Самая честная форма правды

— Я надеюсь, ты осознаёшь, что если нас засекут и поймают, я сдам тебя ещё до того, как мне что-то предложат взамен. Драко фыркает, бросая на Тео недоверчивый взгляд, пока тот широко улыбается в ответ, бегло оглядываясь вокруг. — Где мы, чёрт возьми? — Я не уверен, — отвечает Драко, спокойно пожимая плечами, и накинутый на голову капюшон слегка сползает в сторону. — Блейз дал ориентировочные координаты и сказал, что дальше мы сами найдём. Вернее, Блейз выкупил эту информацию за очень большие деньги по его просьбе. — Зашибись, — фыркает Нотт. — И сам, главное, не пошёл вместе с нами, дома остался! Я клянусь, если мы простоим тут ещё немного, то высушивающие заклинания перестанут работать, и мы свалимся с пневмонией из-за этого придурка! Драко позволяет себе ещё один короткий смешок, прежде чем кивает: дождь и правда начинает раздражать. Но он же работает как неплохое прикрытие, так что жаловаться, наверное, не стоит. — Ладно, пошли, — бросает он и зябко ведёт плечами, откидывая сигарету в сторону. Та сразу же гаснет на мокрой брусчатке. — Куда? — Куда-то туда, — кивает в сторону одного из переулков. — Нас там точно кто-нибудь зарежет, вот увидишь, — недовольно ворчит Нотт, но всё же идёт в указанном направлении первым. Драко покачивает головой, не переставая ухмыляться, и просто следует за ним. Ворчание Тео — как мёд для ушей. Такое же липкое, бессмысленное и густо заполняющее собой всё пространство. Спустя десять минут дождь усиливается, и Нотт матерится себе под нос, пока Драко лишь натягивает капюшон пониже, лишая себя полноценного обзора, но не то чтобы вокруг было на что смотреть. Они идут от одного угла к другому, заворачивают в какие-то тёмные переулки уже в третий раз и обтирают плечами все стены на этой чёртовой улице. Драко не сильно раздражается по этому поводу, в отличие от Нотта, но предвкушение заставляет его нервничать. Слухи об этом месте ходили давно. Сначала негромко, скрытно, почти несерьёзно. Но довольно быстро стали распространяться дальше. Сама идея контролируемого погружения в управляемый сон на основе воспоминаний будоражила сознание намного больше любых запрещённых веществ. Неудивительно, что Министерство тут же объявило эту сеть вне закона — хотя так и не добралось даже до одной из точек. Драко не знает, кто стоит за этим и как им вообще удаётся сохранять такую приватность, что даже физическое местонахождение держится в тайне до последнего. Ему сложно представить себе какого-нибудь богатого толстосума — как те, с кем любил выпивать его отец на светских вечерах, и с которыми приходится теперь пить самому — готового пробираться по мостовым, как грязная мокрая крыса. С другой стороны, всё, в конечном итоге, всегда упирается в мотивацию, не правда ли? Драко слышал истории, которыми делились посетители этого места, и от одного упоминания извращённых сновидений тянуло проблеваться как следует. Не то чтобы его удивляет, что люди используют эту технологию для сексуального удовлетворения, но... Он всё равно разочарован. Нотт, тем временем, вляпывается в какую-то неприятную вонючую кучу и шипит, брезгливо оттирая подошву ботинка о выступ бордюра: — Напомни мне больше никогда не разговаривать с Забини. Чёрт, Драко, вот нахера тебе так потребовалось сюда тащиться? — Тебя никто не заставлял идти со мной, — напоминает он ему, лениво наблюдая за бессмысленными попытками друга избавиться от неприятных особенностей подобных улиц. — Ага, просто не очень тянет ходить на ещё одну могилу по воскресеньям, если тебя тут кто-нибудь прикончит между делом. У меня и так список не маленький, — ещё одно хаотичное движение ногой о выступ с раздражённым: — Да чёрт побери! — Как мило с твоей стороны, Тео, — воркует Драко и всё же обходит его по касательной, принимаясь оглядываться: где они вообще? — Хотя я более чем способен сам о себе позаботиться. — Да-да, знаю, — закатывает глаза Нотт. — Расскажи это тому Малфою, которого я вытаскивал из лужи собственной блевоты, а? Драко поджимает губы, морально отстраняясь от этого воспоминания, и это тут же отражается на голосе: пропадает веселье, а сам он становится сухим и безжизненным. — Это было давно. — И всё же было. У меня нет никаких гарантий, что этого не повторится, знаешь? — Нотт, — предупреждает его Драко одним взглядом. — Это в прошлом. Тео втягивает воздух, раздувая ноздри и грудную клетку, но почти сразу выдыхает его обратно, взмахивая рукой: — Как скажешь. Драко делает вид, что этот, так ни разу и не завершённый полностью, конфликт исчерпан и снова поворачивается к широкой улице. Они остановились в метрах десяти от перекрёстка, и ни один из них не имеет малейшего понятия, куда идти дальше. Чары слежения бессмысленны, потому что нет ни единого шанса, что место не защищено от подобных штук всеми возможными способами. Более того, Драко будет искренне разочарован, если не столкнётся там с чем-нибудь новым: артефактом, рунами — не имеет значения. Место притягивает его, и ему хочется верить, что за ним стоит нечто большее, нежели просто возможность оттрахать во сне какую-нибудь недоступную красотку из собственных воспоминаний. Ну, или дать ей оттрахать себя, как предпочитают многие. Драко морщит нос и брезгливо фыркает от одной мысли. Но он на развилке, и если один переулок кажется ему тупиковым, из-за проглядывающих даже через стену дождя высоких мусорных баков, то два других выглядят одинаково правдоподобными путями. Он прищуривается, пытаясь довериться интуиции: левый? правый? левый? прав–... И отвлекается на человека. Глаза цепляют её — Малфой почти уверен, что это девушка — слишком тонкий силуэт для мужчины, и слишком затянутый на талии плащ — моментально. Драко не видит лица и вообще не видит ничего, кроме очертаний, но ноги шагают вперёд, следуя за ней, ещё до того, как он успевает отдать им команду. — Ты куда? Драко! — шипит на фоне Тео и пытается его догнать, но тот не оборачивается. Налево, значит, — кивает он самому себе, двигаясь в направлении узкой улицы между домами, куда завернула девушка. Драко забивает на все меры предосторожности и даже не пытается скрываться, ускоряясь в попытке не упустить её из виду окончательно. Но всё равно упускает. Застывает на месте, сжимая челюсть и кулаки, когда Тео, не ожидая такого резкого торможения, врезается ему в спину. — Блять, Малфой, — выдыхает он, но не повышает голоса. — Что там? Драко не отвечает ему сразу, просто смотрит перед собой, не переставая хмуриться и замечая неприятное ощущение чего-то... упущенного. Но всё, что он говорит в итоге — это короткое: — Пошли. Думаю, нам туда. И даже если у Тео есть, что ему сказать в ответ на это, парень молчит.

***

— Какого... — тянет Нотт и пялится широко распахнутыми глазами, пока его тело замирает между желанием сорваться с места, рванув вперёд, и ни за что не двигаться дальше. Шокированный комментарий застревает в горле, пока пульс ускоряется, отдаваясь в ушах. Драко посмеялся бы над ним, если бы сам не примёрз к месту. Ещё секунду назад они шли по мокрой брусчатке, поскальзываясь на каждом третьем выступе, а теперь вокруг них всё сияет и жарит теплом. На контрасте такая смена температуры заставляет щёки покраснеть. Драко физически чувствует, как кровь приливает к лицу. — Добро пожаловать в Somno Vita, — раздаётся молодой мужской голос откуда-то сбоку, и они оба тут же оборачиваются к нему, напрягаясь всем телом от неожиданности. Человек, который только что их поприветствовал, вызывает очень странную смесь эмоций. Особенно для Драко — хотя Тео тоже косит на него взгляд и явно с трудом удерживается от детского желания показать пальцем, — потому что парень выглядит... Почти как он сам, и при этом совсем по-другому. Странная смесь феминности, первых зачатков маскулинности, странной хрупкой красоты и элегантности, и особенно — платиновых волос и серых глаз, заставляет Драко нахмуриться. — Теперь ты знаешь, как выглядел, если бы предпочитал папиков, а не девушек, — всё же говорит Тео негромко, и Драко бросает на него предупреждающий взгляд: оставь свои шутки на потом. Парень же растягивает губы в излишне нежной для мужчины улыбке — интересно, какое количество посетителей обоих полов возвращаются сюда именно ради него? Фу, мерзость. — Вы у нас в первый раз, — продолжает он тем временем, и взгляд смягчается, окутывая их... пониманием. Хотя Драко готов поспорить, что на самом деле тот едва сдерживает желание усмехнуться. — В первый, — кивает он ему. Тео предпочитает промолчать в этот раз. — Уверен, что не последний. Позвольте я провожу вас дальше. Вы уже что-то знаете о нас? Тео хмыкает себе под нос, явно собираясь пошутить на тему того, что именно они оба знают про это место, но Драко смотрит на него и качает головой. — Меня интересует возможность воспроизводить контролируемые сны на фоне моих воспоминаний. Вы правда обладаете подобной технологией? — Конечно, сэр. Это именно то, за чем приходят сюда наши многочисленные посетители. Пережить счастливые моменты детства, поговорить с друзьями, с которыми разошлись пути, переиграть события прошлого, чтобы их отпустить... — ...трахнуть свою первую школьную любовь, которая ответила на твои чувства отказом, — добавляет Тео свой вариант, и парень косит на него взгляд, едва заметно поджимая губы, но удерживает вежливую маску. — Если это то, чего отчаянно желает ваше сердце. Нотт коротко хохочет: — О, это явно желание не сердца. — Тео, — снова останавливает его Драко, на что тот лишь закатывает глаза, приподнимая ладони в капитулирующем жесте. Парень, который, видимо, выполняет роль хоста, ведёт их по какому-то коридору. Пол под ногами застелен плотным ковровым покрытием и полностью гасит каждый звук их шагов. Интересно. — Поверьте, сны — это самая честная форма правды. Особенно если вы сами её выбираете. Подскажите, вы хотите оба участвовать в одном процессе? Драко удивлённо приподнимает брови, пока Тео восклицает «упаси Мерлин» на фоне: — Это тоже возможно? — Конечно, — расплывается парень в широкой улыбке. — К нам часто приходят пары, которые стремятся вернуть страсть в отношениях и пережить моменты начала влюблённости. — И это работает? — уточняет Драко с сомнением. — Вы умеете воспроизводить эмоции? Но как? — Боюсь, что я не могу раскрывать вам всех секретов, — уходит от ответа парень. — Да и как объяснить такие вещи на словах? Мне кажется, единственный вариант проверить — это попробовать самому. Слова звучат слишком маняще, слишком соблазнительно. Драко легко узнаёт манеру речи, неохотно возвращаясь к воспоминаниям о начале его зависимости. И, пусть это действительно осталось в прошлом, что-то липкое и холодное пробегает по его спине. Отсутствие дополнительных звуков вокруг больше не радует. Тео рядом тоже напрягается. Драко готов поспорить на все свои деньги — Нотт думает о том же самом. — Не переживайте, — замечает смену настроений парень. — Эта процедура не вызывает никакого привыкания, и вы можете прекратить её в любой момент, если решите, что вам это не нужно. Верить в то, что переживание ярких и радостных эмоций не вызовет привыкания было бы верхом наивности. Впрочем, не то чтобы Драко не думал об этом раньше, принимая решение отправиться сюда. До тех пор, пока его не будет трясти в судорогах после использования, он способен это пережить. Тео рядом становится лишь мрачнее. Невозмутимый парень, тем временем, делает лёгкий жест рукой, и створки стены справа от них бесшумно расползаются в стороны. Драко готов поклясться, что там не было никакой двери. Они проходят внутрь. Первое, что бросается в глаза — пространство. Его так много, что даже воздух здесь как будто разряжен, но и смешан с едва заметной глазу дымкой. Эта смесь пахнет... Драко незаметно принюхивается, неожиданно для себя приходя к выводу, что это — даже не запах. Скорее воспоминание о запахе: лёгкий намёк на сладкую ваниль, мята, чужая кожа после дождя. Драко косится в сторону Нотта, задумываясь, может ли парень чувствовать что-то своё. — Прошу, — говорит хост и жестом указывает на широкие диваны по периметру. — Наша комната ожидания. Вы можете располагаться, как вам удобно. К вам подойдут через несколько минут. И тут же уходит, беззвучно закрывая за собой... стену, прежде чем Драко или Тео успевают его о чём-то спросить. Они остаются одни. — Ну, хоть ковры закончились, — негромко говорит Нотт и осматривается, как зверь, который только что сам зашёл в ловушку, поддавшись сладкой приманке. — Нет, ну стильно, конечно. И жутко. Драко не отвечает. Он останавливается в стороне, скрестив руки на груди, и медленно, почти лениво поворачивает голову, рассматривая помещение. Тишина не напрягает его, потому что он к ней привык. Хотя ощущение искусственности не покидает. — Нет, не нравится мне это всё, — продолжает говорить Тео прямо, но его голос не звучит слишком испуганно. Нотт звучит так, словно смиряется с неизбежным, пока идёт к ближайшему дивану и опускается на край подушки. — Чувствую себя как пациент, которого пригласили провести приятные последние моменты перед эвтаназией. — Ты драматизируешь, — бросает Драко с негромким смешком. На одной из противоположных стен загорается крошечный круг — тускло-голубой, с пульсацией — и спустя секундную задержку в комнату проходит женщина. С такой же неправдоподобно мягкой улыбкой. Драко прищуривается, сосредотачивая на ней свой взгляд. — Здравствуйте, господин... — Малфой, — подсказывает он, и Тео цокает на фоне, потому что всю дорогу уговаривал его не использовать настоящей фамилии. Но Драко почему-то не оставляет ощущение, что кто бы ни стоял за всем этим, они в любом случае знают его имя. В конце концов, в Магической Британии, в целом, не так много людей, не знающих имя Малфоев. Даже если представитель семьи остался всего один. — Очень приятно, господин Малфой, — повторяет женщина с лёгким кивком. — Меня зовут Аманда, я буду вашим проводником на сегодня. А вы, сэр, планируете присоединиться? — Обойдусь, — бросает Нотт сухо, но женщина, кажется, искренне не обижается на тон. — В таком случае, вы можете подождать вашего друга здесь. Не стесняйтесь и смело просите всё, что пожелаете. От любых напитков до еды. Тео подозрительно щурится, но кивает. Драко мажет по нему коротким взглядом напоследок, прежде чем возвращает своё внимание к женщине. Она кажется ему на удивление приятной при более близком рассмотрении. — Пройдёмте за мной, господин Малфой, — говорит она и не пытается добавлять лишних вежливых жестов. Идёт вперёд, предлагая Драко просто отправиться следом. Лёгкое волнение, наконец, возвращается к нему и отдаётся покалыванием в подушечках пальцев. Он трёт их друг о дружку, то ли в попытке избавиться от ощущения, то ли в надежде его продлить. Вопреки его ожиданиям, комната, куда они в итоге входят, больше похожа на дорогой гостиничный номер, чем на медицинский кабинет или что-то подобное. Прямо по центру стоит кровать. Низкая, широкая, с идеально — интересно, зачем? — белыми простынями. Под изголовьем встроен тонкий полукруглый обруч — полупрозрачная конструкция с незнакомыми ему рунами, подсвечивающими всё вокруг мягким янтарным светом. Справа от кровати — тумба, на которой разложены какие-то иглы, узкие браслеты из тусклого металла, ампулы с густой серебристой жидкостью и зеркальные линзы. Слева — панель управления. Мягко светящаяся, сенсорная, с выводимыми на голограмму потоками данных: линии пульса, ритм дыхания, структуры мозга. Всё это — уже сейчас, без подключения, отображает движения Драко, сканируя его с первой секунды, как он только вошёл. — Здесь всё работает через синтез, — поясняет женщина, заметив его любопытный взгляд. — Наверняка, вы уже заметили — некоторые заклинания встроены в стены самой комнаты, но, боюсь, я не имею права рассказывать что-либо конкретно. В любом случае, для вас всё будет просто: вы ложитесь, надеваете обруч — указывает на тот самый, с рунической подсветкой — выбираете воспоминание, концентрируясь на нём, и запускаете импульс. — Импульс? — Сердечный, — конкретизирует она. — Всё всегда начинается с биения сердца, господин Малфой. Магия считывает не слова, а намерение: то, на чём вы будете зациклены. Считывает и даёт вам поддержку, а мы — мы просто улавливаем сигнал. Женщина говорит мягко, почти что ласково, и это вызывает в Драко очень странные ощущения. С ним давно — слишком давно — никто так не разговаривает. Разве что Тео пытается, но тот придурок, и делает это скорее ради шутки. Но он не задаёт новых вопросов. Просто выдыхает, принимая услышанное, и приходит к выводу, что если не доверяет, то надо просто встать и уйти. Проблема лишь в том, что Драко просто нечем рисковать. Он обходит кровать, проводя рукой по шву простыни. На ткани нет ни единой складки, ни намёка на запах. Ни следа. Драко вспоминает все извращенные истории и думает, что это к лучшему. — Мы не используем классические снотворные, — продолжает женщина, между тем демонстрируя ампулу, пока он опускается на кровать. — Только мягкий стабилизатор. Всё остальное — внутри вас. У нас нет доступа к вашим мыслям, только вы сами определяете границы. — А если я ничего не определю? — уточняет он спокойно. — Значит, их определит ваш мозг. Или страх, — отвечает женщина с той же мягкой вежливостью. — Но вы можете выйти в любой момент. Ваш выбор здесь — абсолютен. Драко кивает, хоть и не до конца верит. — Вы готовы начать прямо сейчас? — уточняет она и делает шаг к панели. Драко мажет по ней взглядом, но так и не видит ничего тревожного в женском лице. — Готов, — соглашается он и поднимает взгляд к потолку. Тот тоже абсолютно чистый. Ни единой трещинки, чтобы зацепиться. Женщина делает что-то у панели, пока он плавно бродит по своим мыслям, продумывая, что конкретно он хочет увидеть, хотя знает ответ на этот вопрос слишком хорошо и так. — Сколько вам лет, господин? — Зачем вам эта информация? — Мне необходимо рассчитать правильную пропорцию нейростимулятора, и возраст один из важных факторов. Драко почти уверен, что эти слова должны были его напугать, но не пугают. Матрас очень удобный. — Мне тридцать один. Женщина кивает, делая пометку в своих записях, и не реагирует как-либо ещё. Только спустя несколько минут склоняется над ним, помогая надеть обруч, и Драко слышит, как появляется лёгкое жужжание чего-то эфемерного на фоне. Женщина, тем временем, отходит к тумбе, набирает содержимое ампулы в шприц и, прежде чем Драко успевает подготовиться, вводит ему препарат. Фантомная память заставляет его напрячься и сжаться, когда постыдное прошлое снова напоминает о себе, но он гонит, гонит, гонит, чёрт возьми, эти мысли от себя прочь. — Сконцентрируйтесь на том, что хотите увидеть, господин, — отвлекает его женский голос. — Представьте это в своей голове как можно точнее, ярче, попробуйте вспомнить звуки, запахи, любые тактильные ощущения. Драко сглатывает и делает всё, как она говорит. Делает это впервые за очень-очень много лет: роется в воспоминаниях приятных дней так, словно они не кровоточат при любом нажатии. — Считайте со мной от десяти, — просит женщина, и Драко замечает, как звон на фоне пропадает, забирая с собой все остальные звуки, кроме её голоса. — Давайте: десять... — Десять, — повторяет он негромко, но дальше продолжает сам: — Девять. Восемь. И в носу появляется едва уловимый цветочный запах. — Семь. Шесть. Яркое солнце начинает нагревать его кожу, и он мысленно подносит ладонь к глазам, пытаясь спрятаться от него в попытке разглядеть картинку перед собой. — Пять. Четыре. Он слышит голос, и сразу после — своё имя. Кто-то зовет его, и Драко делает первый шаг, забыв про всё. — Три... Он так и не отсчитывает две последние цифры, полностью растворяясь в пространстве.

***

Его слегка потряхивает, пока Драко молча идёт по тому же самому коридору в сторону комнаты ожидания, и ему отчаянно хочется покурить. Он шагает на автомате, даже не смотря себе под ноги, и всё тот же ковролин снова глушит любые звуки. Драко дышит немного нервно, но пытается взять себя в руки. Хотя всего мгновение назад эти самые руки держали... Тш-ш-ш, — говорит он сам себе. — Ты обещал, что не будешь думать об этом за пределами комнаты. Он приходит в себя, когда стена вновь почти растворяется в пространстве, раскладываясь по кирпичикам в стороны, и свет в комнате ожидания почти слепит на контрасте. Драко шагает внутрь, жмуря глаза, но бросает в сторону Тео: — Мы можем идти. Короткая пауза, а дальше голос — совершенно точно не голос Тео: — Простите? Драко вздрагивает и фокусирует взгляд перед собой, не понимая, как он мог принять эту девушку за Нотта. Он хмурится, тут же поясняя: — Прошу прощения, я спутал вас с моим другом. — С другом? — уточняет она иронично. — Давненько меня не путали с мужчинами. И Драко поджимает губы, сдерживая смешок. — Не принимайте на свой счёт, здесь просто слишком светло по сравнению с коридором. Девушка понимающе кивает, а затем неожиданно догадывается: — Вы в первый раз? Драко хмурится, напрягаясь, и уточняет: — Как вы.. — Если бы это не был ваш первый раз, то вы бы привыкли к свету. Я думаю, что они делают это специально — резкий контраст помогает перестроиться и вернуться в реальность. Если так подумать, то очень даже умно. Драко смотрит на её лицо, цепляясь за спокойный взгляд карих глаз, и не знает, зачем разговаривает с ней. — Выходит, вы тут не в первый раз? Девушка усмехается, а затем и вовсе улыбается, хотя глаза её остаются абсолютно нейтральными: — Я бываю здесь слишком часто, чтобы об этом было прилично говорить. Интересно. Драко даже не замечает, как это слово мелькает в его голове, пока он смотрит на девушку напротив. Он окидывает её чуть более внимательным взглядом от самых её туфель и вверх, но когда поднимает глаза к лицу — тут же замирает: девушка вскидывает бровь и склоняет голову к плечу, явно позабавленная подобным вниманием. — Всё посмотрели? Драко дёргает уголком губ, но девушка продолжает говорить сама: — Что бы вы там ни подумали, я прихожу сюда не за сексом. Хотя не то чтобы этого ни разу не случалось, — хмыкает негромко и тут же качает головой, словно сама не знает, зачем в этом призналась. — В любом случае, вас это вряд ли касается. — Не касается, — кивает Драко и больше ничего не говорит. Как и девушка. Только рассматривает его с неявным интересом, но как-то странно: словно оценивает его не как мужчину, а как... человека с определенной целью. Чем дольше Драко смотрит на неё, тем громче снова становится ворох мыслей на фоне, и где-то среди всей этой кучи проскальзывает одна: Тео! Где он? — Вы не видели моего друга? — Друга? На меня похожего? — Темноволосый, немного кудрявый, примерно с меня ростом. Она внимательно слушает и задумывается, прокручивая довольно банальные приметы, но качает головой: — Боюсь, что нет. Драко хмурится, немного сбитый с толку подобным исчезновением Нотта — не пошёл же он тоже туда?.. — но стена за ним приоткрывается, и уже другая женщина появляется оттуда, привлекая внимание их обоих. — Мисс, если вы готовы, мы можем приступать. Драко прослеживает траекторию взгляда, понимая, что обращаются именно к его собеседнице. Она, в свою очередь, спокойно кивает, встаёт с дивана, выпрямляясь в полный рост, и зрачки Драко немного увеличиваются, когда он считывает совершенно точно: это та девушка, на перекрёстке. Он вздрагивает. Она сталкивается с ним взглядом и кивает ему с вежливой улыбкой: — Хорошего вам вечера, — и шагает к женщине, едва слышно стуча каблуками по полу без мягкого покрытия. Драко следит за ней до самого последнего момента, внутренне надевая на неё тот самый затянутый плащ, и не знает сам зачем, но спрашивает: — Как вас зовут? Но становится поздно: светлая стена уже закрывается за ней, скрадывая если не его вопрос, то точно — её ответ. Драко замирает на месте, сосредоточенно пялясь в пустую стену, и не понимает, что именно испытывает.

***

— Ну как, стоило оно тех денег? Блейз интересуется, заваливаясь на кожаный диван возле него и тут же закидывая ноги на край журнального столика напротив. Драко задумчиво мычит и пожимает плечами. — Наверное. Он действительно не особо много рефлексировал на эту тему. Это было волшебно. — Планируешь пойти ещё? — Вряд ли. — А что так? Драко повторяет жест и снова пожимает плечами, почти равнодушно. Затем тянется к своему бокалу с огневиски и делает глоток, прежде чем откидывает голову на спинку дивана, пока рука с напитком опускается на подлокотник. — Ну давай, Малфой, — подначивает его Забини. — Колись! Интересно же. Может, мне тоже туда надо. — Не надо, — тут же отвечает. — Почему нет? У Драко нет ответа на этот вопрос, но есть чёткое понимание, что такие меры должны оставаться на крайний случай. — Мне тоже есть по кому скучать, — продолжает Блейз, будучи не в курсе молчаливых мыслей друга. — Было бы здорово увидеть знакомые лица не в мерзотных кошмарах, а в приятных снах. — И что потом? Планируешь, как я? — Не все запускают это настолько, Малфой, — усмехается Забини и тоже тянется за напитком. Открывает бутылку, наливает себе немного, но пока только покачивает янтарную жидкость в стакане, не стремясь выпить поскорее. — Это ты сейчас так говоришь. — Откуда такая уверенность? — Потому что я говорил то же самое, — фыркает Драко, прикрывая глаза, но продолжает говорить. — Ты что, сам не помнишь? На этом самом диване. Я задвигал тебе громогласные речи о том, как один раз — не считается. Ему даже не надо открывать глаза, чтобы знать наверняка: Блейз напряг плечи. — Я был бы рад этого всего не помнить, — говорит Забини, но голос его довольно спокоен. — Так что, этот опыт лучше? — Определённо, — кивает Драко и всё же отрывает голову от спинки дивана, переводя взгляд на друга. — Меня не тошнит, не трясёт, я способен разговаривать и не путаю ваши с Тео лица. Забини громко фыркает. — Перепутать нас с Тео — это надо постараться, — и качает головой, бросая через плечо: — Оказывается, я всё же забыл, насколько всё было плохо. Драко отвечает ему согласным мычанием. Он бы тоже был рад забыть. Но увы. Каждое воспоминание о том времени отдаёт ужасом и стыдом. Блейз, кажется, читает его мысли, потому что говорит: — У тебя были веские причины на это, Драко. И пусть методы ты выбрал откровенно... — подбирает слово, — дебильные и конченые, но в глубине души никого из нас это не удивило по-настоящему. Драко приподнимает брови почти снисходительно: — Что-то я не помню, чтобы хоть кто-то из вас говорил мне, что понимает меня в тот период. — Да у тебя мозги едва не расплавились, вот тебе ещё поощрения и понимания твоего выбора не хватало, да? Драко не удерживается: фыркает, несколько раз медленно кивая. Концентрируется именно на этих эмоциях и мысленно выстраивает стену от других воспоминаний: те прорываются знакомым голосом, хватают его за руку и–... — Тео сказал, что там хорошо кормят, — меняет тему Забини. Драко снова фокусируется на окружающей его действительности и закатывает глаза: — Да этот придурок сожрал там, мне кажется, всю еду подчистую. Я целых сорок минут искал его по одинаковым коридорам, а он всё это время сидел и болтал с какой-то официанткой. Блейз коротко хохочет. — Надо было мне тоже с вами пойти. Драко морщит нос и отмахивается от него. И тогда Забини всё же уточняет ещё раз: — Точно не пойдешь? И в этот раз Драко не находит внутренней уверенности даже на тот же самый ответ. Вместо этого он вспоминает идеально гладкую кровать, трясущиеся руки и вежливую улыбку девушки в комнате ожидания, отвечая самым честным ответом из всех: — Я не знаю.

***

— Помните, что важно сконцентрироваться на воспоминании, и тогда погружение будет немного мягче, чем у вас в прошлый раз, — сообщает ему женщина, вновь склоняясь над ним с ампулой в руках. Драко молча кивает ей и прикрывает глаза, чувствуя, как тонкая игла скользит под кожу. — Считайте со мной до десяти, — говорит, и он считает. В этот раз он проваливается в яркий солнечный день, которого больше не существует, не успев закончить цифру «четы–..».

***

— О, вы всё же вернулись. Драко снова отнимает ладонь от глаз, привыкая к яркому свету, и замечает ту же девушку. — Как видите, — кивает он ей, подходя чуть ближе. Девушка сидит на том же самом диване, но в этот раз одета иначе: он не помнит точно, как было в прошлый раз, но там точно не было красного цвета. — Прекрасно выглядите. Она вскидывает бровь с негромким удивлённым смешком. — Благодарю. Вы... — начинает и окидывает его таким же внимательным взглядом, как и он в прошлый раз: —.. тоже ничего. Драко неожиданно для себя улыбается, хотя всё ещё пытается скинуть остаточную дрожь от комнаты. Фантомное прикосновение к руке горит огнём. — Так что, выходит, вам всё же понравилось? — делает она довольно логичный вывод. Но он даже не успевает подтвердить или опровергнуть его, когда девушка увеличивает глаза и понижает тон: — Или вы всё-таки тоже из этих? Драко моргает. — Каких этих? — Извращенцев. Он фыркает, не стесняясь. — Я не берусь утверждать, что мои мысли всегда невинны, но если вы о тех, кто приходит сюда, чтобы воплотить в реальность фантазии о школьницах, то нет, — даже качает головой, — точно не из этих. Девушка морщит нос при упоминании школьниц, но затем поджимает губы и уводит взгляд в сторону, звуча неожиданно... взросло. Интересно, сколько ей лет? Драко почти уверен, что они ровесники. — Это очень грустно, что все хорошие идеи и задумки, в конечном итоге, извращаются, не правда ли? — Если бы мне было десять лет, то я бы согласился и погрустил вместе с вами, но уже давно привык и не реагирую на это так эмоционально. Ага, а кто там проблеваться-то хотел? Тш-ш-ш, — повторяет он себе привычно. — И это, — она акцентирует слово голосом, — тоже очень грустно. И Драко не может с ней поспорить по этому поводу. — Не переживайте, я допускаю, что в этом мире ещё предостаточно хорошего, чему только суждено быть испоганенным. — Вы и правда не звучите как десятилетний, — хмыкает девушка негромко. — Ну, или только очень серьёзный и кем-то обиженный десятилетний. — Я почти уверен, что это должно задеть моё мужское достоинство, и мне уже пора оскорбиться. — Что же это у вас за достоинство такое, раз его настолько легко задеть? Они сталкиваются взглядом и хмыкают в унисон. — По своему опыту скажу, что никогда не знаешь, какая ерунда может привести к серьёзным конфликтам. На моих глазах две очень богатых семьи едва не уничтожили друг друга из-за того, что жена одного посмела сказать жене другого, что у её мужа крошечный член. — И вы всерьёз уверены, что именно из-за этого, а не измены? — Почему вы так уверены, что была измена? — А как она ещё узнала бы о размере? — Звучит логично, — кивает Драко, вспоминая детали произошедшего. — Но, зная всех их лично, я всё равно скорее поверю, что всё дело в словах про член. — Вы видите мир в отвратительном свете, — заключает она спокойно. — Не то чтобы мне он казался слишком радостным, но вы лучше не уходите в это с головой. Всегда приятно радоваться мелочам. — Надо было повторить эту фразу тому самому мужику, — тянет Драко. — Призвать его радоваться мелочам? — девушка вскидывает брови, позабавленная. — Ага. Может, и конфликта не было бы? Девушка хмыкает, но решает не развивать эту тему. Драко тоже допускает, что это не то, о чём стоит разговаривать с незнакомыми людьми, в особенности с дамами, но не то чтобы он всерьёз фильтровал себя. Стена за его спиной разъезжается вновь, делая ситуацию почти идентичной, но в этот раз он спрашивает, едва она проходит мимо. — Как вас зовут? Девушка замирает всего в метре от него, и на спокойном лице проскальзывает удивление. Она смотрит на него. Смотрит слишком долго для такого обычного и невинного вопроса. — Гермиона, — отвечает, наконец, и уходит вслед за женщиной молча. Она не спрашивает, как зовут его.

***

Поэтому в следующий раз он сам начинает именно с этого: — Меня зовут Драко. Она поднимает на него взгляд, рассматривая как-то иначе, но спустя время кивает, принимая это как начало разговора. — Очень приятно, Драко. — И мне, Гермиона. Драко подозревает, что это оставшаяся дрожь от увиденного во сне так усиливает интимность момента, а вовсе не то, как именно она произносит его имя. Как будто ты сам не полез читать про её имя дома–.. — привычное шиканье самому себе. — Мне кажется, я знаю, кто вы, — говорит Гермиона. Он вздрагивает. — Да? Не помню, что бы мы были знакомы... — и почти поджимает губы, немного стыдливо от недовольства самим собой — почему он не запомнил? — когда Гермиона фыркает: — То, что я знаю, кто вы, не означает, что вы должны знать, кто я. Более того, я бы очень удивилась, если бы знали. В конце концов, я не владею богатствами половины Гринготтса. — С половиной вы загнули, — поправляет он её мягко, с удивлением отмечая, что при упоминании количества денег на её лице ничего не поменялось. Гермиона выглядит так, словно ей абсолютно плевать. Плевать, что перед ней стоит, возможно, самый богатый человек Британии. Единственное, что появляется — короткая вспышка веселья, когда она отвечает: — Да? Какая жалость. Тогда, пожалуй, не буду запоминать ваше имя, — но смотрит прямо в глаза, когда произносит: — Драко. И он соврёт, если скажет, что ничего в нём приятно не дёрнулось от этого вида. — Повторите для меня ещё раз? Можно чуть медленнее. Карие глаза увеличиваются от настолько прямолинейного флирта, но спустя мгновение она начинает смеяться, и Драко не удерживается: зеркалит улыбку, хоть и не смеётся вместе с ней. Когда стена за его спиной разъезжается вновь, Гермиона проходит мимо него, удерживая зрительный контакт. И даже потом, уже ступая за женщиной, оборачивается на мгновение, чтобы пожелать: — Хорошего вечера, господин Малфой. Он хмыкает: — Вы определённо знаете, кто я. Короткая улыбка, и Гермиона скрывается из этого дня, словно её никогда в нём и не было.

***

Драко задумчиво крутит перо между пальцев, играясь с ним и вспоминая любимый снитч со школьных времён. Не помнит даже, когда он вообще в последний раз играл в квиддич? Ты играл вместе с–.. — начинает подсказывать сознание, и Драко тут же выпрямляется, резко опуская ладонь на стол, затыкая его и заставляя Тео, сидевшего в кресле неподалёку, вздрогнуть. Нотт переводит на него подозрительный взгляд: — Ты в порядке? — В полном, — кивает Драко, опуская ладонь на шею и слегка взлохмачивая волосы одним движением руки вверх. — Просто задумался. Тео прищуривается, недоверчиво поджимая губы, и говорит: — Ты продолжаешь туда ходить? — Ага. — И тебе совсем не кажется эта идея плохой? — уточняет на пробу. — Мы всё ещё понятия не имеем, кто стоит за этим. Не слишком ли самонадеянно делиться чем-то настолько откровенным непонятно с кем? Драко проводит языком по кромке зубов, прежде чем спрашивает с нескрываемой иронией: — И кому, по-твоему, могут понадобиться мои воспоминания о сыне? Они, кто бы они ни были, возьмут мою память и... Что? Тео хмурится, когда слышит запрещённое слово, и не пытается подпитывать эту злую иронию дальше. — Ты никогда не знаешь, Драко. Ты даёшь им часть того, что важно для тебя... — Но этой части больше нет, Тео, — обрывает его Драко, напоминая сухим нейтральным голосом. — Нечего использовать. Все, кому нужно, и так знают про это. Поэтому я тебя умоляю, оставь свою паранойю кому-нибудь другому. Тео откидывается на кресле, складывая руки на груди, и награждает его тяжелым взглядом: — В последний раз, когда ты задвигал мне про «мою паранойю», ты подсел на наркоту. Драко поджимает губы. Эту карту крыть ему нечем. — Но теперь ты знаешь признаки этого, — успокаивает друга тем не менее. — И думаю, что прекрасно видишь — у меня нет зависимости, Тео. — Тогда зачем это всё? Почему ты не можешь думать об этом здесь и сейчас? Просто сидя в кресле. Драко устало выдыхает и трёт переносицу, потому что: — Мы уже разговаривали с тобой на эту тему, и я больше не хочу. У меня нет для тебя новых аргументов. И ты по-прежнему не моя мама, Нотт. Я ценю твоё вовлечение, но, пожалуйста... — заглядывает в светлые глаза. — Я вроде как стараюсь, и, кажется, у меня получается. Не надо обвинять в том, чего не происходит, окей? Лучше поддержи меня. Тео сверлит его взглядом, и всего на мгновение Драко кажется, что тот обижен. Но в следующее — Нотт трясёт головой, насильно вытягивая их обоих из этого разговора: — Ладно, — и меняет тему: — Что ты, в итоге, планируешь делать с этим объектом? Мне кажется, целесообразнее будет избавиться от него и вложить деньги в покупку лота 134–dc, ты помнишь про него? Драко не говорит вслух, что благодарен Тео за этот жест. Вместо этого качает головой и тянется к бумагам: — Нет, дай посмотреть. Они погружаются в работу и мастерски делают вид, что ничего плохого в мире не происходит. Отточили навык до совершенства, чего уж там.

***

— Как давно вы ходите сюда? В этот раз Драко подходит ближе и опускается на тот же диван, оставляя между ними слишком приличное расстояние, чтобы это хоть сколько-то напрягало. — Сложно сказать, — пожимает плечами девушка. — Я не считала. Драко склоняет голову, не удовлетворённый ответом: — А если примерно? Гермиона прищуривается, но хмыкает, предлагая на пробу: — Пару лет? — Что? Пару лет? — повторяет он в шоке. — Я думал, это место открыто всего полгода. — Как видите, нет, — улыбается она, пожимая плечами. — Я почти уверена, что оно открылось ещё раньше. Видимо, тестировали технологию? Учитывая основную целевую аудиторию этого места, страшно представить, какой скандал прогремел бы, случись с ними что-то не то. Драко понимающе кивает. — Да уж, так и вижу заголовки в Пророке: «Заместитель Верховного Магистра Визенгамота по делам магического права найден мёртвым в луже собственной спермы, пока занимался в своей голове страстным сексом с молоденькими мальчиками, переодетыми в бабушек». Гермиона издаёт странный звук — что-то между смешком и абсолютно отвращением. Морщит нос, но спрашивает с весельем: — Думаете, он ходит сюда тоже? Драко поворачивается к ней всем корпусом, заглядывая прямо в глаза, когда подаётся чуть ближе и отвечает на тон ниже: — Знаю. Гермиона звонко смеётся, тут же зажимая рот руками в попытке быть тише. Внутри у Драко что-то замирает от этого вида, и он растягивает губы в улыбке, даже не замечая этого. Искренний женский смех напоминает ему о юности и тёплом летнем дожде на закате. — У вас красивый смех, Гермиона, — говорит он, прежде чем думает. Девушка вздрагивает, неожиданно напрягаясь, и медленно поворачивается к нему, застигнутая врасплох. Губы всё ещё остаточно растянуты, но веселье уже затихает во взгляде. — Спасибо. Я нечасто смеюсь в последнее время. — Да? В таком случае, рад быть причиной. — Это не вы, — фыркает Гермиона негромко и, только дождавшись пока Драко растерянно нахмурится, поясняет: — Это Заместитель Верховного Магистра Визенгамота по делам магического права. Смысл шутки доходит до Драко спустя две целых четыре десятых секунды, и он медленно растягивает в улыбке собственные губы, смотря на девушку с невероятным одобрением. — С вами приятно иметь дело, Гермиона, — заключает он наконец, и улыбка становится настолько широкой, что тянет скулы. Ещё один негромкий смешок. — С вами тоже, господин Малфой. Они молчат какое-то время, пока девушка не закидывает ногу на ногу, принимаясь покачивать туфлей. Драко концентрирует на этом свой взгляд и пытается внутренне влепить самому себе пощёчину: с каких пор ты пялишься на чьи-то ноги? — Вам нравится здесь? — Где? В этой комнате? — уточняет, на всякий случай. Потому что его ответ: да. — Нет, — усмехается Гермиона. — Я имею в виду само место. Нравится вам тут? — Не-а. И, видимо, это не тот ответ, который она ожидала услышать. — Почему тогда-.. — Я хожу сюда? — заканчивает вместо неё, и девушка молча кивает. — Не всегда то, что нам помогает, должно нравиться, я полагаю? Особенно если воспринимать это место как больницу. Я не помню ни одного приятного на вкус зелья в своей жизни, — разве что кроме определённых запрещённых, — но это не значит, что я не выпью зелье в следующий раз, если вдруг у меня начнётся бронхит. — Поняла вас. — И мне не очень нравится скорее само пространство, — он вспоминает коридоры, тишину, свои первые ощущения. — Почему? — Я не верю происходящему. Она приподнимает брови, удивлённая, но выглядит так, словно пытается понять. И на пробу предлагает: — Так ли это плохо, учитывая, за чем именно мы приходим сюда? Сон и реальность — вполне противоположны по своей сути. Это хорошо, что вам не хочется возвращаться сюда из-за приятной атмосферы. Драко не знает, почему он ничего не отвечает на её слова. Гермиона, впрочем, не выглядит, как та, кто ждёт. В этот раз он провожает её взглядом, обмениваясь короткими кивками на прощание, и неожиданно для себя проваливается в следующую встречу, которая ещё даже не случилась.

***

— Может, перейдём на ты? — предлагает он сходу, остаточно жмурясь. — Вот так сразу? — усмехается Гермиона, поднимая на него взгляд, пока Драко подходит ближе и опускается на привычное место. — Мы виделись уже пять раз. Мне кажется, этого достаточно. — Ну, не знаю, — тянет девушка, не особо удовлетворённая аргументом. — Мы всё ещё мало знакомы. Единственное, что я знаю о вас — это про вашу половину Гринготтса, но и даже та оказалась не половиной. Выходит, я не знаю о вас ничего. Драко хмыкает себе под нос. — Вы знаете, что у меня есть как минимум один друг. Гермиона сначала хмурится, пытаясь понять, о чём он говорит, но осознание вскоре мелькает во взгляде: — Очень женственный друг, — кивает. — Учитывая, что вы спутали его со мной. — Я соглашусь с вами сейчас, но только при условии, что вы ни за что не сдадите меня ему, если вдруг встретитесь когда-либо. Гермиона едва улыбается и кивает: — Думаю, это просьбу я могу удовлетворить. — А мою первую? — Перейти на ты? Друг и почти половина — всё ещё маловато, Драко. Она смотрит на него спокойным мягким взглядом, совершенно ни к чему не принуждая, и Драко никогда не сможет ответить даже самому себе, почему он озвучивает следующее предложение вслух: — Я прихожу сюда, чтобы увидеть сына и свою мать. Гермиона замирает, пока её глаза увеличиваются, одновременно с тем превращая зрачки в две маленьких точки. Она приоткрывает рот, находясь в абсолютном шоке, и Драко не отводит от неё взгляда, впитывая в себя каждую предложенную ему эмоцию. Он не знает, почему реагирует так. Правда. — Я... — пытается сказать что-то девушка, сводя брови, и растерянно сжимает пальцы рук, скользя ими по подушечкам соседних. Драко ловит себя на мысли, что хочет накрыть её ладонь, чтобы успокоить. — Это достаточно лично, чтобы перейти на ты? Гермиона хмурится лишь сильнее, сглатывая слюну слишком громко, и Драко понимает в этот момент, что не должен был говорить того, что сказал. Девушка подтверждает это, когда отвечает: — Думаю, это даже слишком лично. Дурак. — Я прошу прощения, — тут же говорит он, внутренне пугаясь, хоть и держит себя в руках внешне. — Я не знаю зачем рассказал. Забудьте, если можете. Он отворачивается, смотря куда-то перед собой, не переставая поражаться собственной глупости, но чувствует на себя внимательный взгляд. — Мне жаль. Драко вздрагивает и поворачивается к ней резче, чем нужно было. Смотрит на её лицо, ныряет вглубь карих глаз и впервые допускает, что она может быть старше его. Не сильно. Но всё же. Когда стена разбирается на множество кирпичей, Драко почти выхватывает палочку, чтобы заставить её захлопнуться обратно. Но не делает этого. Просто смотрит на девушку, медленно встающую со своего места и шагающую к ожидающей её женщине. Но затем Гермиона останавливается в центре комнаты. Поворачивается к нему, задумчиво кусая щёку изнутри, и говорит, находя его взгляд и фиксируя своим: — Мне правда жаль, что это случилось... с тобой. Драко смотрит на неё огромными глазами и не находит достойного ответа, даже когда девушка уже исчезает за стенкой.

***

— Я должна сказать, что ты плохой человек, Драко Малфой, — встречает его фраза, едва Драко возвращается в комнату ожидания. Он незаметно утирает оставшийся солёный след на щеке и уточняет: — Да? Гермиона смотрит на него неожиданно серьёзно и кивает. Хмуро. — Я знаю о тебе настолько личную деталь, когда ты ничего не знаешь обо мне. Драко соврёт, если скажет, что не замечает злость в её голосе. К своему огромному удивлению, он растерян. — Я не заставляю говорить, если ты не хочешь, — тут же озвучивает он, как ему казалось, очевидную вещь. — Это не значит, что я не хочу узнать, но я не заставляю. Девушка сухо усмехается, бросая на него быстрый взгляд: — Я бы посмотрела, как ты пытаешься меня заставить. Непривычная, властная, почти сбивающая с толку интонация заставляет Драко резко вдохнуть, когда приятное тепло бьёт его вниз живота. Мерлин, он и сам извращенец. Ничуть не лучше тех, над кем смеётся. Гермиона прищуривается, и всего на секунду ему кажется, что она замечает его реакцию, но затем девушка качает головой, и он видит, как напряжение в плечах слегка спадает. Тепло, впрочем, никуда не уходит. — Так ты.. хочешь рассказать? — спрашивает он аккуратно, сомневаясь, что считывает происходящее верно. Пытается быть вежливым и деликатным. Гермиона же закатывает глаза и цокает совершенно не стесняясь. Как так выходит, что ей это идёт? Заткнись, дурак. — Нет, — заявляет она бескомпромиссно. — Не хочу. А затем встаёт, проносясь мимо него, словно предчувствуя, что стена должна открыться через секунду. Драко оборачивается ей вслед, удивлённый сразу всем: реакцией, её догадкой и сбившимся расписанием. Это он закончил позже? Или она начала раньше? Гермиона скрывается, оставляя его размышлять об этом в одиночестве.

***

— Парень, которого я любила, стал алкоголиком, — признаётся она негромко, стоит Драко аккуратно опуститься на диван напротив. Он застывает, как вкопанный. — Мы учились вместе, и все юношеские годы я строила воздушные замки, мечтая, как мы заведём семью, как захочу родить ему детей, как построю карьеру в Министерстве и буду бороться за права угнетённых. Гермиона замолкает на время, словно сама удивляется тому, что когда-то правда верила именно в это. — А потом мне надоело вечно видеть его в таком состоянии, мы расстались. Я хотела остаться друзьями, сохранить что-то тёплое, что между нами было раньше, — она слегка царапает ногтями собственное запястье, и Драко физически не может заставить себя оторвать взгляда от едва заметных белёсых полос на тонкой коже. — Но каждый раз он напивался снова, приходил ко мне под дверь и плакал, что хочет всё вернуть. И каждый раз получал отказ, после чего все признания любви превращались в вопли, крики и бесконечные оскорбления. Она негромко усмехается, и Драко хотел бы усмехнуться вместе с ней, но не может найти в услышанном ничего смешного. Он пытается держать лицо абсолютно нейтральным, хотя внутренне уже представляет, как бьёт о стену человека, которого даже никогда не видел. — А потом он умер, — говорит она легко, и Драко не справляется: знает, что удивление мелькает в его глазах. Конечно же, Гермиона решает посмотреть на него именно в этот момент. Конечно же, она всё замечает. — Умер не как талантливый волшебник, не как преданный друг и когда-то любящий мужчина, а как самый настоящий алкоголик — упал пьяным на лестнице и пробил себе череп. Карие глаза теряют фокус, и только в этот момент новые эмоции проскальзывают на её лице: она слегка прикусывает нижнюю губу, вовсе не пытаясь быть соблазнительной или привлекательной в этот момент, и Драко знает наверняка: если бы он коснулся её губ в этот момент, они бы горчили. — Я плохой человек, если не могу сказать, что мне его жалко? — спрашивает он неожиданно честно. Девушка удивлённо приподнимает брови, рассматривая его с любопытством. — Наверняка, — кивает, дёргая уголком губ. — В любом случае, останусь при своём мнении. Хотя думаю, что умереть подобной смертью для волшебника — достаточный позор и возмездие. То ли дело захлебнуться в луже собственной рвоты. — Ты веришь в карму? — интересуется она искренне. — Я бы хотел. — Но? — Но тогда этот мир выглядел бы совсем по-другому. Гермиона смотрит на него, явно задумываясь над услышанным, но по итогу кивает: — Да, наверное, ты прав. Но всё равно, — выдыхает, — не надо говорить плохо о том, кого ты никогда не знал. Я уверена, что из его уст эта история звучала бы иначе, и как знать — может, именно я была бы в ней злодеем? — Раз ты просишь, — кивает Драко покорно, но не может себе этого представить. Разговор заканчивается на этом, но он обдумывает одну и ту же мысль всё оставшееся время: и когда стена раскрывается, превращаясь в проход, и когда девушка вежливо улыбается ему на прощание, и пока идёт. Решается озвучить её, только когда озвучивать уже некому. Драко откидывается на диване и пялится в стену, как будто правда надеется, что она вернётся.

***

— Выходит, ты смотришь сны с его участием? — спрашивает Драко после обмена парой ничего незначащих реплик о погоде за окном: тёмные женские волосы слегка завились от влажности. Гермиона выдыхает, позволяя себе взять паузу, прежде чем ответить. — Не только с ним, но иногда и с ним тоже. Драко молчит, надеясь, что она продолжит. — Я почти всегда возвращаюсь в школьные годы. Мне кажется, я никогда не была, — замолкает, коротко хмурясь. — Наверное, никогда и не буду... более счастлива, чем тогда. — Почти уверен, что это называется ностальгией. — Наверное, — соглашается легко. — Но это правда так. Я помню много плохих и сложных моментов, но они меркнут на фоне радостных, и мне становится плевать на всё остальное. Драко откидывается на подушках. — Я бы не хотел видеть себя школьника слишком часто. — Почему? — Я был придурком. Гермиона хмыкает, и в её глазах опять появляются отголоски так полюбившегося ему веселья. — Вот как? Неужели прям придурком? — О, не сомневайся. Ты бы сломала мне нос при встрече, учись мы вместе. Я физически не мог держать свой рот закрытым и не нести всякую херню. Был уверен, что лучше всех, и ненавидел каждого, кто смел в этом усомниться. — Сломала нос? — повторяет Гермиона, цепляясь за фразу. — Забавно, что ты сказал именно это, потому что однажды я действительно сломала нос парню, с которым училась. Если ты был хоть немного настолько же высокомерным, то, боюсь, что да, — она разводит руками, словно смиряясь с чем-то. — На моём счету разбитых носов стало бы целых два. Драко пытается представить себе ощущение её удара на своём лице и надеется, что не облизал губы. Это что-то новенькое, — замечает внутренний голос, и он, в кои-то веки, с ним согласен. Звук разбирающихся кирпичей отвлекает его из мыслей, и тогда воспоминание об их прошлой встрече снова накатывает на него. Гермиона улыбается ему напоследок и привычно легко шагает к ожидающей женщине. Говори, говори, говори! — Гермиона, — зовёт он её. Девушка замирает, не успевая перешагнуть невидимую линию двери: — Встреться со мной вне этих стен? — просит прямо. Мир перестаёт существовать на время. Она не спешит оборачиваться к нему. Но когда всё же делает это, то лицо её становится нечитаемым. Гермиона смотрит ему в глаза, но в итоге лишь качает головой: — Не надо, Драко. И стена закрывается за ней, оставляя его с этим отказом.