Часть 2
25 июня 2025 г., 23:39
Драко и не подозревал, что настолько привык снова видеть счастливое лицо сына перед глазами. Но на вторую неделю без посещений Somno Vita тоскливое чувство в груди стало распространяться по всему телу, отдаваясь неподъёмной тяжестью.
Он сидит на краю своей слишком большой кровати, опустив ноги на пол, и бездумным взглядом смотрит на часы — 4:27.
Драко не хочет спать, но он хочет видеть сына. И мать. И её.
Нет, малости мне... мало.
Он смотрит в её карие глаза, и почти уверен, что никогда раньше не допускал, что расплавленный янтарь может нравиться больше, чем любые другие камни.
— Идёт.
Всё, очевидно.
— Я не знаю. Я потерял контроль во время обратного отсчета.
Она приподнимает брови, смотря на него почти недоверчиво, и Драко делает шаг вперёд. А затем ещё один, и ещё, пока не оказывается к ней вплотную. Девушка поднимает голову, смотря на него снизу вверх даже в этих — наверняка неудобных — каблуках.
— Я буду готов возвращаться ради этого сна каждый день.
Она резко выдыхает, язык мажет по пересохшим губам, и Драко не выдерживает: поднимает ладонь к её скуле и проводит по ним пальцем. Гермиона вздрагивает, её тёплое дыхание касается кожи его руки, и он не может отвести от неё взгляда.
— Но я не смогу принять, если это останется только сном.
А затем её губы сжимаются вокруг его большого пальца, и Драко перестаёт дышать, когда чувствует влажное тепло её рта, и сразу следом — она смыкает зубы и кусает его: недостаточно, чтобы сделать больно, но достаточно, чтобы почувствовать.
Драко улыбается, не сдерживая восхищённого:
— Ха..
Она слегка отстраняется, мазнув губами по его руке напоследок, но прежде чем Драко успевает её остановить, Гермиона сама обвивает пальцами его запястье и тянет за собой. Он шагает вперёд чисто автоматически, удивлённый происходящему.
— Куда... — начинает свой вопрос, но замирает, когда другая стена растворяется перед ними, открывая проход в совершенно неизвестное ему место, и он переводит на Гермиону ничего не понимающий взгляд.
Она улыбается в ответ на его реакцию, и бросает негромко:
— Могу поспорить, что этого места ты не видел, даже пока искал своего друга в тот первый день, — Драко запутывается лишь сильнее. — Но должны же быть у создательницы свои привилегии?
И она тянет его за собой, прежде чем смысл сказанного укладывается в его голове. Стена тут же закрывается за ними, и Драко в абсолютном шоке осматривает просторную комнату. Она похожа на те, что видел он здесь раньше, но при этом всё в ней совсем другое.
А затем в мозгу что-то кричит, складывая два плюс два, и он смотрит на неё, озвучивая довольно очевидное:
— Так это ты?..
— Что я? — спрашивает, словно не понимает.
Драко не может поверить.
— Ты стоишь за этим?
И она усмехается.
— И да, и нет, — даже пожимает плечами. — Я придумала эту технологию и продала её другим людям. Это считается за утвердительный ответ или за отрицательный?
Драко не знает, как озвучить всё то, что проносится у него в голове. Но Гермиона озвучивает вместо него с понимающим кивком:
— Ты не доверяешь мне теперь.
И... это так. Он смотрит на неё под новым углом, проигрывая в голове всё то, что обсуждали раньше.
— История про мужа — правда? — спрашивает Драко прямо, хоть и едва слышно.
— Да, — кивает тут же. — В моих словах не было ни слова лжи.
Он напряжён: каждая мышца в теле сжалась, готовясь к чему-то. Гермиона мажет по нему взглядом и выдыхает:
— Я понимаю, — и голос её звучит так, словно она действительно — действительно — всё понимает. Понимает намного больше, чем он сам.
Гермиона делает шаг в сторону, а затем и вовсе разворачивается, проходя вглубь комнаты. Драко стоит на месте какое-то время, но потом, сам не зная зачем, идёт за ней тоже. Она замечает и бросает на него быстрый взгляд, но никак не комментирует.
Драко опускается в слишком широкое кресло, не доверяя своим ногам, пока Гермиона садится на край кровати. Закидывает ногу на ногу, привлекая внимание к своим туфлям снова, и ставит локоть на бедро, подпирая ладонью подбородок. Смотрит на Драко, давая ему время сказать что-то самому.
— Ты создала инструмент для извращенцев, — говорит он в итоге и думает, что надо было выбрать что-то другое. Но эта тема кажется ему, на удивление, самой нейтральной.
Гермиону не задевают его слова слишком сильно — она кивает и устало выдыхает, брезгливо морщась от самой себя, но он будто физически ощущает волны раздражённого глубокого стыда:
— Я должна была знать, что этим закончится. Наивно было полагать, что система будет работать во благо нуждающимся.
— Что это значит?
— Это значит, что я создала её, чтобы помочь себе, — говорит прямо, как есть, и Драко почти разрывает от двойственных чувств: ему хочется встать и немедленно уйти отсюда, но ещё и встать, подойти к ней и–... Он трясёт головой, заставляя себя не думать об этом прямо сейчас.
Игнорирует, как в паху что-то заинтересованно дёргается. Что-то.
— И для таких, как ты, тоже, — продолжает девушка, тем временем, даже не подозревая, о чём именно он думает. — Я думала, что помогу людям справиться с потерями и жить дальше, но... Сам видишь, как всё обернулось.
Драко зачем-то оглядывается вокруг, словно это должно дать какие-то дополнительные детали её рассказу.
— Хотя я признаю: это было откровенной глупостью с моей стороны не догадаться, во что всё выльется. Но себе я объясняю это тем, что была не в состоянии думать адекватно.
— Это ты в тот период читала про ту свою статистику мужского и женского? — спрашивает, наконец.
Гермиона дёргается, но кивает достаточно спокойно. Драко не может похвастаться тем же самообладанием прямо сейчас.
— Это всё отказывается биться в моей голове, — признаётся он откровенно, и Гермиона приподнимает брови, искренне пытаясь понять его.
— Казалось, я слишком хорошая для этой роли?
Да. Именно так ему и казалось. Но Драко этого, конечно же, не говорит.
— Я была хорошенькой девочкой всю мою жизнь, и посмотри на меня теперь, что хорошего мне это принесло?
Драко действительно смотрит на неё. Смотрит, пытаясь найти что-то неправильное в её образе, но кроме затухшей печали в глазах и, кажется, тени презрения к самой себе, не может отыскать ничего. Ему нравится на неё смотреть. Нравится.
Он сумасшедший.
— Я пытаюсь переварить, — говорит Драко, наконец. И когда Гермиона снова смотрит на него, её губы едва заметно дёргаются в улыбке.
— Готова поспорить, твоё желание отпало.
Она выглядит так, словно действительно верит в сказанное.
— В таком случае, ты проиграешь этот спор.
Гермиона впервые выглядит настолько уязвимой. Зрачки Драко расширяются, готовясь впитывать каждый момент её реакции. Особенно когда она медленно поднимается, выпрямляясь, и идёт в его сторону.
Драко смотрит на неё снизу вверх, контролируя своё дыхание.
— Что было в твоём сне? — спрашивает она негромко, когда её колени касаются его. Драко неосознанно слегка разводит бёдра в стороны, позволяя ей подойти ближе, даже не осознавая дополнительного сексуального подтекста. Лишь когда Гермиона облизывает губы, сверкая глазами.
— Я приму этот жест как комплимент, — говорит она негромко с едва заметно дразнящей улыбкой.
— Я не против.
Слишком поздно притворяться кем-то, кем он не является. Драко садится чуть ровнее, отлипая от спинки, и подаётся вперёд — он касается её ладони и подносит к губам, оставляя поцелуй на тыльной стороне.
Гермиона вздрагивает, удивлённая подобному жесту, и спрашивает на полтона ниже:
— Ты представлял себе это? — и она бы хотела, чтобы это звучало язвительно, но дыхание сбивается, когда Драко поворачивает её запястье и скользит губами вдоль едва заметных под тонкой кожей голубоватых вен.
— Нет, — выдыхает он наконец, и это пускает волну мурашек по её коже, заставляя довольно улыбнуться. Драко поднимает на неё взгляд и говорит прямо:
— В моём сне ты была на коленях.
Волна возбуждения бьёт в пах от одной мысли. Но судя по тому, как приоткрылся её рот — не его одного. Гермиона дёргает уголком губ, а затем, не отводя взгляда, очень медленно опускается на колени, оставаясь между его расставленных бёдер.
— Так? — спрашивает она, выглядя почти невинно.
Да. Только ближе.
Но Драко не озвучивает. Вместо этого подаётся вперёд и тянет её на себя, запутывая ладонь в тёмных волосах. Гермиона резко выдыхает, едва слышно вскрикивая от неожиданности, и Драко разрешает себе коротко улыбнуться, прежде чем пройти всю оставшуюся дистанцию до конца и:
— Давно хотел это сделать, — выдыхает он, прежде чем положить вторую ладонь на её шею и потянуть, сталкивая их губы вместе. Гермиона напрягается на мгновение, но все мысли исчезают из его головы, когда она отвечает на поцелуй, сжимая ладони на его плечах. Он чувствует её дрожь и то, как она разрешает ему целовать себя, растворяясь в этом порыве, поднимая ладонь к его лицу и выше, пропуская пальцы сквозь светлые пряди. Рука сжимается, когда Драко не удерживает низкий стон, вырывающийся откуда-то глубоко изнутри, одновременно отчаянный и облегчённый. Гермиона выдыхает ему в рот, пока её ладони вновь скользят к его плечам, проходясь по напряжённым мышцам, и она прижимается плотнее, сталкивая их друг с другом.
— Драко.. — едва выдыхает в короткой попытке глотнуть воздуха, но он углубляет поцелуй, словно изголодавшийся.
Гермиона издаёт приглушённый стон, но когда его язык скользит по её нижней губе, всё перестаёт иметь значение. Драко хочет быть повсюду. Нетипичная ему волна — желание обладать — накрывает его с головой, лишая какой-либо здравой логики, и когда он слышит новый тонкий полустон, Драко почти рычит, опуская правую руку и сжимая её на женском бедре; левой — слегка оттягивает волосы, наматывая их на пальцы, когда остаточная злость от неожиданной тайны напоминает о себе.
Но стоит Гермионе упереться ладонями в его грудь в попытке отстраниться, он позволяет ей это, даже не задумываясь:
— Нечем дышать, — выдыхает она задушено, действительно лишённая кислорода по его вине, но Драко не чувствует каких-либо угрызений по этому поводу. Чем дольше смотрит на её губы, тем меньше верит, что вообще способен. Всё, что ему хочется — коснуться их снова.
Но он чувствует, что она напряжена.
— Ты дрожишь, — говорит он ей негромко, на что Гермиона нервно усмехается и отвечает прямо в губы:
— Я — живой человек, представляешь? — И мажет губами по его, скорее дразня, нежели действительно целуя. Драко втягивает носом воздух, но Гермиона опережает его:
— Значит, на коленях?
И отталкивается от него обеими руками, только чтобы действительно опуститься между его бёдер, сглатывая слюну.
— Ты не должна делать этого, если не хочешь, — говорит он сразу, но Гермиона приподнимает бровь и больше не выглядит, как та, кого надо оберегать:
— А с чего ты взял, что я не хочу?
И его член дёргается от одних этих слов, натягивая уже и так плотную ткань.
Ладони Гермионы ложатся на пряжку его ремня, ловко расстёгивая его, и почти сразу принимаются за пуговицу брюк. Всё это время она смотрит ему прямо в глаза, и настолько же, насколько ему хочется опустить взгляд ниже, чтобы не упустить ни одной детали, настолько же ему не хочется когда-либо смотреть на что-то, кроме её карих глаз, кажущихся почти чёрными.
Пуговица удерживает свою позицию не более пары секунд, прежде чем расстёгнутый пояс брюк расходится в стороны, позволяя члену натянуть бельё сильнее.
— Ещё один комплимент? — спрашивает она с дразнящими нотками в голосе, и Драко почти готовится ей ответить что-то, но её ладонь ныряет под ткань трусов, тут же заключая его в кольцо. Драко стонет и откидывает голову назад — ему очень нравится эта реальность.
Короткий смешок, а затем он чувствует небольшое давление на бёдрах, и Гермиона заставляет его приподняться, стягивая ненужную более одежду к ногам, где почти интимным движением снимает с него и ботинки, оставляя лишь в одной его в полурасстёгнутой — когда это случилось? — рубашке.
Гермиона всё еще в своём платье, и её взгляд горит от этой доли власти из-за контраста. Драко позволит ей насладиться этим ещё немного.
Хотя вскоре это перестаёт иметь хоть какое-либо значение, потому что Гермиона наклоняется вперёд и опускает свои приоткрытые, невероятные, покрасневшие губы на его член, и Драко стонет, даже не пытаясь сдерживаться. Руки сами самой поднимаются к её волосам, запутываясь в них и собирая на затылке в неровный хвост, на что девушка одобрительно хмыкает, обхватывая губами крепче, и это заставляет его сжать челюсть.
— Чёрт... — выдыхает он, пока Гермиона почти сразу принимается двигаться: то опускаясь, пусть и не заглатывая целиком, то возвращаясь обратно, плотно обхватывая головку и проходясь языком под уздечкой.
Драко с трудом удерживает глаза открытыми, но сам факт того, что он видит, даёт ему не меньше удовольствия, чем непосредственно процесс. Член встаёт полностью и наливается кровью почти моментально.
Он сжимает её волосы одной рукой, пока ладонь второй скользит чуть ниже, заворожённо поглаживая по щеке. Гермиона поднимает на него взгляд из-под ресниц, не прекращая движений, и Драко шумно сглатывает. Жар буквально плавит всё в районе паха.
— Это намного, намного лучше, чем тот сон, — шепчет он почти неосознанно, пока глаза, словно загипнотизированные, наблюдают за тем, как тонкая нить слюны стекает из уголка её рта, а в глазах появляются едва заметные слёзы, когда Гермиона пытается взять глубже.
— Чёрт! — шипит он, сжимая ладонь сильнее, и девушка стонет, пуская вибрацию вдоль всей длины. Драко физически ощущает, как его пробирает до кончиков пальцев. Он напрягает руки и аккуратно тянет Гермиону вверх, потому что:
— Такими темпами я кончу.
— А ты что, не планируешь? — выдыхает она немного хрипловато, и Драко сглатывает слюну, когда слышит её голос.
— Планирую, — кивает он. — Ещё как планирую. Только не один, — а затем подхватывает её подмышки и тянет вверх, почти интимно неловко: — Иди сюда.
Гермиона смешно фыркает в ответ на этот жест, но прежде чем успевает сказать хоть что-то ироничное, Драко разворачивает её в воздухе и усаживает себе на колени, прижимая спиной к своей груди и выбивая воздух.
— Ох, — выдыхает она немного нервно, сжимая пальцы на его предплечьях, и Драко довольно улыбается, скользя губами вдоль её шеи. Гермиона стонет, когда он целует её, слегка засасывая и кусая кожу, прежде чем отпустить и зализать языком.
Его руки, тем временем, скользят ниже, проводя по талии и опускаясь вдоль живота, заставляя её нервно выдохнуть, когда он несильно надавливает. Его губы мажут по чувствительной коже, шепча на ухо:
— Мне очень нравится это платье, — и его руки перемещаются ниже, сжимая чуть крепче, несдержаннее, опускаясь на бедра, которые Гермиона разводит слегка в стороны, явно даже не отдавая себе в этом отчёт. — Но боюсь, нам всё же придётся его запачкать.
И он ловко подныривает под край, тут же поднимая ткань выше.
— К чёрту платье, — выдыхает она нервно, а затем почти требует: — Сними его.
Драко не смеет ослушаться этой просьбы. Тянет его вверх, пока Гермиона выпрямляет руки над головой, помогая ему в процессе, и тут же откидывает ткань в сторону, не уделяя ей больше ни единой лишней мысли. Особенно когда женское тело прижимается обратно к его груди голой кожей, и всё, что остаётся между ними — его расстёгнутая рубашка, давно оголившая живот и грудь, и её нижнее бельё.
Драко позволяет себе провести пальцами вдоль тёмно-синего комплекта, когда Гермиона откидывает голову ему на плечо и неожиданно негромко интересуется:
— Какое было во сне?
— Во сне ты была без белья, — признаётся он тут же и сжимает грудь сквозь тонкую ткань, заставляя Гермиону застонать. — Мне нравится и то, что я вижу перед собой. Но особенно манит перспектива его всё же снять...
Гермиона позволяет себе короткий смешок, и её стройный живот двигается в такт этому движению, приманивая Драко к себе. Он не отказывает себе в этом желании: проводит обеими руками вниз, по рёбрам, и снова мажет вдоль подтянутых мышц — Гермиона покрывается мурашками и почти не дышит.
Кто бы мог подумать, что девушка настолько чувствительная. Ты, — подсказывает сознание даже сейчас, — ты думал об этом предостаточно.
И он усмехается собственным мыслям, заставляя Гермиону негромко спросить:
— Что?
Он качает головой, не представляя, как объяснить это всё, и выбирает просто её отвлечь.
Ладонь скользит вдоль линии её белья и опускается вниз, накрывая поверх. Гермиона прерывисто выдыхает, напрягаясь всем телом, и Драко надавливает, делая небольшой полукруг тремя пальцами. Повторяет действие снова, и снова, и снова, пока она не приоткрывает рот, не обращая внимание на то, как его вторая рука аккуратно снимает лямки её бюстгальтера, прежде чем пролезть между их телами, безошибочно находя застёжку. Только когда чувствует короткий момент натяжения ткани, а сразу после — свободу, Гермиона вздрагивает и понимает, что он сделал.
Она вытягивает шею, чтобы посмотреть ему в глаза, и Драко убеждается окончательно: её глаза действительно чёрные в этот момент. Не прекращая движения руки, он тянет бельё в сторону — чуть резче, чем планировал, но Гермиона лишь одобрительно ему улыбается, а затем стонет, когда он давит сильнее, и Драко хочет сцеловать с её губ каждый звук, но не хочет отвлекать от происходящего.
— Ты такая красивая, — выдыхает он честно, заставляя Гермиону сжаться под его ладонью, и застонать громче, когда он сжимает её грудь.
— Драко... — выдыхает негромко, и Драко идёт дальше — ныряет под резинку её белья, опускаясь ниже, и сразу же вставляет в неё два пальца, выбивая более откровенный и громкий стон.
Собственный член дёргается снова, стремясь почувствовать то, что чувствует пальцы: влажное тепло, обволакивающее со всех сторон, и, чёрт побери, почему он ещё не там.
Драко двигает рукой, надавливая на клитор основанием ладони и замечая, как Гермиона подаётся навстречу, и понимает, что нет, он правда больше не может терпеть, как бы эгоистично это ни звучало. Не то чтобы то, насколько она влажная, действительно говорило о его эгоизме...
— Приподнимись, — шепчет он ей на ухо, убирая руку, и придерживая её за бёдра. Гермиона послушно позволяет стянуть с себя всю оставшуюся одежду. Драко оглаживает кожу её бедра, разрешая себе довольный смешок: — Хорошая девочка.
В ответ на это девушка дёргает бедрами, проезжаясь голыми ягодицами по его стоящему, истекающему предэякулятом члену, и Драко шипит сквозь зубы, пока Гермиона явно довольно улыбается.
— Хороший мальчик, — кивает она ему, не глядя, и Драко... не имеет вообще ничего против.
Но принимает правила игры: резко фиксирует её тело в таком положении, прижимая к груди, призывая обхватить его бедрами и буквально распиная на себе самом, и вынуждает откинуться головой на его плечо, одной рукой сжимая шею. Он сталкивает их рты вместе, заставляя раскрыть губы языком, и Гермиона — как самая настоящая хорошая девочка — охотно встречает его на полпути.
Драко сжимает руку чуть сильнее, тут же ловя её стон, но затем стонет сам, когда её ладонь ныряет вниз, удерживая член за основание, и она резко опускается бедрами вниз.
— Блять! — выдыхает он несдержанно, и Гермиона стонет вместе с ним. — Ты такая...
Узкая, блять. Но он не говорит такие вещи женщинам.
— Я давно ни с кем... — выдыхает девушка, но не заканчивает, потому что Драко двигает бёдрами ей навстречу. — Ох.
И он срывается. Прижимает девушку к себе: одна рука так и остаётся на шее, пока вторая оборачивается вокруг талии, и Драко выбирает почти излишне жёсткий ритм. Гермиона со своими стонами ничуть не помогает ему вернуть самообладание.
— Скажи, — выдыхает он, кусая её плечо, — ты тоже думала об этом?
Гермиона приоткрывает рот, но так ничего и не говорит. Драко снова заставляет её посмотреть на него, не переставая двигаться в ней, и девушка поднимает свои огромные глаза, пока он выдыхает ей в рот: — Думала?
— Да... — стонет она, сжимая ладони на руке, что удерживает её шею. — Я знала, кто ты такой, ещё до того, как ты представился в первый раз...
Его глаза загораются.
— Ты знала, что этим всё закончится? Знала, что я так легко упаду в тебя? — шепчет он почти самозабвенно, и узел внутри закручивается тем временем всё сильнее, подпитываемый ещё и эмоциями.
— Нет, — качает головой, — я не собиралась этого допускать...
Новый стон, и она сжимается на нём, заставляя тёмные пятна плясать перед глазами. Драко двигается, не обращая внимание на не самое удобное положение. Она распята на нём — какая поза может быть лучше, чем это?
— Я думала, что смогу контролировать, — признаётся девушка на сбитом выдохе, и он срывает его, вместе с поцелуем — грубым, требовательным, и почти с болью в груди. Контроль? Самое бессмысленное слово на этом свете.
Так чего же ты так отчаянно сжимаешь её тогда? Драко прикрывает глаза, игнорируя собственный голос.
— Ты не сможешь, — шепчет он в уголок её губ. — Никогда не могла.
Он толкается в неё чуть глубже, чуть грубее, и Гермиона задыхается, закатывая глаза — полураскрытые губы, влажные ресницы, горячее тело, которое он прижимает ближе, как будто говорит самому себе, а не ей.
— Скажи это, — просит он снова, губами касаясь её уха. — Скажи, что тебе нужно.
— Это, — стонет она, не сдерживаясь, — мне нужно именно это. С тобой.
Драко глотает собственный стон, уводя руку с талии обратно, между раскрытых бёдер.
— Драко... — стонет девушка в ответ на прикосновение, и он целует её, выпивая каждый звук, пока его ладонь двигается в такт собственным толчкам, полукруговыми движениями надавливая так, как он понял, нравится именно ей.
Гермиона внутри напрягается, сжимая мышцы, давая ему самую искреннюю реакцию в ответ.
И тогда всё теряет форму: ритм срывается, движения становятся резкими, как будто каждый из них говорит: ещё, ближе, глубже. Она сжимается в его руках, выгибается и задыхается на последнем толчке, а он — теряется в ней, в каждом её стоне, в собственном теле, которое больше не слушается.
Кульминация накатывает, рвёт всё внутри, и Драко замирает, сжав Гермиону так, как будто может утонуть в этом моменте. Долгое, тяжёлое дыхание. Ладони, не отпускающие. И её гладкая щека, потеревшаяся о его плечо. Драко не думает, что в скором времени будет готов её выпустить из собственной хватки.
Оргазм приносит с собой неожиданную волну эмоций, к которым Драко просто не был готов. Он прикрывает глаза и надеется, что Гермиона слишком занята собственными ощущениями, чтобы заметить. Но девушка аккуратно гладит его по руке и слегка поворачивается в его объятиях, приподнимаясь, чтобы в прямом смысле слезть с него, едва морщась от ощущений.
Драко очень неохотно позволяет ей отлипнуть от своей груди, но прикрывает глаза, как только она льнет к нему обратно. Он слушает её дыхание и пытается подстроить ритм бешено бьющегося сердца именно под него.
***
Хотя сына, в итоге, он видит. В очередном кошмаре, построенном на его воспоминании ничуть не меньше, чем те счастливые моменты в этой странной клинике. Он видит Тео и чувствует его руки, удерживающие его на месте мёртвой хваткой, пока парень сам жмурится от ужаса, но всё равно не отпускает. Он слышит собственные крики, смешавшиеся в бесконечное нет-нет-нет-нет по кругу. Он чувствует ярость, гнев, ужас, отчаяние. Он так много чувствует в этот момент, не зная, что со следующей секунды, как только увидит безжизненное тело сына на руках побледневшего Забини, не будет чувствовать больше ничего.***
Драко закуривает сигарету, молча пялясь в посеревшее небо, стоя на веранде Ноттовского дома, когда неожиданно для себя озвучивает вслух: — Я бы хотел иметь возможность воскресить Асторию. Не смотрит на Тео, но чувствует на себе его опасливый взгляд. Подумать только, как часто он пугает своего лучшего друга. — Я бы хотел воскресить её, — повторяет Драко совершенно ровным голосом, не сбиваясь ни на едином звуке, — и уничтожить собственными руками. Нотт молчит. Слишком долго. Драко почти забывает о том, что парень стоит рядом с ним. — И это бы тебе помогло? Ауч. Драко хмыкает, поднося сигарету ко рту и затягиваясь снова. — Нет, — принимается качать головой, неожиданно легко принимая поражение. — Конечно же, нет. Когда снова начинает идти дождь, Драко поднимает голову к небу, и оно кажется ему таким невероятно огромным, что всего на секунду он надеется, что однажды оно упадёт на него и поглотит целиком. — Ты планировал навестить Нарциссу сегодня? Прикрывает глаза, возвращаясь в реальность. — Разве могу пропустить годовщину? Вдруг будет торт. Тео не оценивает шутку. Драко не осуждает. Действительно не смешно. — Пойдёшь со мной? — просит он неожиданно даже для себя. Оборона Нотта трещит по швам: он изгибает брови как маленький, оставленный всеми мальчишка, и шагает к нему, заключая в крепкие, почти болезненные объятия. Драко чудом успевает откинуть сигарету в сторону, чтобы не прожечь дырку в мужском пальто. Не то чтобы хоть кому-то до этого было дело.***
— Я думал, тебе нравилось ходить туда, — замечает Тео тем же вечером, нетрезвый. — Почему перестал? Драко, пьяный ничуть не меньше, громко фыркает и откровенно смеётся, обречённо застонав в голос: — Ты же сам был против! — Я не был против, — хмурится Тео, выглядя почти нелепо. — Я был не уверен — это прцн.. принцп–.. — снова сбивается на слове, но затем берёт себя в руки и всё же произносит, как надо: — принципиально разные вещи! — Это не звучало как принципиально, — сам Драко произносит слово с первой попытки и ужасно собой гордится, — разные вещи. Я бы даже сказал, что ты очень старательно меня отговаривал. Тео сводит брови. — Я почти уверен, что ты обманываешь меня, пользуясь положением. Новый смешок от Драко становится ещё веселее: — Какой же ты придурок, Нотт! Тео дёргается, в шоке уставившись на друга, а затем принимается... дуть губы. Драко подвисает на этом жесте, прежде чем откидывает голову назад, смеясь неприлично громко. — Э-э-эй! — пытается протестовать Нотт и, кажется, что-то в него кидает, но не только промахивается, но и падает со стула следом. Драко смеётся почти на грани истерики. Громко. Несдержанно. Смотрит на Нотта, и это кажется ему самым смешным зрелищем в жизни. Хохочет так искренне, что на глазах проступают слёзы от смеха. Они скапливаются в уголках, собираясь вместе, и текут по изогнутым в гримасе веселья щекам. Драко замечает их мокрые следы, но полностью теряет момент, когда смех исчезает, и остаются только слёзы. Он жмурится, пытаясь запретить им это самоуправство, но те не слушаются — только текут активнее, оставляя горький привкус соли на губах.***
— Я думала, что ты больше не придёшь. Драко поднимает голову от собственных ботинок и замирает посреди светлой комнаты, смотря на девушку в упор. На ней сегодня то же платье, что было в первый раз. — Я тоже так думал, — говорит он спокойно и даже кивает. Странное тепло разливается в груди, когда он видит её, но тут же остывает, испаряясь с болезненным шипением. Он всё равно заставляет себя подойти к ней и опуститься рядом. Они молчат какое-то время, и Драко кажется, что стена должна была уже давно открыться к моменту, когда он всё же говорит: — Я думал о твоём рассказе на днях. — Да? — поворачивается она к нему в ту же секунду. — Что думал? — Я сравнивал себя с твоим мужчиной, — говорит, как есть, и игнорирует то, как это звучит. — Довольно высокомерно с моей стороны было упрекать его за алкоголизм. Он поворачивается Гермионе, но та наблюдает за ним молча, давая возможность продолжить. — Хотя алкоголизм, как ни крути, лучше наркотиков, не правда ли? Драко удивляется, когда замечает, что девушка действительно задумывается над его риторическим вопросом. — А есть ли разница? И то, и то — зависимость. Одна убивает чуть быстрее, другая — медленнее. В конечном итоге, цель-то одна. — Какая? — Самоуничтожение, полагаю? — А не проще тогда просто повеситься? Гермиона морщится. — Я читала где-то, что мужчины почему-то действительно выбирают чаще всего этот метод. — Ну, он довольно эффективен, — рассуждает Драко вслух, словно они обсуждают что-то незначительное. — А женщины? — А женщины боятся боли и пытаются отравиться чем-то сильнодействующим. Поэтому их чаще спасают. Драко рассматривает её лицо, уточняя как бы между делом: — Ты читала об этом просто ради статистики? Гермиона хмыкает, поворачивается к нему и широко улыбается, заставляя испуганно вздрогнуть. — Нет, — линия ровных белых зубов, едва заметная между приоткрытых губ, добавляет происходящему эффект сюрреалистичности. Драко не нравится её ответ. Но он благодарен ей за честность, хоть и не говорит вслух. А потом вздрагивает, потому что Гермиона кладёт свою ладонь поверх его, и он пялится на её накрашенные ногти, как какой-то полоумный. — Прости, что отказалась. Драко втягивает воздух через нос, напрягаясь всем телом, и отводит взгляд, наотрез отказываясь признавать эту слишком очевидную уязвимость. Но девушка сжимает его руку настойчивее, а затем и вовсе поднимает вторую ладонь к его лицу и мягко возвращает его внимание, потянув за подбородок. — Драко, разве иметь собеседника здесь так уж плохо? Я уверена, у тебя есть тонна друзей там, в реальном мире. Позволь мне занять лишь эту малость. Идёт?***
В этот раз он приходит в Somno Vita настолько же промокший до нитки, как и тогда, в самый первый. Всё тот же хост — его странная, извращённая, почти женственная копия — приветствует его, но Драко лишь молча кивает в ответ и сам идёт в комнату ожидания. Он знает, что просидит там пару минут, прежде чем к нему выйдет его привычная женщина-проводник. Та ему почти полюбилась. — Господин Малфой, — приветствует она его мягкой улыбкой. — Прошу, идите за мной. Драко уже не нужен инструктаж, но женщина всё равно коротко повторяет этапы, заставляя его осознавать, где он и что делает. Он начал понимать, что это не просто так, где-то на десятое своё посещение. Потому что иначе кажется, словно именно здесь — реальная жизнь, к которой хочется стремиться, а там, за стенами — лишь неприятный страшный сон. Чёткий регламент и инструкции отрезвляют и напоминают, как дела обстоят на самом деле, даже против его воли. Игла проходит через кожу без какой-либо боли, и женщина повторяет вновь: — Сконцентрируйтесь на том, что хотите увидеть, — её голос мягкий, успокаивающий. — На том, чего вам не хватает сейчас больше всего. И считайте вместе со мной. Десять. — Десять, — повторяет Драко и рисует в голове лицо сына. Тот бежит к нему из другого конца сада, вырвавшись из рук недовольной Астории. — Девять, — он чувствует тепло его рук и звонкий смех прямо на ухо, когда Драко подкидывает его в воздух, чтобы спустя мгновение полёта прижать к себе обратно. — Восемь, — Астория пропадает с фона, забирая с собой все неприятные бюрократические и светские реалии, оставляя его с сыном наедине. — Семь, — солнце светит так ярко, что они оба морщатся, пытаясь укрыться от жары, и выглядят абсолютно одинаково: платиновые волосы почти переливаются на свету. — Шесть, — сын указывает на свою небольшую метлу, подаренную ему на день рождения любимым крестным Тео, вырывается из его рук и бежит к ней, обещая показать, чему он научился за это утро. — Пять... Драко мысленно спотыкается, замирая, когда чувствует чьё-то тепло сзади, прижавшееся к его спине. Он вздрагивает, расширяя глаза. — Четыре... — женские губы касаются его шеи на выдохе, пуская мурашки по всей спине, и он слышит знакомый ему голос, шепчущий его имя. — Три... // Драко... Он проваливается в эту реальность с головой.***
— Я построил свой сон на мыслях о тебе, — признаётся он резко, не давая себе ни малейшего момента, чтобы передумать. Звук женских каблуков замирает вместе с застывшей у прохода Гермионой. Она медленно поворачивается к нему, не отводя взгляда. Драко стоит, сжав руки в кулаки, смотрит в глаза, и ему кажется, что он видит её всю, несмотря на расстояние. Гермиона молчит. Хоть и не долго. — И что я делала в твоём сне? Драко раздувает лёгкие, пытаясь не дать целой лавине картинок сбить себя с ног. Он, правда, почти на грани поддаться им и просто упасть. — Всё, что я хотел. Что-то в её взгляде загорается, прежде чем она успевает взять над собой контроль. Драко цепляется за это и делает шаг вперёд. Она быстро смотрит на его ботинки, но сама остаётся на месте. — Всё, что хотел, — повторяет она задумчиво, и её голос меняется. Становится немного ниже и тише. Темп замедляется. — Неужели ты так много хочешь от меня, Драко? — Очевидно больше, чем ты можешь мне дать, — кивает, даже не пытаясь скрывать. Гермиона быстро облизывает губы, всего на мгновение её грудь вздымается чуть хаотичнее, чем до этого. — А ты уверен, что тебе правда это нужно? Драко не удостаивает этот вопрос ответом. Просто смотрит на неё молча, и знает совершенно точно, что если Гермиона захочет — она прочитает всё на его лице. И без всяких игр. И девушка действительно прищуривается, снова облизывая губы, и Драко фиксирует всё своё внимание на её языке — в его сне этот язык... Да тихо ты! А затем Гермиона усмехается. Настолько тихо, что Драко почти уверен, что ему послышалось. Это... задевает. Она правда насмехается над ним сейчас? Но звук повторяется снова, пока она не опускает голову вниз, покачивая ею и, если в прошлый раз Драко считал этот жест совершенно однозначно — отказ, — то в этот... больше похоже на готовность сдаться. Гермиона оборачивается к женщине, которая всё это время ожидала её по ту сторону границы, и говорит ей с уверенной спокойной интонацией: — Спасибо, Маргаретт, я думаю, что сегодня мы отменим. Женщина улыбается ей и покорно кивает. Белая стена собирается обратно, оставляя их один на один, и Драко чувствует собирающуюся в груди надежду, но почти боится дать ей волю, несмотря на то, что видят его глаза. Когда Гермиона смотрит на него снова, ему кажется, что перед ним стоит другой человек. Она смотрит на него так, как смотрят на что-то, что их расстроило. Во что они так отчаянно верили, но оно их подвело. Драко бегает по её лицу растерянным взглядом, но Гермиона нарушает повисшую тишину: — Ты уверен, что хочешь именно меня, а не те эмоции, что зафиксировал на мне? — Я прихожу сюда увидеть сына, было бы странно фиксировать на тебе эти эмоции. Она склоняет голову к плечу. — И что тогда сегодня пошло не по плану?***
Она зовёт его на кровать, очаровательно жалуясь на затёкшие ноги, но Драко позволяет себе задержаться в кресле подольше, чтобы наблюдать картину целиком: обнажённая Гермиона, неторопливо шагающая к кровати, почти заставляет его член заинтересованно дёрнуться снова. Девушка замечает его взгляд, не понимая почему сам Драко не следует за ней, и лишь закатывает глаза. — Иди сюда, — машет она рукой и ныряет под одеяло. Ему почти хочется горько вдохнуть из-за того, что он больше не видит её голой, но послушно встаёт и идёт к ней. Внимательный ответный взгляд заставляет его растянуть губы в довольной улыбке. Матрас прогибается под ним, и только тогда он вспоминает, где находится. Так и замирает, в полусидячем положении, и осматривается вокруг. Гермиона молча наблюдает за ним, повернувшись на бок. — Я надеюсь, ты знаешь, что это ни к чему тебя не обязывает, — говорит она спустя время. Драко переводит на неё удивлённый взгляд. — Да? — Да, — кивает она спокойно. Драко раздумывает над её словами, задумчиво хмыкая, прежде чем озвучивает: — Не готов сказать тебе того же. Тебя вполне обязывает то, что сейчас произошло. Гермиона не успевает сдержать тихий смешок от неожиданности и слегка изгибает брови: — Я вообще-то серьёзно. — Я тоже, — кивает Драко и устраивается чуть удобнее: откидывается спиной к изголовью, по-прежнему, оставаясь скорее в сидячем положении. — Я знал, что приду сюда, и каким бы ни оказался этот опыт — он станет моей последней попыткой. Драко не обращает внимания на выбор слов, и Гермиона рядом ощутимо напрягается. Он чувствует на себе испуганный взгляд, когда осознаёт. — Чёрт, я не это имел в виду, — и неожиданно улыбается от такой искренней реакции. — Хотел сказать, что знал, что если не получится это, то больше не буду пытаться придумать что-то ещё. Перестану пытаться себе помочь. Гермиона смотрит на него, внимательно вслушиваясь в каждое слово, но ничего не говорит. Поэтому Драко говорит сам: — Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я. — Не уверена, — качает головой, не отрывая её от подушки. — Как бы мне ни хотелось считать себя самой несчастной, но потеря сына — не то же самое, что потеря любого другого близкого человека. Драко проваливается в скорбь всего на секунду, безошибочно улавливая этот момент, и тут же вытягивает себя буквально за шкирку. — Пожалуй, — говорит он. — Я рад, что тебе не пришлось проходить через что-то подобное. Я бы не пожелал этого даже последнему законченному ублюдку. Улыбающееся лицо сына в его голове пытается совместиться с тем же лицом, но абсолютно безжизненным и бледным. Женская ладонь переключает его внимание, и Драко фокусирует взгляд на её глазах. — А теперь они кажутся почти янтарными, — замечает вслух. — Почти как огневиски. — Твои предыдущие комплименты нравились мне больше, чем этот, — фыркает она беззлобно. Драко пробует улыбнуться: — Я исправлюсь. Гермиона проводит пальцами по его предплечью, слегка надавливая ногтями, как тогда водила по собственной руке. Драко отвлекается на это ощущение, концентрируясь, и не сразу осознаёт, что девушка делала это специально. — Спасибо, — говорит, когда доходит. Гермиона прикрывает глаза, молча кивая. Её рука не перестаёт двигаться до последнего момента, разве что всё мягче и мягче надавливая, пока она не проваливается в неожиданную дрёму. Её пальцы замирают на чужом пульсе. Драко ложится напротив, рассматривая умиротворённое женское лицо, почти готовый не спать никогда больше, лишь бы не возвращаться в иную реальность.
