devil dance at wedding ceremony

« С самого детства я не верил в сверхъестественное. Относился к каждому суеверию родственников, или моих друзей скептично, даже с насмешливостью или неким умилением. Может тому виной мои родители, которые являлись атеистами к таким вопросом, и даже, в некотором роде, ненавидели то, что связано с религиями. Отец мой предпочитал отдавать должное естественным наукам, ведь сам он работал в этой сфере - был биологом. Он всегда объяснял мне иные вещи логически, применяя факты из биологии, химии и физики, когда они могли показаться тем самым верующим чем-то мистическим и страшным, отчего в их жилах стыла бы от поглощающего ужаса кровь. Объяснял всё до мелочей, чтобы я в дальнейшем не имел к тем таинственным для меня явлениям вопросов. За это я крайне уважал отца и до беспамятства им восхищался. Он мыслил хладнокровно, рационально, когда что-то необъяснимое для человеческого ума являлось чем-то знаком свыше. Вместо того, чтобы поддаться инстинктивным чувствам, обдающими животным страхом, отец только усмехался и говорил всё как есть. Всё, кроме упоминания о мистике, о которой и велась речь. Мать моя, добрая и вполне приятная женщина, не любила больше всего христиан. Твердила с досадливым тоном, что они до умопомрачения жадные, корыстные люди. В этом крылась её ненависть к ним. Несмотря на некоторую нелюбовь к религиозным группам в лице моих родителей, я не имел никакого скверного или ненавистного мнения к ним. Относился нейтрально. Но мои мыслинные утверждения о том, что Сверхъестественное существует - до сих пор говорили обратное. Я держался в том заключении, что всё это вымышлено человеческим существом и на самом деле такого нет. Однако... Моё мнение изменилось ровно до этого момента...»

Произошло это накануне последнего дня пребывания Джисона в детском лагере "Наньгу", в который он вступил вожатым, будучи ещё студентом третьего курса. В один из июльских жарких дней, подходящие к концу учебного года, к ним забежала в аудиторию, во время перерыва, их куратор миссис Джу и попросила нескольких ребят вступить в ряды вожатых. Вышло это вынуждено, так как многие молчали и никто из одногруппников не решался на этот шаг. Пришлось этой бедной женщине звать активистов группы, ведь выбора у неё особенно и не было, как и у тех.И Джисон, к некому своему сожалению , входил в их состав и также активно принимал участие во всех мероприятиях. Однако за всё пребывания в том лагере, куда съежались ребята, выигравшие в районном конкурсе ( этот конкурс проводился по детским талантам, чей приз состоял как раз в этой поездке ), он провёл время на удивление весело и непринуждённо, скрашивая дни своими дневными обязанностями вожатого, что в принципе не казались скучными (особенно, когда ты находишься с детьми); посиделками с остальными ребятами, чья должность была такая же, как и у него, в специально выделенной для них комнате, где они втихаря поедали запрещённые продукты, которые всё же осмелились пронести некоторые дети. Только всё тщетно было в их попытках. Они всё равно были конфискованы под строгим контролем вожатых. Было, неожиданно, приятно проводить время в этом лагере. Изначально у Хана складывались определенные мысли, что здесь ничего увлекательного не произойдет, только сплошная скука на фоне этой неинтересной белиберды, складываемая в суетливые игры. Но мнение его поменялось со временем. И теперь ему даже тоскливо покидать это чудное место, где сложились множество теплых воспоминаний и прекрасных знакомств с невроятно приятными людьми. Спроводить последний день лагерь решил насыщенно, разрешая вожатым вывести детей в окраину леса, чтобы посидеть там на свежем воздухе, около костра и пожарить сосиски, да маршмэллоу, которыми закупились за день до этого события. Провели время молодёжь там замечательно: многие рассказывали страшилки, пугая многих, особенно чувствительных к страху и переживанию ребят, или просто отрывки весёлых и незабываемых моментов из своей жизни. Все смеялись до боли в животе с некоторых смешных случаев воодушевленных рассказчиков, и бывало ловили себя в унынии и сочувствии от грустных. Но они быстро забывались, стоило кому-то из детей пошутить и все переходили на другую тему. И вернувшись из небольшого похода, многие были утомлены, однако никто из них не хотел ложиться спать, особенно перед последним днём. В другом случае Джисон бы погнал свой отряд к отбою, но и он не разделял желания уснуть, и поэтому отправился в тринадцатую комнату , где находились почти все ребята с его отряда, чтобы провести время вместе на последний промежуток. Только некоторые из них сбежали из других корпусов огромного здания лагеря, где подразделялись другие отряды. Хан веселился с ребятами, также рассказывая свои довольно забавные случаи из жизни, заинтересовывая своими рассказами каждого из присутствующих. Также с ними смеялся, ярко улыбался, внутри с пустой надеждой желая, чтобы эта ночь, ощущающая столь родной, не прекращалась и была вечной. Не хотелось расставаться здесь с каждым так быстро. Месяц пролетел для него неожиданно незаметно и от этого сознания становилось ещё грустнее. Утро медленно, но верно наступало, раскрашивая облака за окном в красиво апельсиновый оттенок, сопровождая этим ранним распевом птиц, которые не разделяли грусть с остальными и, наоборот, радовались восхождению солнцу и началу нового дня. Джисон подумал, что пора уже ложить детей спать, и поэтому уже принялся говорить об этом им. А те, услыхав его просьбу, уже на миг приуныли, досадливо вздохнув, но длилась это недолго. Их хитрые глазки приобрели затейливый отблеск, заставшие Джисона понять, что сейчас они вряд ли исполнят его просьбу и придумают другой ход. Так и случилось. Они все накинулись на Хана с множественными мольбами попробовать одну вещь с призывом мистического существа, после которого они точно уйдут по своим комнатам и окунуться в сонное царство. И Джисон, несмотря на то, что упорно уклонялся от их просьб созывая спать, всё же сдался под милыми щенячьими глазками, которые те состроили перед ним. Как Хан понял, то для проведения обряда нужно взять чью-то кровь, капнуть её на поверхность зеркала, на котором будет находиться рыхлый слой почвы и проговорить определенные шёпотом слова, после которого должен явится дьявол. Джисон, конечно, не был из тех, кто верит в мистику. Считал, что это только придуманные истории от людей, у которых в голове не все дома, или каких-нибудь шизоидов, решившие проведать каждому из своих галлюцинаций. А может просто и те, кто словил белочку после мощной пьянки и им померещилось всякое. Так что неудивительно, что он принял предложение детей с лёгкостью и без всякого тревожного сомнения. Всё равно ничего не выйдет из этого как он думал. Ребята, как оказывается, ещё давно , перед отбоем, приготовили необходимые предметы для обряда: зеркало, взятое из старой девичьей раздевалки, находящееся в цокольном этаже, где сейчас находится небольшая кладовая; почву собрали с нескольких больших цветочных горшков, предназначенные для пальмовых растений, что стоят в углу коридора, около одиннадцатой комнаты; свечи они отыскали в той же кладовой, на случай, если отключат электричество. Собравшись в круг, джисон принялся чертить мелом пентаграмму по деревянному, с годами выцвевшему полу, а на неё класть зеркало, поверх которого лежала рыхлая, как и нужно для проведения, земля. И пока две девочки над тем самым зеркалом водили свечами, где игриво плескался огонёк, Джисон вызвался сам дать свою кровь. Он не желал, что дети наносили себе увечья, да и тем более холодное оружие в детских руках - не игрушка. Держа руку над зеркальной поверхностью, Джисон резко и без всяких промедлений хладным остриём ножа черкнул по упругой подушечке ладони и тут же прыснула алая кровь, капая крупными каплями в почву и воспитываясь в тот же миг в неё. Рану пекло, но было терпимо. Точное время для обряда не показано, однако сказано ближе к тому времени, когда начнёт светлеть небо. Пробило три. Все собравшиеся вокруг дети стали зевать и их глаза едва смыкались, но они продолжали стойко ждать хоть какого-нибудь шороха. Внезапно, как гром среди ясного неба, послышалось мявкание кота со стороны запертой двери. У каждого заледенела тотчас душа и они перепуганно переглянулись, начиная шептаться. Хан испугался в том числе. Дело в том, что в лагере строго запрещено перевоз животных. Но откуда тогда тут взялся кот? Да и почему делает в коридоре. Часть из детей уже хотелось визжать. Не став дожидаться чего-то опасного, Джисон, осмелевшись, вскочил и помчал к двери, резко её распахивая. Что удивительно... Там и вправду сидел кот. Чёрный, как мрак, но глаза его хитрые, умилительные. Было видно, что он бродячий, однако упитанный. Вздохнув с облегчением полной грудью, Хан со смехом поворачивается к ребятам и говорит, что боятся нечего. Проведя обряд, который ничего сверхъестественного собой не показал: не внезапное затухание свеч, не ниоткуда не взявшегося ветра, который был колыхал шелковые небесно-голубые занавески, и не чей-то нечеловеческий рёв, что мог бы напугать всех собравшихся до остановки сердца. Ничего практически не произошло. С растроенными минами ребята стали возвращаться к своим комнатам, отправляясь спать, поскольку уже начинало рассветать и в помещениях проскальзывали первые лучи утреннего солнца. А Хану с этого не было не холодно, не горячо: он знал наперёд исход данного ритуала. Он не сумел подавить умиленную успешку от детской наивности его отряда, когда те опирались на какой-то обряд, взятого из источника в интернете. Дождавшись, когда все полностью разойдутся из комнаты близнецов, Джисон тоже отправился спать. Через несколько часов ему нужно вставать, чтобы приготовить ребят к концерту в честь прощания с лагерем, и поэтому он должен поспать хоть немного, дабы не выглядить помятым на мероприятии. Но после того, как он ушел из детской комнаты, бросив последний теплый взор на уже уснувших детей, сквозь комнату промелькнула тень, оставшаяся незамеченной, как только дверь закрылась.

Но когда Джисон проснулся, то, кроме сплошной темноты - он ничего не увидел. Вся комната была погружена в мрак, и только лунный свет проскальзывал через не самое большое и единственное окно в комнате. Неужто он столько проспал и его заперли в закрытом лагере, не удосужившись разбудить и отправить домой? У парня сбой в черепной коробке. На его лице застыла озадаченность, и его брови нахмурились, пока он разбирал варианты, что могло произойти и почему он проснулся в такую темень? Он сейчас сонный и не до конца понимал, что происходит. И когда ясность разума начала к нему приходить, как в углу донёсся шорох одежды, тем самым привлекая настороженное внимание Хана. На миг парню стало неимоверно тревожно. Он сначала опирался, что может быть ему показалось и у него галлюцинации, пока до его слуха не донеслось ещё раз шорох... Неужели в одной комнате с ним находится человек и он всё за это время, пока Джисон спал, сидел здесь? Сердце бешено запрыгало, норовясь убежать из грудной клетки. Пульс участился, а в груди зародилось нервное беспокойство. Джисон смотрел прямо в правый угол, и откуда исходили те приглушённые странные звуки... Тот угол был мрачен, как бездна, таящая в себе ужас. Чтобы разглядеть там что-то - нужно постараться. Лунное свечение не было направлено в ту сторону, что было затруднительно. И хотя уже встать, чтобы узнать кто находится там, в мгновение взору Джисона кидается красные омуты... Чей-то огненный взгляд насквозь его прожигал, наводя непроизвольный зуд страха в районе груди. Губы Хана задрожали. Раньше, до этого дня, он не верил в мистику... Думал, что это всё больной бред сумасшедших и на самом деле это вполне возможно объяснить. Однако сейчас Джисон готов опровергнуть свои слова на этот счёт. Как ещё объяснить произошедшее сейчас? — Кто ты? - судорожно спросил Джисон в пустоту, зная, что там кто-то есть. В ответ послышалась зловещая усмешка. Сквозь морок осязался уловимый оскал на лице незнакомца, даже если его не видно. Чужого дыхания, что странно, не слышно совсем. Будто что-то нереальное находилось в одной комнате с Джисоном. — Кто я ? - виднелось сквозь темноту, как губы его расползаются в зловещей улыбке, — Я, - интригующая, но в тоже время напряжённая пауза, — твой будущий супруг. Если бы можно поставить на фон какие-нибудь звуки, то Джисон бы поставил хлопок шарика или взрыв бомбы. Хан оторопел. Его глаза чуть ли не полезли ввысь от услышанного , в которое он не мог поверить. В его голове до сих пор не может придти то осознание, что это не шутка и не сон. Надеялся, что с ним играет его богатая фантазия. — Чего?! - аж подпрыгнул Хан на кровати, прибывая в ошеломлённом состоянии. Муж? Что за бред?! Действительно, кажется кто-то из его ребят, или вожатых решил пошутить над ним. Они хотят его смерти? Испуг ушёл на нет, и его место заняла ехидная улыбка, думая, что его разыгрывают, и на самом деле те огненные зрачки, проявившиеся во тьме - спецэффекты, один из трюков, примененные ребятами с помощью каких-нибудь мини-лампочек на подобие гирлянд, или картинки из интернета. А дети нынче смышленные пошли! Джисон захохотал и встал с места, надвигаясь к креслу в углу. — Да хватит меня разыгрывать! Я уже понял, что это ты, Соин, - подошёл он к парню, на которого он думал прежде, но стоило коснуться плеча, отличающийся от юношеского остротой формы, Джисон отдернул руку мгновенно, поняв, что перед ним не тот шутник из лагеря, любящий устраивать "пранки" над бедными вожатами, а крепкоплечатый незнакомец, судя по ощущению пальцев, коснувшиеся его одеяния. Если опираться на гладкость ткани, этот незнакомец одет в пиджак. Страх снова заполонил Джисона. С ужасом на лице Хан задним ходом заторопился к кровати, залезая сразу же под одеяло. Лединящий ужас сковал тело Джисона. Стало не по себе вдвойне. А незнакомец тем временем широко ухмылялся, забавляясь быстрой сменой эмоций на прекрасном личике, которое в скором времени лицезреет в близи у алтаря. Ему несомненно приносило некое удовольствие , видя как тот пытался себя уверить в другом. Однако реальность быстро его поглотила, заставив вновь ощутить страх. — Не пугайся, - ленивый медовый голос вновь отозвался из угла, возвращая Джисона в реальность и обрывая его мысли. Ухмылка с уголка губ так и не сошла, словно намертво въелась в лицо, — Я тебе ничего плохого не сделаю. Я здесь лишь для того, чтобы забрать тебя домой. Лицо Джисона побледнело опять же. Что тот несёт?! Неужели этот Незнакомец - опасный псих, сбежавший из лечебницы и теперь его разыскивает весь округ ***? Было всего ничего Джисону до истерического срыва. — Я и так дома! - возразил Джисон плаксиво и со злостью. — Нет. Это место не твой дом. И не мой. Мы находимся на пустыре Алкаина. Здесь мёртвые души находятся между границами Ада и Земли. Он сер, унынен, без всякой малейшей возможности на жизнь . Он не твой дом. Твой дом теперь Ад. Объяснение этого незнакомца конечно поразило Джисона. Неужто этот мир, где сейчас прибывал он, действительно таков и что не является сном, выдумкой мозга? Хан вновь намертво побледнел, словно умер во второй раз. Его разум приобрел на некоторое время тревожен и сомнителен происходящем. Хотелось плакать от безвыходности, неизвестности, предстоящая ему впереди. Он не знал каков этот ад. Он не интересовался им нисколько раньше, но слышал от своих верующих друзей, что там однозначно всё плохо. Грешные души, вскарабкиваясь на грубые породы, душераздирающе кричат, моля о спасении, а затем соскальзывают и падают в горячую магму, растворяясь в ней и теряя свою оболочку навсегда. Он боялся. В своём атеическом подсознании парня до сих пор таилась мысль о том, что на самом деле это все не по-настоящему. Всё это игра воображения его утомлённого мозга и на самом деле он сейчас лежит в лагере, в своей комнате и сладко спит, поджидая момента родного, хоть и противного, звона будильника. И когда он разомкнет глаза, встретит фигуру его соседки по комнате, которая как обычно встала рано и сейчас выпрямляет импортным утяжком свои вьющиеся, запутанные с утра локоны. Неожиданно воздух рассёк резкий звук чего хлопающиего о упругую поверхность, сопровождаемая хлопком. Потом ещё второй. И третий. И так далее. Но сколько бы он себя не давал пощёчин, то ничего талкового не происходило. Лишь наступала ноющая боль в след за звонкими ударами. Невольно с глаз Хана потекли слезы градом. Истерика... Хладнокровно наблюдающий за этим Минхо ни разу не откликнулся, лишь молча смотрел на того в упор, не стремляясь спугнуть и без того потерянного юношу, который не собирался смириться с наставшей его ситуацией. Как волк , поджидающий, когда бедная овечка, загнанная в угол, осознает свою неминуемую смерть и пытается всеми силами сбежать из-под голодной разинующей пасти хищника. Теперь эта овечка - Джисон. Минхо не думал его так просто отпускать обратно в мир людей. Хан мёртв и его путь теперь окончательно отрезан в потусторону. И душа его принадлежит теперь только Минхо. Теперь навечно и до самого исчезновения этого парня. Он покорно и без намёка на раздражительность ожидал, пока тот окончательно придёт в себя и сумеет продолжить разговор. Вся эта истерика Джисона долго не продлилось. Спустя некоторое время парень всё-таки успокоился, шмыгая носом. Он с каким-то удручённом видом подгял свои заплаканные глаза на Минхо, которому на тот момент они показались умильно-очаровательными, адски обворожительными, от которых невозможно оторвать завороженный невольно взгляд. Джисон подал судорожный голос. — Я правда попаду в ад? - голос предательски дрогнул, но он сдерживался, чтобы горько не заплакать. На дне этих слов закладывалась скрытая надежда на светлый ответ господина, сидящего до сих пор на кресле. — Тебе больше некуда деваться. Твоя душа принадлежит теперь мне, - не сдержавшись забавной ситуации и наивности Хана, Минхо поспешил развеять его пустые надежды, — Знаешь ли... Обряд, который ты провел сегодня... позволяет тебе отдать душу дьяволу. Но он не простой обряд. Издавна, ещё во времена Чосон, этот обряд считался как поиск суженного среди нечисти. А где обитает практически вся нечисть? Именно: в Аду. Молодые девицы, совсем отчаянные из-за своего долгого одиночества, проводили этот обряд , желая найти наконец своего суженного и быть выданной замуж. Бывала, конечно, и та нечисть, кто хотел себе человеческую жену. Они бросали на улице конверт с инструкцией этого обряда. Таким подлым способом поднявшая этот конверт девушка отправлялась в ад, прямиком в руки этого ублюдка, потому что бумага конверта уже пропитана тёмной магией, дающая возможность перевести живую душу в ад и там её умертвить. Но это не столь важно... Обряд настроен на обе стороны: одному долгожданный суженный или суженная, а нечисти - завладение душой смертного. Некий симбиоз, которого возможно не произойдет. Всяко бывает. Поэтому... Не переживай. Я не тот человек, причиняющий безо всяких на то причин боль, унижение. Как раз, ты мне был необходим.. А теперь ложись спать. Так Джисон и поступил. Перед отбоем он не переставая надеялся, что это будет все же его страшный и неприятный сон. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Парни стояли у скалистого входа. Находились они в внутри пещеры Энгрека , в которой и был тот самый вход, а точнее портал, перемещающий в ад. О нём с утра рассказывал Минхо. Пропускает он всех, не разбирая, за исключением смертных. Если это не мёртвая душа, то портал незачто его не пропустит. Закон Рая и Ада... Первым вошёл Минхо, скрываясь за блеклым песчаным водопадом, превративший мужчину в миллиарды таких же песчинок, падающие в некуда. Джисон проследив, немного поробел и обернулся , в последний раз, с опечаленностью глядя на серый внешний мир, скрывающийся за маленькой щелькой вдали, через которую они пять минут ранее вошли. Мир, граничащий между миром людей и Адом... И мир, который Джисон вряд ли скоро увидит снова. Непроизвольно в глазах Джисона появилась влага. Он вспомнил о своём положении. Ему больше не удастся повидаться со своими близкими, с которыми проводил времена в измерении людей... Сердце Хана испытало приближающуюся тоску, предвещающее скорое одиночество в новом и нежеланном для него месте . Полностью опуститься в печаль не дал голос Минхо из песчаного бурана, созывающий требовательно Джисона следовать за ним. Тот, постояв ещё немного, неотрывно поглядел вдаль. Затем всхлипнул, обернулся и вошёл в портал, тут же безвозвратно ступая в другой мир - Ад...