чё произошло? – Да так… Не спал толком, вот и отключился из-за нехватки сил, – Коле тоже не стоило знать про мучительные голодовки. Это был его личный сюрприз. – Ладно ты им в уши нассал, признавайся, голодовки? – Ромадов читал его мысли? – Угу, – тихо ответил Ваня. – Отлично. Я как раз говорил, что тебе стоит похудеть. Я рад, что ты занялся собой, – эти слова были словно глоток свежего воздуха. На душе стало легко. – Только не падай больше в школе, а то заподозрят, что ты пиздишь, – Добавил старший, и эйфория мгновенно испарилась. – Да-да… А почему ты так внезапно захотел покататься? – А мне нельзя порадовать тебя? Малыш, ну я, наверное, лучше знаю, что может поднять и тебе и мне настроение? Или ты меня разлюбил? Что, стал не таким красивым, добрым, желанным? – Ваня был раздавлен. Каждое слово врезалось в память, словно гвоздь в гроб. Не успел он что-то ответить, как Ромадов сбросил вызов. Перезвонить не получилось, и страх сковал тело. Он не хотел обижать Колю. Тревога стала душить его. Сон как рукой сняло. Он проклинал обморок, сожравший все планы. Входная дверь с тихим щелчком закрылась, и послышались приглушённые голоса. Мать и Рустам. Голоса нарастали, они шли к его комнате. – Чё с тобой произошло в школе? – спросила мать через дверь. – Отключился. Не спалось два дня, вот и сил не было. Но я только проснулся, так что всё нормально, – объяснил Ванюша. – Ясно, – ответила женщина и отошла от двери. Ваня судорожно набирал номер Коли. Абонент был недоступен. Истерика подкатывала к горлу. Не слушаясь, ноги понесли его по комнате. Ваня беспорядочно швырял вещи. Он злился. Не на Колю, а на себя. И на школу, и на здоровье, и на тело. Всё из-за этого жирного тела. Свинья, а не человек. Позорище. Ваня не мог заснуть. Считал секунды, терзался, проклинал себя. Но вот зазвонил телефон и на удивление - от Коли. Ванечка моментально ответил, сразу же извиняясь. Хотя за что? – Заткнись, – резко оборвал Коля. – Через десять минут чтобы был на улице, как штык. Нам нужно съездить по делам, – Он говорил на повышенных тонах, и Ваня понял, что отказывать нельзя. – Хорошо, но скажи, куда же мы… – Не дослушав, Коля сбросил вызов. Он нервно огляделся, оценивая обстановку. "Отчим" таращился в телек. Проскользнуть незамеченным будет сложно, но можно. Ваня сжал телефон и принялся придумывать план. Можно на четвереньках, в полумраке будет почти незаметно. Так Бастриков и сделал. Правда, он не подумал о входной двери. Решение одно: быстро, но громко. Осторожно выскользнув из комнаты, Ваня, дрожа от холода, в одной лишь кофте, вылетел в коридор, с грохотом закрыв за собой дверь. Рустам проводил его равнодушным взглядом. Он знал, куда и зачем бежит Ваня. Знал и про план Коли. "Пусть страдает", – подумал он. Зато скину всю работу на него! Зато Ванечку ждала Колина машина, ставшая почти родной. Ванька осторожно залез внутрь. Кроме Коли никого. – Я на нервах, поэтому мог и могу грубо отвечать. Извини и не обращай внимания, – сказал Колян. Он впервые извинился. Обычно же прости, не? Бастриков молча кивнул и прижался к спинке сиденья. Снова лес, поглощающая тьма и бесконечные ряды деревьев. Это тревожило Ваню. Его что, везут копать могилу? Но почему-то в голове мелькнула мысль, что Коля просто поболтает с кем-то, что-то проверит и решит покататься ночью. Он ведь может так, Ваня это знает. Они наконец приехали. Тьма была непроглядной. – Ты мне ещё пригодишься, помни это, – Ухмыльнулся Ромадов и вылез из машины. Ваня прильнул к окну, пытаясь разглядеть хоть что-то. Свет фар высветил толпу людей. Они возились с мешком. Неужели снова кого-то закапывают? Присмотревшись, Ваня заметил силуэт человека на коленях. Он казался смутно знакомым. И Ваня понял... Абдрашитов стоял на коленях. Страх парализовал тело. Коля отошёл к машине, жестом маня Ваню. – Давай, малыш, сегодня ты сыграешь важную роль, – прошептал Коля. Ванечка медленно побрёл к людям. И увидел Андрея… Ваня оцепенел от ужаса. – Ты же не собираешься?.. – Собираюсь. Он много лишнего знает. Да и я говорил, что меня тяжело вывести из себя, но ему это удалось, – Андрей молчал. Каждое слово Коли отдавалось ледяным эхом в его голове. Колян приставил дуло пистолета к его виску. Но Ванечка вцепился ему в руку. – Не делай этого! Коль, это мой друг, пожалуйста, не убивай его! – умолял Ванька. Его голос дрожал. Колян лишь презрительно закатил глаза. – Ванюш, пойми, не я такой – жизнь такая. Он же тоже тебя бесил, давай без лишних слов избавимся от него? – Он снизил тон, пытаясь убедить. Андрейка бросил умоляющий взгляд на Ванечку. – Нет, пожалуйста, он мне дорог. Это мой лучший и единственный друг. – Он им был, сейчас нет. Он тебя предал. Обсуждал за спиной, издевался, стал тем, кого ты ненавидишь. Просто ты не хочешь этого видеть! – Это ты таким стал! – выплюнул Абдрашитов. – Ты мне с самого начала казался подозрительным. Вся твоя манера была странной, а сейчас всё стало ясно! Ване мозги промыл своими наркотиками. Ты же говорил, что волнуешься за него, а сам же и подсадил его на эту дрянь! Ты обычный манипулятор! Был бы Ваня, как раньше, он бы тебя послал, – Колян побагровел от ярости. Он снова вскинул пистолет. – Коля, ну ради меня, не убивай его! – отчаянно взмолился Ванюша. Он понимал, что это бесполезно, но надежда умирает последней. – Твои последние слова? – ледяным голосом спросил Коля. Андрей вздохнул и опустил голову. – Вань, прости, что не смог помочь тебе. Когда ты мне впервые сказал под экстази, что тебе нравится со мной общаться, я не воспринял это всерьёз. Но сейчас я хочу сказать, что мне было приятно дружить с тобой. Ты самый лучший из всех моих друзей. Единственный человек, с которым я не чувствовал себя одиноким. Передай Настеньке, что я её люблю, и сам не пропадай..Всё таки я первый умру, – Андрей улыбнулся, и прозвучал выстрел. Коля даже не вздрогнул. Ваня зажмурился. Открыв глаза, он содрогнулся от ужаса. Ещё несколько выстрелов, и Андрей стал неузнаваем. Слёзы ручьём потекли из глаз. Хотелось кричать. Коля схватил его и поволок к машине. Андрей так и не узнет, что Ваня его простил. За всё простил..